Маликов разорвал коричневую обертку пакета, найденного возле тела Брукмана, и уставился на две сложенные газеты. Развернул и проглядел их, не подчеркнуто ли что-то в тексте, и, убедившись, что ничего нет, отшвырнул.

Перевел взгляд на Серова, стоявшего перед ним с рукой на перевязи.

– Ты что, убил человека ради вот этого?

Смирнов хорошо знал характер Маликова и понимал, до чего взвинчен сейчас шеф.

Сик, пришедший вместе с Серовым, сказал:

– Он действовал по обстоятельствам.

Маликов покосился на него.

– Я не с вами разговариваю, – буркнул он и снова обратился к Серову: – Я спрашиваю: ты убил человека ради этого дерьма?

– Он в меня стрелял! – выпалил Серов. – Что мне еще было делать?..

– А теперь мы имеем международный скандал, – продолжил Маликов. – Убит агент Дори. Американское посольство затеет расследование. В буржуазной прессе это убийство попадет на первые страницы газет. А виноват во всем ты. Ты по своей дурости провалил операцию, которую тебе поручили. В тот момент, когда ты зажег свет, ты проявил полную некомпетентность и доказал, что дурак.

Грубое и плоское лицо Серова блестело от пота.

– Но я же… – заикаясь, произнес он, – я же д-думал…

– Индюк тоже думал! Что ты можешь думать, кретин? Вон отсюда!

В его тоне уже не чувствовалось эмоций, но в глазах было столько злобы, что Серов отпрянул и тут же молча удалился из кабинета.

Тогда Маликов обратился к Сику:

– Этого человека надо наказать. Он больше нам не нужен… Понятно?

– Так точно.

Повисла пауза, а потом Маликов спросил:

– Где Гирланд?

Сик поднял голову.

– Гирланд? – переспросил он. – Я не знаю. За ним следят. А какое он имеет отношение к этой истории?

– Найдите мне его! Я хочу знать, где он.

Сик бросился к телефону, но Маликов его остановил:

– Идите куда-нибудь в другое место. Телефон нужен мне.

– Слушаюсь!

Сик вышел, а Маликов сжал свои огромные кулаки. Смирнов глядел на него и молчал – так было безопаснее. Маликов тоже помолчал, а потом произнес:

– Да, ничего не скажешь, провели операцию… Власта потеряли. Этот кретин Серов укокошил лучшего агента Дори. Девчонка теперь будет настороже. И еще Гирланд… Короче, никакие мои распоряжения не выполняются.

– И что будем делать? – спросил Смирнов.

Ему порядком надоели все эти причитания.

Маликов поглядел ему в глаза и ответил:

– Берем девчонку и Гирланда. Заставим их говорить. Теперь я сам этим займусь. Ни одному кретину нельзя ничего поручить!

– Хорошо, тогда подождем, что скажет Сик, – кивнул Смирнов, закуривая. – Девчонка сейчас в клубе. Ее выступление закончится через пятьдесят минут. Значит, время есть. Возьмем ее на выходе.

Маликов, казалось, начал успокаиваться.

– Хорошо. Дай мне закурить.

– Слушай, а почему ты сам не покупаешь курево? – добродушно проворчал Смирнов, протягивая шефу пачку «Бенсон и Хеджес».

– Потому что это буржуйские сигареты, – ответил Маликов.

Смирнов ухмыльнулся.

– По мне, так они ничего, – заметил он. – А если тебе не нравятся буржуйские сигареты, то почему я должен за это отдуваться?

Маликов прикурил и бросил пачку назад Смирнову.

– Откуда в свертке газеты? – спросил он вслух себя и сам же стал отвечать: – Брукман явился в квартиру девчонки. Значит, он искал там что-то ценное, а девчонка взяла и подсунула ему этот сверток. – Он поглядел на валявшиеся на полу газеты и сказал: – Нет, все-таки там должно быть скрытое послание. Надо их изучить!

В кабинет вошел Сик. Он был бледен, на лбу выступили капельки пота.

– Его потеряли, – доложил он дрожащим голосом. – Три моих человека шли за ним… И все-таки он скрылся.

Маликов ударил кулаком по столу:

– Я доложу об этом кому следует, товарищ Сик. И запомните: Гирланд не должен покинуть Чехословакию. Я возлагаю на вас персональную ответственность! Мне нужен этот человек! – Затем, повернувшись к Смирнову, он заявил: – Остается надежда только на девчонку. Она скажет, где прячется Уортингтон. Этот мне тоже нужен. – И он отдал приказ Сику: – Обыщите квартиру девчонки!

С этими словами Маликов вышел. Смирнов последовал за ним.

Сик вытер пот со лба и поднял трубку телефона. Он начал передавать инструкции всем пограничным постам, в аэропорт и своим людям на железнодорожных станциях. Каждый инструктаж заканчивался словами:

– Этого человека надо обязательно задержать. Нельзя ошибиться.

Уортингтон рассказывал, что с ним стряслось. Он сидел, сгорбившись, напротив Малы и Гирланда, и в глазах его была тревога.

Услышав выстрелы, рассказывал Уортингтон, он понял, что полиция скоро нагрянет в квартиру и все обыщет.

– Я захватил несколько вещей для тебя, – обратился он к Мале. – Вернуться ведь уже нельзя. Теперь тебя будут искать. Они могут прийти сюда.

Гирланд критически изучал этого долговязого, слабого на вид англичанина. Потом спросил себя: а какого черта он должен связываться с таким человеком?

