Сильвия Мартин ждала у закрытых дверей прокурорского офиса.

– Думала, что ты, как опоссум, прикидываешься мертвым там, у себя, – сказала она. – Я барабанила в дверь и даже со злости пару раз пнула ее ногой. – Девушка с сожалением посмотрела вниз на поцарапанный мысок туфли.

– Мне пришлось уйти, если так можно выразиться, по срочному вызову.

– Что-нибудь новенькое? – последовал вопрос.

Селби утвердительно кивнул.

– Как же так получается, что дружественная газета сидит на голодном пайке по части информации, а оппозиционная все набирает и набирает очки?

– Что ты имеешь в виду?

– Что-то интересное происходит в отеле «Мэдисон».

– Почему ты так думаешь?

– Пичужка нащебетала.

– Хотелось бы побольше узнать об этой пичужке.

– Если тебе так хочется знать, слушай. Некто проинформировал меня, что Карлу Биттнеру – звезде репортажа, выписанному «Блейд» для слежки за тем, как ведется дело, был таинственный телефонный звонок, после которого он помчался в отель с фотоаппаратом.

– Что из того?

– Ладно, пойдем сядем и потолкуем в спокойной обстановке.

Селби повернул ключ в замке и распахнул дверь. Сильвия вошла вслед за ним в кабинет и пристроилась на краю стола, покачивая ногой.

– Ну, а теперь скажи, за что такая немилость?

– Думаю, что ничего не смогу сказать.

– Значит, чтобы что-то узнать, я должна дожидаться завтрашнего вечернего выпуска «Блейд»?

– «Блейд» ничего не опубликует об этом.

– Даже и не думай, они это сделают. Ты ведешь себя как страус, Дуг. Сунул голову в песок и думаешь, что спрятался от всех.

– Извини, Сильвия, – настаивал он. – Но мне просто нечего тебе сказать.

– Почему?

– Во-первых, откуда ты знаешь, что вообще есть нечто, стоящее внимания?

– Не смеши меня, Дуг. Я точно знаю, что есть. Можно отправиться в отель и покопать самостоятельно, если потребуется, однако мне кажется, что…

Она остановилась на половине фразы, но нога раскачивалась все сильнее, амплитуда увеличивалась, и казалось, что девушка изо всех сил пинает воздух.

– Я очень хотел бы поделиться с тобой всем, Сильвия, но у тебя своя работа, а у меня своя. Ты представляешь интересы газеты и обязана информировать публику. Все, что ты узнаешь, появится на первой полосе. Мне неизбежно приходится это учитывать.

– Мы так поддерживали тебя на выборах. Разве мы не заслужили что-то взамен?

– Конечно, заслужили. Вы получите всю информацию, которую я имею право дать.

– Этим словам грош цена, – горько сказала она. – Редактор поручил мне дело об убийстве. Мы с тобой знакомы много лет. Я встала на твою сторону с того момента, как ты впервые посмотрел на меня своими проклятыми насмешливыми голубыми глазами и улыбнулся. Газета, которую я представляю, помогла тебе стать окружным прокурором. Ну и что мы получаем взамен?

Девушка часто-часто заморгала.

– Сильвия, ну, пожалуйста, не начинай плакать! – умолял прокурор. – Ты не понимаешь моего положения.

Она соскочила со стола.

– Ты так разозлил меня, что я и в самом деле могу зареветь. Не понимаю твоего положения, да? А ты видишь, в какое положение попадает моя газета?

– Полагаю, что понимаю.

– Неправда! Я получаю редакционное задание давать информацию из прокуратуры по делу об убийстве и полностью проваливаю его. Между тем оппозиционная газета привлекает звезду репортажа, и я оказываюсь один на один с опытным волком из ежедневной газеты большого города. Для меня открылась возможность действительно что-то сделать, а я превращаюсь в посмешище для всей пишущей братии. Мне необходимо использовать преимущество, которое у меня имеется. А мое единственное преимущество, как я надеялась, – наша дружба.

– Сильвия, я для тебя сделаю все, что могу, но…

– Меня тошнит от твоих слов, – объявила она. – Ты прекрасно знаешь, так же как и я, впрочем, что скрываешь нечто важное. Тебе удается все скрыть от меня, потому что я настолько глупа, что доверяю тебе. Но у тебя кишка тонка припрятать сведения от «Блейд», так как они борются против тебя и выступают сами по себе, пользуясь независимыми источниками информации.

– Почему ты считаешь, что они достанут какие-то особенно сенсационные сведения? – спросил он.

– Поклянись, что твой визит в отель «Мэдисон» не связан с одной из версий в этом деле.

– Не могу, – прямо ответил Селби, – так как связь есть.

– Ты там с кем-то встречался?

