Оретео Шип с угрюмым видом расхаживал по мосту через небольшое озеро, расположенное в пещере перед входом в Гаунтлгрим. Старый дворф успел привязаться к Коннераду, и сейчас ему очень не хватало общества бывшего короля Мифрил Халла. Кроме того, Оретео злило то, что в отсутствие Коннерада он отвечал за оборонительные сооружения пещеры, хотя закончить их строительство было жизненно важно.

Оретео Шип был одним из самых свирепых берсерков, которые когда-либо рождались в Адбаре, – воителем, а не десятником!

К тому же он знал, что вот-вот произойдет великая битва. А может быть, битва уже началась! По слухам, Коннерад с ребятами из Мифрил Халла и Фелбарра достиг подступов к нижним уровням Гаунтлгрима и скоро должен был вторгнуться в нижние пещеры. И конечно же, там, в засаде, дворфов поджидают темные эльфы.

А Оретео в этот решающий момент будет сидеть в тылу! Старый дворф развернулся на каблуках и зашагал по направлению к крепостной стене Гаунтлгрима, рассеянно глядя на многочисленных инженеров, каменщиков и кузнецов, поглощенных работой. Строители заканчивали установку сложных механизмов и пружин, с помощью которых можно было опустить мост, действуя с одного из командных пунктов.

Оретео обвел взглядом огромный каменный зал, где трудилось около тысячи дворфов. Часовые наблюдали за входами в пещеру из выдолбленных сталагмитов, превращенных в сторожевые посты. Даже за пределами пещеры, в прилегавших туннелях, дворфы устраивали различные оборонительные сооружения и ловушки, чтобы незваным гостям пришлось сражаться за каждый дюйм территории Гаунтлгрима.

Мысль о проделанной работе заставила Оретео гордиться собой, и тем не менее он никак не мог смириться с тем, что почти все воины, оставшиеся в глубоком тылу, были родом из твердыни Адбар. А также все дворфы, которые работали в тронном зале и соседних помещениях. Из-за короля Харнота.

Несмотря на недавно сказанные им же самим слова, Оретео Шипу в глубине души хотелось бы обвинить в происходящем лично Эмеруса, Бренора и даже короля Коннерада. Он хотел бы думать, что все это вина Мифрил Халла или твердыни Адбар. Но не мог, потому что знал правду и знал дворфские обычаи.

Он и его ребята участвовали в ритуале присяги клану и народу: искренне, от всего сердца дали клятву верности королям, поклялись посвятить свою жизнь трудам на благо потомков парода Делзун и восстановлению Гаунтлгрима. Он знал, что их присяга была принята точно так же – искренне, радостно, от всего сердца – и весело отпразднована с кружками волшебного эля из чудесного щита Бренора.

Но последнее, унизительное для дворфов Адбара решение было принято правителями других кланов вполне хладнокровно. Кроме того, все уроженцы Мирабара также остались в тылу и занимались укреплением захваченной территории, тронного зала, ближайших помещений и туннелей. Решение взять в поход только воинов из Фелбарра и Мифрил Халла было чисто практическим. Любой экспедицией к неизвестным участкам Гаунтлгрима должен был руководить король. А ни один король ни за что не взял бы в ударный отряд своей армии парней из чужого клана, когда под рукой имелись собственные верные воины. В случае Коннерада – знаменитый отряд «Потрошители».

Если бы король Харнот согласился отправиться в Гаунтлгрим, Оретео Шин находился бы сейчас во главе колонны, спускавшейся на нижние уровни. Две тысячи воинов из пяти пришедших в Гаунтлгрим были уроженцами Адбара, и по численности они превосходили остальные отряды. Король Харнот приветствовал бы воинов во время ритуала присяги вместо Бренора. Несмотря на свою молодость, именно он, Харнот, решал бы, куда и зачем отправить адбарских дворфов.

Возможно, он даже стал бы одним из претендентов на трон первого короля Гаунтлгрима, и эта победа согрела бы кости короля Харбромма в его ледяной могиле.

