- Ну, - он сделал еще глоток бурбона, глядя на нее, - Ты хочешь мне что-то сказать?

Она смотрела прямо, и он не мог понять, о чем она думает.

- Я хочу заключить с тобой сделку.

- Договорились? Что за сделка?

- Я сделаю кое-что для тебя, если... ты сделаешь кое-что для меня.

Он сделал еще глоток бурбона.

- Да, да, обычно так и бывает. Господи, давай поподробнее, Лив.

Ее тонкие пальцы сжались, как будто она нервничала, и все же решительный наклон подбородка говорил ему, что она сделает это, несмотря ни на что.

- Я дам тебе нужную информацию, если..., - она замолчала и отвернулась. Ее скулы порозовели.

Что, черт возьми, происходит? Он не знал, чего он ожидал, когда правда о его статусе двойного агента вышла наружу, но он думал, что она будет в гневе.

Когда он рассказал ей обо всем, она побледнела и выглядела потрясенной, и он убежал, потому что ему нужно было уйти от нее и боли в ее глазах, боли, которая была как нож в его сердце.

Он был готов к ее гневу, но сейчас в ее глазах не было гнева. Это определенно была нервозность, которую он не понимал. Что за сделку она пытается с ним заключить?

- Если что? - он подсказал, когда она ничего не сказала.

Оливия смотрела на стену за его головой, и молчала так долго, что он подумал, что она не ответит. Затем она вздохнула, и ее темно-синие глаза встретились с его.

- Пока мы честны друг с другом, есть кое-что, что ты должен знать. Я соврала, когда сказала, что не хочу тебя. Правда в том... что очень хочу.

Это не было сюрпризом. Он понял это в тот момент, когда она не могла оторвать взгляд от его груди, и поцелуй, который он подарил ей, то, как она застыла под его губами, только подтвердил это.

- И что? - он сделал еще один глоток из бутылки, бурбон тепло грел его изнутри, заставляя все казаться чертовски лучше, чем пять минут назад.

Ее голубые глаза потемнели.

- Я хотела тебя с пятнадцати лет, Вульф. С того момента, как я увидела тебя.

Потребовалось некоторое время, чтобы шок от услышанного прошел, но, когда это произошло, все, что он мог сделать, это смотреть на нее.

- Серьезно? Но, ты никогда не говорила…

- Я ничего не говорила, потому что ты Тейт. Ты был врагом. А потом, когда ты больше не был врагом, я стеснялась что-либо сказать. Я не привыкла много разговаривать с людьми, особенно с теми, кто был интересен мне, и я..., - она снова замолчала, отвела взгляд и сглотнула. - Я не хотела делать ничего такого, что помешало бы тебе приходить в библиотеку.

Что-то скрутилось в его груди, нож повернулся, задевая ребра.

Господи, почему так больно? В этом не было никакого смысла. Их дружба вообще не была настоящей, так что потеря ее не должна была ранить его. Конечно, слышать, как она говорит ему, как она хотела его, не должно было причинять ему столько боли.

Хотя, видимо, так оно и было.

Он не мог придумать, что ответить на это, но, к счастью, она продолжила, не дожидаясь, пока он заговорит.

- Так или иначе, я хотела тебя. И я думаю, что я все еще хочу. И поскольку наша дружба больше не имеет значения, а те разговоры, которые мы вели в библиотеке, давно прошли, я подумала, что теперь у меня есть шанс получить то, что я хочу, - она снова взглянула на него, слегка вздернула подбородок и выпрямила спину. Готовясь к тому, что ей придется сказать.

Ты уже знаешь, что она скажет.

Да, у него была идея. По какой-то причине это заставило его пульс ускориться, его сердцебиение звучало странно громко в его ушах.

На этот раз она выдержала его взгляд, скрестив руки на груди.

- Я хочу дать тебе оргазм… Ну… сделать тебе минет…

Чёрт возьми! Это было не то, что он ожидал услышать от нее. Может быть, еще один поцелуй или, может быть, она хотела прикоснуться к нему снова, но минет?

- Ты шутишь? - сказал он недоверчиво. – Прямо сейчас?

Румянец вспыхнул на ее щеках, голубое пламя гнева осветило ее глаза, явно недовольная его реакцией.

- Да, сейчас, - отрезала она. - И не смотри на меня так. Это ты сказал мне, что не был ни с кем шесть месяцев, - одна бровь изогнулась. - Или это была очередная ложь?

Черт возьми. Это безумие.

Шок медленно просачивался сквозь него. Он поцеловал ее, и она оттолкнула его, давая понять, что не хочет идти дальше. А теперь она пришла сюда и говорит, что хочет отсосать ему? Какого хрена происходит?

- Серьезно? - спросил он, игнорируя вопрос. - После того, как ты оттолкнула меня раньше, теперь ты вдруг хочешь сосать мой член?

Ее подбородок поднялся еще выше, выражение лица стало надменным, несмотря на пылающие щеки.

