Верховная Мать Мез’Баррис Армго, глава Второго Дома Мензоберранзана, не знала, как скрыть свое потрясение. Во второй раз за последние несколько дней в зале заседаний Правящего Совета появилась компания могущественных демонов.

– Значит, теперь это станет нормальным, Верховная Мать? – осмелилась она поинтересоваться у Квентл Бэнр, которая сидела с весьма самодовольным видом. В этот момент Налфешни – ужасающего вида тварь с огромным круглым животом и кожистыми крыльями, слишком маленькими, чтобы поддерживать на лету такое жирное тело, – покачиваясь из стороны в сторону, вышел из зала, к счастью, унеся с собой свою невыносимую вонь. Нелепая внешность громадного чудовища отчего-то делала его не смешным, а еще более страшным, как будто Налфешни и другие подобные ему демоны намеренно попирали все каноны прекрасного.

– Неужели теперь на каждом заседании мы будем развлекаться этим демоническим цирком вместо того, чтобы обсуждать реальные проблемы, с которыми мы столкнулись после катастрофы на Серебристых Болотах? – продолжала Мез’Баррис.

– Катастрофы? – словно не веря своим ушам, переспросила Квентл. – Мы превратили в пустыню обширную страну, разграбили крупный город расы людей, посеяли хаос и разруху в королевствах Луруара. И это обошлось нам всего лишь в какую-то горстку воинов-дроу. Катастрофа? Ты считаешь, Госпожа Ллос согласится с твоим мнением? Думаешь, богине поправится твоя оценка наших достижений, Верховная Мать Мез’Баррис?

– Я считаю, что ни мы, ни драконы ничего не выиграли.

– Это всего лишь твое мнение. Мне кажется, что наша экспедиция в Верхний Мир стоила потраченных усилий, а также жизней нескольких воинов, в большинстве своем – мужчин. – Она смолкла и зловеще ухмыльнулась, глядя на Верховную Мать Мез’Баррис. – И жизней горстки аристократов-дроу.

Аристократов на войне погибло всего двое, обе женщины знали об этом. Более того, погибшие принадлежали к Дому Баррисон Дел’Армго, если верить слухам насчет оставшегося в живых Тиаго.

– Тебя беспокоят демоны? – удивилась Верховная Мать Бэнр. Но ведь они служат Паучьей Королеве, разве нет? Они представляют собой материальное воплощение идеи хаоса. Мы должны считать, что нам повезло, потому что множество этих созданий выбрало наш город в качестве пристанища.

Даже союзницы Верховной Матери Бэнр в Правящем Совете слегка напряглись, услышав это вопиющее заявление, за исключением, разумеется, Сос’Умпту, которая восседала с таким же самодовольным выражением, как и ее сестра, Верховная Мать. Да еще кроме Матери Дартиир До’Урден, эльфийки с поверхности по имени Далия. Та смотрела перед собой бессмысленным невидящим взглядом, как это обычно бывало на заседаниях Правящего Совета. Число демонов в городе сильно возросло, так что с ними стало трудно справляться, и во всех Домах, даже в семьях, входивших в Правящий Совет, царили страх и растерянность.

Даже в Доме Бэнр.

Теперь все понимали, что единственной, кому выгодно было присутствие орды демонов, скорее всего, являлась сама Квентл Бэнр: ее положение становилось все более прочным по мере того, как постоянные неприятности и тревоги отвлекали тех, кто мог бы пойти против нее.

Но теперь все лидеры города начинали догадываться о подоплеке происходящего…

– Это великолепные создания, дар Паучьей Королевы, дар жрицам, обладающим знаниями и могуществом для того, чтобы их вызвать, – объявила Верховная Мать Бэнр.

– Теперь они сами вызывают своих сородичей, – заметила Мать Миз’ри.

– Ах, эти… всего лишь низшие существа, с которыми нетрудно справиться, – отмахнулась Верховная Мать.

– Стая глабрезу прошла мимо моих ворот как раз сегодня утром, – возразила Верховная Мать Биртин Фей. – Стая! Двадцать злобных сильных тварей. Их хватит, чтобы уничтожить какой-нибудь из меньших Домов.

– Они не обладают организацией, необходимой для этого, – раздался голос Сос’Умпту Бэнр с другого конца зала. – Тебе нечего бояться.

– А я не боюсь! – сердито рявкнула Верховная Мать Биртин Фей, поднялась и взмахнула хрупкими руками, сжатыми в кулаки, что явилось для членов Совета зрелищем совершенно неожиданным и непривычным. Затем она обернулась и устремила тяжелый взгляд на Верховную Мать. – Мои жрицы просили у Ллос разрешения начать изгонять демонов, и с той минуты, когда Паучья Королева даст согласие, я приложу все усилия к тому, чтобы очистить Мензоберранзан от тварей из Бездны, которые не желают подчиняться воле Правящего Совета. Довольно, прошу тебя, Верховная Мать!

Квентл бесстрастно смотрела на Верховную Мать Биртин Фей. Затем слегка наклонилась вперед, положила руки на стол перед собой и сплела пальцы. Она не закричала, не моргнула глазом, но ее поза и выражение лица говорили сами за себя: с одной стороны, она как будто приказывала Биртин Фей продолжать, но с другой – предупреждала жалкую дурочку о том, что лучше бы ей этого не делать.

Биртин Фей, которая видела физическое воплощение Ллос, ее аватар, на пиру у себя во дворце в честь праздника Основания, которая отдала верховную жрицу, свою дочь Минолин, любимице богини Квентл и Дому Бэнр, хватило мудрости промолчать. Она безмолвно рухнула обратно в кресло.

Верховная Мать осталась довольна. Квентл снова продемонстрировала Совету, кто хозяин в городе. Даже ее союзники начинали возмущаться. Но они были лишены возможности действовать, потому что Мензоберранзан кишел демонами. Все женщины, даже Мез’Баррис Армго, были настолько озабочены безопасностью своих дворцов, аристократов и жриц, что у них не хватало ни времени, ни сил замыслить заговор против Дома Бэнр.

