Бренор и Эмерус стояли около закрытой каменной двери, которую волшебники называли древним порталом, соединявшим между собой владения дворфов. Снова и снова дворфские короли проводили ладонями по древней каменной стене и трясли бородами с таким видом, будто могли чувствовать силу, пульсировавшую в камне. Кэтти-бри и другие понимали, что, скорее всего, дворфы действительно ощущали эту первобытную энергию. С того дня, как эти двое и Коннерад сели на трон, они стали в каком-то смысле единым целым с Гаунтлгримом, понимали его так, как не смог бы понять ни один чужак.

Куда раньше вела эта дверь? – спросил Эмерус, и в его скрипучем старческом голосе послышалось нечто вроде благоговейного ужаса.

– Они говорят, в другое дворфское королевство. И правда, мне думается, что так оно и было на самом деле, – ответил Бренор. Затем лукаво добавил: – Если они решили устроить переход в самое могущественное и славное королевство, то наверняка выбрали Мифрил Халл, верно?

– Точно, – подхватил Эмерус без малейшей паузы. – Эта нора станет отличным местом сбора для дворфов, собирающихся в твердыню Фелбарр.

Короли ухмыльнулись друг другу, довольные своими шуточками. Бренору сейчас необходимо было развеяться, отвлечься от мыслей о лучшем друге, лежавшем при смерти там, в далекой пещере.

Амбра и Атрогейт, стоявшие поодаль, начали гоготать, потом буквально завыли, что привлекло изумленные взгляды Рваного Даина и сестер Кулак и Ярость, а затем и внимание обоих королей.

Покачав головой, Кэтти-бри прошла мимо дворфов, которые глядели на нее во все глаза, и приблизилась к порталу. Пенелопа и Киппер присоединились к ней.

– Итак, если мы заставим эту штуку работать, как же нам узнать, куда мы в конце концов попадем? – обратился к магам Эмерус. – Мы можем перенестись куда угодно. Гаунтлгрим – древнейший город дворфов, и я думаю, что портал был сооружен одновременно с комплексом.

– Я бы сказала, сразу после того, как были разожжены горны в Главной Кузне, – согласилась Кэтти-бри. – Возможно, портал вел в Глубоководье, а может, в какой-нибудь другой город, расположенный поблизости во времена строительства Гаунтлгрима. С его помощью было проще вести торговлю.

– Нет, – возразил Киппер Гарпелл. – Он вел в другой комплекс дворфов, скорее всего, в какой-нибудь труднодоступный рудник, расположенный поблизости. Уж наверняка не в город другой расы.

– Это точно, – заметил Бренор, и Эмерус тоже кивнул, сообразив, что импровизированная теория Кэтти-бри не выдерживает никакой критики.

До сегодняшнего дня дворфы в Королевствах ставили свой клан и свою расу превыше всего. За многие годы выбор Бренора, сделавшего Компаньонами из Халла чужаков, не раз заставлял дворфов в удивлении и неодобрении поднимать брови, а когда Бренор назначил Реджиса хранителем Мифрил Халла, даже король Эмерус был поражен до глубины души.

И все же, несмотря на нелюбовь к посторонним, несмотря на все легенды, рассказы и исторические сведения, сейчас дворфы стали гораздо более терпимыми к другим расам, нежели в дни процветания Гаунтлгрима.

– Если бы тебе предоставили решать, где разместить второй портал, добрый король Эмерус, разве ты выбрал бы Глубоководье? – спросил Киппер.

– Я бы скорее засунул треклятое Глубоководье в волосатую задницу Морадина, чем устроил бы магический ход в этот город! – возмутился дворф, и все сразу стало на свои места.

Эмерус посмотрел на Бренора, но рыжебородый дворф снова принялся изучать очертания древней двери, больше ни на что не обращая внимания. Возможно, он рассердился, возможно, погрузился в какие-то свои мысли – так или иначе, он забыл о разговоре.

– Погоди, так ты что, говоришь, что мы сможем теперь выбирать, где поместить второй портал?! – воскликнул Эмерус, и при мысли об открывающихся возможностях у него даже закружилась голова.

Как здорово было бы связать Гаунтлгрим с туннелями под Серебристыми Болотами, из которых легко можно попасть во все три дворфские твердыни Севера! Если бы дворфы могли без труда путешествовать туда и обратно, все четыре крепости находились бы в полной безопасности, потому что объединенная армия пришла бы на помощь любой из них в нужном месте в нужное время.

