Больше Росс на эту тему ни с кем не разговаривал. Он, как и обещал Верити, все обдумал и решил все-таки поехать.

Демельза после ничем не примечательной поездки наконец-то оказалась в одной из спален городского дома Уорлегганов, но тяжелые мысли, как червяки яблоко, подпортили первые впечатления от этого долгожданного момента. Вот что ее терзало.

Во-первых, жалость к Джинни, которая накануне вечером пыталась повеситься на балке в кухне у себя дома.

Во-вторых, тревога за Росса. Он так до конца и не протрезвел после возвращения в Нампару. Алкоголь в его крови был как пороховая бочка, которая могла взорваться от малейшей искры.

И в-третьих, она беспокоилась за Джулию, которую пришлось оставить в Тренвите на попечении миссис Табб.

Однако все эти оговорки, какими бы существенными они ни были, не смогли лишить Демельзу удовольствия от предстоявшего празднества.

Врожденное чувство вкуса подсказывало ей, что дом Уорлегганов начисто лишен елизаветинского очарования Тренвит-Хауса, но ее впечатлили богатая обстановка, мягкие ковры, сверкающие канделябры и многочисленные слуги. Демельзу поразило огромное количество гостей и то, с какой непринужденностью они приветствовали друг друга. Все в дорогих нарядах, в напудренных париках, с наклеенными мушками, золотыми табакерками и сверкающими кольцами на пальцах.

Джордж Уорлегган хотел устроить нечто похожее на королевский прием перед публичным увеселением на балу. Все светское общество было в сборе. Точнее, пришли те, кто посчитал нужным. Лорд-наместник с семейством ответил вежливым отказом. Бассеты, Боскауэны и Сент-Обины также оказались не готовы опуститься на уровень этих богатых выскочек. Но их отсутствие заметили только самые проницательные или завистливые.

В памяти Демельзы смутно запечатлелось знакомство с сэром Джоном Таким-то и с достопочтенным Сяким-то. Плохо соображая, она прошла в кильватере слуги вверх по лестнице в выделенную для них спальню и теперь ждала горничную, которая должна была помочь гостье с платьем и прической.

Ее пугала предстоящая встреча с горничной. Бедняжка паниковала так, что даже ладони похолодели. Демельзе легче было поддержать беседу с Джоном Тренеглосом, чья родословная тянулась от норманнских графов, чем встретиться взглядом с дерзкой служанкой, которая, хоть и не знала о происхождении гостьи, могла раскусить ее в два счета.

Демельза присела за туалетный столик и посмотрела в зеркало на свое раскрасневшееся лицо.

Да, она действительно в доме Уорлегганов.

Росс еще не появился. А вот Дуайт Энис, молодой и красивый, уже был здесь. И старый Николас Уорлегган, отец Джорджа, – огромный, напыщенный и грубый. Священник Холс, худой, высохший, но весьма энергичный, расхаживал среди аристократов как равный и совершенно не заискивал, подобно мистеру Оджерсу из прихода Сола и Грамблера. Демельза знала, что доктор Холс и старый мистер Уорлегган были в числе судей, которые вынесли Джиму обвинительный приговор, и боялась того, что может в связи с этим последовать.

В дверь постучали. Она еле удержалась, чтобы не встать навстречу служанке.

– Вот, мэм, попросили вам принести. Благодарю вас, мэм. Камеристка придет через несколько минут.

Демельза, ничего не понимая, уставилась на небольшой пакет. На пакете было написано: «Россу Полдарку, эсквайру». А рядом рукой Росса: «Доставить миссис Демельзе Полдарк». Еще даже чернила не высохли.

Демельза достала из пакета небольшую, переложенную ватой коробочку и ахнула. Придя в себя, она двумя пальцами, осторожно, словно боялась обжечься, вытащила из коробочки брошь.

– Вот так красота!