– И где деньги? – поинтересовался он, не отрывая взгляда от Уортингтона.

Тот замер, потом быстро поглядел на Малу.

– Я все ему рассказала, – призналась та.

Уортингтон вздрогнул. Деньги для него были важнее всего. И как же она могла рассказать о таком куше первому встречному?

– Я не понимаю… как же ты…

– Детали потом, – прервал его Гирланд. – Так что с деньгами?

Уортингтон не мог решиться. Он поглядел на Малу – как быть? И главное – сколько? Какую сумму она ему назвала?!

– Ты слышал? Я все ему рассказала про деньги, – нетерпеливо проговорила девушка.

Уортингтон не знал, как ему быть. И вдруг он выдавил из себя:

– Они здесь. В чемодане.

Гирланд медленно, с чувством вдохнул и выдохнул:

– Ну так-то лучше… А теперь давайте сматываться. Мала, ты лучше знаешь этот район. Куда идти?

Девушка поразмыслила:

– Если бы у нас был автомобиль, мы могли бы отправиться к моему другу Яну Брауну, на ферму.

– Ну так в чем проблема? Берем автомобиль. Отлично, поехали к этому Яну. Черный ход тут есть?

– Да.

Мала все еще что-то обдумывала.

– Ну-ну, пора топать, детка. Запал уже дымит.

– Но не могу же я вот так уйти?..

Гирланд взял ее за руку и сказал:

– Пошли!

Уортингтон, слушая их, беспомощно поглядывал то на одного, то на другую. Наконец он вмешался:

– Он прав, Мала. Они могут прийти сюда за тобой.

– Не могут, а должны, – поправил Гирланд и потащил Малу к выходу. – Давай, давай, переставляй ножки! Куда идти?

Завороженная его энергией, Мала очнулась и, освободившись от опеки, побежала к выходу. Все трое выскочили в темный двор возле небольшой парковки, где стояли автомобили туристов.

Гирланд шел за Малой, следом не отставал со своим чемоданом Уортингтон. Гирланд окинул взглядом машины.

– Так, ждите здесь! – велел он и двинулся к парковке.

Он заглянул внутрь нескольких машин – и вот удача: в стоявшем на парковке «мерседесе» хозяин забыл ключ в замке зажигания. Гирланд уселся на водительское место, зажег ближний свет и помахал Мале и Уортингтону. Те поторопились к нему. Уортингтон сел сзади, а Мала заняла место рядом с водителем. Гирланд включил двигатель и выехал с парковки.

Оказавшись на улице, они увидели, что возле аркады ночного клуба остановились две полицейские машины.

– Как раз вовремя, – сказал Гирланд и улыбнулся Мале. – Ну, теперь куда?

Мала показывала путь. Гирланд все время держал одну скорость, стараясь не рисковать. Мала поглядывала на него. Его спокойствие и насмешливое выражение лица, его расслабленная улыбка успокаивали и внушали доверие.

Когда переезжали Звиков мост, подал голос Уортингтон:

– Мы так не уйдем. Хозяин хватится своей машины, ее объявят в розыск. Давайте лучше…

– Ты лучше расслабься, – прервал его Гирланд. – Подумай сам. Шоу будет продолжаться еще некоторое время. Это машина кого-то из зрителей. Хватятся ее не раньше, чем кончится представление. Пока еще он заявит в полицию. И прикинь, в какой он будет панике. Короче, пара часов у нас есть.

Он взглянул на Малу и в очередной раз подумал, что девочка просто прелесть. Она начинала вызывать у него теплые чувства.

– А расскажи-ка мне про этого Яна Брауна, – попросил он.

Мала начала говорить, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно:

– У него ферма всего в тридцати километрах отсюда. Он нам поможет… точно поможет.

– Что ж, это радует. Помощник нам не помешает, детка. Чем больше помощников, тем лучше.

Они уже выехали за город, и «мерседес» поднимался на холм.

– Ну что, Алекс, надоел тебе старик Дори? – продолжил Гирланд, обращаясь к Уортингтону. – Я тебя понимаю. Со мной случилось то же самое, только уже давно.

Расслышав в голосе Гирланда нотки понимания, Уортингтон наклонился вперед и сказал:

– Я ушел, когда узнал, что приехал Маликов. Я же понимал, что…

– Маликов? – Гирланд сразу стал серьезен. – Ты сказал – Маликов?

– Ну да.

– Он в Праге?

– Да. Ищет меня.

Гирланд присвистнул. Глядя, как изменилось его лицо, Мала почувствовала укол страха. На несколько секунд Гирланд утратил самоуверенность. Затем он объявил:

– Мы с Маликовым старые приятели. Любим друг друга так нежно, как мангуст с коброй. А ты точно знаешь, что он в Праге?

– Совершенно точно.

Гирланд прибавил газу и принялся размышлять. Теперь до него дошло, что их троица вляпалась очень серьезно. Маликова он знал. Где Маликов, там и Смирнов. А Смирнов – чуть ли не главный специалист у русских по розыску преступников.

Молчание Гирланда, по-видимому, напугало его спутников.

– Ну, что еще расскажешь о Брауне? – спросил наконец Гирланд. – Ты с ним часто видишься? Учти, Маликов перетрясет все твое окружение. И если разнюхает, что у тебя есть знакомый фермер, то рванет прямиком к нему.

– Я уже год не видела Яна, – ответила Мала. – И никому из друзей не говорила о нем. Этот человек обязательно нам поможет, потому что мой отец помогал его отцу.

