Камердинер только что побрил Ганса фон Гольца и теперь надевал на него кожаный охотничий жакет. Через открытые окна в комнату врывался свежий майский воздух. Из-за холмов поднималось солнце, осветив вершины деревьев и башни замка. Его первые лучи упали на гобелены и великолепный персидский ковер в личных апартаментах графа.

На сервировочном столике стояли два блюда, прикрытые серебряными крышками. Фон Гольц считал завтрак главнейшей трапезой дня. Едва одевшись, он поспешил к столику и поднял крышки: яичница-глазунья с копченой пикшей и почки ягненка с помидорами…

Еду прервал стук в дверь.

– Простите, ваше превосходительство, – поклонился Сандер. – С пятого этажа свисает веревка.

Фон Гольц тщательно прожевал, прежде чем спросить:

– Мистеру Силку сообщили?

– Нет, ваше превосходительство.

– Так сообщите. И попросите его немедленно прийти сюда.

Сандер отвесил хозяину поклон и удалился.

Понимая, что завтрак на грани срыва, граф быстро доел почки и принялся уплетать гренки с маслом, обильно политые вишневым вареньем. Он чуть не подавился, когда вошел Силк – в черной рубашке, черных брюках и серых туфлях. Фон Гольц отметил про себя, что Силк выглядит олицетворением смерти.

– Видели веревку? – спросил граф, сделав последний судорожный глоток.

– Разумеется. Еще полчаса назад.

– Итак, вы оказались правы! Они были здесь!

– Возможно, возможно. – Силк сел и закурил сигарету. – Уже светло.

Фон Гольц обошел комнату. Торопливо съеденный завтрак давал о себе знать.

– Так как они в лесу, нет смысла обыскивать дом.

– Пожалуй, – выдохнул Силк, наблюдая за дымком сигареты.

Фон Гольц распахнул дверь и подозвал ждущего в коридоре дворецкого.

– Начинайте поиск! – рявкнул он. – Доставить их сюда!

– Да, ваше превосходительство, – произнес Сандер и собирался уйти, но в этот момент за спиной графа вырос Силк.

– Подождите. – Он опустил руку на плечо фон Гольца и втянул его в комнату, закрыв дверь. – У меня есть идея. Я хочу, чтобы вы сами повели своих людей. Я хочу, чтобы из дома ушли все.

Фон Гольц вытаращил глаза:

– Зачем?!

Силк потушил сигарету и кинул окурок в пепельницу.

– Думаю, они все еще здесь. Пусть считают, что их ищут в лесу.

– Еще здесь?..

– Почему бы и нет?.. – В голосе Силка прозвучало раздражение. – Вряд ли женщина могла спуститься по этой веревке. А так как мы перекрыли лестничные площадки, то они остались на пятом этаже.

Фон Гольц в задумчивости потер шею.

– Тогда я просто отправлю людей наверх, – наконец сказал он. – Зачем впустую прочесывать лес? Возьмем их здесь.

– А что потом? – Силк зловеще улыбнулся, пристально разглядывая фон Гольца.

– Не понимаю.

– У вас ведь человек сорок, если не больше?

– В штате тридцать восемь мужчин и пять женщин. Какая связь?..

– Я хочу, чтобы все эти люди ушли в лес. Все, включая женщин, – многозначительно произнес Силк.

– Что вы собираетесь делать?

– Избавиться от Гирланда. Девушку подержим, пока не получим фильмы, – на случай если Рознольд солгал. Потом уберем и ее.

– Вы хотите сказать, что останетесь здесь совершенно один? – неуверенно спросил фон Гольц. – Не опрометчиво ли это?

Силк оскалился:

– Гирланд безоружен. Ему понадобится пища и телефон. И за тем и за другим он должен спуститься сюда. Я буду его ждать.

– Может, оставить вам в помощь двух-трех людей?

Силк внимательно посмотрел на фон Гольца:

– Вы уверены, что они будут молчать?

– О, понимаю… А избавившись от Гирланда, что вы намерены с ним делать?

– С телом? – Силк улыбнулся. – Я с интересом изучил любезно предложенный вами план замка. В колодце на заднем дворе есть вода?

– Есть… Им, правда, не пользуются.

– Чего же лучше? Там и для девушки места хватит.

Фон Гольцу стало немного не по себе от холодного тона собеседника; он вытер вспотевшие руки носовым платком:

– Что ж, вам виднее.

– Как вы спровадите женщин?

– Пожалуй, отправлю их на ярмарку.

Силк кивнул:

– Тогда начнем.

Фон Гольц вышел в коридор и отдал распоряжения.

На кухне разгорелись горячие споры. Повара не желали искать пропавших гостей. Шеф, чудовищно толстый француз, объявил, что ни в какой лес он не пойдет. Ему надо готовить сложнейший соус! Лишь когда Сандер пригрозил позвать графа, он, багроволицый от ярости, сорвал с себя колпак и с трудом напялил зеленую ливрею.

Через полчаса начался поход. Из всех дверей замка высыпали люди и направились через луг к лесу. Чуть позже автомобиль увез пять оживленно болтающих женщин.

Сандер, вспотевший, но довольный, явился для доклада к графу и получил приказание ждать в коридоре.