– Это послужило бы отличной местью за смерть его брата, короля Бромма, – пробормотал Оретео Шип, ступив на берег перед крепостной стеной.

Затем он повернул налево и пошел вдоль берега к рабочим, которые спорили насчет того, на какой высоте следует установить катапульту.

– Надо на уровне моста! – гаркнул дворф с пожелтевшей бородой, внешне очень похожий на Оретео, с тем отличием, что борода у него не была такой густой.

– Ба! Если нам понадобится стрелять в этих проклятых тварей, мост все равно поднимут и враги шлепнутся в воду, ты, придурок! – возразил другой строитель, с рыжей бородой.

Оретео Шип покачал головой. Он был убежден, что этот спор, так же, как дурное настроение у всех, кого он видел сегодня в пещере, вызван тщетно подавляемым раздражением, тем самым, которое ощущал он сам. Направившись к строителям с целью рассудить их спор, он хотел наорать на них и приказать им заткнуть глотки, но внезапно дворфы смолкли и, словно по команде, повернулись к темным водам озера. Молодой дворф с желтой бородой поскреб затылок, а второй, явно пребывая в растерянности, глядел на него и морщил лоб.

Оретео Шип, в свою очередь, уставился на озеро и теперь тоже заметил небольшую рябь, бежавшую к берегу, и странные подводные течения. Затем он перевел взгляд на рабочих, и как раз вовремя: довольно крупная пресноводная рыбина выпрыгнула из воды и полетела прямо на желтобородого дворфа. Тот отреагировал достаточно быстро и кулаком отшвырнул хищную тварь прочь, но из воды показалась другая, а за ней еще одна.

Оретео Шип бросился бежать к строителям, но ему пришлось резко затормозить и отскочить назад, чтобы избежать укуса очередного «рыбного снаряда».

Как они умудряются нас видеть?! – воскликнул рыжебородый дворф, но прежде чем кто-либо успел обдумать его слова, все поняли, что это уже не имеет никакого значения.

Атака рыб оказалась простым совпадением. Оглядев пляж, все три дворфа в ужасе попятились.

Дюжины рыбин выскакивали из озера, бились на песке.

Нет, их было больше, много десятков, и на противоположной стороне творилось то же самое.

В дюжине футов от берега вода вдруг забурлила; Оретео Шип и его товарищи, которые смотрели на все это, быстро сообразили, почему рыбы спасаются бегством. Они с первого же взгляда поняли, что за твари выходят из воды и направляются к берегу. Это были демоны.

Целая армия жутких на вид гуманоидов, походивших на уродливых невысоких людей, мертвенно-бледных, с полуразложившимися, раздутыми телами и пылающими алыми глазами… армия манов.

– Щиты, дротики, копья! – вскричал Оретео Шип и со всех ног бросился прочь от берега.

Он поскользнулся в грязи и едва не упал, когда посреди озера из воды вырвался рой чазмов. Жужжание их крыльев порождало в пещере причудливое эхо.

Со всех сторон раздавались свист и возгласы: «К бою!»

– Сюда, Оретео! – крикнул один из дворфов со стороны двери тронного зала.

Оретео Шип, оглянувшись, увидел группу щитовых дворфов, которые уже строились в боевой порядок у подножия крепостной стены.

Другие воины у них над головой взвели катапульты и выстрелили. Туча вращавшихся на лету острых камней пронеслась над Оретео, последовал плеск воды и вой раненых демонов. Затем ожили баллисты, и гигантские копья со свистом устремились на врагов, пронзая по два мана зараз. Но самым мощным оружием против демонов оказались заклинания многочисленных жрецов, собравшихся у стены: с помощью магии они осветили озеро и оба его берега.