– Мы даже не знаем, получится ли у нас снова запустить эту проклятую штуку, – напомнила всем Кэтти-бри. – В ней заключена очень древняя магия, подобная той, что поддерживает огонь в Кузне, и той, что удерживает Предвечного в его яме.

– Обязательно получится, если постараться! – Киппер даже подпрыгивал на месте от избытка энтузиазма. – Я изучал такие устройства много лет, друзья мои, и вот теперь мы нашли этот портал! О, как долго я ждал такой возможности…

Он не успел договорить: туннель содрогнулся, словно на потолок обрушилось что-то тяжелое, раздался раскатистый грохот, и ударная волна прокатилась по каменной толще под ногами воинов и магов, стоявших перед древней магической дверью.

– Мне это не нравится, – проворчал Рваный Даин, шагнул к Эмерусу и, вытащив оружие, приготовился защищать своего короля и друга.

– Пойду взгляну, в чем дело, – предложил Атрогейт и побежал к выходу.

Миновав потайную дверь, которая вела в помещение с порталом, он очутился во внешней галерее. Амбра последовала за ним. Они на миг остановились, озираясь по сторонам, и, когда загадочный грохот раздался снова, оба рванули направо.

– Нам следует крепко-накрепко запереть эту комнату, да побыстрее, – сказал Рваный Даин.

– Ага, – согласился Эмерус, несмотря на протесты Киппера. – Прежде всего, необходимо уберечь это место от врагов и сохранить тайну, пусть даже ценой наших жизней.

Люди и дворфы двинулись к выходу, но прежде чем они дошли до порога, в комнатку ворвались Амбра и Атрогейт.

– Ты можешь закрыть дверь изнутри? – поинтересовалась Амбра у Кэтти-бри. – Надо здесь запереться!

– И немедленно, сейчас же, пошевеливайся! – добавил Атрогейт.

Оба выглядели запыхавшимися, взъерошенными и насмерть перепуганными, с трудом хватали ртом воздух, словно бежали сюда из последних сил.

– Нет, не смогу, – покачала головой Кэтти-бри.

– Значит, уходим отсюда! – приказал Атрогейт. – Нельзя, чтобы нас загнали в угол в этой ловушке!

– Загнали в угол? Но кто? – удивилась Пенелопа, и ответом ей послужил оглушительный рев.

Нелегко описать какой-либо звук как воплощение абсолютного зла, но для десяти товарищей, столпившихся в подземном помещении, этот раскатистый, хриплый, скрежещущий вой, множество выкриков, сливавшихся в нестройный гул, показались голосом самой преисподней.

– Уходим! Уходим! – закричали все одновременно и, натыкаясь друг на друга, бросились к двери.

Однако прежде, чем они миновали порог и выбежали во внешний коридор, Кэтти-бри обратилась к древней магии огненного Предвечного с заклинанием, позволявшим закрыть потайную дверь.

Когда каменная плита заскрежетала, Кэтти-бри услышала сдавленный голос Пенелопы.

– Демоны!

Но молодая волшебница не обернулась, не вздрогнула, продолжая произносить магические слова. Она твердо решила не дать врагам проникнуть в помещение с огненным порталом.

Раздались вопли дворфов, которые образовывали боевой строй, и Кэтти-бри приободрилась, слыша, что Бренор ревет громче остальных. Уж если что-то и могло исцелить Бренора Боевого Молота от его тревог, то это добрая схватка!

Наконец каменная дверь начала скользить вниз. Кэтти-бри вернулась к реальности, огляделась по сторонам и почти потеряла всякую надежду на спасение.

Это действительно были демоны. Кровожадные твари наступали на Кэтти-бри и ее товарищей с обеих сторон. Она заметила маттов – великое множество этих низших существ из Бездны, отвратительных на вид гуманоидов. Маны двигались в авангарде. Но внимание Кэтти-бри привлекли вожаки: огромный глабрезу и еще более внушительное на вид существо, толстое, массивное, бешено бившее короткими крыльями. Однако крылья эти никак не могли оторвать чудовищно жирного демона от пола. Другие демоны тоже рвались в бой: мерзкие гуманоидные грифы, которые, как знала Кэтти-бри, назывались вроками, и еще толстые, приземистые твари, похожие на грубо вырезанные из камня фигурки людей, но с пропорциями дворфов, огромными головами на широких плечах и полным отсутствием шеи.

