Керен торопилась, и у нее имелись для этого основания. Она несла в корзине две соленые сардины, которые купила по два пенса на ужин Марку, и хотела вовремя накрыть на стол. Керен пробежала бо́льшую часть пути, ворвалась в дом и стала собирать хворост, чтобы разжечь огонь. Марк, помимо шахты, подрабатывал также у Уилла Нэнфана. В ту неделю, когда ему выпадали ночные смены, распорядок был таким: с десяти до шести он работал на шахте; с семи до двенадцати спал; потом часок возился в саду; затем шел пешком около мили к Нэнфану, где трудился до семи. Домой он возвращался где-то в половине восьмого, дремал часок или около того перед ужином и снова шагал на шахту. Тяжело, но приходилось крутиться: иначе никак, потому что, как выяснилось, Керен была никудышной хозяйкой. Она, что до крайности удивляло соседей, предпочитала покупать готовую еду, а не стряпать сама. В Соле Керен задержалась, потому что остановилась посмотреть, как два рыбака дерутся из-за сети, а теперь обнаружила, что прибежала домой вовремя и не было смысла так торопиться. Но нынче она не проклинала себя и не винила Марка за то, что так привязана к его распорядку дня… и на то была особая причина. Сегодня Дуайт был дома.

Керен не видела доктора уже около недели. А сегодня Энис опять здесь. Керен накрыла на стол, растолкала Марка и теперь смотрела, как он ест, а сама клевала за ужином, как птичка. В этом отношении она была очень непостоянна, как, впрочем, и во многих других отношениях. Могла сидеть голодная, если еда ей не нравилась, но, когда появлялось что-то вкусненькое, наедалась до отвала.

Марк готовился идти на смену. Керен за ним наблюдала и чувствовала какую-то внутреннюю напряженность, которую уже не раз за собой замечала, и всегда по одному и тому же поводу. Марк в последнее время был угрюмым и не особо уступчивым. Иногда Керен казалось, что он следит за женой, но ее это не беспокоило, потому что она была уверена, что всегда сможет перехитрить простоватого мужа, да она и не делала ничего подозрительного, когда тот был поблизости. Керен была по-настоящему свободна, только когда Марк работал в ночную смену, но до сих пор еще ни разу этим не воспользовалась. И не потому, что опасалась, что ее заметят; Керен боялась, что Дуайт изменит свое мнение о ней.

Солнце скрылось за вечерними облаками, и только по последнему всполоху в небе можно было понять, что оно закатилось за горизонт. Тени в комнате давно сгустились, и Керен зажгла свечу.

– Ты бы поберегла свечу до темноты, – сказал Марк. – Свечи уже стоят по девять пенсов за фунт и все дорожают.

Вечно он жалуется на дороговизну. Неужели думает, что она будет жить в темноте?

– Если бы ты построил дом окнами на запад, по вечерам у нас было бы светлее, – ответила Керен.

Вечно она жалуется, что муж не так построил дом. Неужели думает, что он поднимет его и переставит так, как ей хочется?

– Ты запирай дверь, когда меня нет, – велел Марк.

– Но тогда мне придется потом вставать, чтобы тебя впустить.

– Ничего страшного. Делай, что говорю. Мне не нравится, что ты спишь тут одна без присмотра, как сегодня утром. Не пойму, неужели тебе самой не страшно?

Керен пожала плечами:

– Никто из местных не осмелится сюда наведаться. А какой-нибудь нищий бродяга не знает, что я в доме одна.

Марк поднялся из-за стола:

– Ладно, не забудь сегодня запереться.

– Хорошо.

Он взял свои вещи и пошел к двери. Перед тем как выйти за порог, Марк оглянулся. Керен сидела за столом, единственная свеча освещала ее белую кожу, черные ресницы, темные волосы. Она сидела, поджав губы, и даже не обернулась в его сторону. Внезапно Марк содрогнулся от приступа любви и ревности. Вот за столом сидит женщина, восхитительная, как спелый фрукт. Она его законная жена, но в последнее время ему все чаще начинает казаться, что на самом деле эта прекрасная женщина создана не для него.

– Керен!

– Что?

– Смотри не открывай никому, пока я не вернусь.

Керен посмотрела мужу в глаза:

– Хорошо, Марк. Я никому не открою.

Марк вышел из дома, ему показалось подозрительным, что жена так спокойно отреагировала на его слова. Она как будто бы их ждала.

После ухода мужа Керен долго сидела за столом. Потом задула свечу, встала, пересекла комнату и приотворила дверь. Колокол на шахте возвестил о начале ночной смены, Керен закрыла дверь, задвинула засов, снова зажгла свечу и пошла в спальню. Она легла в постель, но сон ей не грозил – голова пухла от мыслей, а нервы были слишком напряжены.

Наконец она не выдержала: села, расчесала волосы и выскребла из коробочки последние крошки пудры. Потом надела потрепанный черный плащ и повязала волосы красным платком, который для нее на празднике выиграл Марк, и вышла из дома. На случай, если ее кто-нибудь увидит, Керен сгорбилась и всю дорогу слегка прихрамывала.