Они все понимали.

Появление демонов с самого начала было делом рук Квентл, хотя сейчас эти твари действительно сами начали создавать порталы, ведущие в Бездну, и призывать своих подданных.

А если это было делом рук Квентл, значит, она совершила это с благословения Госпожи Ллос.

Они понимали.

Квентл не могла скрыть злой усмешки.

* * *

Малагдорл Дел’Армго, мастер оружия семьи Баррисон Дел’Армго, привлекал все взгляды бедноты Браэрина, самого густонаселенного и нищего района Мензоберранзана. Здесь было столько отбросов, как в буквальном, так и в переносном смысле, что горожане обычно называли его Куис’кенблум, или Вонючие Улицы.

– Утегенталь! – произнес какой-то больной старик-дроу, стоявший в дверях ветхого дома, и, когда мастер оружия резко обернулся, тот отпрянул с криком ужаса.

Но мастер оружия Дома Баррисон Дел’Армго улыбнулся про себя, услышав это имя, имя его знаменитого дяди, который, по мнению Малагдорла, являлся самым великим мастером оружия за всю историю Мензоберранзана. В то самое утро по указанию Верховной Матери Мез’Баррис Малагдорл выбрил волосы по бокам головы и соорудил из оставшихся прядей гребень, похожий на ряд белых зубов, который тянулся ото лба через макушку, к затылку.

Верховная Мать Мез’Баррис лично приготовила снадобье из вымени рофа и сделала из него густой гель для волос. По мнению Малагдорла, жрица добавила еще кое-какое колдовство. Накладывая гель на волосы и выбритую голову мастера оружия, она что-то вполголоса произносила нараспев. Позднее, когда мазь впиталась в темную кожу, он понял, что не только от гордости напрягались его и без того могучие мускулы.

Заклинания были наложены и на другие побрякушки, которые получил в тот день мастер оружия Дома Баррисон Дел’Армго: мифриловое кольцо в носу и золотые булавки, продетые в отверстия в щеках. Это были не те же самые драгоценности, которые украшали лицо Утегенталя, потому что те вещи пропали в войне с дворфами Мифрил Халла, но Малагдорл не сомневался, что и замена тоже обладала немалым могуществом. Одна булавка должна была заживлять его раны, другая позволяла ему кусать с необыкновенной силой и издавать оглушительные боевые крики.

Верховная Мать Мез’Баррис не распространялась насчет магических свойств кольца в носу, но Малагдорл верил, что свойства эти необыкновенные. Она пообещала ему, что эта вещь окажется самой ценной в том случае, если он попадет в трудную ситуацию.

Доспехи и оружие, которые взял с собой сегодня Малагдорл, не нуждались в замене: черные латы из металлических пластин и огромный трезубец принадлежали когда-то Утегенталю. Молодой мастер оружия испытал настоящее потрясение вчера вечером, когда Мать продемонстрировала ему эти бесценные сокровища. Он даже представить себе не мог, как она сумела раздобыть их спустя более чем сто лег после смерти хозяина и как вообще смогла их найти.

Но его это мало волновало. Теперь он был Малагдорлом Дел’Армго, а не просто Малагдорлом Армго – Мать дала ему право носить полное имя Дома. Точно такую же честь в свое время оказали Утегенталю. И теперь, оснащенному могущественными предметами, ему предстояло продолжить традиции семьи и оправдать свирепую репутацию мастеров оружия Баррисон Дел’Армго.

Он протянул руку к петле на боку своего верхового ящера, в которой был укреплен гигантский трезубец, и стукнул древком оружия о землю, дав знак остальным остановиться.

Шестеро воинов из элитной стражи повиновались, в мгновение ока спрыгнули со своих ящеров и, на ходу извлекая из ножен оружие, рассеялись и образовали широкий полукруг за спиной мастера оружия.

Малагдорл командовал гарнизоном, состоявшим из тысячи воинов, прекрасно обученных, отлично вооруженных и закованных в чудесные латы. Эти шестеро были лучшими, Малагдорл лично выбрал их в качестве своих гвардейцев.

Он соскользнул со спины превосходно вышколенного боевого ящера и сделал знак воину-дроу, находившемуся ближе всех к двери, за которой скрылся больной старик.

Воин Армго поспешил в хижину и несколько мгновений спустя вернулся, толкая перед собой перепуганного жильца, а также пару других дроу, мужчину и женщину. Он заставил бедняков остановиться перед внушительной фигурой Малагдорла.

И фигура эта действительно выглядела внушительной. Доспехи Утегенталя не потребовалось подгонять под фигуру могучего широкоплечего темного эльфа. Рост Малагдорла составлял свыше шести футов, и хотя сложением он уступал легендарному мастеру оружия, однако при весе более двухсот фунтов в теле его не было ни капли жира лишь мышцы.

– Мне сказали, что здесь бродят демоны, – обратился он к нездоровому на вид дроу, который, стоя на пороге, назвал его Утегенталем.

Бедняга, казалось, потерял голову от страха, как и его спутники; он огляделся но сторонам, затем указал на демона-чазма, который с жужжанием перелетал с крыши на крышу на некотором расстоянии от них. Демон походил на огромную и уродливую навозную муху.

– Не такой, а крупнее и страшнее! – рявкнул Малагдорл, и дроу отпрянул.

Малагдорл протянул было руку, чтобы придушить безродного идиота, но раздавшийся неподалеку пронзительный вопль заставил его замереть и спас жизнь больному дроу. Все семеро воинов одновременно обернулись и поглядели на здание, возвышавшееся над остальными домами бедного квартала.

Дверь с грохотом распахнулась, и на улицу вывалился другой безродный дроу. Спотыкаясь, он проковылял к коновязи перед таверной, а потом рухнул на булыжную мостовую, трясясь всем телом в мучительных конвульсиях, – скорее всего, под действием какого-то яда.

Изнутри послышался звон оружия, появились еще темные эльфы. Они в панике бежали прочь, спотыкались, отпихивали друг друга.