– Вы остаетесь с нами! – услышала она приказ Пенелопы, обращенный к Эмерусу и Рваному Даину.

Слева, загораживая собой воинов из Фелбарра, стояли Атрогейт и Амбра. Они переминались с ноги на ногу и готовились к схватке. Справа от Кэтти-бри заняли оборонительную позицию Бренор и сестры Опускающийся Молот, и выражения лиц у них были не менее свирепыми.

Демоны наступали, как настоящая армия: лидеры держались в тылу, а маны, «пушечное мясо», бежали впереди.

Кэтти-бри не стала ждать столкновения. Она стукнула посохом о пол, выкрикнула слово «Сиафа!» – и серебристое дерево снова стало черным, появились алые полоски, а синий сапфир изменил цвет на алый.

– Что это такое?! – воскликнул ошеломленный Киллер, который, стоя рядом с Пенелопой, готовил собственное магическое «оружие».

Но Кэтти-бри некогда было объяснять. Она сосредоточилась на магии и отключилась от окружающего. Алые линии, бежавшие вдоль черного посоха, яростно вспыхнули, словно дерево изнутри было наполнено пламенем, жаждавшим вырваться наружу.

И это действительно было так.

Волна демонов хлынула на небольшую группу людей и дворфов, но Кэтти-бри успела нанести удар первой. Она зажала посох в правой руке, подняла его, выставила вправо, и из сапфира вырвался огненный шар. Шар пронесся над Бренором и сестрами, но, прежде чем он успел приземлиться, волшебница уже развернула его в другую сторону и обрушила на демонов следующий «снаряд».

Первый огненный шар взорвался, и волна раскаленного воздуха, распространившаяся по коридору, едва не обожгла спутников Кэтти-бри. Почти сразу же взорвался второй шар, и на сей раз горячий ветер подул с другой стороны.

Когда дым рассеялся, оказалось, что двигающихся манов стало гораздо меньше: большинство валялись на полу и дымились. Вроки возмущенно скрежетали, огромный налфешни яростно хлопал своими смехотворными крыльями, которые опалило пламя, однако глабрезу, напротив, эта атака лишь раззадорила.

– Поворот в конце коридора! – предупредила Пенелопа Киппера, который начал создавать в воздухе очертания двери. И тут же велела Кэтти-бри: – Держись за спинами дворфов, пока нас не будет.

– А вы куда? – удивилась молодая женщина.

– Сюда, бегом! – крикнул Киппер Эмерусу и Рваному Даину, затем толкнул их в только что сотворенный магический портал.

– Я своих друзей не брошу! – упирался Эмерус.

– Да мы и не собираемся их бросать! – возразила Пенелопа. Теперь ей приходилось кричать, чтобы ее услышали.

Битва началась: с одной стороны Атрогейт и Амбра рубили низших демонов, с другой – Бренор и сестры Опустившийся Молот сражались с парой вроков.

Киппер шагнул в портал. Он остался в том же самом туннеле, но очутился далеко от места схватки, в тылу демонов, с левой стороны от Кэтти-бри.

– Ну же, уходите! – настойчиво повторяла Пенелопа.

Наконец Рваный Даин прыгнул в магическую дверь, а Эмерус последовал за ним.

– Держитесь здесь, а мы сейчас покажем им, что к чему, – подмигнула Пенелопа и весело улыбнулась.

Затем она наклонилась и поцеловала младшую волшебницу в щеку. Казалось, она получала огромное удовольствие от происходящего, да так оно и было, ведь совсем недавно она заявила Вульфгару, что жаждет приключений. С боевым кличем, вполне уместным в устах берсерка из клана Боевого Молота, Пенелопа бросилась к порталу и исчезла.

Кэтти-бри хотела приказать окружавшим ее пяти дворфам сомкнуть ряды, но промолчала, сообразив, что дворфы в пылу схватки, скорее всего, просто не услышат ее.

Она все же закричала – это было простое предупреждение: «Свет!» А затем выкрикнула слово «Алфара» и стукнула о пол посохом. Ветвь кипариса вновь стала серебристо-серой, а к сапфиру вернулся его обычный цвет. Кэтти-бри произнесла короткое заклинание и, высоко подняв посох, попыталась с его помощью сфокусировать свою магическую силу. Снова голубоватый дымок выплыл из ее рукава, на сей раз из правого. Его источником был шрам в виде единорога Миликки, оставленный Магической чумой.