Оретео кое-как добрался до оборонительного строя и, глянув через плечо, с довольной ухмылкой кивнул, потому что толпа преследовавших его манов заметно поредела. Однако в следующий миг у него перехватило дыхание: более страшные твари появились из воды и зашагали в сторону главной пещеры. Среди них были демоны с четырьмя руками, две из которых оканчивались наводящими ужас щелкавшими клешнями. За четверорукими демонами следовали монстры, похожие на грифов, огромные и ужасные, вооруженные клювами, которые, казалось, с легкостью могли перекусить металлический панцирь.

Катапульты несколько обнадежили Оретео, и, прежде чем он доковылял до линии щитовых дворфов, которые на несколько мгновений расцепились, чтобы пропустить его, второй залп тяжелых камней обрушился на озеро и наступавших монстров.

– Ага, молодцы, ребята! – завопил Оретео Шип. – Мы задержим их на открытом месте, а тем временем катапульты их размажут!

Дворфы, образовав сцепившимися щитами сплошную металлическую стену, застучали по тяжелым пластинам молотами, булавами и мечами. А те, кто стоял рядом с Оретео Шипом во втором ряду, приготовили копья и пики, которые они обычно направляли поверх «стены» из щитов, чтобы протыкать врагов.

Оретео Шип продолжал выкрикивать команды, хотя знал, что в этом нет никакой необходимости. Его воины прекрасно знали свои обязанности.

* * *

В одном из сталагмитов, торчавших в центре огромной пещеры, на высоте тридцати футов была вырублена просторная круглая комната. Из окоп открывался отличный вид на всю пещеру, что обеспечивало оптимальные углы обстрела. В комнате, облокотившись о тяжелую баллисту, стоял Найджел Гроза и размышлял о том, какое лакомство он приготовит для своей мамаши, Найджеллы, когда та приедет в Гаунтлгрим. Да-да, она скоро присоединится к сыну, искусный повар ничуть не сомневался в этом, потому что Найджелла до сих пор жила в твердыне Фелбарр, тогда как Найджел переехал в Адбар. Король Эмерус восхищается древним городом, он позволит любому дворфу твердыни Фелбарр, всем, кто пожелает, перебраться сюда на жительство.

– Какого?!. – воскликнул второй часовой, дежуривший в выдолбленном сталагмите. Это была рослая молодая женщина по имени Карринда Кастлдак. Она заплетала свои длинные золотистые волосы в косы и подвязывала их под подбородком, так что получалась роскошная «борода», которой мог бы гордиться какой-нибудь сварливый старый кузнец. – О, клянусь волосатыми задницами богов!

– Что там еще такое? – спросил Огден Самородок, третий стражник.

Он и Найджел поспешили к Карринде и выглянули из-за парапета.

– Демоны, чудовища! И как много! – донесся крик с нижнего этажа башни.

Но три дворфа-артиллериста уже успели как следует разглядеть ужасных тварей, выползавших из озера: их было очень хорошо видно в магическом свете, созданном дворфскими жрецами.

– Целься! – скомандовал Найджел и бросился к стойке с метательными снарядами, располагавшейся у противоположной стены помещения.

Сначала он схватил толстый дротик, выдолбленный и наполненный горючим маслом, но отложил его и вместо этого взял черное тройное копье.

Карринда и Огден уже развернули баллисту, которая была установлена на круглом основании и могла описывать полную окружность. Найджел вставил на место снаряд.

– Опусти на четыре пальца, – приказал Найджел, прикрыв один глаз и глядя сквозь прицел. Теперь орудие опустилось и было нацелено на озеро – они отрабатывали этот маневр много раз. Найджел кивнул. – А, нет, на мизинец влево от меня, – попросил он, потому что заметил одну, особенную мишень.

В конце концов, это был их первый залп, и Найджелу хотелось задать врагам жару. Пристально глядя в прицел, дворф кровожадно хмыкнул и удовлетворенно кивнул. Он нацелился прямо в голову одному из чудовищных грифов.

Найджел дернул рычаг, баллиста сработала, и копье, описав изящную дугу, на лету разделилось на три части.