– А на ферме ты была?

– Была. Года три назад.

– И что это за место?

– Ферма довольно старая, место тихое. Там никого не бывает.

– Он один живет?

– Нет, с женой. С Бланкой.

– Ей можно доверять?

– Да, конечно. Она замечательная.

– Сараи у него имеются?

– Есть два больших амбара.

Гирланд помолчал, потом кивнул:

– Ну ладно, рискнем. Деваться-то некуда. А эта машина может еще пригодиться, если потребуется быстро скрыться. Так что спрячем ее в амбаре.

И он прибавил скорость.

Уортингтон, конечно, понимал, что Гирланд все делает правильно, но никак не мог избавиться от страха перед ним. Больше всего его волновала судьба лежавших в чемодане денег. Судя по всему, этот прохвост приберет их при первой же возможности. И в то же время в сложившейся ситуации спасения ждать было больше не от кого.

Гирланд чувствовал враждебность англичанина. Было ясно, что Уортингтон – ходячий геморрой. И еще было понятно, что парень по уши влюблен в Малу. Без взаимности, разумеется. Все это сильно осложняло дело.

Гирланд принялся рассказывать Уортингтону о плане Дори: о том, как шеф решил использовать его в качестве наживки для внедрения нового агента, о Гарри Моссе, о больших деньгах и о том, зачем он оказался в Праге.

– Но старик перемудрил. Подбросил мне по ошибке сверхсекретный документ, – закончил рассказ Гирланд. – Он теперь у меня. И если я не верну эту бумагу, то Дори конец. Выходит, я держу старого козла за рога. Он у меня вот здесь. – Гирланд показал сжатый кулак. – Но поскольку без него на этом свете будет очень скучно, я решил вернуть ему бумажку. Правда, сделать это непросто.

– А ты можешь отдать ее американскому послу? – спросила Мала. – А он пусть переправит мистеру Дори.

– Ага. Если отдать бумагу послу – он ее прочтет. И увидит, что это экземпляр Дори, с номером. И захочет узнать, как же документ оказался в Праге. Ну нет, если уж спасать Дори, то надо возвращать бумагу ему лично в руки.

– И эта бумага у тебя с собой? – спросил Уортингтон, еле сдерживая злобу.

Гирланд поглядел на его худое безвольное лицо, маячившее в водительском зеркале.

– При мне. Я собирался отдать ее Брукману, когда тот притащит деньги. Брукман был человеком Дори, так что ему можно было отдать. Но если Брукман откинул копыта, то теперь эту бумагу деть некуда.

Повисла пауза, а потом Уортингтон вдруг сказал:

– Это мои деньги. И нам с Малой надо выбраться из страны. А тебе они не принадлежат, понял?

«Ну вот, пожалуйста», – подумал Гирланд. А вслух сказал:

– Не очень понятно, как ты собираешься выбраться из страны. Не поделишься идеей?

– Это мое дело! – отрезал Уортингтон. – Но деньги принадлежат мне и Мале. А ты тут ни при чем.

Гирланд сбросил скорость и затормозил. Он обернулся к англичанину – и увидел наставленное на себя дуло пистолета. Уортингтон, весь бледный, выпучив глаза, целился ему прямо в лоб.

– Отдавай бумагу! – взвизгнул он. – А сам убирайся! Бумагу давай!

Гирланд поглядел на него, а потом, повернувшись, взялся за руль и выжал педаль газа.

– Пошел ты к черту! – бросил он Уортингтону.

Машина дернулась и понеслась по темной дороге.

– А ну стой! Стой, говорю, или я тебя…

Уортингтон осекся: машина неслась уже на скорости 120 километров в час.

– Давай, давай, пали! – подбодрил его Гирланд. – Отличное рагу из нас всех получится.

Тут не выдержали нервы у Малы.

– Алекс, прекрати немедленно! Ты что, не понимаешь? Другого выхода у нас нет? Не будь идиотом!

Уортингтон почувствовал слабость во всем теле. Холодный, презрительный тон Малы лучше всяких слов говорил о том, как она к нему относится.

Он сунул пистолет в кобуру под мышкой и откинулся на сиденье.

– Да успокойся ты, Алекс, – сказал Гирланд. – Ну ничего, сорвался, бывает. Разберемся потом, кому что причитается.

– Это не твои деньги! – слабо откликнулся Уортингтон. – Ты не имеешь права…

– Кончай, говорят тебе! – крикнула Мала, поворачиваясь к нему.

Уортингтон смолк, но даже в его молчании чувствовалась злоба.

Машина неслась по узкой пустой дороге. По обеим сторонам тянулись освещенные луной холмы и леса. Минут через двадцать Мала сказала:

– Подъезжаем.

Гирланд сбавил скорость.

– Вот там поворот налево, – показала Мала.

Гирланд свернул на узкую подъездную дорожку и остановил машину.

– Сходи на ферму, – обратился он к Мале, – и скажи своему приятелю, что ты не одна. Посмотрим, обрадуется ли он нам. Если нет, то надо думать, куда двигать дальше.

– Да нет, все будет в порядке. Он нам точно поможет, – заверила его Мала.

Гирланд улыбнулся:

– А вот я в этом не уверен. А я руковожу операцией. Ну давай, малышка, вперед!

Мала вышла из машины и, оглядевшись, направилась к ферме.

Тут подал голос Уортингтон:

– Не смей ей приказывать таким тоном! Ты кто такой вообще?