И с помощью этой магии Кэтти-бри зажгла в подземном коридоре свет – яркий, теплый, даривший уверенность ее друзьям и причинявший жгучую боль тварям с нижних уровней существования.

Кэтти-бри, стоя посредине между двумя группами дворфов, приготовилась в любую минуту произнести нужное заклинание и исцелить раненого при помощи волшебного посоха.

Пряди тумана появились из ее левого рукава, из символа Мистры. Теперь женщина могла применить против врагов свою разрушительную магию.

* * *

– Доверьтесь ему, – успокаивала Пенелопа Эмеруса и Рваного Даина. – Насколько мне известно, Киппер умеет творить это заклинание лучше, чем кто-либо из ныне живущих магов!

Дворфы с сомнением качали лохматыми головами. Киппер попросил их стать за поворотом, лицом к стене на расстоянии пяти футов от нее, и демоны теперь находились у них практически за спиной.

– Они нас заметили! – воскликнул Киппер. – Вот они!

Эмерус быстро оглянулся и увидел одного из демонов, существо ростом с человека, но плотного, как дворф. Тварь с топотом приближалась, а существа с клювами грифов и прочие адские твари следовали за ней. У Эмеруса даже лицо перекосилось, когда стены, пол, потолок коридора и сам воздух задрожали и расплылись, а устрашающее существо, похожее на дворфа, просто исчезло.

И немедленно появилось снова – оно прошло сквозь новый портал Киппера и очутилось прямо перед Эмерусом и Рваным Данном, но спиной к ним. Демон, судя по всему, потерял ориентацию и, спотыкаясь, потопал куда-то прочь от своих врагов.

– Хо?! – в изумлении вскричал Рваный Даин, когда существо с толстыми руками и ногами возникло прямо перед его носом. Ему удалось нанести удар и немного задеть противника. Они с Эмерусом уже хотели преследовать демона, но помедлили, потому что Пенелопа еще раньше велела им ни в коем случае не покидать своих мест.

И воины поняли, почему, когда демон гриф, прорвавшись сквозь портал, налетел прямо на дворфоподобного демона. Оба беспомощно кружились на одном месте, пытаясь сообразить, что происходит, и теперь Даин с Эмерусом могли без помех прикончить их. За первыми двумя последовали другие враги. Они ничего не понимали, растерянно озирались по сторонам, не видели дворфов и натыкались на демонов, прошедших сквозь портал несколькими секундами ранее.

Дворфы продолжали орудовать мечами: клинки кромсали шкуру демонов, рубили их кости.

Между дворфами пронеслась молния и врезалась в бестолково топтавшуюся на месте толпу демонов. Киппер, державшийся за спиной Пенелопы, расхохотался.

Воины продолжали рубить и колоть.

Раскаленный ветер развевал их бороды – это второй огненный шар Пенелопы пролетел мимо и упал в кучу сбитых с толку врагов. Однако это зрелище лишь подстегнуло двух воинов из Фелбарра, и они с удвоенной энергией схватились за свои окровавленные клинки.

* * *

В пылу сражения Атрогейт и Амбра не заметили, что хвост колонны демонов повернул обратно. Многие низшие демоны уже погибли в огненном шаре Кэтти-бри, но самые крупные противники остались живы, включая жирного налфешни, которому огонь не причинил особого вреда.

– А, для этого у меня припасен занятный трюк. – Атрогейт хмыкнул, взмахнул перед собой моргенштерном и расколол острый клюв какому-то вроку.

Раненая тварь задумала навалиться на дворфа всей своей массой, широко раскинула кожистые крылья, но второе оружие Атрогейта уже летело, вращаясь, ему навстречу. Существо с широкими крыльями представляло собой замечательную мишень.

Врок хотел издать обычный хриплый вскрик, однако тяжелый шар Дробилки раскрошил ему ребра, а когда демон согнулся пополам, подоспела Амбра со своей гигантской булавой, Крушителем Черепов. Оттеснив нападавших манов, она взмахнула перед собой оружием и ударила врока по виску в тот самый миг, когда Взрывалка Атрогейта устремилась на врага с другой стороны.

Даже толстый череп врока не выдержал натиска могучих дворфов, одновременно ударивших его тяжелым оружием с двух сторон. Треск кости разнесся по всему туннелю.

Врок рухнул прямо на Атрогейта и раздавил бы его, если бы дворф-наемник не обладал силой великана. Он бросил моргенштерны, поймал падавшее чудище и швырнул его назад, на следовавших за ним демонов.

