«Я не стану занимать у друзей».

С этой мыслью Росс утром в понедельник выехал из Нампары в Труро. В душе он был согласен с Демельзой: его счастье – это жена и дочь, работа в удовольствие на земле и возможность видеть плоды своих трудов. Именно об этом он мечтал, вернувшись домой из Америки, и с тех пор ничего не изменилось. Прошедший год был кошмаром, дурным сном, а теперь Росс очнулся, и лучше обо всем забыть. Но нельзя избавиться от клейма поражения и выдернуть ядовитое жало триумфа Уорлеггана.

И нечем было разбавить горечь разочарования из-за необходимости продать свою долю акций Уил-Лежер. Росс пока не хотел расстраивать Демельзу, но понимал, что это неизбежно. Потеря Уил-Лежер станет худшей из потерь.

Возле небольшого ельника Росса поджидал Заки Мартин.

Пони и лошадь, которые совершили вместе не один переход, легко зашагали в ногу. Росс постарался не думать о делах и справился о семье Заки. Мартины были довольно крепкими. Зимой миссис Заки заставляла их пить рыбий жир. Жуткая гадость и к тому же вонючая, но лекарство пошло всем на пользу.

– Благодарю вас, сэр, все трое ребятишек Джинни в полном порядке. И сама она уже чувствует себя намного лучше.

Заки рассказал, что на Уил-Лежер работает один шахтер по фамилии Скобл, он вдовец, ему уже за тридцать, живет за Марасанвосом. Капитан Полдарк наверняка его знает.

– Ты Белоголового имеешь в виду?

– Его самого. Скобла так за необычный цвет волос прозвали. Так вот, он проявляет интерес к нашей Джинни, а она его знать не хочет. Не то чтобы он ей совсем уж не нравится. Просто Джима никто не заменит. Так она говорит. А мать ей внушает: дескать, хватит убиваться, у тебя трое маленьких ребятишек, надо о них позаботиться. Скобл-то хороший, спокойный, трудолюбивый, у него свой дом, вот только детей до сих пор все нет. А Джинни говорит, что, может, через годик она и подумает, а пока это невозможно: мол, что люди скажут? А мать ей толкует: так-то оно так, да вот только мужчины не любят ждать подолгу. Смотри, найдется девушка, которая будет рада выйти за бездетного вдовца.

– Миссис Заки во многом права, – сказал Росс. – И не стоит бояться того, что подумают окружающие. Я знаю в Труро одного священника, который привел в дом вторую жену всего через два месяца после смерти первой. Для людей из высшего общества в этом нет ничего необычного.

– Я передам дочке ваши слова. Может, тогда она посмотрит на все это по-другому. Нехорошо, конечно, выходить за того, кто тебе не по душе. Но я не думаю, что Скобл так уж не нравится Джинни. Да и в любом случае не стоит хоронить себя заживо.

На развилке у церкви Сола они заметили Дуайта Эниса, Росс помахал ему рукой и собрался свернуть к перекрестку Баргуса, но Дуайт знаком попросил их остановиться. Заки отъехал в сторонку, чтобы не мешать разговору. Когда доктор подошел поближе, Росс заметил, что его красивое лицо стало мертвенно-бледным.

Теперь Дуайт мог не волноваться за свое место, его самоотверженная работа во время осенних эпидемий весьма этому поспособствовала. Разумеется, о трагедии не забыли, и за спиной у Эниса до сих пор еще перешептывались, но отъезда его никто не желал. Молодой врач нравился людям, местные жители нуждались в нем и уважали его. После закрытия Грамблера многие подопечные доктора Чоука перешли к Энису. Работа не приносила особого дохода, но все старались хоть как-то ему заплатить. Дуайт тяжелым трудом смывал бесчестие. А когда выдавалось свободное время, предпочитал проводить его в одиночестве.

– Вы неважно выглядите, – заметил Росс. – Вам не помешает отдохнуть день-другой. Я как раз еду к Паско, они будут рады вас видеть.

Дуайт покачал головой:

– Об этом не может быть и речи. Работы непочатый край. Уеду на три дня, а потом за три месяца не наверстаю.

– Можете поделиться работой с Чоуком. Как-то это не очень справедливо: у вас – сотня бедных пациентов, а у него – десяток богатых.

– Ничего, я справляюсь, – сказал Дуайт. – Старый мистер Тренеглос на прошлой неделе позвал меня подлечить его подагру. А вы ведь знаете, что он не жалует нашего брата. – Энис печально улыбнулся. – Но я остановил вас не для того, чтобы обсуждать свои дела. У меня плохие новости. О Фрэнсисе Полдарке. Вы еще не слышали? Говорят, он заболел, и его сын тоже.

– Да ну? Нет, я ничего об этом не слышал. Вы его навещали?

– Их лечением, естественно, занимается доктор Чоук. Ходят слухи, что это гнойная ангина. Morbus strangulatorious.