Правое с плеском исчезло под водой и, вероятно, задело кого-то под поверхностью, потому что, как это ни странно, не затонуло сразу же. Левое копье угодило в бедро какому-то вроку, и тварь оглушительно закаркала. А третье, центральное, поразило основную цель, другого врока, и насквозь проткнуло его мускулистый торс.

В отличие от своего сородича, этот демон не вскрикнул, а просто рухнул на спину и скрылся под водой.

– Ура! – воскликнула Карринда, обернувшись к Найджелу, но тот уже находился у ниши со снарядами и вытаскивал второе такое же копье. – Найди нам новую цель! – обратилась она к своему товарищу, схватилась за рукоять сбоку от баллисты и начала снова взводить мощный механизм.

В этот момент сталагмит содрогнулся – это дала залп огромная катапульта, установленная на нижнем уровне башни. Затем сработала обычная катапульта, расположенная на балконе.

– Найди самого крупного! – приказала Карринда. – Да-да, мы здесь самые меткие канониры, так что постараемся опередить всех!

* * *

Снаряды сыпались в озеро и на наступавших демонов. Из многочисленных сторожевых башен летели копья, камни и комья горящей смолы, а батареи, установленные на крепостной стене, сосредоточили огонь на вражеской орде, теснившей щитовых дворфов.

«Как же это здорово, что у нас есть магический свет», – подумал Оретео Шип, глядя на отлично освещенные мишени.

Но, едва успев додумать эту мысль до конца, предводитель «Диких дворфов» понял, что у них имеется серьезная проблема. Противоположная сторона пещеры освещалась хуже, и именно туда, где было больше места, и лезли самые крупные из адских существ, без сомнения, также самые сообразительные.

А потом он увидел, как из теней ударила новая группа врагов – гигантские четверорукие демоны-глабрезу. Они появились словно из ниоткуда и напали на один из сторожевых постов, оборудованных в полых сталагмитах. Спустя всего несколько минут башня была потеряна. Демоны проявили смекалку и воспользовались захваченным сталагмитом, чтобы защищаться от обстрела соседних батарей.

Зеркала, позволявшие фокусировать свет, еще не были установлены, а без них, в полутьме, артиллеристы с трудом находили цели.

Дворф покачал головой. Да, ему казалось, что они удержат этот берег озера, что орде чудищ нелегко будет прорваться в Гаунтлгрим, но ему совершенно не хотелось отдавать врагам остальную часть пещеры, тем более что на том берегу находились восемьсот его ребят.

– Отлично, парни, – обратился он к вооруженным копьями дворфам, окружавшим его и яростно тыкавшим врагов, которые пытались забраться за стену из щитов. – Я уверен, что через минуту наши братья из тронного зала придут к нам на помощь. Возьмите их, постройтесь в клин и продвигайтесь к мосту. Вы должны занять берег озера, от одной стены до другой, и чтобы ни одна тварь не прорвалась к воротам!

– Ты куда-то собрался? – спросил один дворф, и Оретео Шип улыбнулся с видом покорности судьбе:

– Да. Не забывайте меня и не позволяйте, чтобы другие забыли!

Он подпрыгнул и хлопнул по плечам двух щитовых дворфов, которые стояли прямо перед ним.

– По моему сигналу! – приказал он, и те, кряхтя от напряжения, потеснили назад группу манов.

Оретео повернулся к стене и крикнул, обращаясь к дворфам у ближайших батарей:

– Прикройте меня, я пойду к мосту!

– К мосту?! – заорал в ответ один из артиллеристов. – Ба, но на другой стороне кишмя кишат треклятые демоны.

– Это точно. – С этими словами Оретео Шип расправил плечи, энергично тряхнул головой, стукнул топором о щит и оглушительно расхохотался. – Давай! – взревел он.

Это слово услышали все дворфы на передовой и все те, кто стоял на стене. Несколько батарей сосредоточили огонь на врагах, которые находились между Оретео и входом на мост.

– Отгоните тех, кто рядом, – велел он копьеносцам и, как только они начали колоть и теснить ближайших демонов, завопил: – Щиты!