Малагдорл ухмыльнулся и кивнул на дверь, и его воины дружно бросились вперед, готовые поразить цель во славу Дома Баррисон Дел’Армго.

Марилит, прошептал Малагдорл, когда они приблизились к двери.

Теперь он смог рассмотреть разгромленную комнату, демона, который размахивал шестью руками, вооруженными смертоносными клинками, и извивавшееся на полу змеиное тело.

Малагдорл сунул левую руку в кошель, висевший на поясе. Когда он вытащил руку, с пальцев его капала красная краска. Он провел рукой по левой щеке, оставляя алые полосы, затем перебросил великолепный трезубец в другую руку и точно так же окунул пальцы в другой кошель, с желтой краской.

Ветеранам-дроу, окружавшим его, – все они были старше командира – он теперь показался точной копией Утегенталя. И поэтому они без страха последовали за ним в таверну, навстречу ожидавшему их шестирукому демону.

* * *

Квентл Бэнр скользила по коридорам Дома Бэнр, высоко подняв голову, расправив плечи, совершенно не думая о многочисленных жалобах, которые поступали к ней из других благородных Домов. Жители города могли жаловаться лишь вполголоса, потому что все знали: Верховная Мать Бэнр выполняет требования Паучьей Королевы.

И тем не менее, несмотря на всю свою решимость, Верховная Мать не сумела выдавить улыбку, проходя мимо слуг и младших членов Дома. Все склонялись перед пей, многие даже простирались ниц на полу. Ее дурное настроение было вызвано мыслями не о демонах, а о ребенке, к которому она направлялась.

Она вошла в личные покои Громфа, не боясь ни заклинаний, ни глифов, потому что он разрешил ей приходить сюда в любое время дня и ночи. Да и, в конце концов, она была Верховной Матерью, и, если бы одно из защитных заклинаний Громфа причинило ей вред, архимага ждала бы неминуемая смерть. Так повелела Ллос, и Квентл знала: даже коварный и могущественный Громф Бэнр не выступит открыто против Демонической Королевы, особенно в этом месте, в Домс Бэнр. Ведь о любых преступлениях против божественной воли, совершенных здесь, немедленно становилось известно Ллос.

В комнате Квентл обнаружила верховную жрицу Минолин Фей Бэнр. Женщина стояла в угрожающей позе, с кинжалом в виде паука в руке, и на ее прекрасном лице застыло разгневанное выражение.

Она не шевелилась. Казалось, она даже не дышала. Она просто стояла на месте, замахнувшись кинжалом, и ноги ее едва касались пола, словно она быстро и уверенно двигалась куда-то, а потом ее просто приковало к полу.

Это было заклинание полной неподвижности, догадалась Верховная Мать.

Здесь же была и девочка, Ивоннель. Она сидела на полу неподалеку от матери и играла с таким видом, словно не произошло ничего из ряда вон выходящего.

Эта картина потрясла Квентл до глубины души, потому что она знала, кем на самом деле является этот ребенок. Это была Ивоннель, ее племянница, но в то же время Ивоннель, ее мать. Иллитид добрался до этого ребенка в утробе Минолин и вложил в мозг нерожденного младенца воспоминания и проницательность Ивоннель Вечной. То же самое в свое время произошло и с Квентл.

Квентл подозревала, что в случае ребенка Мефил приложил больше усилий и работал более тщательно, чем с ней самой.

Она пристально смотрела на девочку, игравшую на полу, на верховную жрицу, которая застыла на месте. Не требовалось особой проницательности, чтобы догадаться: Минолин направлялась к дочери с намерением прикончить ее, но оказалась беспомощной перед могуществом ребенка.

И это верховная жрица!

Но нет, догадалась Квентл; Минолин Фей превратил в статую не крошечный ребенок. В смежной комнате Верховная Мать заметила какое-то движение и узнала того, кто там находился, – прислужницу Ллос.

– Рада видеть тебя, дочь Громфа, – приветствовала Квентл племянницу, и та медленно обернулась к женщине.

– Тебе не надоело, Квентл? Мы виделись уже много раз, – грубо ответила девочка, и правительница города вынуждена была напомнить себе, что следует подавлять гнев, не обращать внимания на неуважение и фамильярность. Это была не просто девочка, не просто племянница нынешней Верховной Матери Бэнр.

– И в этой жизни, и в моей прошлой, – закончила Ивоннель и снова вернулась к игре с костями рофа.

– Твоя охранница? – спросила Квентл, жестом указав на дверь.

– Скорее, она охраняет Минолин Фей, – возразила девочка, не поднимая взгляда от своих игрушек. – Если бы жрица продолжила меня преследовать, я превратила бы ее в ничто. И все же мне жаль бедную, глупую Минолин Фей. Нельзя винить ее за ее раздраженное состояние, даже за желание убить меня. Увы, но мне кажется, что из-за меня ее попытка стать матерью потерпела крах.

У Квентл отвисла челюсть, пока она тщетно пыталась переварить эту смехотворную речь особенно смехотворную, если вспомнить, что перед ней на полу сидело второе воплощение Ивоннель.

Сочувствие? Жалость?

И Квентл сообразила, что спектакль предназначался для нее, чтобы показать: эта Верховная Мать в одежде годовалого ребенка чувствует себя спокойно и уверенно. Несмотря на враждебные намерения Минолин Фей, Ивоннель оставила ее в живых в качестве напоминания. Эта девочка, беспомощная на первый взгляд, хотела дать сопернице понять, что полностью контролирует ситуацию – по крайней мере, в своих покоях. Если бы не приближение Квентл, Ивоннель или ее подручная йоклол, скорее всего, прикончили бы Минолин Фей за предательство.

Минолии Фей до сих пор оставалась жива лишь потому, что она должна была служить напоминанием.

Квентл пристально смотрела на ребенка, но девочка даже не потрудилась обернуться.

Верховная Мать по-прежнему не сводила с нее взгляда. Она ненавидела этого ребенка, больше всего на свете ей сейчас хотелось задушить маленькое существо. Но, разумеется, она не могла этого сделать, потому что из-за двери за ней внимательно наблюдала йоклол.