Росс посмотрел доктору в глаза. Эта болезнь бродила по округе уже около девяти месяцев. Это не была эпидемия в привычном смысле слова, но временами недуг наносил молниеносные удары, и последствия оказывались ужасными. Бывали случаи, когда умирали все дети в семье. Гнойная ангина вспыхивала то в одной деревне, то в другой, а потом снова исчезала. Дуайт нахмурился, словно бы прочитав мысли Росса.

– Не далее как на прошлой неделе я просмотрел все свои записи касательно этой болезни. В сорок восьмом в Корнуолле была серьезная вспышка гнойной ангины. Но с тех пор нам удавалось ей довольно успешно противостоять.

– А в чем причина этого заболевания?

– Никто не знает. Некоторые винят во всем ядовитые свойства воздуха. Особенно вблизи воды. Но с тех пор, как Кавендиш провел свои эксперименты, взгляды медиков по этому вопросу претерпели значительные изменения.

Росс подумал об Элизабет.

– Дуайт, я бы хотел, чтобы вы их проведали.

Молодой человек покачал головой:

– Только в том случае, если за мной пришлют… К тому же я не претендую на то, что у меня есть средство от этой болезни. Результат лечения предсказать невозможно. Бывает, что сильные умирают, а слабые выживают. И Чоук знает не меньше моего.

– Не умаляйте свои достоинства, доктор.

Росс не знал, следует ли, повиновавшись порыву, немедленно поехать в Тренвит и проведать Элизабет. Забыть прежние обиды – это так по-христиански. Но медеплавильная компания гибла буквально у него на глазах, и он не мог себе такое позволить. Торги не станут откладывать, а времени у него хватало только на дорогу в Труро.

Пока Росс раздумывал, как лучше поступить, на вершине холма появился доктор Чоук собственной персоной. Он ехал к ним со стороны Сола.

– Прошу меня простить, – сказал Энис, – но этот человек пытался помешать моей работе. Я не желаю с ним встречаться.

Дуайт приподнял шляпу и пошел своей дорогой.

Росс не двигался с места, пока доктор не приблизился на достаточное расстояние. Будь у Чоука такая возможность, он бы проехал мимо.

– Добрый день, доктор Чоук.

Тот надменно посмотрел на Росса:

– Мы вас потревожим, мистер Полдарк. Не могли бы вы посторониться? У нас неотложное дело.

– Я не намерен вас задерживать, но я узнал, что мой кузен серьезно болен.

– Серьезно болен? – Доктор покосился в сторону удаляющегося конкурента. – На вашем месте я бы не стал верить всем подряд.

– Правда ли, что у Фрэнсиса гнойная ангина? – сухо спросил Росс.

– Да, вчера я обнаружил ее симптомы. Но он идет на поправку.

– Так скоро?

– Мне удалось своевременно сбить жар. Я прочистил ему желудок порошком от лихорадки и к тому же дал вашему кузену сильную дозу хинина. Главное – компетентный подход к лечению. Вы можете навестить его, когда пожелаете.

Чоук собрался объехать Росса по краю дороги, Смуглянка выпустила пар из ноздрей и забила копытом.

– А Джеффри Чарльз?

– Там не ангина. У него легкий приступ четырехдневной лихорадки. У остальных домочадцев воспаление горла, а это совершенно другой диагноз. А теперь позвольте мне откланяться, сэр.

Чоук двинулся дальше, а Росс еще какое-то время смотрел ему вслед, потом развернул Смуглянку и поехал за Заки.

Торги закончились, и вскоре должно было начаться традиционное застолье.

Все прошло по плану, да вот только по плану чужому. Как обычно, конкуренты подстроили так, чтобы «Карнморская компания» не получила ни фунта меди. Шахты на этом выиграли, ведь само существование «Карнморской медной компании» было угрозой для всех остальных покупателей. Стоило Заки перестать подавать заявки, как цены бы тут же упали до прежнего уровня.

Росс начал сомневаться в том, что шахты – уцелевшие шахты – были настолько беспомощны, насколько это пытались показать Уорлегганы. Раз уж они не смогли сохранить единство, им предстояло погибнуть поодиночке. Это был темный, подлый и жестокий бизнес.

За длинным обеденным столом по одну руку от Росса сидел Заки, а по другую – капитан Хеншоу, который представлял интересы Уил-Лежер. Джорджа Уорлеггана Росс заметил, только когда подали обед.

Прежде Уорлегган никогда не присоединялся к традиционному застолью. Ему незачем было сюда приходить. Да, он владел контрольным пакетом акций нескольких предприятий, но при этом всегда действовал через агентов или управляющих. Странно, что Джордж решил до них снизойти, – обретя власть, он предпочитал более изысканное общество.

За столом на секунду воцарилось молчание. Все знали, кто такой Уорлегган, и понимали, что при желании он способен уничтожить или вознести многих из них. Джордж Уорлегган поднял голову и встретился с Россом взглядом. Он слегка улыбнулся и помахал ему холеной рукой.

Этот жест послужил сигналом к началу обеда.

До прибытия остальных Росс назначил Ричарду Тонкину встречу в таверне «Семь звезд». Выйдя из «Красного льва», он обнаружил, что рядом с ним шагает Джордж Уорлегган.

