Там, где травы были густы,
Растоптал Токтамыш цветы,
Вторгся в страну, ему вослед,
Князь-урус, рыжий, как лис,
С бородою обросшим ртом.
Разорил он, разграбил наш дом,
Наш священный город Булгар,
И ему подчиненный Сивар,
И высоковратный Казан,
Джуке-Тау над гладью речной
И Сабы в глубине лесной,
И земель Ашлы закрома, —
Он спалил, сломал все дома.
Отбирал он кожу, сафьян,
Загребал лопатами хан
Множество монет золотых.
Разгромил во владеньях моих
Он четырнадцать городов,
Превратил их в пепел и дым.
Как же после беды такой
Мне, Будай-бию, не стать седым?
Выше приведены не просто красивые стихи. Это фрагмент татарского эпоса «Идегэй», рассказывающего о вторжении князя Юрия Звенигородского в «Золотую Орду». Поход юного сына Дмитрия Донского стал для Волжской Орды настолько катастрофичен, что не просто перевернул страницу истории в отношениях двух государств, но и навеки впечатался в народную память, став частью древнего фольклора.
И при всем том, как ни странно, имя лучшего полководца древности историки старательно обходят своим вниманием. Возможно, именно потому, что все прочие знаменитые герои Средневековья смотрятся на его фоне бледными тенями. Юрий Дмитриевич не занимался святительскими подвигами и не увлекался политикой, он не стремился к власти, предпочитая покой и уединение в тихом далеком Галиче, стоящем далеко в Заволочье среди густых непроходимых лесов. И выезжал оттуда, только чтобы побеждать в военных походах. Всегда и всех, независимо от соотношения сил и без серьезных потерь. Такой вот малоизвестный исторический персонаж, походя перевернувший всю геополитику Средневековья.
Так что описанный в романе разгром Орды и странные отношения князя Юрия Звенигородского и Софьи Витовтовны вовсе не являются художественным вымыслом. Это есть не любимый никем из историков, но вместе с тем никем и не оспариваемый исторический факт.