И какова была роль Громфа в этой запутанной интриге? Совсем недавно он всей душой ненавидел Квентл, даже участвовал в заговоре с целью свергнуть ее. Она об этом догадывалась, и ее догадки подтвердились, когда аватар Ллос появился в Доме Фей-Бранш на празднике Основания.

Но именно Громф привел к Квентл Мефила. Повинуясь воле Ллос, Громф устроил так, что его сестра получила огромное могущество, проницательность и необыкновенную интуицию. Если бы он по-прежнему желал избавиться от нее, разве сделал бы нечто подобное?

А теперь это крошечное создание, сидящее на полу. Дочь Громфа, которая, как он, без сомнения, надеялся, рано или поздно заменит Квентл в качестве Верховной Матери Мензоберранзана – и скорее рано, чем поздно.

Станет ли архимаг участвовать в узурпации трона? Без сомнения, понимала она, если Паучья Королева того пожелает, и даже в том случае, если Паучья Королева не будет активно препятствовать этому.

Квентл одолевали сомнения. Эта маленькая девочка, которая еще в материнском чреве получила воспоминания Верховной Матери Ивоннель Вечной, внезапно показалась ей существом, стоявшим неизмеримо выше ее, и она подумала, что происходящее недоступно ее пониманию.

Бывали ли такие случаи, что правительница Мензоберранзана отрекалась от трона и отдавала его более достойной? Чтобы при этом ее не убили, не превратили в драука? Сможет ли она снова стать просто верховной жрицей Дома Бэнр, подчиняться молодой Ивоннель?

«Даже не думай об этом!» – выбранила она себя мысленно. Она Верховная Мать. Она обязана найти в себе мудрость Ивоннель и порыться в воспоминаниях о первых днях Мензоберранзана, когда демоны, великие, могущественные верховные демоны, беспрепятственно бродили по его улицам. Она воссоздала тот давний хаос после того, как насильственным путем заставила город объединиться, призвала к порядку Мез’Баррис Армго и заговорщиков из нескольких других Домов. Она, Квентл, сейчас контролирует ситуацию.

– Ее воспоминания принадлежат мне точно так же, как тебе, – осмелилась она обратиться к ребенку.

Девочка медленно повернула голову и пристально уставилась на Квентл с такой безмятежной улыбкой, словно в душе высмеивала это заявление Верховной Матери.

И этого ребенка нельзя было даже пальцем тронуть!

Но Квентл все равно не собиралась бояться ее. Она приняла это решение, здесь и сейчас.

– Я Верховная Мать Мензоберранзана, – произнесла она, и, прежде чем девочка успела ответить или как-то отреагировать, Квентл развернулась и вышла из комнаты.

Она размышляла о том, какому наказанию маленькая Ивоннель подвергнет Минолин Фей, когда закончится действие заклинания неподвижности.

Возможно, Ивоннель и йоклол убьют ее…

– Нет, – уверенно произнесла вслух Квентл.

Она заглянула в воспоминания Ивоннель, чтобы понять мотивы девочки, оставшейся в комнате. Маленькая Ивоннель не убьет Минолин Фей. По крайней мере сейчас. Она даже не накажет жрицу слишком сурово.

Но Минолин Фей узнает, что такое отчаяние – темная бездна, из которой ей больше никогда не выбраться. И с этого дня сломленная жрица, без сомнения, станет самой лучшей и внимательной из матерей.

Потому что осознает, каковы будут последствия одного лишь неверного шага.

* * *

Демоница показалась Малагдорлу и другим дроу огромной, словно гора, несмотря на то что она находилась у противоположной стены зала гостиницы. Как и все, кто был в этот момент в зале, демоническая тварь обернулась, когда отряд Армго вломился в таверну, и, естественно, прежде всего обратила внимание на великолепного воина, руководившего этим отрядом. Воин в латах из черных пластин, с огромным трезубцем в руке казался реинкарнацией великого Утегенталя.

Лицо болтавшегося в воздухе дроу-простолюдина, которого демоница обвивала змеиным телом, перекосилось от боли.

Демоница внимательно рассмотрела новоприбывших, и при виде Малагдорла в ее взгляде вспыхнули кровожадные огоньки. В волнении она плотнее стиснула кольца.

У пойманного темного эльфа глаза полезли из орбит, и он испустил негромкий хрип.

– Ты пришел поразвлечься со мной? – промурлыкала демоница. Какое тяжелое оружие. Какая самоуверенность. Я уже испугалась.

– Ты закончила баловаться с этим мусором? – осведомился Малагдорл.

– Мусором? – повторила демоница. – Воображаешь, что гы выше их? Л вы что скажете? – обратилась она к остальным посетителям таверны.

Но никто не ответил. Было ясно, что появление воинов испугало простых дроу не меньше, чем нападение демона.

– О, значит, ты занимаешь высокое положение, – заключила демоница.

– Я Малагдорл Дел’Армго, мастер оружия Второго Дома Мензоберранзана, – объявил воин. – Скоро ты запомнишь мое имя как имя темного эльфа, который изгнал тебя из этого мира на сто лет.

– Продолжай, – произнесла она, и голос ее стал резким и скрипучим.

Демоница развернула змеиный хвост, и несчастный пленник, вращаясь, пролетел через весь зал и врезался в противоположную стену. Дроу сполз по стене и растянулся на полу, хватая ртом воздух. Судя по его слабым вскрикам и по тому, что каждый вдох давался ему с трудом, у него было сломано несколько ребер.

Шесть рук демоницы метнулись к бокам и за спину, послышался резкий скрежет металла о металл, и появились шесть клинков: мечи, ятаганы, широкий хопеш и узкая рапира. В руках гигантского мускулистого демона, обладавшего сверхъестественной силой, тяжелые стальные мечи походили на детские игрушки. Женщина-змея вращала клинками с привычной легкостью.