Щиты разомкнулись, и Оретео Шип прыгнул в гущу врагов. Зарубив нескольких манов, он со всех ног бросился бежать к мосту. Разумеется, другие воины хотели последовать за ним, но щитовые дворфы знали свои обязанности и немедленно сцепили щиты, оставив Оретео Шипа одного среди моря демонов.

– Прикройте его! Оретео! – кричали дворфы.

Сверху на врагов обрушился дождь арбалетных дротиков и копий из баллист. Два точных выстрела из катапульты угодили перед бежавшим предводителем «Диких дворфов», разбросали в стороны врагов, землю и песок.

Оретео Шип был уже совсем рядом с мостом, но твари, кишевшие у опор, заметили его и метнулись за легкой добычей.

А среди теней на противоположной стороне моста виднелись силуэты огромных, внушающих трепет демонов.

– Да пребудет с тобой сила Клангеддина, – бормотали дворфы, оставшиеся у стены, потому что сказать больше было нечего.

* * *

– Не могу найти цель! воскликнул Огден Самородок, высунувшись из широкого окна башни и глядя вниз.

Карринда и Найджел разделяли его раздражение, потому что слышали шум битвы неподалеку от своей башни – там крупный отряд дворфов, наверное, целая бригада, пробивался к берегу озера. Однако демоны организованно наступали из темноты, окружая отряд с четырех сторон. Почти две сотни воинов теперь сражались не на жизнь, а на смерть.

Внизу царила такая сумятица, что помочь собратьям не представлялось никакой возможности: любой выстрел из баллисты или катапульты задел бы своих.

Огден что было силы ударил кулаком по каменному подоконнику и отвернулся.

– Ничего не поделаешь, друг, – попытался утешить его Найджел. – Найдем другую мишень…

Он смолк, заметив, что Огден в ужасе вытаращил глаза. Найджел резко обернулся и всего в нескольких дюймах у себя за спиной увидел кошмарную раздутую морду чазма. Неизвестно откуда взявшаяся тварь приземлилась на подоконник.

Найджел вскрикнул, всплеснул руками и попятился, решив, что ему пришел конец.

Но не успел он отойти и на шаг, как просвистевшее мимо него копье вонзилось прямо в эту самую морду.

– Ба! Ну и кому здесь нужна баллиста, я спрашиваю? – засмеялась Карринда Кастлдак, погрозив кулаком чазму, рухнувшему вниз.

– Отличный выстрел! – поздравил ее Найджел, испытавший невероятное облегчение. – Ну а теперь найди мне кого-нибудь покрупнее, чтобы насадить на вертел!

– Я вижу только всякую мелочь. – Огден уже успел оправиться от потрясения и снова смотрел в окно. – Крупные твари шныряют у стены, в тени.

– Ба! – взревел Найджел. – Тогда будем стрелять в озеро!

Он схватил новое копье, и Карринда начала разворачивать баллисту.

* * *

Оретео Шип испытывал вполне естественное чувство беспомощности. Они не могли выиграть это сражение, пассивно отражая атаки низших демонов. Просто этих отвратительных тварей было слишком много. А крупные враги, те, что поумнее, те, что руководили нападением, не собирались превращаться в мишени и ждали, пока будет захвачена или уничтожена большая часть батарей в сталагмитах и сталактитах.

Эти батареи нуждались в корректировщике, наблюдателе.

«Дикий дворф» пронесся но мосту и набросился на кучку манов, собравшихся у противоположного конца пролета. Яростно орудуя своим страшным топором, берсерк теснил врагов прочь или убивал на месте. Затем дворф подпрыгнул, развернулся в воздухе, и удар, нанесенный сверху вниз, раскроил бесформенный черен какого-то мана.

Оретео выдернул топор из трупа, воспользовавшись инерцией, снова взмахнул оружием горизонтально перед собой и вспорол брюхо другому ману. А потом поднял топор над головой, принялся быстро вращать им и, вращаясь сам следом за тяжелым оружием, снес головы ближайшим манам из тех, что преследовали его на мосту.