Она приложила брошь к груди и посмотрелась в зеркало. Рубин мерцал, словно подмигивая хозяйке. Это был невероятно щедрый жест со стороны Росса. Демельза буквально растаяла. Ее темные глаза увлажнились от нахлынувших эмоций и сверкали не хуже рубина. Этот подарок, как ничто другое, придал ей уверенности в себе. Когда она предстанет перед гостями в новом платье и с такой брошью, никто не посмеет смотреть на нее свысока. Даже прислуга.

В дверь постучали, и вошла камеристка. Демельза торопливо скомкала пакет, в котором доставили брошь. Она обрадовалась, что в этот раз прислали пожилую служанку.

И вот она в новом платье. Демельзе фасон показался слишком смелым, но служанка вроде бы так не считала. Конечно, другие женщины, следуя моде, носили подобные платья, но они уже успели привыкнуть, а вот Демельза пока еще нет.

Фасон напоминал платье для дневных приемов, которое ей подобрала Верити, только это было слишком открытое. В том наряде у нее были оголены шея и немного плечи, а здесь вырез был значительно глубже. По бокам платье было собрано в затейливые рюши, а кисти рук утопали в прекрасном кружеве, которое Демельзе показалось излишним.

Она не могла понять, как Росс решился на такую покупку. Платье было очень дорогим, это сразу видно. Он потратился на нее, как будто это ему ничего не стоило. Милый, милый Росс! Как же она его любила. Если бы смерть бедняги Джима не омрачала все эти подарки и обновки, каким бы счастливым был для нее нынешний вечер!

Горничная закончила заниматься волосами Демельзы. Она сделала ей высокую прическу. С самого рождения Джулии Демельза ни разу не подстригала свои черные густые волосы, и теперь, на фоне всей этой роскоши, они, казалось, заблестели по-новому. Служанка предложила Демельзе пудреницу, но, услышав отказ, не стала настаивать: действительно, такую красоту не стоит присыпать белой пудрой. Затем камеристка решила заняться лицом мадам. Демельза попыталась было, не очень уверенно, отказаться, но на этот раз у нее ничего не вышло. Поскольку леди оказывала активное сопротивление, служанке пришлось умерить свое рвение. В результате она только чуть удлинила Демельзе брови, слегка припудрила лицо и нанесла на губы небольшое количество алой помады. После чего поинтересовалась:

– Одну мушку или две?

– Спасибо, не надо ни одной. Мне они не нравятся.

– Но образ мадам не будет завершен без мушки. Могу я предложить одну под левый глаз?

– Ну ладно, – вздохнула Демельза. – Делайте, если без этого никак не обойтись.

Спустя еще пять минут Демельза, уже с приколотой на груди брошью, спросила у камеристки, где находится комната мисс Верити Полдарк.

– Вторая по коридору, мэм. С правой стороны.

Сэр Хью Бодруган постучал по табакерке волосатыми пальцами:

– Черт, Ник, что это за кобылка только что вошла в зал? Вон та, темненькая, с милой шейкой. Она приехала с Полдарками, насколько я понимаю?

– Никогда ее прежде не видел. Да уж, лакомый кусочек, скажу я вам.

– Напоминает мне мою кобылку Шебу, – заметил сэр Хью. – Смотрит так же. Неплохо бы ее взнуздать. Проклятье, я не упущу такого шанса.

Он повернулся к молодому доктору:

– Энис, вы знакомы с Полдарками. Что за прелестное создание привела мисс Верити?

– Это супруга капитана Полдарка, сэр. Они женаты около двух лет.

Сэр Хью насупил густые брови – он не любил напрягать память.

– Да, вроде бы поговаривали, что он взял в жены какую-то девку с фермы.

– Мне об этом ничего не известно, – без всякого выражения ответил Дуайт. – Я в то время здесь не жил.

– Что ж, возможно, это она и есть, – сказал Ник.

– Боже правый, не могу в это поверить. Девки с фермы такими не бывают. В моем поместье уж точно. А жаль. Нет, она не из простых, не та порода. Энис, вы знакомы с этой леди? Представьте меня.