– А ты знаешь, кто я такая, Малагдорл Дел’Армго? – коварно спросила страшная тварь.

– Ты – демон-марилит.

– Нет, глупец, я не просто какая-то там марилит. Я – Марилит!

Малагдорл выпятил грудь.

– Иди же сюда, мастер оружия, – дразнила его Марилит. – Иди и взгляни, как обращаются с оружием настоящие мастера.

Шесть клинков в ее руках сверкнули, исполняя завораживающий танец. Спутники Малагдорла рассеялись, встали но трое с каждой стороны от командира. Каждый дроу понимал, что они имеют дело с сильным противником, но, с другой стороны, сами они были элитными воинами Дома Баррисон Дел’Армго.

Они не ведали страха.

Малагдорл кивнул налево, направо, а затем повел своих воинов в бой. Аристократы-дроу медленно наступали, простолюдины, находившиеся в помещении, пятились в дальние углы, а Марилит усмехалась, и ее змеиное тело извивалось в предвкушении битвы.

«Она предчувствует легкую победу», – подумал Малагдорл. Он и его спутники были элитными воинами, ветеранами, сражались вместе много десятков лет. Наверняка демон, ожидавший их, знал это. Наверняка тварь была наслышана о репутации Дома Баррисон Дел’Армго. Мастер оружия быстро огляделся, ожидая, что другие демоны – слуги Марилит – вот-вот выскочат из теней или проломят стены и ворвутся внутрь.

Не заметив ничего подозрительного, Малагдорл прыгнул вперед и устремился в бой. Мощным движением руки он выбросил перед собой тяжелый трезубец.

С двух сторон его поддержали другие воины, шестеро дроу с двенадцатью мечами; они нападали, окружали противника, прыгали вперед, чтобы нанести удар, тут же с непостижимым проворством отступали, уклоняясь от мечей демона.

Руки Марилит двигались с такой скоростью, что сливались в какую-то туманную дымку; мечи ее звенели, сталкиваясь с мечами дроу, причем ей удавалось парировать почти каждый выпад. Хопеш одним движением отшвырнул прочь три меча, а рапира сверкнула следом и заставила отступить ближайшего противника. Демоница парировала почти все удары дроу, а те немногие воины, что ухитрялись пробиться сквозь оборону демонической твари, не причиняли ей практически никакого вреда. Начиная от талии, Марилит выглядела как обнаженная женщина из расы людей, хотя и необыкновенно крупная. Но кожа у нес была отнюдь не человеческая, и даже острые клинки магических мечей дроу едва царапали ее.

Средние правая и левая руки сомкнулись, скрестились клинки, отклонили мощный колющий выпад Малагдорла. Руки снова расцепились и при этом едва не вырвали трезубец из железных пальцев дроу. Он пошатнулся, сделал шаг назад, чтобы принять устойчивое положение и крепче ухватиться за древко.

И для того, чтобы его воины приняли на себя первый, самый жестокий удар демона.

Две линии дроу сразу же разбились, воины прыгали туда-сюда, чуть ли не расталкивая друг друга, постоянно меняли позиции и углы атаки.

Марилит яростно размахивала оружием, стараясь не отставать от них, и звон клинка о клинок превратился в непрерывный металлический скрежет.

Хвост ее возник около левого бока, и три темных эльфа одновременно подпрыгнули и подогнули ноги – один, два, три – и как раз вовремя, чтобы уклониться от удара. В следующее мгновение, когда хвост пронесся в обратном направлении, вправо, воины точно так же дружно подпрыгнули.

Три темных эльфа, находившиеся справа, начали такой же маневр, но Марилит резко остановилась, развернулась и обрушила все свои шесть клинков на трех воинов, которые в этот миг оказались в неустойчивом положении. Шесть мечей встретились с шестью, но демоническое создание вложило в свой выпад гораздо больше силы, чем темные эльфы.

Хвост ее просвистел в воздухе, пронесся обратно, справа налево, и дроу снова подпрыгнули. Однако на сей раз змееподобная демоница воспользовалась колдовством. Она силой мысли оторвала от пола огромный стол, стоявший в другом конце зала, и обрушила его на трех ловких воинов.

В другой ситуации они с легкостью смогли бы уклониться от массивной столешницы, но, поскольку они как раз находились в воздухе, у них это получилось не очень эффективно.

Одного ударило изо всех сил, и он, неловко перекувырнувшись, отлетел прочь. Второй нечаянно зацепился за стол рукой и вместе с ним, пролетев через весь зал, врезался в дальнюю стену. Однако третий сноровисто приземлился, сразу же снова напал на демоницу, и по инерции меч его глубоко вошел в бок Марилит, туда, где закапчивался женский торс и начиналось змеиное тело.

Малагдорл запомнил имя этого воина – Турвен’ди, – чтобы позже вознаградить за доблесть.

Демоница пронзительно вскрикнула, яростно задергалась всем телом, и все ее клинки обрушились на Турвен’ди. Могущественный враг, естественно, сразу подавил дроу, и спустя несколько мгновений он отступил прочь, словно жалкая полевая мышь перед голодной лисицей. К чести воина-дроу, ему все-таки удалось парировать выпад хопеша и другого клинка при помощи меча, который он держал в правой руке. Точным ударом он отстранил третий клинок демона левым мечом и почти отразил удар четвертого, так что вражеский меч не нанес темному эльфу существенного вреда, а всего лишь оцарапал.

Но у демоницы остались еще две свободные руки. Пятая совершила выпад снизу, и клинок вонзился глубоко в бедро эльфа; нога перестала его слушаться, он пошатнулся и оказался совершенно беззащитен перед шестым клинком.