Фон Гольц закрыл дверь и посмотрел на закуривающего Силка:

– Так я покидаю вас?

Силк мрачно улыбнулся:

– Хотите остаться?

– Я хочу, чтобы операция прошла успешно.

– Я спрашиваю не об этом. – Силк понизил голос и вперил в фон Гольца тяжелый взгляд единственного глаза. – Хотите стать соучастником убийства?

Фон Гольц побледнел.

– Надо проверить готовность людей! – рявкнул он в ответ, выйдя в коридор, и сбежал по лестнице вниз.

Силк встал и быстро прошел в свою комнату. Выбрав из чемодана пистолет, он взвесил его в руке, проверил магазин и тихо скользнул в главную гостиную, где открыл двустворчатые двери, ведущие в холл и к первому пролету лестницы. Потом поставил кресло таким образом, чтобы просматривать лестницу, оставаясь незамеченным. Силк знал, что ждать придется долго, но он привык к ожиданию.

Рано или поздно Гирланд спустится на первый этаж и попадет к нему в руки.

Гирланд, в отличие от Джилли, услышал, как отворилась дверь в зал, и сжал рукоять пистолета. Он коснулся пальцем губ девушки в знак молчания и почувствовал, как она оцепенела.

После долгой паузы из темноты донесся голос:

– Гирланд… Это Маликов.

Гирланд был настолько изумлен, что остался недвижим. Маликов? Здесь?!

Затем он отвел предохранитель, и тихий щелчок громом отозвался в комнате.

– Не двигаться, – сказал Гирланд. – Буду стрелять.

– Ты не узнаешь мой голос? – спросил Маликов. – Оружие не понадобится.

Гирланд включил фонарик. Луч прорезал тьму, двинулся вправо и выхватил стоявшего у двери с поднятыми руками Маликова. Джилли судорожно вздохнула.

– Вот уж кого не ожидал здесь увидеть, товарищ… Что ты тут делаешь?

– Мне показалось, тебе нужна помощь.

Гирланд рассмеялся:

– Пожалуй. – Он помолчал и задумчиво спросил: – С каких это пор ты жаждешь мне помочь?

– Я кое-чем тебе обязан.

Лицо Гирланда прояснилось.

– А-а… В последнюю встречу ты обещал угостить меня выпивкой. Так, значит, решил выпить со мной?

– Понимай как хочешь. Я предлагаю помощь.

Гирланд пересек просторную комнату, светя фонариком на ноги Маликова, сунул пистолет в карман брюк и протянул руку:

– Вовремя… Мне тебя недоставало.

– И мне тебя, – признался Маликов. – По крайней мере, работать против тебя было интересно. С тех пор жизнь приносила мне мало радостей.

Они разговаривали так тихо, что Джилли, скорчившаяся в углу, не могла разобрать ни слова. Светловолосый гигант пугал ее. То, что Гирланд казался с ним накоротке, никак не развеяло ее страх.

– Джилли, познакомься с моим старым врагом из советской разведки. Его зовут Маликов – имя столько же известное, сколь и неизвестное.

Джилли с ужасом уставилась на Маликова. Он окинул ее взглядом бесстрастных зеленых глаз с невозмутимостью человека, смотрящего на стену.

– Маликов, это Джилли Шерман, дочь кандидата на пост президента США, – с удовольствием продолжил Гирланд. – Пожмите друг другу руки и будьте друзьями.

Джилли попятилась, а Маликов сунул руки в карманы.

– Я все о ней знаю, – сказал он по-немецки. – Нам надо поговорить… Она понимает по-немецки?

– Нет, только по-французски.

– Хорошо.

Маликов включил фонарь, подошел к кожаному креслу и сел.

– Он хочет поговорить со мной, – объяснил Гирланд, ведя Джилли к стулу у дальней комнаты. – Не бойся.

– Сигарету? – предложил Маликов, когда Гирланд сел в кресло рядом с ним.

Гирланд взял русскую сигарету, и оба закурили. После короткой паузы Маликов тихо заговорил:

– Я хочу, чтобы ты понял, Гирланд: я с тобой. Потому и пришел.

Гирланд не удивился. Он слышал из разных источников, что Маликов сейчас не в фаворе. Кроме того, Маликов обязан ему жизнью. Это был человек безжалостный и опасный, но теперь оказалось, что в нем есть сентиментальные чувства.

– Я помню твои слова, – продолжал Маликов из темноты, – о тех, кто дергает за ниточки. И немало думал об этом. Мы оба вынуждены зарабатывать себе на хлеб, выполняя приказы… причем моя система требует лишь слепого повиновения. Ты ушел от Дори. Теперь я могу поквитаться с Ковским.

– А, товарищ Ковский… Как он там? – беззаботно поинтересовался Гирланд.

– Пока ничего, – зловеще сказал Маликов. – Велел мне выяснить, зачем Шерман приезжал в Париж, зачем Дори дал тебе кинопроектор и зачем ты отправился в Баварию.

– Ну и как успехи?

– Неплохо. – Красный светящийся кончик сигареты на миг выхватил из тьмы лицо Маликова. – Девушка снялась в порнографическом фильме и шантажирует своего отца. Она член антивоенной организации, руководимой Рознольдом, ныне покойным. Шерман обратился за помощью к Дори, а тот, не имея возможности пользоваться официальными каналами, вышел на тебя. Каким-то образом обо всем разнюхал Генри Радниц. Вы приняли его приглашение и угодили в ловушку.