Гирланд повернулся и посмотрел на него недобрым взглядом:

– Знаешь что, Уортингтон, ты мне надоел. У тебя нет никаких шансов выбраться из страны одному и вытащить ее. Из нас троих только я способен решить эту задачу. Так что закрой рот!

Уортингтон сунул руку под мышку. Однако реакция Гирланда была намного лучше: англичанин еще не успел коснуться ручки пистолета, а в лицо ему уже было направлено дуло.

– Вылезай! – коротко приказал Гирланд. – Живо! А то башку прострелю.

Дрожа от страха, Уортингтон вывалился из машины. Гирланд тоже вышел и встал на дорожке, продолжая держать англичанина на прицеле.

– Надоел ты мне смертельно, – сказал он. – Медленно повернись и брось оружие.

Уортингтон поспешил повиноваться. Пистолет полетел в траву.

– Ступай вперед!

Англичанин сделал несколько шагов, спиной чувствуя нацеленное на себя оружие.

Гирланд нагнулся и подобрал пистолет. Вынул из него обойму и положил в карман.

– Стой! – скомандовал он. Уортингтон повернулся, и Гирланд бросил ему пистолет. – Так-то оно безопаснее.

Англичанин сунул оружие обратно в кобуру. Лицо его было бледным, глаза сверкали от перенесенного унижения.

– И будь паинькой, – предупредил Гирланд. – Помни: этой операцией руковожу я. А ты – всего лишь сопутствующее обстоятельство. Понял?

Уортингтон пробормотал что-то невнятное и отвернулся.

Оба молча дожидались возвращения Малы.

Сик даже не мог скрыть своей радости от того, что такой тертый калач, как Маликов, упустил Малу Рид.

Сик сидел возле стола, наблюдая за углубившимся в крупномасштабную карту района руководителем операции. Вид у русского был совсем хмурый. Нет, из страны девчонке не сбежать, думал Маликов. А когда ее поймают, она еще пожалеет о побеге. Он лично позаботится, чтобы пожалела.

В дверь постучали, и вошел Смирнов.

– Она с Гирландом, – объявил он с порога. – И с ними еще кто-то третий. По описаниям похож на Уортингтона.

Маликов вытаращил глаза:

– Гирланд?! Это точно?

– Официант в ночном клубе отвел этого человека в отдельный кабинет. По описанию – никаких сомнений, это Гирланд. Он послал Мале Рид записку – написал, что хочет купить ее ангела. А через несколько минут явился и англичанин. Официант говорит, что они вместе ушли через черный ход. Эта дверь ведет к парковке. А с парковки угнан «мерседес». И еще: в квартире Малы Рид есть деревянная статуя ангела.

Смирнов закончил доклад и стал дожидаться реакции шефа.

– Номер «мерседеса» выяснил?

– Конечно. – Смирнов положил на стол листок бумаги.

Маликов повернулся к Сику:

– Объявите в розыск эту машину!

Сик взял бумажку и вышел из кабинета.

Повисла пауза, а затем Маликов спросил:

– Квартиру обыскали?

– Разумеется.

Смирнов придвинул стул задом наперед поближе к столу шефа и уселся, положив свои большие руки на спинку.

– В этой квартире прятался Уортингтон, – сказал он. – Повсюду его отпечатки, и кое-что из одежды он там оставил. На деревянном ангеле – отпечатки Брукмана. Голова отделяется, внутри полость. По-видимому, что-то там прятали. Наверное, тот самый коричневый пакет.

Маликов немного подумал, а потом сказал:

– Машина у них мощная. Из города они давно выбрались. Должно быть, направляются к границе. К ближайшей, немецкой. Но могут и к австрийской – ее легче перейти.

Смирнов пожал плечами:

– Я заказал досье Малы Рид. Вряд ли они решатся сразу ехать к границе. Скорее всего, где-то спрячутся, а потом, когда решат, что поиски прекратились, рискнут перейти. Надо думать, где они прячутся. Вот это я и попробую выяснить с помощью ее досье.

Маликов кивнул. Смирнов встал и направился к двери.

– Их надо найти, – сказал ему вдогонку Маликов. – Сам понимаешь, что будет, если они сбегут.

Смирнов ухмыльнулся:

– И как, интересно, они сбегут? – С этими словами он вышел и закрыл за собой дверь.

Следующие десять минут Маликов по-прежнему изучал карту. Затем явился Сик.

– Машину видели на Звиковом мосту, – доложил он. – Но больше о ней ничего не известно. В машине сидели трое: мужчина за рулем, женщина на переднем сиденье и еще один мужчина сзади.

Глаза Маликова налились гневом.

– Вы, товарищ Сик, отвечаете за то, чтобы они не пересекли границу. И не надо мне говорить, что у вас нет людей. Задействуйте столько, сколько понадобится, понятно?

– Я как раз этим сейчас и занимаюсь, – кивнул Сик. – Они не смогут попасть на ту сторону.

Маликов нетерпеливо махнул рукой, показывая, что чех может идти.

Затем Маликов закурил и уставился невидящим взглядом в пространство.

Он злился на самого себя. Надо было взять девчонку сразу после того, как Смирнов сказал, что она связана с Кеном. Он заигрался. И теперь оставалось только проклинать Гирланда. Вплоть до сегодняшнего дня Маликов был безупречен. Никогда не ошибался. Но теперь прокол в его действиях очевиден, и он понимал, что этим не преминет воспользоваться его враг Ковский.

