Кай ввалился во внутренние двери небольшого шлюза на «Нравственности». Он находился в сотне метров к корме и двумя палубами ниже главного мостика. Возможно, он опоздал. По кораблю разносились звуки битвы. Повелителей Ночи было немного, но и Ультрамаринов, способных защитить экипаж, осталось мало, и Кай не опасался, что предатели легко захватят мостик.

Он тяжело дышал, и каждый вздох доставлял мучительную боль. Главное сердце не работало. Поддоспешник пропитался кровью. Без медицинской помощи он не выживет — во всяком случае, шансы таяли с каждой минутой.

Нужно было добраться до мостика. Кровь, замерзшая на поверхности доспехов, по пути оттаивала и падала на палубу крупными каплями. Когда он прислонялся к стене, на ней оставались алые пятна. Никогда еще сто метров не казались такими длинными.

Хребтовой коридор был пуст, и только шум боя отдавался эхом от металлических стен. Крики не замолкали.

Взрывозащитные двери мостика оказались закрыты, и не было никаких следов конфликта.

— Геллий. Это я, брат Кай. Пусти меня, — передал он по воксу.

Двери разъехались на несколько сантиметров. На него уставилось дуло болт-пушки.

— Кай?

— Тиберий, помоги мне.

Двери открылись чуть шире. Брат Тиберий с опаской выскользнул в коридор и посмотрел за спину Кая.

— Мы боялись, что ты погиб.

— Вы отчасти правы, — согласился Кай. Он взял брата за руку и оперся на него. — У меня повреждены главное сердце и легкие. Я не выживу.

— Никто из нас не выживет.

Тиберий помог ему пройти через двери, и те закрылись, едва он переступил порог. Мостик встретил их напряженными разговорами и страхом. Помимо Тиберия здесь был брат Геллас.

— Где Летик? — спросил он.

— Попал в засаду, — ответил Кай.

Он оттолкнул Тиберия в сторону и постарался выпрямиться, насколько мог.

— Слуги Ультрамара, послушайте меня, — обратился Кай к экипажу командной палубы. — Нам не выбраться из этой ситуации победителями. Враг превосходит нас числом. Летик втянут в бой на станции; возможно, он мертв. Повелители Ночи пытаются захватить корабль. Нам остается только одно: не дать «Нравственности» попасть в руки врагов.

Ему ответила тишина.

— Геллий, полномочия у тебя, — произнес Кай.

— Я отдам приказ о самоуничтожении, милорд.

— Геллас, — продолжил Кай. Каждое слово причиняло боль. — Позаботься о навигаторе. Он не должен достаться врагам, если мы потерпим неудачу.

На корабле размеров «Нравственности» навигатору не предоставлялись роскошные покои — только запертая каморка над командной палубой.

— Есть, брат.

Геллас направился к утопленной в стену лестнице, которая вела в убежище навигатора.

— Навигатор Морози-Хин — верный человек, — сказал Геллий.

— Значит, он умрет без возражений. Не знаю, как Повелители Ночи попали в Сотинскую систему, но отъезд мы им облегчать не будем. Они видели Фарос, нельзя позволить им улететь. Врат, скажи мастеру Кивару, чтобы отправил сообщение на Соту, и попроси госпожу Тибаниан связаться с Макраггом.

— Кивар не хочет открывать свой разум, — ответил Врат. — Он боится того, что видит в варпе.

— Он в любом случае умрет. Скажи ему, что если он предан Императору, то должен с радостью отдать жизнь за Империум. Если это не поможет, я расскажу ему, что Повелители Ночи с радостью с ним сделают, если он откажется им служить.

Врат опять заговорила по воксу. Члены экипажа знали, что скоро погибнут, но приказы Кая организовали их и дали силы побороть страх.

Кай подхромал к первой ступени, ведущей с главной платформы, и сел, прислонившись к узкой стенке между платформой и первым служебным ярусом, баюкая боль в груди. Глаза сами собой закрылись, и он погрузился в полусон, пока в реальность его не вернул чей-то голос. Хронометр доспехов говорил, что прошло лишь мгновение, но оно показалось вечностью. Ему вдруг подумалось, что именно так, должно быть, ощущается смерть. При более благоприятных обстоятельствах он впал бы в анабиоз, но обстоятельства благоприятными не были.

— Лорд Кай? — позвала Врат. Кай встрепенулся. — Кивар согласен. Что он должен отправить?

— Простое сообщение. Пусть скажет Соте, что Повелители Ночи идут. Отправь вокс-сигнал на максимальной мощности, попробуй перебить контрвокс предателей. Может, получится предупредить о произошедшем один из патрулей.