В домике привратника, как Керен и ожидала, свет горел только в одном окне, в гостиной Дуайта. И еще светилось окошко в башенке – это Боун готовился ко сну.

Керен не стала стучать в дверь, вместо этого она на цыпочках пошла вокруг дома через заросли ежевики и остановилась возле освещенного окна с видом на холм. Там она сняла платок и тряхнула волосами. Потом постучала. Пришлось подождать, но Керен не стала стучать снова – она знала, что у Дуайта хороший слух. Шторы резко раздвинулись, окно открылось. Она увидела прямо перед собой его лицо.

– Керен? Как ты здесь оказалась? С тобой все хорошо?

– Все нормально, – сказала она. – Просто хотела тебя увидеть.

– Я сейчас подойду к двери.

– Не надо, я и тут могу забраться, если ты поможешь.

Дуайт протянул ей руку, она ухватилась и проворно проскользнула в комнату, а он быстро закрыл окно и задернул шторы.

В камине потрескивал огонь. Стол с разложенными бумагами освещали две свечи. Взъерошенный Дуайт в мятом домашнем халате был таким молодым и красивым.

– Прости меня. Я… я не могла прийти в другое время. А сегодня Марк работает в ночную смену. Я так волновалась…

– Волновалась?

– Да, за тебя. Я слышала, что ты мог подхватить лихорадку.

Лицо Дуайта прояснилось.

– Ах это…

– Я знала, что ты во вторник будешь дома, но не могла прийти, а ты не прислал мне весточку.

– Как же я мог прислать тебе весточку?

– Ну, мог что-нибудь придумать, до того как снова поехал в Труро.

– Я не знал, в какую смену работает Марк. И потом, дорогая, я не думаю, что есть причины обо мне волноваться. Перед возвращением домой мы очень тщательно продезинфицировали все свои вещи. У меня даже записная книжка провоняла после этой проклятой тюрьмы. Пришлось ее сжечь, представляешь?

– И после этого ты говоришь, что мне не о чем волноваться!

Дуайт посмотрел на Керен:

– Ты так добра ко мне. Спасибо. Но приходить сюда в такой час небезопасно.

– Почему? – Керен посмотрела на Дуайта из-под опущенных век. – Марк в шахте, смена длится шесть часов. А твой слуга уже в постели.

Дуайт улыбнулся несколько принужденно. Вчера по пути в Труро и временами на балу в Зале приемов образ Керен возникал у него перед глазами. Он достаточно ясно понимал, к чему может привести эта дорожка, и разрывался между желанием остановиться и желанием идти по ней дальше. Порой он уже был готов овладеть Керен, она ведь явно этого хотела. Но Дуайт понимал, что если позволить их роману начаться, то никто уже не в силах будет предсказать, чем все закончится. Эта мысль не давала ему сосредоточиться на работе.

Дуайт был рад, что побывал на балу. Общение с людьми своего класса освежило его. Приятно было снова повстречаться с Элизабет Полдарк: Дуайт считал, что она самая красивая женщина на свете. И с Джоан Паско тоже было полезно повидаться. Хотя бы для того, чтобы сравнить сдержанную девушку с чистой кожей и чистыми помыслами с этим импульсивным и своевольным созданием. Сегодня, вернувшись домой, он твердо решил, что игру с огнем пора заканчивать.

Но когда увидел Керен, следовать принятому решению оказалось не так-то просто. Джоан и другие девушки были где-то далеко. Сейчас эти идеальные юные леди были для него недоступны. А Керен была совсем рядом, она была реальной, он уже познал вкус ее губ и жар ее тела.

– Что же ты молчишь? Разве ты не хочешь меня поцеловать? – спросила она, словно прочитав его мысли.

– Хочу, – признался Дуайт. – Но потом ты должна будешь уйти.

Керен быстро откинула капюшон и встала перед ним, убрав руки за спину, с таким видом, будто очень серьезно отнеслась к его словам.

Она подняла к нему лицо и прикрыла глаза.

– Поцелуй меня, – попросила Керен. – Всего один разочек.

Энис обнял ее и поцеловал в прохладные губы, а она даже не попыталась ответить. И в этот момент Дуайт понял, что он ждал этого всю прошедшую неделю и желал больше всего на свете.

– Или тысячу разочков, – еле слышно шепнула Керен.

– Что? – переспросил доктор.

Керен скосила глаза в сторону камина:

– Какой прекрасный огонь. Почему я должна уходить?

Дуайт понял, что пропал. И Керен тоже это знала. Он ничего не мог с собой поделать. Теперь он пойдет дальше. Он уже не остановится.

– Что ты сказала? – спросил Дуайт.

– Или тысячу разочков. Или двадцать тысяч. Или миллион. Все твои, если попросишь.

Дуайт сжал ее лицо в ладонях. Керен почувствовала в его прикосновении скрытую силу.

– Если возьму, то без спроса, – сказал он.

– Ну так бери.