Демельза спустилась вниз, рассчитывая найти Росса, но в такой толпе это было просто невозможно. Рядом оказался лакей с подносом, и они с Верити взяли по бокалу портвейна. Какая-то мисс Робертс завладела вниманием Верити, и Демельза глазом моргнуть не успела, как их разделили. Гости что-то ей говорили, она рассеянно отвечала. Портвейн, как всегда, помог справиться с напряжением, и Демельза подумала, что зря Росс запретил ей пить на крестинах. Сегодня, чтобы чувствовать себя уверенно в таком платье, ей определенно надо было расслабиться.

Потом она увидела, что в ее сторону направляется Дуайт Энис, и с радостью его поприветствовала. С доктором был коренастый пожилой мужчина с нависшими бровями и торчащими из носа волосинками. Дуайт представил его как Хью Бодругана. Демельза взглянула на него с живым интересом и наткнулась на взгляд, который немало ее удивил. Так на нее смотрели лишь дважды: первый раз – Джон Тренеглос на рождественском приеме в позапрошлом году, и еще сегодня вечером – один незнакомец, когда она спускалась в зал.

Демельза на секунду задержала дыхание и присела в реверансе.

– К вашим услугам, мадам.

– Сэр.

– Мадам, доктор Энис сказал мне, что вы супруга мистера Полдарка из Нампары. Подумать только, мы уже два года соседи и еще ни разу не встречались. Спешу наверстать упущенное. – Сэр Хью щелчком пальцев подозвал лакея. – Вина для леди, ее бокал пуст.

Демельза пригубила второй бокал:

– Я много о вас слышала, сэр.

– Неужели? – Сэр Хью раздул щеки. – Надеюсь, отзывы обо мне были не самыми неприятными?

– Нет, сэр, совсем нет. Я слышала, вы держите жирных фазанов. И если какой-нибудь бедный браконьер вздумает украсть хоть одну вашу птичку, его ждут большие неприятности.

Сэр Хью рассмеялся:

– А еще у меня есть сердце. И его тоже пока никто не смог похитить.

– Возможно, это потому, что вы охраняете его не хуже, чем фазанов, – парировала Демельза и заметила, что Дуайт как-то странно на нее посмотрел.

– Нет, мадам, – произнес сэр Хью, откровенно заигрывая с молодой женщиной, – для тех, кто знает что и как, мое сердце не охраняется.

– Господи, Хью, – сказала внезапно появившаяся рядом с ними мачеха Бодругана. – Я уж подумала, что ты ушел без меня, старый черт. Ты позаботился об экипаже? Не могу же я тащиться пешком во всех этих побрякушках.

Вдовствующая леди Бодруган была на двадцать лет младше своего пасынка. Она неприличным образом подтянула атласный плащ и оценивающе посмотрела на Демельзу:

– Кто это? Не имела удовольствия быть представленной.

– Это супруга капитана Росса Полдарка. Из Нампары. Проклятье, где наши манеры? Мы до сих пор не пригласили соседей на партию в вист или…

Констанс Бодруган не дала пасынку договорить.

– Вы ездите на охоту? – строго спросила она Демельзу.

– Нет, мэм. – Демельза допила вино. – Мне очень жаль бедных лисичек.

Леди Бодруган вытаращила на нее глаза:

– Ба! Методистка или что-то в этом роде! Я их нутром чую. Постойте-ка, а это не вы, случаем, шахтерская дочка?

Демельза внутренне содрогнулась от внезапного приступа злости.

– О да, мэм. Моего отца повесили в Баргусе кормить ворон, а мать-потаскуха свалилась со скалы.

Сэр Хью взревел от хохота:

– Поделом тебе, Конни. Будешь знать, как язвить. Не обращайте внимания на мою мачеху, миссис Полдарк. Лает, как ее собачонки, но вреда никакого.

– Черт тебя возьми, Хью! Говори за себя, а за меня извиняться не стоит. Только потому, что тебе вздумалось…

Тут в их тесный кружок неуклюже протолкался Джон Тренеглос. В кои-то веки он был одет подобающим образом; его веснушчатое лицо уже побагровело от выпивки.