Час спустя, когда Маликов все еще сидел за столом и размышлял, вновь явился Смирнов.

– Кажется, есть зацепка, – объявил он и положил на стол фотографию. – Вот это мы обнаружили в фотоальбоме, взятом из квартиры Малы Рид.

Маликов посмотрел на снимок. На нем была запечатлена Мала, а рядом с ней – какой-то крепкий молодой парень, одетый в джинсы, клетчатую рубаху и грязные сапоги. На заднем плане виднелся сельский дом, а справа возвышались два больших амбара.

– Ну и что? – спросил Маликов.

– Отдельно стоящая ферма – идеальное укрытие. Надо ее проверить, – сказал Смирнов. – Отец Малы Рид и некий фермер по фамилии Браун были казнены как предатели родины. А сын этого Брауна – тоже фермер.

Маликов подскочил так, что стул отлетел в сторону:

– Где эта ферма?

– В тридцати километрах отсюда.

– Люди готовы?

– Три полицейские машины. Там двенадцать человек с автоматами.

– Если с ними Гирланд, понадобится в три раза больше людей, – сказал Маликов. – Распорядись!

– Как скажешь, – ответил Смирнов, пожав плечами, и стал набирать номер.

Комната была большая, неухоженная и неуютная. Дубовые стены, каменные полы, грубая мебель. Центральное место тут занимал большой камин – совершенно закопченный.

Оглядывая помещение, Гирланд думал, что зимой тут, должно быть, жутко холодно. Все трое – он, Уортингтон и Мала Рид – сидели на стульях с прямыми спинками прямо напротив Яна Брауна и его жены: те сели на длинную скамью, спиной к огню.

Яну Брауну, крепко сложенному мужчине, было чуть за тридцать. Его круглое мясистое лицо, сжатые губы и внимательные серые глаза сразу внушали доверие. Бланка, жена Яна, была лет на пять моложе мужа. Блондинка с простым и серьезным лицом, худенькая и чрезвычайно спокойная, она очень понравилась Гирланду. На нее явно можно было положиться в случае опасности.

Одеты супруги были в потертые джинсы и черные ветровки. Они спали, когда Мала постучалась к ним в дом. Услышав, что ей и ее друзьям нужна помощь, они не колебались ни секунды.

Мала побежала обратно к машине, а Ян и Бланка быстро оделись. Ян отворил двери одного из амбаров, и Гирланд поставил туда «мерседес».

Гирланд повел разговор.

– Вам не следует слишком много знать об этой операции, – говорил он. – Чем меньше вы будете знать, тем безопаснее и для вас, и для нас. Нам надо пересечь границу – это главное. Если не получится, ждите несчастий всякого рода, на международном уровне. Так что главное, повторяю, – пересечь границу. За нами охотится агент ГРУ, самый опасный у них. Деньги не проблема. Денег у нас куча, можем заплатить за переход границы сколько угодно, лишь бы нашелся надежный человек.

Ян, внимательно слушая Гирланда, покачал головой.

– Дело тут не в деньгах, – сказал он рассудительно. – Дело в удаче. С фальшивым паспортом через контроль все равно не пройти, даже не мечтайте. Вообще-то, правила прохождения австрийской границы в последнее время смягчили, но они по-прежнему могут ее просто закрыть в один момент, если понадобится. А если парень из ГРУ считает, что вы опасны, он вызовет подкрепление, и тогда перекроют всю границу. – Ян помедлил и продолжил: – Но есть одно местечко, где можно попробовать перейти. Отсюда примерно сто тридцать километров. Идти туда придется пешком, и путь непростой. Четыре дня по тридцать километров в день.

Гирланд поморщился. Сможет ли Мала пройти такое расстояние?

– А на машине нельзя?

– Они перекроют все дороги, не стоит рисковать. Только пешком, и не по дорогам.

Гирланд понял, насколько полезен Ян, и спросил:

– А вы с Бланкой сможете пойти с нами? Мы дали бы вам денег? А?

Супруги переглянулись.

– Нет, не можем, – ответил Ян, но уверенности в его голосе не было.

– Вы что, хотите прожить тут всю жизнь? Что вас ждет в этой стране? А там вы начнете все заново. – Гирланд окинул взглядом жалкую комнату. – У вас же ничего нет. И в будущем ничего не ждет. Послушайте, у нас тут тридцать тысяч долларов. А нас пятеро. Разделим деньги на пять частей. Вам достанется двенадцать тысяч. С такими деньгами можно заново начать жизнь в Австрии. Или в Германии. Во Франции. Да где угодно!

Уортингтон мертвой хваткой вцепился в свой чемодан.

– Ты не имеешь никакого права! – взвизгнул он. – Это не твои деньги! Это деньги Малы и мои!

Остальные четверо молча наблюдали за ним. Потом Мала сказала:

– Это не наши деньги, Алекс. Не дури.

– Ты все время говоришь, что я дурак! – Уортингтон уже бился в истерике. – Ты не понимаешь: я же отстаиваю твои интересы! Эти деньги…

– Алекс! Замолчи, пожалуйста, – ответила Мала, она вскочила и подошла к англичанину. – Дай мне чемодан!

Уортингтон беспомощно поглядел на нее и передал чемодан.

– На, возьми, – сказал он дрожащим от обиды голосом. – Ты сама отдаешь свое будущее. Думаешь, я дурак, да? Нет, это ты… Ты просто не понимаешь, что делаешь.

– Понимаю. Мы покупаем себе свободу. – Она взяла чемодан и перешла к Гирланду. – Здесь деньги. Теперь ты ими распоряжаешься.