Марилит замахнулась верхней правой рукой и с силой нанесла удар сверху вниз прямо в левое плечо Турвен’ди, в основание шеи. От мощного удара воин сначала рухнул на колени, затем все же поднялся, но было поздно. Марилит погружала меч все глубже в рану, и клинок разрезал мышцы, кости, легкое и в конце концов сердце несчастного. Из плеча обреченного Турвен’ди фонтаном хлынула кровь. Рана была смертельной, но в свои последние мгновения в этом мире несчастный дроу понял, что он не просто убит. Клинок, выкованный в Бездне, обладал магическими свойствами и улавливал душу жертвы. Марилит выпустила эфес, и меч превратился в извивающуюся струю черного дыма. Тьма окутала умиравшего дроу, тело его рухнуло на пол, а душу тем временем увлекло в Бездну, где ей суждено было томиться до скончания веков без всякой надежды на спасение.

Все это произошло в течение считанных секунд, но, пока демоница отвлеклась, оставшиеся воины напали на нее. Первые несколько ударов Марилит приняла на себя, но затем начала защищаться: три руки занялись врагами, наступавшими справа, а когда Марилит совершила разворот вокруг своей оси, четвертая обрушилась на того воина, которого ударило брошенным столом.

Малагдорл, по-прежнему державшийся в нескольких шагах позади, увидел благоприятную для себя возможность и атаковал. Он отшвырнул прочь клинок Марилит, выставленный в напрасной попытке парировать выпад, и с размаху вонзил трезубец между грудями демоницы. С силой, не доступной ни одному другому дроу Мензоберранзана, племянник Утегенталя навалился на древко оружия, продолжал давить на него, вращать, погружать металлические острия все глубже в тело врага.

Демоницу охватила ярость, и, поскольку ярость эта была сверхъестественной, все светильники в зале взорвались, рассыпая искры, и со всех сторон на дроу, повинуясь приказу Марилит, посыпались различные предметы. Разъяренная Марилит перешла к атаке, колола и рубила темных эльфов, не обращая никакого внимания на сыпавшиеся на нее удары мечей. Хвост ее метнулся справа налево, затем, просвистев в воздухе, обрушился на Малагдорла, обвил его и поднял над полом.

Кольца все туже сжимали туловище воина. Он буквально чувствовал, как гнутся и трещат его кости, но зарычал и напряг свои могучие мышцы, глядя, как его подчиненные со всех сторон атакуют демоницу, и видя, что трезубец его крепко застрял в груди врага.

Марилит, с силой взмахнув хвостом, швырнула Малагдорла через весь зал. Дроу врезался в кучу мебели и проломил стену, сколоченную из ножек гигантских грибов. Остальные темные эльфы тоже разлетелись в стороны, потому что физическое усилие демоницы, яростные взмахи хвоста и выпады клинков сопровождались заклинанием телекинеза.

Несколько мгновений всем казалось, будто время остановилось, а затем Марилит медленно развернулась и посмотрела на Малагдорла.

– Больно, сын Дома Баррисов Дел’Армго? – вопросила она.

Кровь текла из уголков ее рта.

– Ты изгнана, демон, – ответил Малагдорл из последних сил. При каждом вздохе дикая боль пронзала его грудь – наверняка было сломано несколько ребер.

На сто лет…

– Думаю, мы встретимся гораздо раньше! – проревела демоница, злобно расхохоталась и растаяла в воздухе, а тяжелый трезубец Малагдорла с металлическим звоном покатился по полу.

– Я буду ждать тебя, – угрожающе пообещал Малагдорл, и голос Марилит, которая в виде духа еще оставалась в комнате, отозвался:

– Я знаю.

А затем снова раздался демонический хохот.

Шестеро дроу, прихрамывая и спотыкаясь, покинули таверну и, выйдя на грязную улочку, привязали тело убитого Турвен’ди к спине его ящерицы. Все были окровавлены, некоторые получили серьезные раны, а Малагдорл с переломанными ребрами едва держался в седле.

Но все же держался, и ему даже удалось немного расправить плечи, когда ящерица бежала по улицам города. Гордость заставила его ненадолго забыть о боли.

К тому моменту, когда они достигли ворот Второго Дома, еще один воин потерял сознание. Он был при смерти, но оставшиеся в живых гвардейцы и их командир говорили только о победе.

Ведь они сражались с верховным демоном, одолели его и изгнали кровожадное чудовище обратно в зловонную мглу Бездны. Да, это чудовище действительно было чрезвычайно опасным, особенно в глазах семьи Баррисон Дел’Армго, ведь они знали, что Марилит служила Верховной Матери Квентл Бэнр.

Верховная Мать Мез’Баррис лично приветствовала израненных победителей и занялась их исцелением. Она приказала устроить большой пир в их честь, точнее, в честь Малагдорла, которого открыто провозгласила величайшим мастером оружия Мензоберранзана.

* * *

– Так ты не убила этого отпрыска Дома Баррисон Дел’Армго? – обратилась Ллос к Марилит, когда они снова встретились на Дне Дьявольской Паутины.

Боль будет терзать его еще много дней, несмотря на заклинания жрицы, но он останется жить, – заверила богиню Марилит. Я убила только одного воина.

Ллос кивнула в знак одобрения.

Теперь Малагдорла из Дома Баррисон Дел’Армго будут прославлять все те, кто недолюбливает Дом Бэнр, – удовлетворенно произнесла она. Верховная Мать Мез’Баррис, без сомнения, осмелеет. Возможно, даже рискнет заговорить об этом сражении на следующем заседании Правящего Совета.

– У меня прямо руки чесались перебить их всех, – призналась Марилит.

Ллос снова кивнула. Разумеется, она все понимала и ценила то, что создание из мира хаоса сумело сдержаться, подавило свои естественные желания и выполнило требования Ллос. А это было немалым подвигом для верховного демона, разгоряченного битвой!

– Тебе не придется ждать сто лет, – пообещала Ллос демонице.

– А сколько?

– Да, скажи же нам, Паучья Королева, Повелительница Хаоса! – раздался третий голос, и женщины, обернувшись, увидели стремительно приближавшегося балора Эррту.

– Когда архимаг ослабит барьер Фаэрцресса, ты обретешь свободу, объявила Ллос, глядя на Эррту.

– Свободу убить мастера оружия Баррисон Дел’Армго, – проворковала Марилит. Ее голос звучал странно, напоминая одновременно и кошачье мурлыканье, и шипение змеи.