- Я оттолкнула тебя, потому что ты не хотел меня, тебе нужна была только информация, которой я располагала, и, очевидно, ты не возражал соблазнить меня за это. Так что теперь я решила, что раз тебе наплевать на меня и нашу дружбу, я возьму кое-что для себя. У тебя будет оргазм и информация, которую ты хочешь, а у меня... У меня будет одна из моих фантазий, а потом ты меня отпустишь.

Господи, этого он ожидал меньше всего. И сказать «Нет, я не хочу минет» было бы относительно просто, потому что на самом деле он не мог позволить ей сделать это. Не после того, что он ей наговорил. Не после того, как он причинил ей боль.

И все же…

Он не мог перестать смотреть в ее серьезные голубые глаза, потому что они были всегда серьезные. Это была Оливия. Серьезное маленькое существо, чье лицо светилось всякий раз, когда она видела его, и которого он тоже всегда был рад видеть. Было неправильно позволять себе симпатизировать ей, зная, что в конце концов он предаст ее, но он ничего не мог с собой поделать.

Даже сейчас, даже в этой дурацкой ситуации, которую он создал, он чувствовал к ней уважение. Он был полным придурком с ней, и все же она была здесь, несмотря на все, что он сделал. Нашла свой собственный выход из ситуации и, честно говоря, сделала это намного лучше, чем он.

Или, может быть, это говорил бурбон. Черт, он не мог сказать точно.

Он откинул голову на подушки.

- Так, давай разберемся. Ты дашь мне информацию, а взамен я позволю тебе отсосать мне.

- Да, - она слегка кивнула. - Совершенно верно.

- Ладно, во-первых, девушке никогда не нужно спрашивать, может ли она отсосать мне, потому что ответ всегда будет «да». И во-вторых, это звучит как чертовски односторонняя сделка для меня.

- Почему? Мы оба получаем то, что хотим.

- Конечно, но я получу больше, тебе так не кажется?

- Неужели? - взгляд ее внезапно стал острым. - Ты не хочешь меня, Вульф. Ты никогда не хотел. Поэтому я не могу представить, что еще ты получишь от этого, за исключением оргазма, конечно.

Он не хотел ее, нет. И он видел, как ей больно от этого. Но сейчас... Ну, это было не совсем так. Мысль о том, как ее прекрасный розовый ротик сомкнется вокруг его члена... Горячая волна возбуждения прокатилась по нему, вся кровь в его теле устремилась на юг.

Но это потому, что у него не было секса в течение шести месяцев, не так ли? Желать ее особенно, после всей той лжи, которой он ее кормил, казалось неправильным. С другой стороны, может ли он позволить себе отказать ей, если это даст ему необходимую информацию о Мэе? Если она даст ему доступ к расписанию ее отца?

Да, говори себе, что все дело в разведданных.

Он проигнорировал эту мысль, повернув голову на подушке.

- Ты действительно хочешь это сделать?

Она не отвела взгляд и не колебалась.

- Да.

- После всего, что я тебе сказал?

- Да.

Он изучал ее, отмечая румянец на ее щеках. Она не выглядела испуганной. Она выглядела... решительной.

Сексуальной. Нет.

- Ты когда-нибудь делала это раньше? - спросил он, уже зная, каким будет ответ.

- Нет, - сказала она, подтверждая его подозрения. Потом фыркнула. - Но я уверена, что это не будет проблемой.

Иисус. Он начал чувствовать легкое головокружение. Обычно он хорошо переносил алкоголь, но во время командировки сократил дозу, и стало очевидно, что мало спать прошлой ночью и много спиртного - плохая идея.

Он медленно моргнул, сосредоточившись на ее губах. Это действительно будет прекрасно. Полная нижняя губа, мягкая верхняя губа, и, как он понял из того поцелуя, такая чертовски мягкая.

Давно у него не было такого рта. Очень, очень долго.

Она неопытна. Она твоя подруга. А теперь ты позволишь ей сделать тебе минет. Какого хрена ты делаешь?

Он не знал. Но то, что она больше не его друг и все это было ее идеей, он начал думать, что может позволить ей делать с ним все, что она захочет. В конце концов, у него не было лучшего плана, как получить эту информацию.

Он заставил себя посмотреть на нее и не зацикливаться на ее губах.

- Хочешь, я скажу тебе, что нужно делать?

- Нет, - она продолжала смотреть на него надменным взглядом. - Это не для тебя, Вульф, понял? А для меня.

Было что-то в ее глазах, что заставило нож снова пронзить его, и он не знал, была ли это боль от ее потери, но он точно знал, что именно он виновен во всем.

- Извини, - сказал он импульсивно, слова прозвучали более невнятно, чем ему хотелось бы. - Прости, что солгал, Лив. Прости, что причинил тебе боль. Ты не... - он замолчал. Он всегда знал, что сделает ей больно.