Гирланд кивнул и снова обратился к Яну:

– Двенадцать тысяч долларов ваши, если вы переведете нас через границу. А дальше думайте сами – возвращаться или нет.

Ян не мог решиться.

– Нам надо это обсудить, – сказал он, поднимаясь. – Погодите-ка минутку.

Он взял Бланку за руку, и они вышли из комнаты.

Гирланд открыл чемодан и вынул пакет с деньгами.

– Они хорошо знают местность, – сказал он Мале. – Чешский у них родной. Знают, как нас вывести. Нет, без них у нас ничего не получится. Поэтому я и предложил им деньги.

Мала кивнула:

– Да, конечно. Я понимаю.

– И я понимаю, почему ты отдаешь эти деньги, – с горечью заметил Уортингтон. – Тебе это ничего не стоит. Начнешь шантажировать Дори – получишь в три раза больше, чем отдал сейчас.

Гирланд посмотрел на него с нескрываемым отвращением:

– Слушай, если тебе все так не нравится, не убраться ли тебе подобру-поздорову? Вот я кладу на стол твою долю. Шесть тысяч. А с нами идти тебе совершенно необязательно. Забирай деньги и вали назад в Прагу.

Уортингтон метнул в него злобный взгляд:

– Ты знаешь, что это невозможно.

– А какое мне дело до тебя? Ты получил свою долю – теперь делай что хочешь. Но если ты решил идти с нами, тогда уймись и перестань действовать мне на нервы!

Уортингтон повернулся к Мале.

– Этот человек – мошенник, – сказал он. – Разве ты не видишь? Он уже отобрал у тебя деньги. Этот человек…

– Это не мои деньги! – чуть не закричала Мала. – Прекрати нести чушь!

Уортингтон беспомощно поглядел на нее и в отчаянии развел руками:

– Ну тогда… тогда я молчу.

Пока они так разговаривали, Гирланд оглядывал комнату – лишь бы не видеть англичанина. На каминной полке его внимание привлекла заботливо вставленная в рамку фотография. Сначала он взглянул на нее мимоходом и стал осматривать комнату дальше, а потом вдруг вздрогнул и подошел к камину, чтобы разглядеть фото получше. На ней были запечатлены Мала и Ян на фоне фермы.

Гирланд живо обернулся к Мале:

– У тебя тоже хранилась такая фотография?

Мала посмотрела и побледнела, сразу поняв его мысль:

– Да. В альбоме, у меня в квартире.

Гирланд всплеснул руками:

– Ну тогда все! – Он рванулся к двери и закричал: – Эй, вы там! Идите сюда, скорее!

Супруги вернулись, и Ян тут же объявил:

– Мы решили. Пойдем с вами.

Гирланд усмехнулся:

– У вас теперь нет выбора. – Он показал на каминную полку. – Такая же фотография осталась в квартире Малы. Гэбэшники ее обнаружат. И долго искать вашу ферму им не придется. В общем, через пару часов они будут здесь. Надо сматываться. Забирайте свою долю! – Он протянул Яну пакет с банкнотами. – И живее, времени нет!

Ян поглядел на пакет и сунул его в карман.

– Бланка, – обратился он к жене, – Мала не может в этом идти. Дай ей что-нибудь. А я соберу вещи.

И он быстро вышел из комнаты.

Бланка обняла Малу за плечи и сказала:

– Он прав. Пойдем посмотрим, что тебе подойдет.

Гирланд и Уортингтон, оставшись вдвоем, смотрели друг другу в глаза. Уортингтон начал было снова доказывать свою правоту, но Гирланд слушал с таким скучающим видом, что англичанин скоро смолк.

Гирланд снова закурил и показал на лежавшие на столе деньги:

– И ты тоже забери свою долю. И послушай, что я тебе скажу. Если ты будешь создавать проблемы, я тебя прибью, и ты даже не успеешь ничего понять. Тут и так непростое дело, а еще ты со своими штучками.

Уортингтон вспыхнул. Нетвердой рукой он пересчитал деньги и сунул пакет в карман.

Гирланд следил за ним с усмешкой:

– Ну-ну, расслабься. Не бери в голову. Когда приходится спасать свои шкуры, надо держаться всем вместе.

Уортингтон подошел к окну и уставился в непроглядную ночь. Гирланд понаблюдал за ним и пожал плечами. Минут через десять вернулся Ян с тремя объемистыми рюкзаками.

– Собрал всю еду, что была, – сказал он. – Тут сосиски, свечи, мыло, спички и каждому по одеялу. Все, что мог, взял. – Он свалили рюкзаки на пол и добавил: – Путь неблизкий.

Вошли Бланка и Мала. Теперь на танцовщице были выцветшие джинсы, свитер и крепкие ботинки. Гирланд решил, что этот секонд-хенд отлично подчеркивает ее фигуру.

– Ну и что же дальше? – спросил Гирланд у Яна, одновременно протягивая Мале ее долю.

– У меня есть домик в горах, – ответил тот. – Отправимся сначала туда. Всего десять километров отсюда. А там решим, как быть дальше. Я покажу по карте, каким путем лучше всего идти.

Затем он положил на стол два больших бумажных пакета.

– Тут перец. Они же начнут рано или поздно искать нас с собаками. Я готовился к тому, что однажды надо будет уходить, вот и насушил перца. Несколько месяцев собирал. Пойдем один за другим. Я первый. – Он оценивающе посмотрел на Гирланда. – А ты пойдешь последним. И понесешь перец. Разбрасывай его потихоньку за собой. Двух километров будет достаточно. Ну все, в путь!