– Свободу раздавить одного наглого воина из Дома Бэнр! – прорычал Эррту.

Ллос лишь кивнула и в знак молчаливого одобрения улыбнулась сначала одному демону, потом другому. Она знала, что справиться с этими задачами будет не так легко, как они себе представляли.

Потому что по мере того, как в ее любимом городе усиливался хаос, Дома снова становились сильнее и воины постоянно держались настороже. Даже такие могущественные существа, как демоны, понимали, что темные эльфы достойные противники. К тому же сама Паучья Королева помогала своим подданным.

Марилит уползла прочь, но Эррту остался, и Ллос почувствовала на себе его пристальный взгляд. Наконец она обернулась к демону и увидела, что он скалится в ухмылке.

– В чем дело, балор? – поинтересовалась она.

– Ты способствовала укреплению Дома Бэнр под руководством Верховной Матери. Ты расстроила мои планы и заговор против нее, заговор с участием моей пленницы К’йорл. Ты дала Квентл воспоминания Ивоннель Вечной, и теперь она обладает безграничной властью в Городе Пауков.

– Мне нужно было, чтобы они объединились ради единой цели.

– Но драконы потерпели поражение. А Пряжа снова ускользнула от тебя, и поэтому… ты позволила, чтобы твой город снова погрузился в хаос. Ты даже способствовала тому, чтобы в Мензоберранзане началась неразбериха.

– Порядок наводит на меня тоску.

– Это большой риск.

Ллос покачала головой и хихикнула.

– А разве твоим подданным в Мензоберранзане не пригодятся единство и сила, когда в Подземье появятся лорды демонов? – нагло спросил Эррту, и глаза Ллос грозно сверкнули. Она словно предупреждала собеседника о том, что иногда следует помолчать.

Однако Паучья Королева быстро успокоилась.

– Дроу иногда становятся сильнее во времена хаоса, – произнесла она. – Будь осторожен, злобный Эррту, потому что Дома Мензоберранзана не потерпят капризов балора.

Это высказывание произвело на гиганта Эррту некоторое впечатление, и из его зубастой пасти вырвалась смесь шипения и рычания.

– И еще запомни вот что, – предупредила грозная богиня. – Я могу сделать тебя лордом демонов, а могу повесить в виде кокона рядом с Балором, и ты будешь терпеть укусы пауков до тех пор, пока мне не вздумается освободить тебя.

И Госпожа Ллос направилась прочь, стуча по камням восемью паучьими ногами.

* * *

Ликующие крики, раздававшиеся над погруженным во тьму городом, достигли дворца Бэнров. Верховная Мать и Сос’Умпту в это время стояли на балконе, глядя на запад, на аристократический квартал Ку’элларз’орл и обширное пространство, занимаемое дворцами и особняками Дома Баррисон Дел’Армго.

– Они мне гораздо больше нравились, когда жили в Нарбонделлине, – резко произнесла Верховная Мать. Второй Дом переехал на плато в южном районе города относительно недавно. – Семейство Армго – это кучка простолюдинов, и ничего более.

– Они празднуют триумф Малагдорла, которого теперь, очевидно, считают реинкарнацией Утегенталя, – заметила Сос’Умпту.

– Триумф Малагдорла и элитного отряда воинов, – поспешила напомнить сестре Квентл. – Марилит – не такой уж жалкий противник.

Затем Верховная Мать медленно обернулась к жрице, и лицо ее превратилось в гневную маску:

– Может быть, ты хочешь пойти и присоединиться к празднику Мез’Баррис?!

Но верховная жрица, руководительница Арак-Тинилит, занимавшая место в Правящем Совете, даже не дрогнула, услышав этот угрожающий тон.

– Мы должны беспристрастно обдумать последствия этой неожиданной победы цепного пса Верховной Матери Мез’Баррис. Согласись, в тот день Марилит являлась самой могущественной из находившихся в городе демонов. А если там присутствовали и другие, если Марилит так уж легко одолели, то почему было не изгнать и остальных?

– Пусть тратят свое время и проливают кровь, гоняясь за демонами среди теней, – бесстрастно процедила Верховная Мать, но голос ее, походивший скорее на хриплый шепот, выдавал тщательно скрываемое волнение. – Другие адские существа ждут моего зова. – Она резко обернулась к Сос’Умпту, прежде чем та успела ответить нечто вроде: «Возможно, и так, однако теперь у нас стало одним страшным демоном меньше».

– Меня удивляют передаваемые в городе описания сражения, – сказала вместо этого Сос’Умпту. – Марилит не позвала себе на подмогу демонов, и, судя по всему, в ее распоряжении имелось мало заклинаний. Кажется, ее подвела гордыня. Но должна заметить, что прежде Марилит всегда казалась мне скорее мудрой, нежели гордой.

– Видимо, ты ошибалась! – отрезала Квентл, хотя в душе была согласна с сестрой, со своей стороны, тоже заметив странности в поведении демоницы.

Существо, наделенное таким могуществом, как Марилит, обычно не боится отряда из семерых дроу, но Марилит пару сотен лет назад встречалась с Утегенталем и поэтому знала, какой силой обладают воины Баррисон Дел’Армго.

Над кварталом Ку’элларз’орл снова разнеслись оглушительные восторженные крики. Скорее всего, на праздник пришли не только дроу из Дома Баррисон Дел’Армго, сообразила Квентл, и ей представилось, как члены других Домов тайком пробираются по темным переулкам, чтобы принять участие в пиршестве.

Верховная Мать кивнула собственным мыслям и призвала на помощь всю свою решимость. «Нужны еще демоны», – подумала она.

* * *

Киммуриэль почувствовал, что его ученик отвлекся. Он продолжал руководить мысленными упражнениями Громфа, в то же время не переставая следить за барьером, охранявшим его собственные мысли. Архимаг вполне мог атаковать эту «защитную стену» при помощи волн псионической энергии.

