ПОСЛЕДНИЙ раз взглянув на туманную вершину, Вайолет вытащила из вороха одежды одно из трех толстых пальто и надела на себя.

– Ты тоже выбери себе какое-нибудь, – посоветовала она Клаусу. – Здесь холодно, а выше будет еще холоднее. Судя по всему, штаб-квартира находится высоко в горах. Пока мы до нее доберемся, постепенно натянем на себя все, что есть, вплоть до последней нитки.

– Непонятно только, как мы туда попадем, – сказал Клаус. – Мы даже не знаем, далеко ли отсюда Главный перекресток ветров, притом что наш фургон безвозвратно погиб.

– Давай-ка лучше посмотрим, что у нас тут осталось. Может быть, я что-нибудь смастерю из того, что имеется.

– Хорошо бы, – вздохнул Клаус. – Солнышко увозят все дальше и дальше от нас, а без транспорта нам ее никогда не догнать.

Клаус разложил на земле все, что они взяли из фургона, и надел пальто, пока Вайолет перебирала вещи. Оба Бодлера быстро поняли, что в нынешнем их положении о транспорте и мечтать не приходится, имея в виду, что транспорт нельзя смастерить из одежды и разных мелких вещей, принадлежавших ранее обитателям Шатра уродов. Вайолет снова подвязала лентой волосы и, нахмурившись, смотрела на остатки спасенного ими имущества. В кучке Клауса был кувшин, все еще липкий от смеси, которую тот выплеснул на колеса, чтобы затормозить фургон, маленькое зеркало Колетт, шерстяное пончо и футболка с эмблемой Карнавала Калигари, а в кучке Вайолет – большой нож для резки хлеба, укулеле и еще одно пальто. Но даже Клаус, не столь склонный к технике, как его сестра, не верил, что всех этих вещей хватит на то, чтобы соорудить хоть какую-нибудь колымагу и переправить двоих детей через Мертвые горы.

– Я, наверное, смогла бы высечь искру, постучав друг о дружку два камня, – предложила Вайолет, оглядывая тонущие в тумане окрестные горы. – А то давай поиграем на укулеле и одновременно будем бить в глиняный кувшин. Может, кто-нибудь услышит шум и придет нам на помощь.

– Но кто его услышит? – Клаус поглядел на сгустившийся туман. – Мы не видели и намека на живое существо, пока ехали в фургоне. Путь через Мертвые горы напоминает мне стихотворение про малохоженую дорогу, которое когда-то попало мне в руки.

– А у этого стихотворения счастливый конец? – спросила Вайолет.

– Как тебе сказать? Он счастливый и в то же время несчастливый. Какой-то двусмысленный. Ну а сейчас соберем вещи и возьмем их с собой.

– Возьмем с собой? – удивилась Вайолет. – Мы даже не знаем, куда идти, не знаем, как добраться до места.

– Конечно знаем, – прервал сестру Клаус. – Порченый поток начинается с источника высоко в горах и потом, петляя, пробивается через Главный перекресток ветров, где находится штаб-квартира. Это, может быть, и не самый скорый или легкий путь, но, если подняться в горы, следуя за ручьем, он приведет нас прямо туда, куда нам надо попасть.

– На это уйдет несколько дней, – сказала Вайолет. – У нас нет карты для такого путешествия, нет еды, нет воды, нет палаток, нет спальных мешков, нет вообще никакого походного снаряжения.

– Спать можно в любом укрытии, а всю эту одежду использовать как одеяла. Я видел на карте несколько пещер, куда дикие звери приходят зимовать, – сказал Клаус.

Стоя на ледяном ветру, Бодлеры почувствовали, как по их спинам пробежала дрожь. Малоприятной казалась и сама мысль о том, что им предстоит еще много часов бродить по горам в поисках пещеры, где, закутавшись в чужую одежду, провести ночь по соседству с каким-нибудь хищником.

Детям, конечно, хотелось бы путешествовать по горам в теплом быстроходном автомобиле и в мгновение добраться до младшей сестры, вместо того чтобы искать какие-то мифические малохоженые тропы. Любое нетерпеливое желание, такое, например, как потягивать пунш из бокала или же, отбросив в сторону медвежью шкуру, получить доступ к потайной двери в полу, всего лишь способ убить время, перед тем как погасят свечки на именинном торте, разрежут и разложат по тарелкам гостям. Но Бодлеры знали, что в этом случае надо прежде всего перестать хотеть что-то несбыточное и, не медля, отправиться в дорогу. Клаус сунул зеркало Колетт и укулеле в большие, глубокие карманы пальто, а в руки взял только кувшин и пончо. Вайолет спрятала в карман хлебный нож, а из отложенных вещей захватила футболку и третье пальто. Последний раз оглянувшись на след, оставленный колесами фургона, когда он кувырком летел с вершины горы, дети двинулись вверх по течению Порченого потока.