Минут через пять вся группа уже шла один за другим через поле. Гирланд проделал дырочку в пакете и потихоньку высыпал перец, заметая следы.

Перейдя поле, они углубились в еловый лес и принялись подниматься в гору. Поросший деревьями каменистый склон оказался довольно крутым. Скорость задавал Ян, и Мале доставалось нелегко. Бланка, привыкшая к таким переходам, двигалась с легкостью.

Гирланд то и дело помогал Мале.

Уортингтон молча карабкался вверх вслед за Яном, не оглядываясь назад. Он с трудом тащил свой чемодан. Внутри у него все кипело: он никак не хотел смириться с тем, что Гирланд поделил деньги поровну. Двенадцать тысяч долларов каким-то жалким фермерам! Кому сказать! Да им для полного счастья и трети этой суммы хватило бы за глаза и за уши!..

Выйдя из леса, беглецы попали на узкую тропинку, и Ян пошел еще быстрее. Минут через десять Мала взмолилась:

– Ян, подожди! Дай передохнуть…

Все остановились. Ян посмотрел на нее с нетерпением и сказал:

– Тут совсем близко, пойдем!

– А поглядите-ка! – воскликнул вдруг Гирланд и показал вниз.

При лунном свете можно было различить ведущую к ферме белую дорожку. На ней теснились машины, казавшиеся с такой высоты игрушечными. Целых десять машин! Некоторые уже остановились, другие только подъезжали.

– Вот такие дела, – сказал Гирланд и рывком поднял Малу на ноги. – Пошли, детка!

Тон его голоса заставил Малу сразу послушаться и двинуться дальше. Спотыкаясь, обливаясь потом, задыхаясь, все пятеро двигались вперед. Наконец они вышли на ровную поляну, откуда открывался прекрасный вид на ферму. В окнах горел свет, и похожие на муравьев фигурки суетились вокруг дома и амбаров.

– Перец закончился, – объявил Гирланд.

– Вполне достаточно, – откликнулся Ян. – Нам нужно совершить последний рывок. Тут придется нелегко, но вы потерпите. Мы уже в двух шагах.

Он начал продираться через кустарник в стороне от тропинки. Остальные следовали за ним. Гирланду приходилось все время помогать Мале, иначе она ни за что не справилась бы.

Уортингтон, задыхаясь от усталости и злости, даже не оглядывался, хотя и знал, что Мале нелегко. Они карабкались наверх еще не менее получаса, и вот наконец показалась деревянная хижина – она находилась на небольшой полянке, и над ней со всех сторон нависали деревья. Пока беглецы не приблизились вплотную, она оставалась почти не видна.

– Все, пришли! – сказал Ян, открывая дверь. – Тут тесновато, зато безопасно.

Бланка вынула из своего рюкзака факел, зажгла его и осветила помещение.

Комната выглядела довольно просторной, но в ней было сыро и пахло плесенью. Посредине располагался стол и несколько стульев, по стенам – четыре лавки.

Ян принялся зажигать свечи, а Мала, еле волоча ноги, добралась до лавки и опустилась на нее.

– Не ложись туда, – предупредила Бланка. – Там могут быть змеи.

Усталость как рукой сняло: Мала в ужасе отпрыгнула от лавки под громкий хохот Гирланда.

– Не волнуйся, детка, сейчас мы им покажем, – сказал он и, взяв факел, тщательно осмотрел лавку и лежавший на ней матрас. – Нет, змей тут нет. Пара паучков имеется, а змей нет точно.

Мала, дрожа как осиновый лист, уселась на стул. Уортингтон продолжал стоять в дверях, не выпуская из рук чемодана. На его худом лице читалась страшная усталость, а глаза были злыми и подозрительными.

Гирланд вытащил из рюкзаков одеяла, а Ян растопил небольшой очаг. Бланка тоже пошарила в рюкзаках и вынула оттуда банку кофе, банку сухого молока, кружки и кастрюлю.

Через десять минут они уже сидели за столом и пили крепкий обжигающий кофе. Напряжение постепенно спадало.

Огонь разгорался, сырые дрова шипели и периодически стреляли, освещая веселым пламенем полутемную комнату. Гирланд достал пачку «Пэлл-Мэлл» и пустил ее по кругу.

Мала с благодарностью взяла сигарету, а Ян и Бланка только покачали головой. Уортингтон после некоторого колебания отбросил пачку назад Гирланду и вытащил собственную. Теплота и кофе расслабляюще действовали на усталые мускулы.

Ян расстелил на столе карту.

– Смотрите, как мы пойдем, – начал он объяснять. – Если бы мы ехали на машине по дороге, то добрались бы за полдня. А так, пешком и по лесу, будет непросто.

Он показывал на карте маршрут своим грубым пальцем. Мале казалось, что палец двигается по карте бесконечно долго. Но вот наконец он уперся в линию австрийской границы.