У нее никогда не было друга, по крайней мере, так она ему говорила. По крайней мере, не такого, кто слушал ее так, как он. Запертая в доме отца, она всегда была под надежной защитой. Самой младшей и единственной девочке не разрешили ходить в школу, вместо этого ее обучала целая армия частных учителей, и везде за ней следили по крайней мере два телохранителя.

Ее жизнь немного напоминала ему жизнь Хлои, его приемной сестры, но, по крайней мере, у Хлои было ранчо Тейтов, где она могла бродить. У Оливии не было ничего, кроме отцовского особняка в Верхнем Ист-Сайде. Но она, казалось, не возражала. Она сказала ему, что ей нравится, что отец защищает ее. Это заставляло ее чувствовать заботу, любовь…

- Не извиняйся, - на этот раз у нее был спокойный, практичный голос взрослой Оливии, в котором слышалась нежность. - Я знаю, что ты не всерьез.

- Чушь собачья, - пробормотал он. - Конечно, я серьезно. Причинить тебе боль никогда не было намерением.

- Но ты знал, что это случится, если я узнаю правду, - теперь она смотрела на его пах, нахмурив лоб, словно решая, с чего начать. - И ты все равно сделал это.

- Да, но…

- Ты должен перестать говорить, - прежде чем он успел ответить, Оливия протянула руку и провела кончиками пальцев по ширинке.

И весь воздух покинул его легкие.

* * *

Она услышала это, внезапное шипение, когда ее пальцы скользнули по его джинсам, вниз по ширинке. Ткань казалась грубой на ощупь, и она чувствовала очертания его члена под ней. Длинный. Жесткий. И становился все больше.

Она моргнула и убрала руку, глядя ему в лицо.

Он откинулся на подушки, его массивное длинное тело вытянулось на одеяле, скрестив лодыжки, все еще в ботинках. На фоне белоснежного одеяла он выглядел еще больше, еще опаснее, чем он уже был. Он снова надел свое термоводолазку, и она в сочетании с синими джинсами, черными ботинками и угольно-черными волосами, все эти темные цвета, выделяющиеся на белом фоне одеяла, делали его похожим... на демона.

За исключением глаз. Эти его особенные голубые и зеленые глаза. Теперь они словно светились, и, судя по румянцу на его скульптурных скулах, он либо начал страдать от последствий выпитого алкоголя, либо, возможно, ее прикосновение действительно повлияло на него.

- Сделай так снова, - его голос был хриплым и скрипучим, словно полным песка.

Ты повлияла так на него.

Волна чего-то, что было ужасно похоже на удовлетворение, наполнила ее, но она быстро оттолкнула это. Она не хотела вдаваться в подробности. Не хотелось испытывать удовольствие от того, что она что-то с ним сделала. Дело было не в нем и его удовольствии. Дело было в ней и том, чего она хотела.

Когда она впервые вошла в комнату, то пыталась убедить себя, что это просто часть миссии, которую она должна выполнить, операция по своему спасению, так что не было смысла нервничать. Она не должна была наслаждаться этим. Ей это даже не должно нравиться, и лучше, чтобы это ей не нравилось, потому что это никогда не повторится.

И все же он лежал там, как большая ленивая пантера, и она знала, что сколько бы раз она ни говорила себе, что это просто часть миссии, этого никогда не будет.

Она хотела его. И так было всегда. И ладно, он не хотел ее, но какое это имело значение? Она могла использовать этот момент для себя. Она могла смаковать его, наслаждаться им. И он всегда будет с ней, что бы ни случилось в будущем.

В ее жизни было очень мало новых впечатлений, защита отца была тем, с чем она жила всю свою жизнь, так почему бы ей полностью не отдаться этому моменту? Почему она должна рассматривать это как миссию?

Однако она не была с ним до конца откровенна. На самом деле это не было ее фантазией, главным образом потому, что она никогда не позволяла себе фантазировать о нем, не тогда, когда эти фантазии никогда не сбудутся. Но теперь…

О да, теперь у нее может быть эта особая фантазия. И она могла сделать так, чтобы это сбылось.

Она подняла руку, провела пальцами по его джинсам во второй раз. Он снова втянул воздух, длинные черные ресницы на мгновение скрыли блеск в его глазах.

- Да, мне это нравится. Сделай так снова, детка. Сильнее.

«Детка»? Он назвал ее деткой. Она не была уверена, что ей это понравилось. Она не была уверена, что ей нравится, когда он командует ею, не тогда, когда это было ее фантазией, не его.

- Нет, - сказала она и убрала руку.

Его ресницы взметнулись вверх, жар в глазах сфокусировался в узкий луч и устремился прямо на нее. Как будто он мог заставить ее сделать то, что хотел, только силой своего взгляда.

Это почти сработало, когда она протянула к нему руку. Но она остановила себя в последнюю минуту. Это было не для него, и она не хотела, чтобы он говорил ей, что делать. Она хотела открыть его для себя, исследовать его так, как хотела сама. Хоть раз в жизни порадовать себя, а не кого-то другого.