Мистер Рокснифф вжался в кресло. Он то краснел, то бледнел, что-то бормотал и мысленно упрекал себя в недальновидности.

Как он не сумел с первого взгляда узнать знаменитого сыщика?

Завтра коллеги начнут насмехаться над ним, начальники не пощадят своими кисло-сладкими комментариями. И найдутся журналисты, чтобы превратить его в ослика и представить в виде полицейского из водевиля.

Он поднял жалобные глаза на Гарри Диксона. Тот понял страдания констебля и сжалился над ним.

— Я уже слышал о мистере Роксниффе, который провел несколько удачных дел, — сказал он, — и буду рад помочь ему.

Незадачливый главный констебль ощутил, что возвращается в рай, и с благодарностью посмотрел на сыщика:

Помочь мне? Я вам верю, господин Диксон. Приказывайте! Давайте ваши распоряжения, я слепо исполню их. Хотите, я сообщу вам то немногое, что нам известно?

Я хотел вам предложить то же самое, мистер Рокснифф.

Главный констебль изложил, тщательно подбирая слова, как проходил вечер. Приглашение к этой «превосходной» миссис Болланд, четверть часа, которые были выделены опаздывающей мисс Флоре Картер. Эти четверть часа бесконечно тянулись… Теперь понятно почему. Волнение Теда Селби, который, хотя и не был официальным женихом покойной, должен был вскоре стать им, не случись этого несчастья… Наконец, их уход навстречу девушке и ужасная находка…

Сыщик обратился к присутствующим:

Если я правильно понял, мисс Картер покинула мастерскую в семь часов. Показания мисс Стоун подтвердят эти сведения. Мисс Картер должна была позвонить в дверь Болланд-Хауза через двадцать минут, если не предположить, что она шла прогулочным шагом, но, судя по погоде, это кажется мне весьма невероятным. Следовательно, она должна была появиться здесь первой.

Миссис Болланд, когда пришли первые гости?

Точно в семь тридцать, господин Диксон, — ответила хозяйка дома. — Это были миссис и мистер Флитуинч.

Да, но мы не выходили на кингстонскую дорогу, «Тритоны» расположены в диаметрально противоположном направлении.

Гарри Диксон сдержал улыбку. Эти люди уже чувствовали себя обвиняемыми!

Затем? — коротко спросил он.

За несколько минут до восьми часов появились дамы Джакобс и мистер Спрадл. Они пришли вместе.

Вы шли прямо из Кингстона? — любезно обратился Диксон к двум сестрам Джакобс.

Элис, вы слышите? — возмущенно завопила Эвелин. — Он спрашивает нас, этот злой человек, шли ли мы прямо из Кингстона! Словно мы, как уличные дети, развлекаемся по дороге! Да, сэр, — с оскорбленным видом продолжила она, — мы шли прямо из Кингстона.

— А, действительно! — В голосе Диксона звучало сомнение.

— Действительно! — хором ответили сестры Джакобс.

— Джентльмену всегда затруднительно обвинять дам во лжи, — тихо произнес сыщик.

Две старых девы едва не упали в обморок.

— Мы лжем! Он говорит, что мы лжем!

Они задыхались, побагровели, как петушиный гребень, но явно были озадачены…

— Быть может, эти дамы скажут мне, откуда они шли? — бесстрастно спросил сыщик.

Элис вскрикнула и принялась искать нюхательную соль. С силой втянула в себя щепотку, пока Эвелин энергично трясла головой.

— Мы отказываемся отвечать!

Вмешался мистер Рокснифф:

— Дело серьезное, дамы! Вы знаете, что я могу посадить вас в коммунальную тюрьму, где вы будете ждать решения жюри о происшествии. Скажу больше. Мой долг поступить так.

— В тюрьму! — завопили дамы Джакобс. — Убейте нас на месте, господин Рокснифф, но больше не мучайте.

— Тогда говорите!

— Никогда!

Гарри Диксон вмешался:

— Дамы, вы неправы, но поскольку я хочу выиграть время, то скажу за вас: вы прошли кружным путем по тропинке, ведущей в Нью-Мейден.

— Боже! — зарыдали сестры. — Мы пропали!

— О боже! Это невозможно, — простонала Дора Марк- хольм. Все глядели на сестер Джакобс испуганными глазами, словно сам ад изверг их в самый центр гостиной.

— Мой долг… — начал констебль.

— Стоп! — с улыбкой сказал Диксон. — Я вовсе не обвиняю этих дам, а за свой проступок они заплатят несколько шиллингов штрафа. Они всего-навсего сорвали несколько роз в розарии замка Нью-Мейден. Эти цветы приколоты к их корсажу. Заметьте, эти цветы сейчас в Кингстоне редкость. Те, которые носят сестры Джакобс, свидетельствуют, что их рвали в спешке. Цветы могут происходить только из этого розария. Цветочный парк закрывает решетки в шесть часов, но с помощью ручки зонтика можно достать до ближайших роз.