– Недурно, – ухмыльнулся Гирланд. – А вот и остальное: человек в автомобиле Рознольда отправился за другими фильмами, всего их три. Получив фильмы, они с нами покончат и на этом поставят точку.

– Чего же мы ждем? Спустимся по веревке. Проходную у ворот и выключатель напряжения охраняют трое. Справимся запросто – у меня пистолет с глушителем.

– Джилли по веревке не спустится.

– При чем тут она? Пусть остается.

– Нет. Кроме того… – Гирланд улыбнулся в темноте. – Мне нужны фильмы. Так что придется задержаться до возвращения гонца, то есть до шести вечера.

– Понимаю. Тебе платит Шерман.

– Иначе с чего мне подставлять шею, как по-твоему?

Маликов бросил окурок на пол и раздавил его ногой:

– Ты всегда был помешан на деньгах.

– А ты?

– Нет… В моей стране нельзя иметь много денег. Да и все равно их не во что вкладывать… Итак, остаемся до шести вечера?

– Поступай как знаешь.

– Я же сказал, что помогу тебе. С девушкой выбраться не так-то просто. Нужно, чтобы кто-нибудь прикрывал тыл. У них превосходный снайпер.

Гирланд поскреб подбородок:

– Я буду ждать. Фильмы стоят десять тысяч.

Маликов включил фонарь и посмотрел на свои дешевые чешские часы: два ночи.

– Нам предстоит ожидать шестнадцать часов.

– Около того.

– Без еды?

– Позже я что-нибудь принесу снизу.

– По-моему, ты недооцениваешь этого стрелка.

Гирланд поднялся:

– В соседней комнате есть постель. Иди вздремни.

– Я не нуждаюсь во сне, – бросил Маликов. – Отдыхай сам, а я покараулю.

– Что ж, – Гирланд повернулся к Джилли, – вернемся к нашему ложу.

Девушка молча последовала за ним мимо Маликова по коридору в комнату. Лежа рядом с Гирландом, она спросила:

– Неужели этот человек и в самом деле русский агент?

– Причем, пожалуй, лучший.

– Что ему надо?

– Советы не в восторге от твоего папочки… Отстань, я сплю.

Джилли приподнялась на локте:

– Но как они могли узнать обо мне?

– Русские всегда извлекают прибыль из глупых и безалаберных поступков, – отозвался Гирланд.

Он давно уже спал, когда Джилли забылась тревожным сном. Шли часы. В половине седьмого утра первые лучи солнца пробились сквозь деревянные ставни, и Гирланд открыл глаза.

Он зевнул, потянулся и соскочил с постели. Зашевелилась Джилли.

– Жди здесь, – приказал ей Гирланд и осторожно выглянул в коридор. Охранник исчез. У притворенной двери в банкетный зал сидел, покуривая, Маликов.

– Сторож ушел час назад, – тихо сказал он. – Ванная напротив. Я тут немного побродил.

– Никаких происшествий?

Маликов покачал головой:

– Твоя уловка могла и не обмануть их. Тогда они обыщут дом.

– Посмотрим.

Закончив туалет, Гирланд вернулся за Джилли в спальню.

– Сторожа ушли, – сказал он. – Иди, но быстро.

Когда она приводила себя в порядок, снизу послышался шум. Гирланд подкрался к лестнице и заглянул через перила. На площадках четвертого и третьего этажей никого не было. С первого этажа доносились голоса, но слов было не разобрать.

Из ванной вышла Джилли. В слабом свете, пробивающемся сквозь ставни, она выглядела бледной и испуганной.

– Пока лестница не охраняется, лучше перейти на другой этаж, – заметил Гирланд. – Скоро веревку обнаружат.

Маликов кивнул.

У лестницы они остановились; Гирланд, вытащив пистолет, двинулся вперед. Убедившись в безопасности, он махнул рукой.

– Подождем здесь, посмотрим, что будет, – предложил он, усевшись на ковре спиной к стене.

К нему подошли Маликов и Джилли.

– Я бы не отказался от кофе с яйцами и беконом, – сказал Гирланд.

Маликов кинул на него неодобрительный взгляд, но промолчал: он терпеть не мог подобные слабости. Джилли сморщилась. В ее нынешнем состоянии одна лишь мысль о еде вызывала отвращение.

В восемь утра по замку разнесся громкий голос, усиленный мегафоном. Говорили по-немецки:

– Все в лес! Взять оружие! Двое беглецов должны быть найдены! Идти всем!

Гирланд и Маликов обменялись взглядами; Гирланд встал.

– Следи за лестницей, – сказал он и, выйдя в коридор, открыл дверь в маленькую пустую комнату со спиральной лестницей, ведущей к одной из башен. Из узких бойниц открывался вид на луга и лес.

Минут через пять по лугу поползли люди фон Гольца. Пятнадцать… двадцать три… тридцать. Они построились в цепь и вошли в лес. Гирланд продолжал ждать. Через луг пробежали еще пять человек, за ними двое – толстяк, в котором Гирланд угадал шеф-повара, и размахивающий руками дворецкий. Минут через десять за ворота выехал автомобиль с женщинами. Наконец в лес вошел сам фон Гольц.