Затем Атрогейт быстро наклонился и подхватил свои страшные моргенштерны. Он собирался рвануть вперед и продолжать истреблять демонов, но Амбра помешала ему, прежде чем он успел сделать шаг. И очень кстати. Перед Атрогейтом появилась огненная завеса, она протянулась вдоль левой стены коридора почти до того места, где находились Пенелопа и остальные. Языки пламени заполнили коридор. Жуткие крики доносились из огня, в котором корчились горевшие демоны.

Атрогейт и Амбра вынуждены были отступить на несколько шагов в сторону Кэтти-бри. Яростный алый свет, излучаемый драгоценным камнем, отражался в ее зрачках. Казалось, волшебница стала единым целым с посохом, и это оружие сделалось продолжением ее рук. Ее захлестывали магические волны, она контролировала пламя, порождала пламя, наслаждалась очищающим пламенем.

– Вот это девчонка! – прошептал Атрогейт, не веря своим глазам, настолько внушительной была огненная стена.

Кэтти-бри даже глазом не моргнула – она сейчас почти не слышала и не видела своих товарищей. Она черпала силу непосредственно от Предвечного, и ее собственные способности во сто крат усилились благодаря содействию сверхъестественного существа и могущественному оружию, которое Предвечный помог ей создать.

– Я так думаю, нам здесь больше делать нечего, – сказала Амбра, качая головой. Она была потрясена не меньше своего приятеля.

Однако не успела она договорить, как гигант налфешни, целый и невредимый, вышел из огня и оглушительно заревел.

– А я думаю, что дел еще по горло, – заметил Атрогейт и, подмигнув подружке, бросился на чудовище.

Он ударил огромного демона вращавшимся моргенштерном, а демон, закряхтев, замахнулся дубиной – черным металлическим оружием устрашающего вида. Мощный удар отбросил Атрогейта в сторону, и дворф с силой ударился о стену туннеля.

Однако сразу за выведенным из строя Атрогейтом наступала Амбра, и, прежде чем налфешни успел замахнуться снова, Крушитель Черепов врезался ему в предплечье.

Тварь снова закряхтела, устремилась на противницу, пнула женщину-дворфа, и Амбра едва успела броситься назад, иначе ее отшвырнули бы на двадцать футов прочь.

Демон наступал на женщину, забыв об Атрогейте. Очевидно, он решил, что чернобородый дворф переломал себе все кости.

Уже не в первый раз противник недооценивал этого дворфа.

Атрогейт вскочил и снова взмахнул своими страшными шарами, но на этот раз один из моргенштернов был покрыт какой-то жидкостью. Сделав пару выпадов обычным оружием, дворф вынудил гигантскую тварь развернуться, по как только налфешни очутился лицом к лицу с ним, ударил его вторым металлическим шаром прямо в колено.

Коснувшись демона, магическое масло взорвалось.

Взорвалось и колено демона.

Как же он взвыл!

И теперь дворфы принялись добивать его, действуя так, будто репетировали эту сцену заранее: Амбра булавой расщепила кости второй ноги демона, моргенштерны Атрогейта вращались, образуя туманные кольца, и обрушивались на врага всякий раз, когда охваченный яростью дворф находил возможность ударить.

В какой-то момент демон наклонился и сделал широкий взмах своей тяжелой дубиной, пытаясь таким образом оттеснить Атрогейта назад, чтобы тот угодил в огненную стену.

Но Атрогейт разгадал хитрость противника. Собрав всю свою немалую силу, он ухватился за дубину налфешни и с громким «Ух!» удержал ее на месте. Прошло несколько секунд, но он ни на шаг не сдвинулся с места.

Огромный демон гоже не сдавался, и дворф, несмотря на свою силу, вдруг обнаружил, что ноги его скользят по полу, залитому кровью и забрызганному мозгами.

– Девочка! – воскликнул он.

Но звать на помощь не имело смысла. Демон забыл обо всем, кроме Атрогейта, – так и стоял, низко наклонившись над дворфом, и обе руки его были заняты.

Даже если бы Атрогейт не окликнул Амбру, она все равно не смогла бы оставить без внимания такую замечательную мишень. Она пробежала по коридору несколько шагов и бросилась в атаку: высоко подпрыгнула и при этом занесла над головой Крушитель Черепов. И когда Амбра начала снижаться, могучая булава описала дугу.