Если вам доводилось путешествовать с кем-то из членов вашей семьи и вместе проходить большие расстояния, не секрет, что иногда вы с большой охотой разговаривали со своим спутником, а нередко хотелось и помолчать. В начале пути Бодлеры находились именно в таком молчаливом настроении. Они поднимались вверх по горным склонам в направлении штаба, до которого им не терпелось добраться как можно скорее. Они слушали вой горного ветра, низкий немелодичный звук, будто кто-то усердно свистит над горлышком пустой бутылки. Странный резкий звук издавали рыбы, головы их торчали повсюду из темных вод потока, но путешественники по-прежнему шли молча, погруженные каждый в свою думу.

Мысли Вайолет блуждали далеко – она думала о времени, проведенном с Клаусом и Солнышком в Городе Почитателей Ворон. Тогда как раз был убит таинственный человек по имени Жак Сникет, и в его убийстве обвинили детей. Им удалось избежать тюрьмы и спасти своих друзей, Дункана и Айседору Квегмайр, от когтей Графа Олафа. Но в последний момент их разлучили с двумя тройняшками, которых увез автономный летучий дом, сконструированный человеком по имени Гектор. И с той поры никто из Бодлеров больше не видел ни Гектора, ни Квегмайров. Вайолет не знала, смогли ли они избежать опасности и установить контакт с секретной организацией, которую они же и обнаружили. Организация сокращенно называлась Г. П. В. Бодлеры так и не выяснили, чем она занимается и как расшифровываются эти три буквы. Дети думали, что штаб на Главном перекрестке ветров может оказаться полезным и им удастся что-то узнать, но сейчас, когда старшие Бодлеры брели по горной дороге вдоль Порченого потока, они не были уверены, что когда-нибудь найдут ответы на мучившие их вопросы.

Клаус тоже думал о Квегмайрах, о том, как они впервые встретились с ними в Пруфрокской подготовительной школе. Многие из учеников этой школы вели себя по-свински по отношению к трем осиротевшим Бодлерам. Особенно старалась одна очень скверная девчонка по имени Кармелита Спатс, но Айседора и Дункан были бесконечно добры к ним, и вскоре Бодлеры и Квегмайры стали неразлучны, что здесь означает «стали близкими друзьями». Причиной такой тесной дружбы, очевидно, была схожесть их судеб: Бодлеры, как и Квегмайры, потеряли родителей, а Квегмайры еще и брата-тройняшку по имени Куигли. Клаус, думая об этой трагедии, даже чувствовал себя немножко виноватым из-за того, что кто-то из их родителей, возможно, остался в живых. Среди бумаг, найденных Бодлерами, была фотография родителей, стоящих рядом с Жаком Сникетом и еще каким-то незнакомым человеком. На обороте была надпись: «Основываясь на фактах, обсуждаемых на странице девять, эксперты подозревают, что в пожаре, скорее всего, уцелел один человек, однако местонахождение оставшегося в живых неизвестно». Именно этот документ и лежал у Клауса в кармане вместе с клочками записей из блокнотов Дункана и Айседоры, которые тройняшки успели передать Бодлерам.

Идя рядом с сестрой, Клаус думал о загадке Г. П. В. и о том, как самоотверженно Квегмайры старались помочь им раскрыть окружавшую их тайну. Он так глубоко погрузился в свои размышления, что не слышал Вайолет, когда та обратилась к нему с вопросом. Он с недоумением смотрел на нее, словно никак не мог стряхнуть с себя долгий путаный сон.

– Клаус, – сказала Вайолет, – когда мы были еще в фургоне, ты хотел о чем-то меня спросить, перед тем как мы собрались испробовать наше изобретение. Но я тебя тогда не могла выслушать. Что это был за вопрос?

– Не помню, – признался Клаус. – Я просто хотел что-то сказать на случай, если… ну, в общем, если у нас что-то сорвется. – Он со вздохом посмотрел на быстро темнеющее небо. – А еще я не помню, что я напоследок сказал Солнышку. Кажется, мы тогда были в палатке Мадам Лулу, а может быть, уже садились в фургон. Знал бы я, что Граф Олаф собирается увезти ее, я сказал бы ей что-нибудь очень-очень хорошее. Похвалил за сваренный ею горячий шоколад или за то, как она в маскарадном костюме замечательно сыграла свою роль, словно настоящая артистка.