Постояв еще немного, Гирланд решил, что дальнейшее ожидание бесполезно, и вернулся в коридор. Маликов перегнулся через перила, слушая и наблюдая, он выпрямился, когда подошел Гирланд.

– Ну?

– Тридцать восемь мужчин и несколько женщин, – сообщил Гирланд. – Граф тоже в лесу. Ты что-нибудь заметил?

– Веревку сняли и унесли.

Мужчины посмотрели друг на друга.

– Не исключено, что это ловушка, – сказал Гирланд. – Внизу нас может подкарауливать снайпер.

Маликов кивнул:

– Верно. Спустимся и найдем его?

– Да, если так… Дадим ему час. Он ведь не уверен, что мы в здании. Пускай понервничает.

Маликов снова кивнул:

– Я останусь здесь, а ты иди в башню. Надо твердо знать, что они не бросили розыски.

– Хорошо. – Гирланд повернулся к Джилли. – Идем. – Он провел ее в комнату. – Я поднимусь в башню, а ты посиди. Ждать придется долго, так что располагайся удобнее. Подумай о своих благих поступках, чтоб не скучать.

Джилли покраснела.

– Порой я, кажется, готова тебя убить! – яростно проговорила она. – Ты обращаешься со мной, как с ребенком!

– Нет, Джилли, не как с ребенком, а…

Гирланд пристально посмотрел на нее и поднялся в башню.

Джилли проглотила комок в горле. Холодный безразличный взгляд лучше всяких слов выразил его отношение к ней. Но что особенно больно – ее собственное мнение о себе было таким же.

Лю Силк неподвижно сидел в кресле, положив пистолет на колени. Тишину в огромном замке можно было бы назвать зловещей, но он привык к тишине. И привык ждать. Рано или поздно Гирланд спустится по лестнице и попадет к нему в руки.

Силк вспомнил другое долгое ожидание… Когда это было? Года три назад? Да, пожалуй, три года.

Некий Джек Адамс будоражил рабочих на одном из заводов Радница. Работа застопорилась, Радницу грозила крупная неприятность, и он распорядился устранить смутьяна.

Силк снял комнату в здании напротив квартиры Адамса, приехал туда рано утром и занял позицию у окна на жесткой кухонной табуретке. При нем было его любимое оружие: винтовка 22-го калибра с телескопическим прицелом. В тот день на девять вечера был назначен большой митинг, и Радниц приказал Силку не допустить туда Адамса. Никто не знал, что Адамс приболел и лежит в постели. Силк ждал тринадцать часов. Еды он с собой не захватил и к вечеру испытывал голод, жажду и ярость.

Адамс вышел из дому в половине девятого. В сгущающихся сумерках он сбежал по лестнице и направился к стоявшей у тротуара машине.

За долгие тринадцать часов Силк ни на секунду не позволил себе расслабиться и поэтому был готов действовать. Когда Адамс задержался, открывая дверцу, Силк поймал его голову в перекрестке прицела и нажал на курок. Так завершилась карьера смутьяна.

Да, Силк умел ждать. Граф продержит людей в лесу до темноты. Успех или провал операции зависит от того, поверил ли Гирланд, что замок опустел. Если он заподозрит ловушку, то не спустится, несмотря на голод и жажду. Хотя в залах полно холодного оружия – мечей, ножей, топоров, – все это не идет ни в какое сравнение с пистолетом.

Силк с удовольствием закурил бы, но боялся себя выдать. Он закинул ногу на ногу и расслабился.

В холле стояли старинные напольные часы. В нижней точке амплитуды маятник за что-то задевал и из часов регулярно доносились отчетливые звуки. Вскоре назойливое тиканье начало действовать Силку на нервы. Выйти в холл и остановить часы? Слишком опасно. Если Гирланд наверху, он наверняка слышит: трак… трак… трак… и немедленно насторожится, если наступит тишина.

Неожиданно часы пробили девять, Силк невольно вздрогнул. То же повторилось в десять. Он с удивлением обнаружил, что его стальные нервы напряжены после двухчасового ожидания. Дважды за это время ему мерещились какие-то шумы, и он привставал. Убедившись, что Гирланд не крадется по лестнице, Силк вновь усаживался в кресло, рука его машинально нащупывала пачку сигарет, потом он одергивал себя и тихонько чертыхался. В те томительные часы, пока он ждал Адамса, можно было, по крайней мере, курить.

Он думал о Гирланде. Этот человек – прекрасно подготовленный агент ЦРУ… Тонкие губы Силка скривились в усмешке: первым его заданием тоже был агент ЦРУ, собравший против Радница такие факты, что могущественному финансисту неминуемо грозила тюремная решетка.

В те дни Силк был чрезвычайно уверен в себе, чересчур уверен. Хотя ему все-таки удалось убить агента, ответный выстрел в лицо лишил его глаза и на полгода приковал к больничной койке.

Печальный опыт заронил в нем подсознательный страх перед ЦРУ. А Радниц особо предостерегал его относительно Гирланда…

Ладонью Силк провел по лбу. Он был буквально взбешен, почувствовав пот.

Часы начали бить одиннадцать.