— Есть, милорд, — ответила Врат.

Геллий встал из-за своего пульта и торжественно отдал честь Ультрамарину:

— Инженерный зал не отвечает, милорд, но я активировал их систему самоуничтожения. У нас остается пара минут.

— Спасибо, капитан Геллий. — Кай отсалютовал в ответ так резко, как только мог.

Из корабельных вокс-динамиков прогремел скрежещущий, металлический голос:

— Инициирован процесс уничтожения ядра плазменного реактора. Системы блокировки отключены. Генераторы магнитного поля отключены. Подача топлива увеличена. Достижение критической массы через три минуты. Смерть реактора через три минуты тридцать секунд. Всему экипажу покинуть корабль. Спасательные капсулы открыты.

Никто не сдвинулся с места. Уходить было некуда.

За дверью раздался взрыв, и все взгляды обратились в ту сторону. Кай достал оружие и, превозмогая боль, поднялся на колено, используя ступень в качестве прикрытия. Геллас вернулся из комнаты навигатора.

— Готово, — сказал он.

Потом занял позицию сбоку от двери. Тиберий присоединился к нему.

— Повелители Ночи умрут вместе с нами, — прокричал Кай. — Мы не будем сидеть и ждать, пока за нами придут. Доставайте оружие, слуги Ультрамара. Когда они покажутся в дверях, встретьте их с радушием, которое они заслужили своим предательством. Покажите, как их ненавидите.

— Смерть реактора через две минуты, — сообщил механический голос корабля.

Члены экипажа достали лазерные пистолеты и укрылись за пультами, за которыми провели всю взрослую жизнь. Кай с удивлением заметил, что некоторые бормотали под нос, прижимая к губам потрепанные книжечки. Похоже, они молились. Имперская Истина с каждым днем теряла позиции. В нее вообще верил кто-то кроме легионов?

Теперь, в это время богов и монстров, он сомневался, что сам верит.

Из-за двери послышалось четыре приглушенных стука.

— Мелта-заряды, — сказал Тиберий. — Приготовьтесь, они скоро пробьются.

Тишину на мостике разорвал тихий свист: термоядерные устройства сдетонировали. Вокруг ультимы, украшавшей дверь, появились четыре тускло-красных пятна. Они стремительно росли, пока вся дверь не засветилась, словно ее только что вынули из горна. Центр сиял ярче всего и постепенно раскалялся добела. Зал наполнился резким запахом горящего металла. По двери побежали капли жидкого огня, объединяясь и увеличиваясь в размере, пока не превратились в поток. Расплавленный металл с искрами лился на пол.

Двери осели и рухнули внутрь.

Кай открыл огонь.

— Император защищает! — закричал кто-то.

Через дверь, еще не разрушившуюся до конца, на мостик ворвался свирепый гигант. Он прыгнул, не обращая внимания на расплавленный металл на броне, сжимая обеими руками длинное цепное оружие, столь любимое Повелителями Ночи. Геллас и Тиберий несколько раз выстрелили в него и пару раз попали, но не пробили броню. Воин взмахнул цепной глефой, одновременно ослабив хватку, пока древко не проскользнуло в ладони до самого конца. Клинок врезался в шлем Тиберия, проломив металл. Геллас нацелился на него в упор, но Повелитель Ночи был невероятно быстр. Он развернул оружие и отбил пистолет Гелласа в сторону. Болт ушел в стену корабля, где и взорвался.

— Смерть реактора через одну минуту.

Лазерные лучи и болтерные снаряды выбивали искры из доспехов воина и разбрызгивали раскаленный металл двери по всему мостику. Один человек закричал, когда на него попала капля. Но Повелитель Ночи не останавливался, без разбора убивая членов экипажа. Между тем на мостик вошел еще один предатель, вооруженный цепным мечом и пистолетом. Из-за его спины открыли болтерный огонь. Кай сменил цель и открыл огонь по новому врагу, выпотрошив его тремя точными выстрелами в торс. Тот даже не успел упасть, как сзади выбежал третий, и двинулся вперед, выставив труп перед собой, как щит. Дойдя до края командной платформы, он швырнул тело погибшего товарища вниз, на служебные ярусы. Одного человека раздавило, остальные бросились в сторону. Члены экипажа лихорадочно стреляли по нему, но их лазерные пистолеты только опаляли броню.

Он был таким же устрашающим, как первый. На поверхности доспехов плясали молнии, а вооружен он был огромным двуручным силовым топором. Повелитель Ночи с ревом бросился на Кая, и его оружие со свистом и гулом рассекло воздух. Ультрамарин вскинул болтер обеими руками, но враг разрубил оружие, рассыпав во все стороны искры. Кай отступил и вынул из ножен гладий.