Ему придавала силы дикая ярость. Он колотил врагов щитом, толкал их, рубил топором. И эта самая ярость настолько ослепила его, что он едва не погиб, потому что лишь в последний момент заметил нового, невиданного демона. По мосту ползла груда какой-то тошнотворной на вид слизи. С отчаянным воплем Оретео бросился вперед и, перепрыгнув через эту гадость, с глухим стуком приземлился с другой стороны. Он быстро покатился по каменному пролету дальше, не осмеливаясь остановиться, и когда все же поднялся на ноги и оглянулся, то побелел от ужаса.

Несколько манов, гнавшихся за ним, не стали прыгать через демоническое создание, похожее на студень, а попытались пройти сквозь него. Едкий дым поднимался над их телами, а ноги постепенно растворялись.

– Как мило!

Оретео охнул, быстро попятился и бросился бежать к подножию ближайшей сторожевой башни. Все башни были превосходно оснащены именно для той цели, которую он держал в уме: там лежали приготовленные факелы, а под каменным навесом светились раскаленные угли.

Дворф сунул факел в рыжую кучу углей, смола воспламенилась и затрещала. Оретео сжал деревянную рукоять в левой руке, снова поднял топор и побежал дальше. На бегу он размахивал горящим факелом, чтобы привлечь к себе внимание.

* * *

– У нас появился помощник, он подает нам сигнал! – крикнул Огден Самородок, указав на бегущего дворфа с пылающим факелом.

– Точно, и это Оретео Шип, собственной персоной! – воскликнула Карринда. Женщина дворф снова торжествующе взмахнула сжатой в кулак рукой. – Ты оставайся у окна и говори мне, куда двигаться! – велела она Огдену на бегу и ухватилась за рукоятки баллисты. – Просто стой и наблюдай за ним, – добавила она, когда Найджел, следуя за перемещениями Оретео Шипа, указал влево и вверх, затем вниз и снова вправо.

Могучая Карринда и Найджел развернули баллисту в нужном направлении.

– Четвертый северный огневой мешок! – выкрикнул Огден, и этот крик повторили в двадцати таких же башнях по всей пещере, а также на нижнем уровне.

Это словосочетание означало не просто некое место в пещере, это был район, по которому были пристреляны все орудия в этой части подземного пространства. Услышав этот крик, все дворфы-артиллеристы сразу поняли, куда следует направить орудие.

– Мухи! – заорала Карринда, и все трое обернулись и ахнули, увидев летевший прямо к ним рой чазмов.

Но их собратья, дежурившие внизу, на балконе, были прекрасно подготовлены к встрече с летающим противником. Пока трое воинов в помещении с баллистой собирались с силами, чтобы принять бой, катапульта, расположенная внизу, дала залп, и в сторону врагов полетела целая корзина проволочных ежей. «Снаряды», вращаясь на лету, рассыпались на довольно большое расстояние.

Дворфы называли эти снаряды «мелкой дробью», потому что такой заряд мог «снять» целую стаю летящих гусей.

Или рой чазмов. Чудовищные создания неловко захлопали крыльями и поспешно устремились в разные стороны.

Карринда, Найджел и Огден вернулись к своему делу.

– Опять четвертый северный огневой мешок! крикнул Огден; его несколько удивило то, что Оретео возвращался обратно.

– Ага, да он нашел что-то! – воскликнула Карринда, и глаза ее зловеще вспыхнули. – Что-то крупное!

* * *

Оретео Шип действительно что-то нашел!

Никогда за всю свою жизнь старый дворф не бегал так быстро. Только два раза за много лет, прошедших со дня его появления на свет, Оретео Шип испытывал настоящий страх. В первый раз – на берегу замерзшего летом озера, когда источник холода, гигантский ледяной дракон, поднялся из-подо льда, чтобы вступить в битву, и во второй раз – сейчас, когда он, бегом пересекая пещеру, напоролся на стаю – целую стаю! – могучих глабрезу.