Гирланд спустился по винтовой лестнице. В течение трех утомительных часов никто из слуг фон Гольца не показывался.

– Джилли, нужна твоя помощь. Поднимись в башню и наблюдай за лесом. Если увидишь, что выходят люди, дай мне знать. Я хочу поговорить с Маликовым. – Он вышел в коридор. – По-моему, пора. Ничего не слышал?

– Нет.

– Возможно, действительно все ушли и мы зря тратим время. Но я не желаю рисковать. Если в доме остался стрелок, то он наверняка в главной гостиной – только оттуда просматривается лестница. Я спущусь по веревке и проверю.

Маликов покачал головой:

– Слишком опасно. Если он тебя услышит, то выйдет на веранду и спокойно пристрелит. – Маликов помолчал. – Попробуем испытать его нервы. Только спустимся сперва на третий этаж. Я выйду на балкон и начну, отвлекая, стучать по перилам. Испытанный прием.

Гирланд согласно кивнул:

– Что делать мне?

– Стоять на лестничной площадке. Если он выскочит на веранду, я быстро ударю подряд два раза. Ты должен сбежать на второй этаж до его возвращения.

– Ясно.

Они приготовили оружие и двинулись по лестнице. Оба были натренированы ходить как призраки и достигли третьего этажа без единого звука.

Гирланд остался на площадке, а Маликов ступил в коридор и проскользнул в одну из комнат. Осложнения вызвали ставни на окнах – не скрипнут ли? С бесконечным терпением он стал открывать ставни. Операция заняла почти пять минут, но прошла совершенно бесшумно. Маликов оказался на балконе, лег и принялся стучать дулом пистолета по нижней перекладине перил. Нависшая над замком тишина усиливала звук. Тап-тап-тап. Пауза. Тап-тап-тап.

Силк застыл, потом быстро оглянулся в сторону веранды. С грациозностью кошки он встал, сжимая оружие, и замер, настороженно прислушиваясь. Стук прекратился, и вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов.

Птица? Капает из крана?

Медленно тянулись минуты.

Снова стук.

Силк шагнул на порог веранды. Ветка дерева? Нет, звук металлический. Но раздавался он явно снаружи. Выходит, его кто-то подстерегает? Ловушка?

Тишина. Силк подался вперед – ничего не произошло. И только он решил вернуться, стук возобновился.

Фон Гольц заверял, что Гирланд не вооружен. Памятуя об этом, доведенный до бешенства Силк твердо вознамерился найти источник звука и вышел на веранду.

Маликов увидел его, быстро ударил дважды и отполз.

Гирланд услышал сигнал и на цыпочках сбежал по лестнице на второй этаж. С площадки видны были полуоткрытая дверь в гостиную и краешек кресла. Он отступил в коридор.

Силк запрокинул голову на ряд балконов над собой, неосмотрительно высунувшись далеко вперед.

Маликов усмехнулся и поднял пистолет.

Силк уловил движение, хотя оружия не увидел, и мгновенно выстрелил. Пуля врезалась в стену чуть ниже головы Маликова, один из осколков ударил ему в переносицу. Маликов отпрянул, а Силк, зная теперь, где находится противник, кинулся в гостиную.

Довольно играть в кошки-мышки! Безоружный Гирланд на третьем этаже!..

Силк не раздумывал. Не пытаясь больше скрываться, он рванул наверх, перепрыгивая через две ступени.

В коридоре второго этажа Гирланд прижался к стене за углом.

Силк с топотом бежал по лестнице. Когда он выскочил на первый пролет третьего этажа, за ним бросился Гирланд. Силк услышал шум и успел повернуться, но Гирланд ударил его по коленям, и Силк, выронив пистолет, покатился вниз.

Гирланд молниеносно прыгнул, развернувшись в воздухе, нанес противнику сильный удар в шею и упал на обмякшее тело. Маликов подскочил, когда Гирланд уже вставал на ноги.

– Ты ранен? – спросил Гирланд, увидев кровь на его лице.

– Ерунда. – Маликов вытер лицо платком и нагнулся. – Кто это?

– Понятия не имею… Экий красавчик. Погляди за ним, я схожу за веревкой.

Гирланд вошел в ближайшую комнату и оторвал кусок шнура. Они связали Силка и оттащили бесчувственное тело в коридор.

Через десять минут вместе с Джилли они сидели в просторной кухне, жадно уплетая холодных цыплят и толстые ломти ветчины.

– У меня идея, – невнятно промычал Маликов. – Вовсе ни к чему дожидаться этого гонца здесь. Можно встретить его в мюнхенском аэропорту. Я думаю, вдвоем мы сумеем убедить его расстаться с фильмами. И к ночи вернемся в Париж.

– Слишком рискованно. Вдруг не узнаем?

– Не волнуйся, я хорошо его разглядел.

– Как насчет электрического тока вдоль стен?

Маликов вытер рот ладонью.

– В гараже четыре автомобиля. Подъедем к проходной, возьмем ее – и вперед.

Гирланд задумался.

– Что ж, пожалуй. – Он повернулся к Джилли. – Ты умеешь водить, крошка?

– Конечно… И не называй меня крошкой!

Гирланд рассмеялся:

– Собирай вещички. Друг, сделай одолжение, – попросил он Маликова, – подгони машину.