Демон поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как опускается оружие.

Такой удар раздробил бы череп горному великану, но демона заставил лишь упасть на одно колено. Налфешни пошатнулся, но мгновение спустя пришел в себя.

Однако Атрогейту вполне хватило этого мгновения – он успел оттолкнуть вражеское оружие и даже вырвал его из пальцев демона.

Когда налфешни начал выпрямляться, Крушитель Черепов снова ударил его по голове. Чудовищная тварь упрямо зарычала, несмотря на полученный удар, и попыталась встать снова, но теперь на него один за другим обрушились моргенштерны Атрогейта.

Налфешни снова был оглушен, и дворфы набросились на него с двух сторон: карабкались на него, били, топтали ногами, осыпали бесконечным градом мощных ударов булавы и моргенштернов, любой из которых мог бы свалить огра.

И вскоре демон бросил попытки выпрямиться во весь рост и сосредоточился на том, чтобы поймать назойливых дворфов.

Но ему никак не удавалось их схватить, потому что они действовали как по нотам: всякий раз, как налфешни подбирался к Атрогейту, Амбра отвлекала его сокрушительным ударом булавы, и всякий раз, как демон уже готов был схватить Амбру, Атрогейт снова обрушивал на его мерзкую морду Дробилку и Взрывалку.

Кровь и сукровица заливали иол вокруг скрюченного налфешни, и это лишь подхлестывало разъяренных дворфов.

К тому моменту, когда они закончили свою кровавую работу – закончили только потому, что Кэтти-бри вскрикнула от ужаса, – существо уже едва ли походило на демона налфешни и представляло собой бесформенную кучу студия, лишенного костей.

* * *

– Разойдись! – заорал Бренор, и сестры Опустившийся Молот, схватив друг друга за запястья, оттолкнулись и прыгнули в разные стороны.

Бренор пырнул в образовавшееся свободное пространство и прошмыгнул под растопыренными лапами врока, пока растерявшийся противник напрасно пытался поймать двух ускользнувших дворфов, с которыми только что сражался.

Преодолев оборону противника, Бренор получил свой шанс: он нанес удар, и мощный удар. Тяжелый зазубренный топор глубоко вошел в грудь демона-стервятника.

Врок взвизгнул, затем захлебнулся кровью, а мгновение спустя его бездыханное тело рухнуло на каменный пол. Другой демон занял его место. Он набросился на Бренора, но вместо этого получил удар в морду от одной из сестер, Маллабричес. Разъяренная воительница высоко подпрыгнула и рубанула врага острым мечом.

У противоположной стены коридора Таннабричес расправилась с маном, вонзив клинок ему в грудь и провернув его, затем бросилась наперерез Бренору. Маллабричес приземлилась и снова напала на врока. На этот раз демон был готов к встрече с ней, но как раз в тот миг, когда Маллабричес нанесла удар, Таннабричес с силой толкнула его сзади.

Колени демона подкосились, и он рухнул, а Маллабричес набросилась на врага и, оправдывая свое прозвище Ярость, принялась рубить мечом. Благодаря охватившему ее воинственному пылу ей удавалось удерживать демона и не давать ему защищаться.

Бренор хотел было последовать за сестрами, но резко остановился и принял оборонительную позу. На него, щелкая клешнями, наступал глабрезу. Бренор окликнул Таннабричес, но было слишком поздно: она прыгнула на упавшего врока и как раз находилась в воздухе. Глабрезу поймал ее прямо на лету.

– Нет! – взревел Бренор и, размахивая топором, бросился вперед, к лапе с клешней, которая схватила его дорогую подругу.

Ему удалось попасть точно в цель, но не в лапу демона, а в грудь.

Он поднял перед собой щит, а демон как раз нанес удар левым кулаком, и кулак этот врезался в щит Бренора с такой силой, какой можно было бы ожидать от горного великана.

Колени Бренора подогнулись, он покачнулся и отступил на несколько шагов назад.

Но остановился, когда свободная клешня демона поймала его щит. Глабрезу потянул щит на себя, и ноги дворфа оторвались от пола. Он очутился в опасном положении – потерял равновесие и, казалось, уже поддался противнику, намного превосходившему его по силе.

Таннабричес вскрикнула от боли – клешни стиснули ее тело.

– Нет!