– Росс, что-то в последнее время вы редко наведываетесь к нам в Труро, – непринужденно и даже дружелюбно начал он. – Не далее как вчера Маргарет Воспер заметила, что вы перестали посещать наши карточные вечера.

– Маргарет Воспер?

– Так вы не знаете? Миссис Картланд четыре месяца назад сменила фамилию на Воспер, и бедный Люк уже начал чахнуть. Не знаю, что в ней такого фатального, но, похоже, мужья этой дамочки за ней не поспевают. Она отчаянно карабкается вверх и еще успеет выскочить за лорда.

– В ней нет ничего фатального, – сказал Росс. – Обычная жажда жизни, а жажда сама по себе – вещь опасная.

– Значит, образно говоря, Маргарет высасывает жизнь из своих возлюбленных? Что ж, вам следует знать – она сказала мне по секрету, что некогда мечтала выйти за вас. Видит бог, это был бы интересный эксперимент! Думаю, на вас бы она зубки-то пообломала.

Пока они переходили через улицу, Росс мельком глянул на Уорлеггана. Они не виделись восемь месяцев, и, похоже, у Джорджа за это время прибавилось веса в обществе. Раньше он пытался скрывать некоторые свои особенности и, подражая аристократам, старался казаться лощеным, обходительным и бесстрастным. Теперь же, обретя богатство и власть, он с особенным удовольствием выставлял напоказ все то, что до сих пор прятал. Прежде он маскировал свою бычью шею под богатыми шелковыми галстуками или платками, а сейчас, напротив, даже немного акцентировал на ней внимание. Он уверенно шагал, держа в руке длинную трость и наклонив голову вперед. Когда-то Джордж пытался сдерживать свой раскатистый бас, а теперь дал ему волю, из-за чего все изысканные обороты, которым Уорлегган успел научиться, в его устах несколько резали слух. Черты лица у него были крупными – мясистый нос, полные губы, широко расставленные глаза. Денег у этого человека было более чем достаточно, и теперь его целью было заполучить власть. Ему нравилось, что с ним считаются. Нравилось, что его боятся.

– Как ваша супруга? – поинтересовался Джордж. – Вы нечасто выводите ее в свет. Она имела успех на балу, но с тех пор ее что-то не видно.

– У нас нет времени на светскую жизнь, – ответил Росс. – К тому же сомневаюсь, что мы сумеем извлечь из этого пользу.

Джордж даже и не подумал оскорбиться.

– Конечно, Росс, ведь вы так заняты. Медеплавильная компания пожирает львиную долю вашего времени.

Изящный ответ.

– Компания и Уил-Лежер.

– Да, с Уил-Лежер вам повезло: хорошее качество руды и легкий дренаж. Одна из немногих шахт, которая все еще представляет интерес для потенциального инвестора. Полагаю, вскоре кое-какие ее акции появятся на рынке.

– Неужели. И чьи же?

– Насколько я понял, ваши, – осторожно сказал Джордж.

К этому моменту они как раз подошли к порогу «Семи звезд». Росс остановился и посмотрел в лицо Джорджу. Эти двое враждовали еще со школьных времен, но до драки дело никогда не доходило. Семена раздора, регулярно падая в почву, пока не давали всходов. А теперь казалось, что все накопленное за многие годы готово вырваться наружу.

Джордж хоть и ледяным тоном, но все же поспешил извиниться:

– Простите, видимо, меня ввели в заблуждение. Ходили такие разговоры.

Своевременное извинение предотвратило уже готовую было разразиться бурю. Джордж не боялся потасовок, но не мог позволить себе уронить собственное достоинство. Кроме того, даже в нынешние, более цивилизованные, чем прежде, времена ссора с джентльменом грозила закончиться чем-то посерьезнее драки на кулаках.

Росс не отрываясь смотрел на него холодными светлыми глазами.

– Вот именно, вас ввели в заблуждение.

Джордж оперся на трость и немного ссутулился.

– Досадно. Вы же знаете, я всегда готов вложиться в стоящее дело. Если вдруг появится достоверная информация об акциях на продажу, известите меня. Я заплачу по тринадцать с половиной фунтов за акцию. Это больше, чем вы… чем кто-либо сможет получить на сегодняшний день на открытом рынке. – И Джордж метнул злорадный взгляд на своего высокого собеседника.

– Я не могу повлиять на партнеров, – ответил Росс. – Вам лучше обратиться к кому-нибудь из них напрямую. Что же касается меня, то я предпочту сжечь свои акции.

Джордж посмотрел через улицу и, немного подумав, произнес:

– Главный недостаток Полдарков в том, что они не способны признать поражение.

– А главный недостаток Уорлегганов в том, что они не могут смириться, когда с ними не хотят иметь дело.

Лицо Джорджа побагровело.

– Но мы не забываем оскорблений.

– Что ж, надеюсь, тогда вы это непременно запомните. – Росс повернулся к Уорлеггану спиной и вошел в таверну.