Через десять минут Гирланд с чемоданами в обеих руках и Джилли, следовавшая за ним по пятам, сбежали вниз к белому «мерседесу».

– Садись за руль, – велел Гирланд девушке. Он забросил вещи в багажник и сел с Маликовым на заднее сиденье.

Джилли повела машину по длинной извилистой дороге, пока Гирланд не приказал остановиться.

– Дальше мы пойдем пешком. Когда я свистну, подъезжай к воротам.

– Я обойду сзади, – сказал Маликов, вытащив пистолет. – Дай мне минуту.

Впрочем, предосторожности оказались излишними – охранники самозабвенно уплетали сосиски с горчицей и так были поглощены этим занятием, что потеряли всякую бдительность.

Гирланд ударом ноги распахнул дверь, и стражники ошалело вытаращились на пистолет, разинув рты.

– Выключить ток! – рявкнул Маликов, и один из охранников дрожащей рукой опустил рубильник на стене.

Через несколько минут беглецы аккуратно привязали стражу к стульям. Маликов побежал открывать ворота, а Гирланд вышел на дорогу и свистнул.

Позже, когда Гирланд ставил «мерседес» на запруженную стоянку у мюнхенского аэропорта, Джилли воскликнула:

– Вот наша машина!

Сидевший на заднем сиденье Маликов подался вперед:

– Гонцом займусь я. Вас он мог видеть. Сделаем так…

Когда самолет окончательно замер на полосе, Фриц Крист неохотно расстегнул ремень безопасности. Он не хотел возвращаться. Ему, безусловно, повезло – приехать в Париж с таким простым поручением! Банк был уже закрыт, и на знакомство с городом, куда раньше он не мог попасть из-за отсутствия денег, выдался целый вечер. «Отличная была поездка», – думал Крист, проходя таможню.

В аэропорту Мюнхена к нему подошел светловолосый гигант:

– Ваше имя?

Повелительный голос и холодные зеленые глаза мгновенно заставили Криста стать по стойке смирно. Он так привык к окрикам, что реагировал машинально:

– Фриц Крист, сэр.

Маликов кивнул:

– Хозяин поручил мне встретить вас. Идите за мной.

Зная привычку немцев повиноваться, Маликов повернулся и, не оборачиваясь, пошел к «мерседесу».

Крист, слегка обеспокоенный, почти бежал, стараясь не отстать от стремительно шагающего гиганта. Кто этот человек? Граф не говорил, что пришлет встречающего… Но при виде хозяйской машины его сомнения развеялись.

Когда Маликов выехал на шоссе, Крист робко спросил:

– Простите, сэр, но…

– Я не люблю, когда меня отвлекают за рулем, – отрезал Маликов.

Уже на автостраде Крист случайно взглянул в боковое зеркало… и оцепенел. Следом за «мерседесом» ехал маленький алый автомобиль. Крист сразу узнал водителя и сидевшую рядом девушку. Это были пленники графа, а машина… Именно эту машину он, согласно приказу, оставил на стоянке аэропорта!

– Сидеть смирно! – рявкнул Маликов и сверкнул глазами.

Чуть погодя он неожиданно съехал на проселочную дорогу и за первым поворотом, скрывавшим их от шоссе, остановился.

– Мне нужен пакет из парижского банка.

Из подъехавшего «ТР-4» выскочил Гирланд и подбежал к «мерседесу», пристально глядя на Криста.

– Ну что, отдал?

– Пока нет, но сейчас отдаст…

Крист колебался лишь секунду, затем дрожащими руками открыл чемоданчик, достал объемистый запечатанный пакет и передал его Маликову.

Гирланд, не желая рисковать, тайком вытащил пистолет. Маликов, уловив движение, поднял глаза и усмехнулся.

– Никому не доверяешь? – сказал он и сунул пакет в левую руку Гирланда.

– Прости… Сила привычки. – Гирланд спрятал оружие и подошел к Джилли, сидевшей в машине. – Этот?

– Да. – Девушка рванулась за пакетом, но Гирланд был проворнее. – Он мой! Верни!

Гирланд укоризненно покачал головой:

– Давай не будем начинать все сначала. Ты дала слово. Фильмы предназначены твоему отцу.

Она побелела:

– Нет! Пожалуйста! Я не смогу жить, зная, что он видел… Я покончу с собой, клянусь!

Гирланд не сводил с нее пристального взгляда:

– Но, Джилли, почему ты не думала об этом раньше? Ты ведь собиралась пустить их в ход, не так ли?

– Конечно нет! Поверь мне! Не могу себе даже представить!

– Брось, Джилли. Один фильм твой отец уже получил.

– Это все Пьер! Он только потом сказал мне… Я чуть не убила его! Кроме того… – она всхлипнула, – эти гораздо хуже. Я не перенесу… Понимаешь?! Я ничего не соображала… Это ЛСД! – По ее лицу потекли слезы. – Нет, нет!

Гирланд взвесил пакет в руке:

– Эта штучка стоит десять тысяч долларов. Какое мне дело до тебя?

Девушка закрыла лицо руками и разрыдалась, качаясь из стороны в сторону. Краем глаза Гирланд заметил, что Маликов вылез из «мерседеса» и с любопытством наблюдает за происходящим.