– Здесь и перейдем… если повезет, – заключил Ян, он помолчал и сел поудобнее. – Только вы должны понимать, что такое граница. Во-первых, это сторожевые вышки, а на них дежурят часовые с автоматами, сигнальными ракетами, прожекторами и рациями. Видят они все, потому что на границе есть расчищенная от деревьев и кустарников полоса шириной семьдесят метров. Земля перед вышками вспахивается каждый день, чтобы были видны следы. За этой вспаханной полосой – ограда из колючей проволоки, оборудованная сигнализацией. Потом минное поле. И наконец, еще одна ограда с колючкой, по которой пропущен электрический ток. В общем, кажется, нельзя перейти, правда? Но есть одно место, где можно просочиться. Это вентиляционная шахта в заброшенном медном руднике. Недавно я провел там одного товарища, и он благополучно выбрался в Австрию. Правда, за ним никто не гнался, как за нами. А нам придется непросто. Но все-таки – немного удачи, и мы тоже выберемся.

Гирланд помолчал, глядя на карту. Потом посмотрел на Яна и спросил:

– Когда отправляемся?

– Надо побыть здесь по меньшей мере четыре дня, – ответил Ян. – Сейчас на всей границе объявлена тревога. Я знаю этих чешских погранцов. В основном мальчишки, срочники. Четыре дня будут настороже, потом им надоест. Вот тогда и рискнем.

– А здесь можно оставаться четыре дня?

Ян только пожал плечами:

– А почему нет? Лучшего убежища не найдешь. Ни один сосед не знает про эту мою хату. Я построил ее два года назад. Как чувствовал, что рано или поздно решусь на побег из страны. Да, думаю, тут можно остаться и ни о чем не беспокоиться.

– О’кей, – кивнул Гирланд. – Только надо все продумать. Трое мужчин по очереди несут вахту. По четыре часа. Я первый.

– Отлично, – согласился Ян. – Я тебя сменю. А потом наступит очередь нашего друга.

Уортингтон угрюмо наклонил голову и направился к лавке, чтобы приготовить себе постель.

Ян с Гирландом переглянулись, и Гирланд поморщился. Ян подбросил дров в огонь, а Гирланд вышел на улицу, чтобы заступить на вахту.

Смирнов вышел из дому и направился к автомобилю, возле которого стоял Маликов.

– Они запорошили следы перцем, – доложил он холодным ровным тоном. – Собаки не смогут взять след. Далеко не ушли, конечно, но в каком направлении – мы понятия не имеем.

Зеленые глаза Маликова сверкнули. Его никогда не интересовали причины неудач.

– Это твое дело, – ответил он резко. – Я знаю одно: они не должны пересечь границу! Можешь задействовать сколько угодно людей. Они пойдут пешком и будут избегать дорог. Ты все это и так знаешь, что тут объяснять? – Он свысока оглядел Смирнова и закончил: – Найди их. А я возвращаюсь в министерство.

Он сел в полицейскую машину и велел шоферу отвезти себя обратно в Прагу.

Смирнов проводил взглядом удаляющийся автомобиль и усмехнулся. Вот уже восемь лет он занимался розыском преступников, и еще ни разу от него никто не уходил. Он понимал, что Маликов нервничает, и это его забавляло.

Маликов вечно заботится о своей репутации. Опасается, что однажды Ковский добьется его отставки. А в отставку Маликов не хотел уходить ни в коем случае. Что касается Смирнова, то его вообще не интересовали все эти интриги. Его делом был розыск преступников. И если он опростоволосится, то, значит, он просто не достоин такой работы. Вот и все.

Смирнов подошел к Сику, ожидавшему его в сторонке:

– На рассвете надо вызвать три вертолета и осмотреть холмы. Проследите за этим! И позовите ко мне капитана Кухлана.

Кухлан был молодой и ярый коммунист, считавший большой честью оказаться под началом у самого Смирнова. Он поспешил на вызов.

– Пойдем-ка туда, – сказал ему русский и направился к зданию фермы.

Войдя внутрь, Смирнов расстелил на столе большую карту прилегающего района, отыскал квадратик, изображающий ферму, и очертил его кольцом.

Сик тоже зашел в комнату и встал за спиной у Смирнова, внимательно слушая, что тот скажет.

– Рассмотрим два варианта, – сказал русский, взглянув на молодого Кухлана. – Первый: они направились прямо к границе. Второй: спрятались где-то здесь и ждут, когда охота за ними поутихнет. Я думаю, что правильный вариант – второй. Где-то здесь, внутри этого кольца, они и затаились. Завтра тут будут вертолеты, они все осмотрят. А ваша задача – привести достаточно людей, чтобы распределить их по всему периметру этого кольца. Вот и все – они окажутся в ловушке. – Он придвинул карту поближе к капитану. – Изучите местность и решите, сколько человек понадобится, чтобы затянуть удавку. Затянуть – слышите?

– Так точно, товарищ Смирнов! – гаркнул Кухлан и обратился к карте.

Смирнов с удовольствием глядел на Кухлана, излучавшего полную готовность к подчинению. Этот склонившийся к карте молодой блондин напоминал ему охотничью собаку, взявшую след зверя.

– Да, это, похоже, просто вопрос времени, – заметил Сик лживо-доверительным голосом. – Надеюсь, они не сумеют пересечь границу.

Смирнов не снизошел до ответа. Он продолжал наблюдать за Кухланом.

Минут через пять чешский капитан оторвался от карты.

– Все ясно, – сказал он живо. – Я все устрою. Этот район я знаю как свои пять пальцев. И сколько человек потребуется, тоже понятно. К восьми часам утра все будут расставлены по местам.

Смирнов зловеще улыбнулся:

– Нет. Они должны быть на своих местах к рассвету. Шесть часов утра – крайний срок.

– Слушаюсь, товарищ Смирнов!

Отдав честь, Кухлан чуть не бегом покинул ферму.