Атмосфера разрядилась. Мисс Болланд принялась утешать бедных старых дев.

Господин Спрадл, — начал сыщик, но сестры прервали его:

Мы встретили его недалеко от розария на обратном пути.

Мистер Спрадл задумчиво поднял глаза к потолку.

Вы шли сюда из Нью-Мейдена? — спросил Гарри Диксон.

Нью-Мейден! Вы знаете небольшой механический карильон замка? Он играет ежевечерне в семь часов, и я хожу его слушать. Я его создал десять лет назад.

Сыщик кивнул.

Как и сестры Джакобс, мистер Спрадл не мог ничего видеть, поскольку не проходил через место преступления.

Мне остается только спросить мисс Маркхольм и господ Бэнкса и Селби, не видели ли они чего-нибудь? — продолжил Диксон.

Стенли Бэнкс и Тед Селби появились в Болланд-Хаузе через несколько минут после того, как часы пробили восемь. Дорога уже была темной. Селби шел на некотором отдалении от Бэнкса, но был погружен в мечты о будущем. Он предпочел одиночество компании адвоката и равнял свои шаги по его шагам.

Мисс Маркхольм покинула Кингстон очень поздно и проделала весь путь за пять минут, поскольку приехала на маленьком автомобиле «моррис», которым сама управляла.

Гарри Диксон пожал плечами и признался, что задавал вопросы для проформы. Труп Флоры Картер лежал в придорожной канаве, и, если бы его автомобиль внезапно не дернулся и не осветил боковой фарой канаву, он бы проехал мимо трупа, не заметив его, как и остальные.

— Никто из вас не встретил ни одного прохожего на кингстонской дороге. Я правильно понимаю? — закончил он беседу.

Никто.

Мистер Рокснифф воспользовался автомобилем приятеля, который ехал из Вудлендса, где он пробыл весь день до того, как появиться в Болланд-Хаузе. Его тоже не стоило брать в расчет.

Первая часть расследования не дала абсолютно ничего. Воцарилось неловкое молчание, которым воспользовалась хозяйка дома, чтобы предложить гостям ром, можжевеловку и коньяк. Присутствующие с благодарностью выпили успокоительные напитки.

В этот момент зазвонил телефон, и мистер Рокснифф поспешно снял акустический рожок.

— Что вы говорите, сержант Уайт? Бродяга, который спит в сосновой роще? Подождите!

Он повернулся к сыщику со значительным видом:

— Я велел своим людям прочесать все окрестности. Они задержали одного бродягу. Доставить его сюда, мистер Диксон?

— Спросите, носит ли он лорнет? — спросил сыщик.

Мистер Рокснифф удивленно вытаращился, но он слышал о странных привычках сыщика и знал, что ничему удивляться не стоит. Он задал вопрос.

— Нет, не носит, господин Диксон. Человек молод и имеет хорошее зрение.

— А, — равнодушно произнес Диксон. — Посадите его на ночь в коммунальную тюрьму. Там у него хоть будет крыша над головой. Лучше, чем спать под открытым небом. Нет, он меня не интересует.

— Вам уже кое-что известно? — с беспокойством спросил констебль.

Лицо сыщика омрачилось.

— Быть может, но славы из этого не добудешь. Редок тот умник, который немедленно обнаруживает след, который ведет его к цели, но не умник тот, кто ничего не извлекает для решения задачи с первых же минут.

Если бы рядом оказался один из близких друзей сыщика, он бы удивился пустым словам, но, быть может, решил, что Диксон сознательно говорил так, чтобы скрыть свои истинные мысли.

Мистер Рокснифф, похоже, обдумывал слова сыщика — несомненно, чтобы позже присвоить их себе, — когда послышался саркастический голос:

Ищите того, кому выгодно преступление… Мудрые слова, произнесенные в начале вечера. Думаю, они прекрасно подходят к данной ситуации.

Все повернулись к Стенли Бэнксу, который усмехался, искоса поглядывая на главного констебля.

Он покраснел, но тут же взял себя в руки.

Я и сейчас так считаю, — сказал он.

Миссис Болланд недовольно посмотрела на своего советника.

— Я не знаю никого, кто бы выиграл от исчезновения прелестной Флоры Картер, — сказала она.

— Не только деньги являются выгодой для преступной руки, — злобно возразил Стенли Бэнкс.

— Конечно, нет, — произнес мистер Рокснифф, — но куда вы клоните?

— Я? Никуда, мой дорогой. Я адвокат, а не констебль. Тем более не сыщик! — рявкнул мистер Бэнкс.