– Что станем делать с нашим другом? – спросил Гирланд.

– Свяжем и бросим, – отозвался Маликов. – Пока его найдут, мы спокойно сядем на парижский самолет – если поспешим.

Гирланд перевел взгляд на рыдающую Джилли:

– Прекрати. Картинка трогательная, но меня не разжалобишь. Ты такая же, как большинство людей. Пока они на коне, все прекрасно. Но едва запахнет жареным, как они начинают хныкать и пускать слюни. Я не верю, что во всем виноват Рознольд. – Гирланд поморщился. – Ладно… Возьми. – Он положил пакет на крышу машины, прошел к «мерседесу», вытащил из багажника чемодан Джилли и бросил его на сиденье «ТР-4».

Джилли продолжала всхлипывать.

Гирланд пожал плечами и повернулся.

– Поехали, – сказал он, открыв дверцу «мерседеса».

– Ты забыл пакет, – заметил Маликов, усаживаясь за руль.

– Не будь таким назойливым, товарищ, – холодно ответил Гирланд и повторил: – Поехали.

Проехав еще с километр по проселочной дороге, они остановились и выволокли связанного Криста на обочину. За поворотом раздался шум мотора.

Маликов посмотрел на Гирланда:

– Она уезжает.

– Да.

– И увозит пакет.

– Да.

– Я думал, деньги для тебя кое-что значат. Разве Дори не собирался заплатить за фильмы?

– Обещал… – Гирланд сел в машину. – Что ж, трогай.

С удивленным лицом Маликов сел за руль, развернулся и выехал на шоссе. Хотя «мерседес» ехал на большой скорости, «ТР-4» они не догнали. Джилли ехала еще быстрее.

Последний самолет на Париж отправлялся полупустым. Гирланд и Маликов заняли места рядом, но оба молчали, погруженные в свои мысли.

– Ты, конечно, можешь не отвечать, – неожиданно сказал Гирланд, – но я все же спрошу. Почему ты сам не заинтересовался фильмами? Ваши люди сумели бы использовать их, и тогда Шерману конец… Потерял интерес к работе?

Маликов в тягостном раздумье уставился на свои большие руки. Гирланд уже решил, что ответа не последует, но в этот момент Маликов заговорил:

– Никогда в жизни я не считался с личными интересами, в то время как ты ставил их на первое место. Наконец я следую твоему примеру. Пока Ковский у власти, ничего хорошего мне не светит. А сидеть за столом, перебирая бумаги, – смерть для меня. Это мой шанс уничтожить гниду, и я им воспользовался. – Маликов повернул голову, его зеленые глаза впились в лицо Гирланда. – Скоро мы снова окажемся по разные стороны.

Гирланд хмыкнул:

– Вряд ли наши пути пересекутся. Если Дори прекратит соблазнять меня деньгами… Как ты намерен разделаться с товарищем Ковским?

И вновь Маликов долго молчал, прежде чем ответить.

– Завтра я доложу ему, что фильмы ты успел уничтожить. Я напомню, что если бы он внял моему совету и предупредил американскую полицию, с Шерманом сейчас было бы кончено. Что фильм! Мы могли погубить его одной телеграммой!.. Потом я сообщу Ковскому, что запись нашего с ним разговора уже отправлена в Москву. – Маликов опустил взгляд на руки и зловеще улыбнулся. – Наступит момент, когда он поймет…

Гирланд кивнул:

– Могу себе представить. Дори будет доволен.

Маликов пожал плечами:

– Многие будут довольны. – Он взглянул на часы. – Через несколько минут мы приземлимся. Нас не должны видеть вместе. Иди вперед. Я выйду потом, когда Дрина помчится звонить о твоем прибытии.

– Хорошо.

Когда самолет пошел на снижение, Маликов внимательно посмотрел на Гирланда:

– Пора прощаться. Надеюсь больше с тобой не встретиться. Скоро я вернусь к активной деятельности, а теперь мы квиты.

Гирланд рассмеялся:

– Намек понял. И спасибо за помощь.

Он протянул руку, и Маликов крепко пожал ее. Самолет плавно коснулся земли и, подпрыгивая, побежал по посадочной полосе.

Войдя в приемную, Гирланд с разочарованием отметил, что Мавис Пол на месте нет. Он щелкнул тумблером на селекторе.

– Да? – раздался голос Дори.

– Докладывает один из твоих любимых экс-агентов. Не разбудил?

– А, это ты… Входи.

Гирланд открыл дверь в кабинет, раскованной походкой прошелся перед столом и уселся в кресло.

– Рад видеть меня снова? – осведомился он с любезной улыбкой.

Дори посмотрел на него поверх очков:

– Достал фильмы?

– И да и нет. Фильмы у меня были, но бедная девочка так горько плакала, узнав, что они предназначены для ее папаши, что я их ей вернул.

Дори оцепенел:

– Ты смеешься?

– Ни в коем случае, никогда бы себе не позволил… Если не веришь мне, спроси у Маликова. Без его помощи вряд ли что-нибудь получилось бы. Он оказался свидетелем душещипательной сцены, когда я – клянусь, с болью в сердце! – не выдержал и растрогался.

– Другими словами, фильмов у тебя нет. Ты провалил задание, – срывающимся от ярости голосом произнес Дори.