– Хью и Конни грызутся, как обычно! Ничего удивительного! О, миссис Демельза, – добавил Тренеглос с притворным удивлением. – Какая приятная встреча! Миссис Демельза, обещайте мне первый контрданс.

– На это можешь не рассчитывать, Джон, – сказал сэр Хью. – Первый танец обещан мне. Не так ли, мадам? – И он подмигнул Демельзе.

Демельза пригубила вина из очередного бокала, который как-то незаметно оказался у нее в руке. Она впервые видела Тренеглоса после того скандала с ее отцом, но Джон, похоже, и думать об этом забыл или же просто не хотел вспоминать. Краем глаза она заметила, что Рут Тренеглос уже прокладывает через толпу путь к супругу.

– Разве? А мне казалось, что я обещала вам второй, сэр Хью, – ответила Демельза.

Джон Тренеглос поклонился, и она снова столкнулась с этим взглядом.

– Благодарю. Буду ждать возможности воспользоваться своим правом, – сказал он.

– А вот и капитан Полдарк, – с заметным облегчением в голосе сообщил Дуайт.

Демельза обернулась и увидела, как Росс, Фрэнсис и Элизабет вместе входят в зал.

«Господи, – подумала она. – Да что возомнили о себе все эти мужчины? Когда Росс рядом, я ни на одного из них во второй раз даже и не взгляну».

В этот вечер лицо мужа было жестким и суровым, даже шрам был почти незаметен. Росс не искал взглядом Демельзу. Рядом с ним Фрэнсис казался таким незначительным. Хотя внешне они были настолько похожи – тот же цвет волос и разрез глаз, – что их можно было принять за родных братьев.

Да, они действительно напоминали братьев, которые зашли на враждебную территорию и приготовились к драке. Шум и разговоры притихли, и Демельза подумала, что и остальные тоже могли заметить это выражение на лицах обоих Полдарков.

А потом Джордж Уорлегган начал обходить гостей, вежливо напоминая о том, что уже без десяти минут восемь.

Вечер был чудесным, и Демельза уговорила мужа прогуляться до Зала приемов пешком. Расстояние всего ничего, и если выбирать дорогу, то не запачкаешься. На улице уже было полно народу, многие под хмельком. И Демельзе очень хотелось посмотреть, как веселятся люди ее круга.

Горели два огромных костра. Один – на арене для петушиных боев, откуда был хорошо виден город, а второй – на Хай-Кросс, напротив Зала приемов. Говорили, что в Фалмуте устроят фейерверки, но в Труро позволить себе такую роскошь не могли. На шестах вдоль узких улочек подвесили фонари, луна уже взошла, так что света было предостаточно.

Демельзе очень хотелось наладить контакт с Россом. Восторженное отношение всех этих мужчин на приеме удивило и приободрило Демельзу, но они ничего для нее не значили. Она хотела быть рядом с Россом, мечтала вдохновлять его и чувствовать его восхищение. Но гнев и возмущение окружили капитана Полдарка стеной, и ей никак не удавалось к нему пробиться. Гнев Росса был направлен вовсе не на жену, но в результате он все равно не подпускал ее к себе. Даже его постоянная озабоченность делами медной компании, которым он посвятил всю прошедшую зиму, сейчас отошла на второй план.

Демельза попыталась было поблагодарить мужа за чудесный подарок, но Росс никак не отреагировал. Только взгляд немного потеплел, когда он увидел Демельзу в новом платье, но ей не удалось завладеть его вниманием и хоть ненадолго отвлечь от тяжелых мыслей.

Они подошли к ступеням Зала приемов и остановились, чтобы оглядеться. В центре небольшой площади гудел и сыпал искрами костер. Фигуры пляшущих вокруг костра людей были окрашены в желтый и черный цвета. В окнах домов справа и дальше по улице можно было разглядеть лица стариков и детей, которые наблюдали за весельем на улице. А слева свет от костра проникал между стволами деревьев и выхватывал из темноты белые надгробия.

Возле парадного входа в Зал приемов остановились экипаж и портшез. Росс и Демельза повернулись к костру спиной и пошли вверх по лестнице.