– Ты ей это все скажешь, когда мы увидим ее снова.

– Надеюсь, – печально откликнулся Клаус. – Но мы так сильно отстали от Олафа с его труппой.

– Зато мы знаем, куда идти. И знаем, что ни один волосок не упадет с головы Солнышка. Граф Олаф уверен, что мы с тобой погибли в фургоне, и теперь ему нужна Солнышко, чтобы зацапать бодлеровское наследство.

– Да, скорее всего, он ее не тронет, – согласился Клаус. – Но, боюсь, она ужасно напугана. И все же, надеюсь, она верит, что мы придем за ней.

– Я тоже, – ответила Вайолет.

Некоторое время они шли молча, и тишину нарушали только ветер с гор да странное хриплое бульканье рыб.

– Мне кажется, у здешних рыб проблемы с дыханием. – Клаус указал пальцем на Порченый поток. – В этой воде, видимо, есть что-то такое, что заставляет их кашлять.

– Может быть, эта вода не всегда такого жуткого цвета. Что способно превратить нормальную воду в серо-черную слизь? – спросила Вайолет.

– Железная руда. – Клаус задумался, пытаясь вспомнить, что было об этом в книге о защите природы на больших высотах, которую он прочел в десятилетнем возрасте. – Не исключено также, что это глинистые отложения. Они разрыхляются в результате землетрясений или других геологических катастроф. Или же просто загрязнение. Вполне вероятно, что где-то неподалеку чернильная фабрика или лакричный[36] завод.

– Может быть, в Г. П. В. кто-нибудь разъяснит нам, когда мы доберемся до штаба, в чем тут дело, – сказала Вайолет.

– А может быть, один из наших родителей, – совсем тихо добавил Клаус.

– Мы не должны на это надеяться, – сказала Вайолет. – Если даже кто-нибудь из родителей и выжил после пожара, а штаб Г. П. В. действительно находится на Главном перекрестке ветров, мы все равно не знаем, увидим ли мы их, когда наконец попадем туда.

– А что плохого в том, что мы не теряем надежды? Идем вдоль Порченого Потока вслед за преступным негодяем, пытаемся спасти сестру и найти штаб секретной организации. Хотелось бы сохранить при этом хотя бы маленькую толику надежды. Именно сейчас она нам совсем не помешает.

Вайолет неожиданно остановилась:

– Лишняя одежда нам тоже не помешает. Постепенно холодает.

Клаус с готовностью протянул сестре пончо.

– Что предпочитаешь: это пончо или свою футболку? – спросил он.

– Пончо, если не возражаешь. С меня хватило Шатра уродов, и я вовсе не хочу рекламировать Карнавал Калигари.

– Я тоже не жажду. – Клаус взял у Вайолет футболку с эмблемой. – Однако есть способ этого избежать.

Он вывернул футболку наизнанку и, чтобы не снимать пальто на ледяном ветру, дующем с Мертвых гор, натянул ее сверху. Вайолет тоже накинула пончо поверх пальто, и оно нескладно повисло на ней. Бодлеры посмотрели друг на друга и не могли удержаться от улыбки – так смешно и так нелепо они выглядели.

– Это ужаснее, чем полосатые костюмы, подаренные нам Эсме Скволор! – воскликнула Вайолет.

– Или чем кусачие свитеры, которые мы носили у мистера По. – Клаус имел в виду банкира, под чьей опекой находилось состояние Бодлеров. Правда, дети давно ничего о мистере По не слышали.

– Зато тепло, – сказала Вайолет. – Станет холоднее, будем по очереди надевать третье, ничейное пальто.

– Если кто-то из родителей окажется в штабе, ни мама, ни папа ни за что не узнают нас под несколькими слоями пальто. Вместо детей – две бесформенные кучи, – сказала Вайолет.

Бодлеры смотрели на заснеженные вершины, и у обоих слегка кружилась голова, не столько от громадной высоты пиков, сколько от бесконечных вопросов, как пчелы, жужжащих в мозгу: удастся ли им добраться до Главного перекрестка ветров вдвоем, без провожатых?

Что ждет Бодлеров в Г. П. В.? Не опередит ли их Граф Олаф? Что из себя представляет штаб? Как встретят их в Г. П. В.? Успеют ли они дойти до этой штаб-квартиры раньше Олафа? Найдут ли они Солнышко? Найдут ли одного из родителей?

Вайолет и Клаус молча смотрели друг на друга, и их била дрожь, пока Клаус не нарушил молчание, задав еще один вопрос, самый невероятный из всех.