Внутри что-то порвалось. Датчики жизненных показателей в шлеме забрасывали его предупреждениями.

Воин с топором опять бросился на Кая, вынудив парировать второй удар, отчего грудь пронзила ослепительная боль. Он попытался поднять оружие, встав в оборонительную стойку, но силы покинули руку, а затем и ноги. Кай покачнулся и упал на колено.

На мостик ворвались новые Повелители Ночи и принялись вырезать экипаж. Смертных, не защищенных доспехами, разрывало на части масс-реактивными снарядами. Геллас сражался с обладателем глефы, и у него не было шансов. Повелитель Ночи со всей силы ударил Ультрамарина в грудь тупым концом глефы, так что металл треснул. Геллас покачнулся. Одним взмахом противник отхватил ему руку у локтя, вторым — ногу. Повелитель Ночи смеялся. Он играл с Гелласом.

Кай перевел взгляд на нострамца, стоящего над ним. Тот держал в руке обломок какого-то механизма, похожий на вырванное из груди сердце.

— Смерть реактора. Смерть реактора. Смерть реактора. Ave Imperator, — произнес корабль.

Ничего не произошло. Нострамец бросил устройство на пол.

— Хороший ход, Ультрамарин, но не очень умный. Твой корабль принадлежит нам.

Кай посмотрел на устройство. Он чувствовал, как жизнь покидает его.

— Почему вы перешли?.. — прохрипел он.

— Мы не хотим быть рабами лжеца, — ответил второй.

— Вы убили человека, который сотворил нас. Никакая свобода этого не стоит.

— Мы его еще не убили! — возразил воин и громко рассмеялся. Мысль ему явно понравилась.

— Император… Он жив? — выдавил Кай.

Предатель с топором фыркнул:

— Ты не знал? Да, он жив. Но не спеши радоваться, ибо очень скоро мы его убьем.

Кай заскрипел зубами:

— Вы думаете, что можете быть свободными? Вам не победить. Вы превратились в монстров.

Воин поднял топор.

— Мы всегда ими были.

Скрайвок переступил через оплавленные обломки взрывозащитных дверей мостика. Повелители Ночи вытаскивали людей из-за пультов, не смотря, живы те были или нет. В одном углу горел огонь, наполняя воздух густым черным дымом. Скайвоку нравилось увиденное. Кораблю нанесли ровно столько повреждений, сколько нужно было, чтобы все выглядело правдоподобно.

Повсюду валялись переломанные тела. У взорванных дверей лежали два мертвых Ультрамарина, обезглавленный третий — посреди палубы.

Келлендвар упал на колени, как только Скрайвок вошел, но Келленкир продолжил играться с отрубленной головой космодесантника. Оба брата были без шлемов. Их лица были удивительно похожи; прикосновение Кёрза не смогло полностью переписать их родство. Но выражения на этих лицах были совершенно разными.

Келлендвар взял топор за конец длинной рукояти и протянул его своему повелителю.

— Корабль ваш, магистр когтя, — сказал он.

— Брат Келлендвар, ты никогда меня не подводишь.

— И никогда не подведу, милорд.

Келленкир усмехнулся при виде раболепничающего брата.

— Пока что корабль твой, но скоро будет принадлежать Крукешу, — насмешливо бросил он. — Скажи, Крашеный Граф, как много ты сражался?

Скрайвок расстегнул замки шлема, и застоявшийся внутри воздух со свистом вырвался на свободу. Он осторожно снял шлем, явив бледное нострамское лицо. Ото лба к подбородку тянулись прямоугольные полосы, пересекая глаза, у которых расширялись, заполняя собой всю глазницу. На обеих щеках были вытатуированы едва заметные молниевые узоры.

Воздух на кораблях редко был приятным. Он был либо слишком сухим, либо слишком влажным, часто слишком горячим или слишком холодным, в нем вечно воняло машинами, которые его очищали, и потом многочисленных тел, живущих в тесноте. После битв прибавлялись железный запах крови, опорожненных кишечников, огня, дыма, горячего металла с добавкой острого, щекочущего ноздри фицилина. Однако после двух недель перерабатываемого доспехами воздуха эта обычно неприятная смесь показалась Скрайвоку восхитительной. Он закрыл глаза от удовольствия и дал сквозняку из корабельной вентиляции высушить многодневный пот. Глубоко вдохнув, он примагнитил шлем к бедру, после чего посмотрел Келленкиру прямо в глаза и показал за спину.

