"…
…то не крыши горят ли?"[2]
Юный тогда измолвил
муж-воеводитель:
"То не восток светается,
то не змей подлетает,
то не крыши горят
на хоромах высоковерхие,
5 то враги напустились,
птицы свищут,
бренчат кольчуги,
щит копью отвечает
и рожны звенят;
вот луна просияла,
под облаками текущая, –
вот злые козни подымаются –
обернется им ненависть
новой пагубой.[3]
10 Вы вставайте,[4]
воины, просыпайтесь,
снаряжайтесь мужи,
о дружине порадейте,
поспешайте в сражение,
нестрашимые, бейтесь!"
Пробудилась тогда
добродоблестная дружина,
златосбруйные встали
знатные мечебойцы
15 У дверей на страже,
ратники великолепные
с мечами, сильные
Сигеферт и Эаха, [5]
у других же дверей –
Гудлаф и Ордлаф,
с ними Хенгест,
храбрый воитель.
Тут же Гудере
Гарульфу молвил,[6]
20 мол, животом не стоит
в первой же стычке
рисковать у двери
воину столь славному,
когда надеются смертодеи
завладеть этой жизнью;
и вопросил он –
все услышали –
герой бесстрашный,
кто там стоит на страже.
25 "Сигеферт я, повсюду
сеггский воитель,[7]
вождь известен:
я изведал немало
битв убийственных;
судьбой назначено
тебе лишь то,
что у меня добудешь".
Тут под оградою грянул
гром сраженья,
30 щиты блестели,
костей защита,
пели доспехи,
половицы скрипели,
покуда Гарульф
не сгинул в сече,
лучший из наилучших,
на земле живущих,[8]
Гудлафа отпрыск,[9]
и другие пали
35 трупами обескровленными, –
кружит над ними ворон
исчерна темнобурый;[10]
и будто Финнсбург
пламенем весь пылает –
лезвия так сияли.
Я о людях не слыхивал,
чтобы лучше ратовали
и достойней в стычке
тех шестидесяти победителей,[11]
40 чтобы лучше расплачивались
молодые за сладкий мед,
чем державному Хнэфу
отплатила его дружина:
пять рубились дней,[12]
и не пал, не попятился
ни единый из верной
придверной стражи.
Тут прочь отпрянул
израненный воин,
45 он сказал, что разорвана
и пронзена его кольчуга,
рубаха кольчатая,
и расколот шлем;
и тотчас воскричал
ратеначальник:
как же ратники ратуют,
раны терпят,
как же юные эти…[13]