Он втянул голову в плечи и бросился бежать так, словно земля горела у него под ногами. Дюжина хищников буквально дышала ему в затылок, а за ними летели несколько огромных вроков.

– Третий мешок! – кричали со всех близлежащих башен, и Оретео Шип, минуя этот район, резко остановился и указал факелом назад.

Значение этого сигнала было прекрасно известно дисциплинированным дворфам Адбара.

Оретео видел, что демоны несутся к нему и уже готовы его сцапать. Но сквозь топот врагов он услышал скрип и свист разворачиваемых боевых машин.

– Ба, чтоб мне быть кроликом! – взревел «дикий дворф», будучи полностью уверен в том, что ему конец.

Огромные клешни врага почти настигли его.

Прямо у него перед носом мелькнуло штук двадцать копий, выпущенных из баллист. Двадцать катапульт дали залп, еще сорок других осыпали врагов «дробью», крупными камнями, горящей смолой, а одна выпустила кучу камней, облитых взрывчатым маслом. Все были нацелены в участок, располагавшийся непосредственно перед Оретео Шипом, в то место, которое дворфы назвали «третьим северным мешком».

Пещера содрогнулась от оглушительного грохота, и пол задрожал от взрывов магического масла.

Оретео Шип утратил ориентацию в пространстве и вдруг сообразил, что летит, а в следующую секунду с силой ударился о камень.

Он чувствовал боль, потому что каким-то чудом остался жив!

Оглянувшись, он увидел беспорядочно отступавших демонов, из тел которых торчали копья. Повсюду валялись камни и дымящиеся трупы убитых врагов, а в стене пещеры образовалась трещина.

Очередной выстрел из катапульты отшвырнул к стене тварь, похожую на грифа.

Орудия не знали передышки, они стреляли, грохотали, сеяли смерть в рядах демонов.

– Ба, чтоб мне быть кроликом! – снова взревел Оретео, поднимаясь с пола. И побежал прочь, размахивая факелом.

Он заметил, что теперь он не был единственным наблюдателем: другие дворфы, находившиеся в этой части пещеры, взялись за факелы. Издалека донесся крик: «Второй южный мешок!» – и несколько мгновений спустя сторожевые башни, находившиеся на юге, обрушили на этот квадрат залпы своих батарей.

– Отличная работа, король Коннерад, – пробормотал Оретео Шип.

Сейчас он испытывал искреннюю благодарность к молодому королю, который блестяще организовал оборону пещеры. К счастью для берсерка, он в тог момент еще не знал, что короля Коннерада Браунанвила разорвал надвое своими мощными клешнями глабрезу, очень похожий на тех, которые только что были уничтожены благодаря отваге Оретео.

Он снова побежал вперед, но звуки рога заставили его остановиться.

Он оглянулся на озеро и воспрянул духом: из тронного зала вышел отряд воинов Адбара. Больше тысячи закаленных в боях дворфов двигались к берегу водоема, и демоны, вылезавшие из озера, тут же гибли от ударов топоров и мечей.

Адбарские воины шагали по мосту, образовав огромный клин. Этот клин был как будто выкован из ярости дворфов, мускулов дворфов, металла дворфов.

А на ближайшей стороне озера появились парни из Мирабара – они прибежали сюда из внешних пещер. Новоприбывшие под прикрытием артиллерии образовали более мощные формирования и начали стремительный марш к озеру. Почти триста воинов из Мирабара и Адбара должны были погибнуть сегодня в пещере у ворот Гаунтлгрима. «Да будет так», – подумал Оретео.

Когда воды озера вновь стали гладкими, словно зеркало, Оретео Шип, Найджел Гроза и все оставшиеся в живых дворфы оглядели поле боя, усеянное трупами и залитое кровью, и поняли, что комрагх на фо астер, битва за пещеру, закончилась блистательной победой.