— Ревность… — начала Эвелин Джакобс.

Странное безмолвие сгустилось над всеми этими людьми, охваченными одними и теми же страхами, одним и тем же желанием узнать… Все взгляды забегали по комнате в поисках кого-то, кто отсутствовал в гостиной.

— Мисс Дора Маркхольм наверняка в соседней комнате? — как бы равнодушно спросил мистер Рокснифф.

Миссис Болланд встала.

— Пойду посмотрю, — сдавленным голосом сказала она.

Было слышно, как она открывала двери, поднималась по лестнице. Из прихожей, потом из сада донеслись неясные голоса. Наконец миссис Болланд вернулась. Она побледнела, и глаза у нее были мрачными.

— Ничего не понимаю, — пробормотала она, — ее нет в доме.

— Вы сказали, что она приехала в своем автомобиле? — спросил Гарри Диксон.

Миссис Болланд вздохнула и отдала приказ слугам.

— «Моррис» должен быть в гараже в глубине сада, — разъяснила она. — Я отправила слуг проверить.

Ответ пришел очень скоро.

— Ворота гаража открыты, а автомобиль отсутствует.

— Что это значит?! — вскричал мистер Рокснифф. — Мой приказ был категоричным: никто не имел права покидать дом.

Тед Селби угрюмо глянул на наручные часы.

— Я не видел ее уже двадцать минут, — сказал он.

Не сказав ни слова, Стенли Бэнкс злобно заулыбался, что стоило ему гневного взгляда молодого Селби.

Главный констебль вновь завладел телефоном и связался с первым дорожным постом Кингстона.

— Сообщите немедленно новости о мисс Доре Маркхольм или ее автомобиле! — приказал он.

Мистер Бэнкс снова заговорил:

— Разве вы не говорили об ужасной ране, господин Диксон, что унесла жизнь нашей дорогой приятельницы? Если позволите выражение… как бы не совсем научное: распорот живот. И не сказали ли вы, что это, быть может, дело рук хирурга или мясника?

— Действительно, я сказал это, — ответил Диксон, в упор разглядывая Бэнкса.

— Мисс Маркхольм не только ассистентка в кингстонской больнице, но, насколько я знаю, ей оставалось сдать всего один экзамен, чтобы получить степень доктора медицины.

— Бэнкс, замолчите, или я вам разобью морду, грязное животное! — закричал вышедший из себя Селби.

Гарри Диксон утихомирил собравшихся несколькими словами.

— Мы здесь, чтобы пролить свет на происшедшее, — спокойно сказал он. — У мистера Бэнкса есть подозрения, он вправе высказать их, как и все остальные. Его подозрения по трем пунктам касаются мисс Маркхольм.

Действительно, по трем пунктам, — подтвердил адвокат, не сводя глаз с сыщика.

Первое, позднее ее прибытие в гости: она прибыла последней. Затем, ее хирургические познания, третье…

Говорите же! — воскликнул Тед Селби, заметив колебания сыщика.

Она была в вас влюблена! — грубо бросил адвокат.

Через мгновение Тед Селби держал его за ворот и тряс, как крысу.

Я засуну ваш язык гадюки вам в глотку, Бэнкс! — рычал Тед. — Дора — истинный ангел, пример прямоты, самый благородный характер, какие я знаю…

Телефонный звонок прервал ссору, которая была готова перерасти в боксерский поединок. Мистер Рокснифф жадно выслушал сообщение, потом разочарованно и удивленно вскрикнул.

— Этого я никак не ожидал! — выкрикнул он.

— Что случилось?

Мистер Рокснифф выждал несколько мгновений для значительности, кашлянул, чтобы придать веса своим словам, готовым сорваться с его языка.

— Мне сообщили, что «моррис» мисс Доры Маркхольм стоит с погашенными огнями перед мастерской покойной мисс Флоры Картер. Дверь мастерской была распахнута, мои люди вошли внутрь. Ателье буквально разгромлено. Шкафы открыты, ящики сломаны и валяются на полу.

— А Дора? — спросили все хором.

— Никаких следов! Исчезла! Сбежала!

— Что я и говорил, — пробормотал Стенли Бэнкс, холодно оглядывая беднягу Теда, у которого от отчаяния выступили слезы на глазах.

Главный констебль подошел к сыщику и тихим голосом спросил:

— Мне кажется это очень серьезным, господин Диксон. А вы как думаете?

Гарри Диксон пожал плечами, словно всё это его не касалось.

— Эта женщина никогда не носила очков и лорнета, — возразил он. — У нее прекрасные глаза, которые не требуют никаких приспособлений для улучшения зрения. Оставьте ее в покое, мистер Рокснифф.