– Естественно.

– С кем?

– Этого я сказать не могу.

– Но почему?

– Не могу, и все.

– Почему?

– Это будет нечестно.

– По отношению к кому?

Селби подумал немного и произнес назидательно:

– По отношению к налогоплательщикам, по отношению к обвинению.

– Все ясно, – воскликнула девушка, – ты кого-то хочешь прикрыть!

– Ну, допустим, я скажу тебе, что один человек оказался вовлеченным в дело, хотя он абсолютно не связан с ним. Чисто случайное совпадение обстоятельств. Еще я скажу, что читатель не поверит в его невиновность, если имя этого человека получит огласку. Пользуясь своим официальным положением, я смог получить абсолютно откровенное и полное объяснение. Ты хочешь, чтобы я предал это доверие и рассказал обо всем первому встречному репортеру?

Сильвия нетерпеливо покачала головой:

– Теперь позволь сказать мне. Допустим, в деле появится нечто такое, что неизбежно станет достоянием общественности. Предположим, материал этот появится во враждебном издании завтра вечером, а мы останемся в дураках. В таких обстоятельствах, мне кажется, мудрее будет поделиться информацией со мной, вместо того чтобы придерживать ее.

– Но ты же не хочешь, чтобы я обманул доверие?

– Я думаю, для человека, оказавшего тебе доверие, будет гораздо лучше, если факты в газете будут изложены точно, а не в специально извращенном виде, чтобы принизить тебя.

Селби задумался. Его молчание прервал телефонный звонок. Прокурор поднял трубку и произнес:

– Хэлло.

– Куда ты, к дьяволу, подевался? – задребезжал в трубке голос Рекса Брэндона. – Я непрерывно названивал тебе последние двадцать минут.

– Я заскочил ненадолго в отель «Мэдисон», чтобы посмотреть, как развиваются события.

– Что-нибудь новенькое?

– Ничего такого, что необходимо сейчас обсуждать. Мы поговорим по этому вопросу позже. Что у тебя?

– Говорил по телефону с окулистом в Сан-Франциско. У него длиннющий список пациентов с тем же рецептом или коррекцией – как еще это там называется, – что и у нашего покойника. В списке два священника. Один – преподобный Хиллирд из какой-то церквушки в Сан-Франциско, другой – преподобный Уильям Ларраби из Ривербенда, штат Калифорния.

Селби не смог скрыть волнения.

– Бросай все, – заявил он, – второй – наш человек!

– Откуда ты знаешь?

– Из расследования, которое провел. Мне известно, что в фамилии присутствует Ларри или Лэрри и что этот человек прибыл из Калифорнии, из города, в названии которого есть слово «ривер».

– О'кей, – сказал Брэндон, – что теперь?

– Мы сделаем так! – воскликнул Селби. – Ты будешь держать оборону здесь. Я же гоню в Лос-Анджелес, нанимаю самолет и отправляюсь на место. На этот раз мы не имеем права ошибиться и прозевать какие-то детали. Возьму с собой фотографию.

– Ты не хочешь, чтобы мы провели идентификацию с помощью окулиста? – спросил шериф. – Мы сможем представить ему фотографию через три-четыре часа.

– Нет, это будет идентификация из вторых рук. Лучше отправимся к источнику информации. Мы напали на горячий след, я очень доволен. Не забудь, перед нами двойная проблема: не только опознать тело, но и выяснить, почему этот человек оказался здесь и были ли мотивы для его убийства.

– Хорошо, – сказал шериф, – отправляйся. Я проработаю разные ходы здесь. Где можно будет тебя найти, если потребуется послать телеграмму?

– Посылай на имя Джона Смита, до востребования, в Ривербенд. Таким образом мы не допустим возникновения сплетен и избавим девушек на телеграфе от ненужного искушения.

– Когда ты выезжаешь? – поинтересовался Брэндон.

– Немедленно, – ответил Селби. Прокурор повесил трубку и повернулся к Сильвии Мартин. – Вот так-то, сестренка, – сказал он. – Ты заявляешь, что не имеешь информации. Не хочешь ли отправиться со мной в Лос-Анджелес и предпринять путешествие на самолете, чтобы идентифицировать покойника? У тебя как раз будет время передать по телеграфу эксклюзивный материал в газету.

Она, пританцовывая, приблизилась к нему и обвила руками его шею.

– Дуг, ты такой милый! – воскликнула Сильвия, оставляя густой мазок губной помады на его щеке.

– Само собой разумеется, – с сомнением произнес он, стирая помаду носовым платком. – Правда, не знаю, когда я вернусь или, вернее, когда мы вернемся. И вообще возникает вопрос, насколько прилично…

– Приличия, – заявила она, – могут отправляться к черту! В путь!