– Как ты думаешь, кто из родителей выжил? – спросил он.

Вайолет только открыла рот, чтобы ответить, как новый вопрос свалился на Бодлеров. Вопрос был ужасный, и всякий, кто решился бы задать его, потом долго бы сожалел об этом. Однажды этот вопрос задал мой брат, после чего много недель его душили кошмары. А когда этот же вопрос задал мой сослуживец, он сразу почувствовал, что из-под ног уходит почва и он летит куда-то вниз, так и не услышав ответа. Когда-то очень давно и я дерзнул, хотя и робким голосом, задать все тот же злополучный вопрос одной женщине, а она вместо ответа взяла и надела на голову мотоциклетный шлем и завернулась в красный шелковый плащ. Вопрос звучит так: «Что это за зловещее белое облако крошечных жужжащих насекомых, летящее прямо на нас?» Мне не хочется вас огорчать, но ответ заключается в следующем: «Это хорошо слаженный рой злобных насекомых, известных как снежные комары. Живут они в холодных горных районах и любят просто так, без всякого повода, жалить людей».

– Что это за зловещее белое облако крошечных жужжащих насекомых, летящее прямо на нас? – воскликнула Вайолет.

Взглянув в ту сторону, куда показывала сестра, Клаус помрачнел.

– Мне кажется, я об этом что-то читал в книге из жизни горных насекомых, но я не помню подробностей, – сказал он.

– Попытайся вспомнить, прошу тебя.

Вайолет с опаской смотрела на быстро приближающийся рой. Зловещее белое облако крошечных жужжащих насекомых появилось из-за скалистого уступа, и издали его можно было принять за начинающийся снегопад. На глазах у детей снегопад превратился в стрелу и надвинулся на них, жужжа все громче и громче, будто его кто-то чем-то разозлил.

– Это, должно быть, снежные комары, – сказал Клаус. – Они живут в холодных горных районах и умеют группироваться в рои разной формы.

Вайолет перевела взгляд с приближающегося роя на темные воды Порченого потока, а потом на крутой обрывистый пик.

– Я рада, что они хотя бы безвредные, – сказала она. – Непохоже, что нам удастся избежать встречи с ними.

– У снежных комаров есть еще какая-то особенность, но я не помню, какая именно, – сказал Клаус.

Рой подлетел совсем близко, и теперь кончик трепещущей стрелы находился всего в нескольких дюймах[37] от бодлеровских носов. Неожиданно рой остановился, не переставая раздраженно жужжать. Бодлеры пережили мучительную, напряженную минуту, лицом к лицу со снежными комарами, а затем комар, сидящий на самом кончике стрелы, изящно выпорхнул вперед и ужалил Вайолет в нос.

Она громко вскрикнула и принялась тереть розовое пятнышко на носу.

– Жжет, – пожаловалась она брату, – будто укололась булавкой.

– Я вспомнил! – воскликнул Клаус. – Снежные комары очень злобные, им нравится жалить людей без всякого…

Однако закончить фразу Клаусу помешали снежные комары, наглядно продемонстрировав то, о чем он только что говорил. Лениво покачиваясь на горном ветру, стрела дрогнула и рассыпалась, превратившись в большой, злобно жужжащий хула-хуп. Комары были такие малюсенькие, что их и разглядеть-то было трудно, но детям казалось, что все они гнусно ухмыляются.

– Эти твари ядовитые? – спросила Вайолет.

– Не сильно. Даже если комар ужалит несколько раз, ничего страшного не случится. Только многократные укусы могут вызвать серьезные осложнения. Ой! Ой!

Какой-то комар подлетел совсем близко и ужалил Клауса в щеку, будто решил, что среднего Бодлера очень вкусно кусать.

– Говорят, если комаров не злить, они тебя не тронут. Ой! Ой! Ой! – нервно сказала Вайолет и тут же вскрикнула еще раз: – Ой!

– Скорей всего, это вранье, – сказал Клаус. – А что касается снежных комаров, я уж точно не верю. Ой! Ой! Ой!

– Что же нам теперь… Ой! Ой! – Вайолет с трудом выдавливала из себя слова.

– Я не… – пытался что-то сказать Клаус, но ничего, кроме «ой», произнести не мог.

Разговор не получился.

Кольцо снежных комаров кружило вокруг них все быстрее и быстрее. Казалось, будто Бодлеры находятся в центре маленького белого торнадо. Затем, после ряда хорошо отработанных маневров комары начали жалить Бодлеров сперва с одной стороны, потом с другой. Вайолет закричала, когда сразу несколько комаров впились ей в подбородок. Клаус закричал, когда несколько десятков комаров ужалили его в левое ухо. И оба Бодлера громко кричали, пытаясь отмахнуться от ужасных комаров, но те не отставали, а жалили детей в отмахивающиеся руки.