Четыре Повелителя Ночи втащили на мостик сержанта Ультрамаринов и грубо отшвырнули. На нем не было брони выше пояса, в интерфейсных портах торчали болевые шипы, а лицо опухло от декомпрессии.

— Их лидер?

— Сержант Летик. Это отвечает на твой вопрос, Келленкир? Я был среди тех, кто поймал его.

— Среди. То есть тебе помогали? Слава нашему могучему Повелителю!

Ультрамарин застонал, и его веки задрожали. Келленкир злобно улыбнулся и подошел к нему.

Он бросил отрубленную голову на палубу и засмеялся, увидев реакцию Ультрамарина.

— Твой приятель? Он неплохо сражался, если учесть его раны. Прополз от самой станции, чтобы сразиться рядом со своими товарищами, хотя это, конечно, ничего не изменило. Он все равно умер, как умрем все мы.

— Оставь пленника в покое, Келленкир, — сказал Скрайвок. — Он мой.

Глаза Келленкира лихорадочно загорелись.

— Скрайвок, отдай его мне. Я заставлю его молить о смерти. Отдай его мне, и я покажу ему, что жизнь бессмысленна, а боль неизбежна. Может, наши узы окрепнут, когда мы подпишем свои клятвы его телесными жидкостями.

Келленкир склонился над поверженным сержантом и с силой надавил на рану, зияющую в боку. Ультрамарин захрипел от боли и плюнул в лицо Келленкиру смесью крови и кислоты. Повелитель Ночи выпрямился и прижал руку к горящей коже. Он держал ее, пока плоть не перестала шипеть, а затем опять рассмеялся:

— Какие же вы смелые и самоуверенные. Мстящие сыны Мстящего Сына. Скоро вы поймете, что ваш гнев ничего не стоит. Мой заботливый нож накажет вас за ваше высокомерие.

Летик улыбнулся окровавленными зубами:

— Трус. Выстави свой клинок против моего, и тогда мы посмотрим, кто здесь высокомерен.

— Я-то свой клинок выставлю, вот только у тебя не будет рук, чтобы держать свой.

Келленкир запустил двигатель в глефе и занес ее для удара.

Скрайвок достал болт-пистолет. Не сводя глаз с Келленкира, он прицелился и выстрелил умирающему Ультрамарину в голову. Масс-реактивный снаряд сдетонировал внутри, и череп Летика разлетелся на осколки, осыпав всех ошметками мозга.

Келленкира перекосило от ярости.

— У нас нет времени на твои развлечения, Келленкир! Давай договоримся: если хочешь удовлетворять свои потребности, выполняй мои приказы. — Скрайвок активировал вокс-бусину и обратился к своей роте: — Моя достойная Сорок пятая! Услышьте меня. Нам пришлось дорого заплатить кровью своих товарищей, но вы будете отомщены! Дайте волю своей кровожадности. Убейте всех на этом корабле, заставьте их молить своего ложного императора о помощи. Император собирался отдать этим жалким тварям все, что мы кровью заработали в войнах! Утопите корабль в их крови, чтобы они поняли, как много мы пожертвовали! Напомните им главный закон вселенной: выживает сильнейший!

Его люди горячо отозвались. Они принялись за дело, и с нижних палуб зазвенели крики. Устав от заточения, воины атаковали с бессмысленной жестокостью. Скоро отстойники корабля заполнятся кровью.

Келленкир улыбнулся, представив это.

— Знаешь, Скрайвок, иногда ты мне почти нравишься.

Скрайвок с театральной демонстративностью нажал кнопку на своем наруче, и Келленкир с воплем рухнул на палубу, словно в него выстрелили волкитным лучом.

— Мой титул — магистр когтя, брат Келленкир. Используй его.

Келленкир бился в судорогах, давя дергающимися ногами трупы и ломая перила.

— Я ничего не говорил тебе, Келленкир, поскольку хотел сделать сюрприз. Но все-таки не удержался. Надеюсь, ты не обижаешься, что сюрприза не получилось. Видишь ли, я установил болевые шипы во всех нейронных портах твоей брони. Отлично получилось. Не заставляй меня использовать их слишком часто, а то мне может надоесть. — Скрайвок наклонился к самому лицу Келленкира. Его зубы были наглухо сжаты, а мышцы парализованы, ему оставалось только с ненавистью смотреть на своего капитана. — И мы оба хотим, чтобы мне надоело.

Скрайвок оставил Келленкира корчиться на полу, проигнорировав его взгляд.

— Галливар, — приказал он, — отправь сообщение «Умбровому принцу». Только лазерный импульс. Скажи им, что мы заполучили свою добычу, и скажи передать новости лорду Крукешу. Поторопись, нам предстоит много работы.