Этот оглушительный вопль родился где-то в глубине существа Бренора, он был порожден отчаянием, яростью, нежеланием сдаваться. Он почувствовал, что боги на его стороне и помогают ему, как в тот далекий день, когда он сражался с демоном Ямы в пещере Предвечного.

Клешня рванула руку Бренора со щитом влево, лишив его защиты, а в следующий миг демон с силой ударил дворфа кулаком в лицо. От этого сокрушительного удара голова Бренора запрокинулась.

Но одновременно он подался назад всем корпусом, развернулся и рубанул топором горизонтально перед собой. Лезвие вонзилось в лапу с клешней, сжимавшей щит.

Щит освободился, а огрубленная клешня полетела на пол.

Таннабричес снова пронзительно вскрикнула от боли – вторая клешня демона сильнее сжала ее поперек туловища.

Над головой Бренора пронеслась молния, созданная Кэтти-бри. Она ударила глабрезу, тот покачнулся и сделал несколько шагов назад, однако недостаточно быстро для того, чтобы избежать атаки ревущего Бренора.

Снова глабрезу ударил его и снова попал в щит. Но на этот раз даже сильный удар не остановил дворфа, не заставил его отступить. Сила Клангеддина сейчас разливалась по его мускулам, потому что его переполняли ярость и дикий страх за жизнь несчастной Таннабричес.

Демон швырнул Таннабричес на Бренора, и тот машинально пригнулся, но, когда он увидел тело, лицо его исказилось от гнева и боли. Он взревел, с разбегу врезался в глабрезу и, размахнувшись, сделал выпад вращавшимся топором вперед и вверх, затем закинул его назад.

Клешня щелкнула, но поймала лишь щит, а топор ударил демона снизу, как раз между ног, в пах, и тварь вынуждена была приподняться на своих когтистых лапах.

Бренор не сдавался, он рубил тварь, осыпал ее проклятиями. Остановился и нанес удар топором по внутренней стороне правого колена глабрезу. Потом развернулся в обратную сторону, одновременно вращая топором, и рубанул по левому колену твари.

Глабрезу продолжал пятиться, а Бренор, отскочив в противоположную сторону, с силой потянул топор, застрявший в ноге демона, отчего противник потерял равновесие.

Кэтти-бри выпустила вторую молнию, и Бренор снова набросился на врага: врезался в демона всей массой, и тот полетел на пол и распластался на спине.

Бренор упал ничком и сильно ударился. Не обращая внимания на кровь, хлеставшую из сломанного носа, дворф продолжал наступать и пользовался топором так, как скалолаз пользуется ледорубом, – втыкал его в тело демона и подтягивался.

К тому моменту, когда топор вонзился в грудь демона, глабрезу уже перестал обороняться, а когда следующий удар обрушился на его псиную морду, труп начал превращаться в дым и растворяться в воздухе. Уничтоженная тварь таяла и возвращалась обратно в Бездну.

Бренор выдернул из трупа топор, поднялся на колени и занес оружие над головой, чтобы в очередной раз ударить врага. Тут горячий ветер ударил ему в лицо, и на мгновение дворфу показалось, что перед ним новый демон.

Но нет, это был очередной страшный огненный шар Кэтти-бри. Он заполнил весь коридор от одной стены до другой, расплавил группу демонов и осветил тот участок, где коридор уходил в сторону внутреннего комплекса, место, куда перенес его товарищей Киппер, – путь домой.

Однако в тот момент Бренору некогда было смотреть но сторонам. Он обрушил топор на тающий труп демона и, воспользовавшись им как рычагом, вскочил на ноги. Затем вырвал топор, который издал при этом тошнотворный звук, и, озираясь по сторонам, крикнул Кэтти-бри, чтобы она обратилась к своей богине и помогла Таннабричес.

Но слова застряли у него в глотке, когда он разглядел сцену, открывшуюся его глазам.

Маллабричес осторожно держала в объятиях неподвижное тело сестры. Вокруг правой руки Кэтти-бри курился голубой дымок – она уже начала произносить исцеляющие заклинания, чтобы помочь раненой. Атрогейт и Амбра махали Эмерусу, Рваному Даину и Гарпеллам, и те спешили обратно.

В туннеле снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуками шагов и рыданиями Маллабричес, и Бренор понял, что комрагх на тохлахд, битва за рудники, подошла к концу.

Однако, глядя на Таннабричес, на прекрасную Ярость, Бренор почувствовал, как слезы выступают у него на глазах, и подумал, что в этой битве он потерпел поражение.