До сегодняшнего дня Киммуриэль отмечал удивительный прогресс Громфа, быстрый рост его могущества и усиление самоконтроля. Тем не менее он знал: чтобы распоряжаться псионической энергией, необходимо полностью сосредоточиться, и особенно это касается новичков.

Громфа что-то отвлекало. Волны энергии, которые он порождал, едва достигали мысленных барьеров Киммуриэля. Киммуриэль сомневался, что с помощью такого жалкого орудия Громф смог бы заставить остановиться атакующего гоблина.

Архимаг отнюдь не разочаровал старого псионика, напротив, Киммуриэль телепатически сообщил Громфу, что оценил его растущее могущество и впечатляющую псионическую атаку.

Киммуриэль почувствовал, что его комплименты приняты, но понял, что его время подходит к концу.

И поэтому вместе с похвалами он отправил некий намек, предложение совместить псионическую силу с привычной Громфу магией. Это не должно было показаться Громфу чем-то оригинальным. Архимаг снизошел до изучения псионического искусства прежде всего именно в надежде осуществить подобное «слияние», и, естественно, дроу, самому искусному в магии, логично было надеяться извлечь пользу из своего последнего «хобби».

Вместе с намеком Киммуриэль дал Громфу начало заклинания, которому его научили в Бездне, заклинания, которое, как он думал, перенесет К’йорл обратно в Мензоберранзан, где она сможет обрушить свой гнев на Дом Бэнр.

– Довольно! – внезапно вскрикнул Громф, нарушив транс Киммуриэля.

Киммуриэль захлопал глазами и озадаченно уставился на своего ученика.

– В чем дело, архимаг? – с невинным видом спросил он.

– За идиота меня держишь?.. – ровным тоном, таившим в себе смертельную угрозу, произнес Громф.

Паника охватила обычно бесстрастного псионика, и он серьезно задумался насчет того, чтобы немедленно телепортироваться куда-нибудь подальше. Хотя, разумеется, Громф все равно погнался бы за ним и тотчас нашел.

– Избавь меня от лживых похвал, – продолжал Громф, и Киммуриэль призвал на помощь все свое самообладание, чтобы скрыть вздох облегчения. – Я знаю, что сегодня у меня ничего не получилось.

Он размашистым шагом направился к окну и вышел на балкон. Они находились в кабинете архимага, в Академии Магик, расположенной на возвышенном плато Брешская Крепость. На ходу Громф сжимал и разжимал кулак, при этом то создавая волшебный огненный шарик, то уничтожая его. Это колдовство производилось почти неосознанно, автоматически.

Разумеется, создание огненного шара было доступно даже начинающему магу. Но все же псионика заставила содрогнуться мысль о том, что Громф может так легко пользоваться нужными заклинаниями, практически не думая об этом, подобно искусному художнику, который машинально рисует на клочке бумаги замечательные наброски. Он снова подумал, что поступил неразумно, вложив в сознание Громфа начало заклинания К’йорл… А может, заклинания Эррту?

Киммуриэль вновь мысленно признал, что совершил большую глупость, ввязавшись в это дело.

– Ты их видел? – спросил Громф, распахнув двери из черного адамантина, скорее напоминавшие железные ворота, богато украшенные завитками, остриями и волнами. – Ты видел, как они расползлись по всему городу?

– Демоны, – догадался Киммуриэль.

– Демоны Верховной Матери, – уточнил Громф, облокотившись на перила балкона, подсвеченные пурпурным волшебным светом.

Когда он прикоснулся к перилам, языки пламени устремились к нему и окутали его ладони.

– А разве существа из Бездны могут по-настоящему подчиняться кому бы то ни было или чему бы то ни было, кроме своих прихотей?

Громф сверкнул взглядом на псионика.

– Они служат ей уже тем самым, что занимаются делами, обычными для демонов, – объяснил архимаг. – В этом и состоит вся прелесть замысла Верховной Матери.

– Значит, тем больше славы достанется Дому Бэнр, – произнес Киммуриэль, и Громф презрительно фыркнул, но не потрудился обернуться, явно будучи не согласен с этим утверждением.

– Я вернусь через пять дней для нашего следующего занятия, – предупредил Киммуриэль.

– Я все равно буду отвлекаться.

– Тогда прежде чем вернуться, я пообщаюсь с иллитидами, – предложил Киммуриэль. – Возможно, я смогу раздобыть кое-какие сведения об обычаях демонов или о том, как их контролировать. Ты должен получить преимущество по крайней мере над младшими обитателями Бездны.

На сей раз Громф обернулся к псионику. Архимаг скрестил руки на груди и прислонился спиной к перилам балкона. Волшебное пламя почти целиком охватило его фигуру.

Он даже не дрогнул. Киммуриэль почувствовал, что сейчас что-то произойдет.

– Через пять дней?

Архимаг кивнул. Киммуриэль сделал шаг прочь, далеко-далеко, и очутился в Верхнем Мире, в своих личных покоях в городе Лускан, на северном Побережье Мечей.

Громф довольно долго стоял у балкона, погрузившись в глубокие размышления: он думал о новых перспективах, открывающихся перед ним. Пожалуй, его очередное хобби может оказаться полезным. Архимаг представил себе Фаэрцресс, барьер между Подземьем, материальным миром и нижними уровнями, который служил источником темной магической энергии для этой мрачной страны.

Много раз прежде Громф мысленно рисовал себе это место. Он даже посещал Фаэрцресс несколько раз за свою долгую жизнь. Однажды он провел там много дней, «оснащая» новыми заклинаниями свои и без того фантастические магические одежды.

Но сейчас архимаг видел Фаэрцресс иначе, потому что его внезапно словно осенило. Теперь он заметил в толще светящейся каменной стены барьер, барьер между уровнями существования.

«Псионическое прозрение», подумал он.

Громф не стал бы архимагом Мензоберранзана, не смог бы прожить на свете несколько сотен лет, если бы действовал очертя голову. Поэтому он сразу же отбросил все глупые мысли. Он вовсе не собирался активировать такое опасное и рискованное колдовство, как вызов верховного демона.

Пока что.