– Нет, не провалил. Я вообще никогда ничего не проваливаю. Можешь успокоить своего приятеля, пусть прет на выборы полным ходом. Фильмы уничтожены, Джиллиан обещала вести себя в будущем пристойно. Разве это провал?

– Ты думаешь, я поверю хоть слову?! Тебе поручили привезти фильмы. Прекрати вилять и отвечай прямо: они у тебя или нет?

– Я, конечно, понимал, что ты стареешь, но понятия не имел, что это так быстро отражается на слухе, – печально молвил Гирланд. – Девушка уничтожила их. И дала слово впредь оставить отца в покое.

– Откуда мне знать? Чего стоит обещание шлюхи?! – взревел Дори, стуча кулаком по столу.

– Тебе известно, что Шерман дал согласие Радницу на ее убийство? – тихо произнес Гирланд; маска ироничной беспечности исчезла с его лица.

Дори застыл:

– Расскажи-ка все с самого начала.

– Хорошо. Но сперва… Как дела у Шермана?

– Чего ты ожидаешь? Из-за дочки он вынужден был оставаться дома. А сидя в четырех стенах, на выборах не победишь.

Гирланд вновь просветлел, взял со стола сигарету и, развалившись в кресле, обрисовал картину последних событий.

– Девушка так горько плакала, – закончил он, – что я понял: нужно быть джентльменом. Ты, конечно, на моем месте поступил бы иначе?

Некоторое время Дори молчал.

– У тебя есть реальные доказательства, что Шерман причастен к похищению и убийству? – наконец спросил он.

– Мне не нужны доказательства. Шерман и Радниц заодно, Джилли им мешала… Да и какая разница? Она не собирается предъявлять никаких обвинений.

– Трудно поверить… – медленно проговорил Дори, но ошеломленное выражение в его глазах яснее ясного свидетельствовало, что он верит Гирланду.

– Что ж, все уже позади. И кому какое дело?..

– Что с девушкой?

Гирланд пожал плечами:

– Не стоит о ней беспокоиться. Джилли вполне самостоятельная. А слово она сдержит, уверен.

Дори начал успокаиваться:

– Пойми, Гирланд, пока я не передам фильмы Шерману, из него не выбьешь ни гроша.

– Понимаю. И понимал это, возвращая фильмы Джилли, – криво улыбаясь, произнес Гирланд. – Я не возьму денег у Шермана, даже если бы он сам стал мне их предлагать. Говорят, что деньги не пахнут, но его деньги просто воняют.

– Порой ты меня удивляешь. – Дори покачал головой. – У меня сложилось впечатление…

– Век живи, век учись, – со смехом перебил его Гирланд. – Есть еще одна новость.

Он рассказал о планах Маликова. Дори нахмурился:

– Дурные вести. Предпочел бы видеть во главе советской службы безопасности такого неистового идиота, как Ковский.

– Да, признаюсь, этот аспект я не принял во внимание. Впрочем, мне плевать. Я бесповоротно завязываю и вряд ли когда-нибудь встречусь с Маликовым. Вы предупредите своих ребят. В последнее время им слишком хорошо жилось.

Дори скреб подбородок, то и дело поглядывая на Гирланда.

– Не могу поверить, что ты оставляешь нас. У меня на примете есть приятная работенка в Танжере… так, пустяк… – Он оживленно подался вперед. – Экзотика, женщины… Как раз для тебя!

Гирланд поднял брови:

– Дори, старая сирена!.. Как насчет денег?

– Задание официальное и будет оплачиваться по установленным расценкам, – с раздражением ответил Дори.

Гирланд поднялся:

– Нет, спасибо, бесплатно не работаю. Мне еще надо промотать десять тысяч. – Он помахал рукой. – Пока. Если запахнет крупными деньгами, я могу подумать. Работать по-крупному – вот мой девиз. Вам следует взять его на вооружение.

Он вышел и мягко закрыл за собой дверь. Его лицо озарилось чарующей улыбкой, когда он увидел за машинкой Мавис Пол.

Она подняла глаза, покраснела и продолжала печатать.

– Ни слова приветствия? – укоризненно произнес Гирланд, подходя к столу. – Ни возгласа радости?

Мавис запнулась.

– Тебе не говорили, что твои глаза – как звезды, а губы созданы для поцелуев? – продолжал Гирланд. – Я вычитал это на флаконе духов.

– Выход направо, – неуверенно сказала девушка.

– Мы могли бы пообедать у Лассера: приятная музыка, изумительная пища, превосходные вина. У меня полно лишних денег. Скажем, в девять вечера?

Мавис робко улыбнулась и подняла голову. И вдруг увидела перед собой красивого, настойчиво ухаживающего за ней мужчину. Она неожиданно осознала, что, кроме работы, до сих пор ничем, в сущности, не интересовалась.

– Спасибо… С удовольствием.

– Это будет лучший вечер в моей жизни!.. И в твоей тоже. Значит, в девять у Лассера?

Мавис кивнула и принялась печатать.

Гирланд подошел к двери. Когда он был уже на пороге, стук машинки внезапно прекратился. Гирланд обернулся и вопросительно посмотрел на девушку.

Ее глаза сияли.

– А бухарский ковер… Он все еще у тебя?