Снежные комары жалили их слева, жалили их справа. Они набрасывались на Бодлеров сверху, заставляя их быстро наклонять голову, набрасывались снизу, заставляя подпрыгивать на месте. И все время жужжали громче и громче, будто желали оповестить детей, какое наслаждение они получают от всего происходящего. Вайолет и Клаус закрыли глаза и стояли, прижавшись друг к другу. Они боялись двинуться, потому что в любой момент рисковали свалиться с горы в пропасть и разбиться насмерть или рухнуть в воды Порченого потока и захлебнуться в них.

– Пальто! – сумел наконец выкрикнуть средний Бодлер и выплюнул залетевшего в рот комара, пока тот не успел укусить его за язык.

Вайолет сразу поняла Клауса. Она схватила запасное пальто и накинула его на них обоих. Пальто накрыло Бодлеров сверху, как опавшее полотнище парашюта.

Снежные комары яростно жужжали, стараясь проникнуть под пальто, но у них это не очень получалось, поэтому им пришлось довольствоваться кусанием рук Бодлеров, удерживающих пальто на месте.

Вайолет и Клаус невесело взглянули друг на друга. В полумраке подпальтового пространства видно было плохо. Оба не могли удержаться, чтобы не морщиться, когда комары их кусали, но тем не менее мужественно двинулись вперед.

– Такими темпами нам никогда не добраться до Главного перекрестка ветров, – сказала Вайолет, повысив голос, чтобы перекрыть жужжание комаров. – Клаус, как нам избавиться от этих вампиров?

– Снежные комары боятся огня, – ответил Клаус. – В одной книжке я читал, что их может отогнать даже запах дыма. Но мы ведь не разведем костер под пальто.

– Ой! – Снежный комар укусил Вайолет за палец, как раз в то место, куда она уже была один раз укушена.

Внезапно сквозь выношенную ветхую ткань пальто Бодлеры увидели на склоне горы какое-то темное округлое отверстие.

– Наверное, это вход в пещеру, – сказал Клаус. – А не разжечь ли нам костер прямо там?

– Попробуем, – согласилась Вайолет. – Не потревожить бы только какого-нибудь спящего зверя.

– Мы уже и так умудрились потревожить сотни этих зверей, – сказал Клаус, едва не выронив кувшин, когда комар ужалил его в запястье. – Не думаю, что у нас есть выбор. Давай все же рискнем.

Вайолет кивнула, бросив нервный взгляд на пещеру. Воспользоваться шансом – все равно как принять ванну. Иногда после ванны делается тепло и уютно, а в другой раз кажется, будто за спиной у вас маячит нечто страшное, но вы не можете разглядеть это нечто, а потом, увидев, дико вскрикиваете и хватаетесь за единственное, что у вас есть под рукой, – резинового утенка. Бодлеры, осторожно ступая, направились к темной круглой дыре, стараясь не подходить слишком близко к острому пику, стягивая на себе пальто все туже, чтобы не дать комарам забраться внутрь. Но в данный момент высота пика или даже укусы комаров беспокоили их гораздо меньше, чем риск, на который они шли, нырнув в мрачный пещерный вход.

Понятно, что ни Вайолет, ни Клаус раньше никогда не бывали в этой пещере, и я могу с достаточной долей уверенности подтвердить, что они не были там и на обратном пути с гор, после того как снова обрели младшую сестру и узнали секрет Главного противопожарного вместилища. Тем не менее, когда Клаус и Вайолет все же рискнули и вошли в пещеру, они довольно быстро обнаружили две вещи, которые были им знакомы. Первое – это огонь. Еще стоя в проходе, они поняли, что комаров бояться больше не надо. Бодлеры сразу почуяли запах дыма и далеко в глубине пещеры увидели невысокое оранжевое пламя. Огонь, конечно, дети не могли не распознать: они помнили запах пепла на выгоревших останках бодлеровского особняка, помнили запах пламени, уничтожившего Карнавал Калигари.

Как только снежные комары метнулись прочь от входа, Бодлеры продвинулись на несколько шагов вглубь. И тут их ждала еще одна неожиданность – знакомый персонаж, но, если честно, особа, с которой они надеялись никогда в жизни больше не встретиться.

– Эй, кексолизы! – произнес голос из глубины пещеры, голос, заставивший Бодлеров пожалеть, что они не попытали счастья в другом месте.