Зима сменилась ранней весной, и наступило время традиционных рейдов к границе. Ботвелл не раз отказывался в них участвовать, предпочитая проводить время с Катрионой, и среди воинов начало расти недовольство. Опасаясь открытого бунта, внебрачный сводный брат Ботвелла, Геркулес Стюарт, решил поговорить об этом с графиней, и она неожиданно попросила:

– Может, возьмете и меня с собой?

Он удивился, но не отказал.

– Разумеется, миледи, если Френсис не против.

– А ты умеешь обращаться с мечом или пистолетом? – спросил тот, когда Катриона и Геркулес обратились к нему с просьбой отпустить ее в рейд.

– Да, и неплохо, – старший брат научил.

Френсис недоверчиво хмыкнул, но когда Кэт продемонстрировала свое умение обращаться с кинжалом, согласился:

– Ладно, уговорила, пойдешь с нами.

Конечно, Геркулесу было приказано глаз с нее не спускать.

Так Катриона стала принимать участие в рейдах Ботвелла: поначалу только ночью, а потом и в дневное время. Не испытывая страха, она вступала в схватки с англичанами с такой яростью и отвагой, что люди графа ею восхищались. Правда, Катриона никогда не была жестока с женщинами и детьми. Скоро по приграничным районам Шотландии пошла молва о некой прекрасной воительнице, которую не берут ни меч, ни стрела.

Однажды давний друг Ботвелла лорд Хоум отправился на конную прогулку к югу от Эдинбурга. Рассказы о прекрасной леди доходили до него, и он давно пылал желанием встретиться с ней. Он не хотел, чтобы его сопровождали слуги: сплетен потом не оберешься, – отправился один. Время уже клонилось к вечеру, когда, решив полюбоваться великолепием замка издалека, он остановился неподалеку от Эрмитажа. Услышав в отдалении глухой стук копыт, он заехал в рощицу и стал ждать. Громадного жеребца Ботвелла, Валентайна, он узнал сразу, однако гнедая кобыла его спутника была ему неизвестна. Всадники направлялись прямо к тому месту, где скрывался лорд Хоум, но почему-то остановились в высокой траве неподалеку. Он теперь хорошо видел Френсиса и уже собирался окликнуть, как вдруг услышал:

– Я выиграл, мадам! Платите штраф!

Ответом Ботвеллу был смех, и такой нежный, что Хоум подался вперед, пытаясь разглядеть незнакомку, но дама сидела к нему спиной, так что лица ее видеть он не мог.

– Назовите сумму, милорд! – раздался ее голос.

В ответ Ботвелл насмешливо вскинул бровь, нагнулся к спутнице и быстро пересадил в свое седло перед собой.

– Ох, Френсис! – кокетливо рассмеялась женщина и склонила голову к его плечу.

Хепберн крепко обнимал ее, и лорд Хоум так и не смог разглядеть лицо дамы, зато его поразило выражение нежности и любви на лице друга. Уткнувшись в волосы своей спутницы, Ботвелл едва ли не с благоговением произнес:

– О боже, милая, как же я тебя люблю! Поехали домой. Попробуешь еще раз обогнать меня?

Приподняв, он пересадил ее обратно, и опять Хоуму не повезло: женщина оказалась спиной к нему.

– Если я выиграю, то одним поцелуем ты не отделаешься, – штраф будет значительно больше!

Было совершенно понятно, что имела в виду незнакомка, и Хоум был поражен: похоже, девка огонь!

Ботвелл негромко усмехнулся и ответил:

– Согласен, но если победите вы, мадам.

Шлепнув ладонью гнедую кобылу по крупу, давая тем самым спутнице фору, он пришпорил Валентайна и пустился галопом за ней.

Лорд Хоум еще несколько минут оставался в своем укрытии. Увиденное потрясло его до глубины души. Френсиса Хепберна он знал уже несколько лет: одно время они даже враждовали между собой, но после того как юношеское тщеславие сгинуло, стали друзьями, – однако видеть Ботвелла таким довольным жизнью и умиротворенным ему никогда не приходилось. Они когда-то немало погуляли вместе с Френсисом по злачным местам, и Хоум привык, что тот не воспринимает ни одну женщину, даже свою холодную чопорную супругу всерьез. Теперь его представления претерпели основательные изменения. Хоум был совершенно уверен, что владелец Эрмитажа влюбился по уши. Усевшись наконец в седло, Хоум направил коня к замку, решив немедленно удовлетворить свое любопытство.

Во внутреннем дворе его встретил Геркулес Стюарт. Поприветствовав гостя, он взял его лошадь и сказал:

– Сейчас схожу за Френсисом. Хозяин только что вернулся и будет рад вас видеть.

Лорд Хоум остался ждать в передней, ухмыляясь и гадая, кто же победил в конной скачке. Внезапно дверь широко распахнулась, и в комнату буквально ворвался Ботвелл.

– Бог мой, Сэнди! Рад тебя видеть! Какими судьбами? Что привело тебя в Эрмитаж?

Граф наполнил два тяжелых бокала виски, друзья выпили, и Хоум, наконец, ответил:

– Любопытство, Френсис, исключительно любопытство. В Эдинбурге ходят легенды о твоих подвигах, и будто вместе с тобой в рейдах участвует какая-то красавица. Королевский двор просто-таки заинтригован. Так что же мне рассказать им? Что лорд Ботвелл опять посмеялся над ними? А может, это вовсе и не дама, а парень в парике?

Ботвелл поднес к губам бокал с виски и лениво улыбнулся.

– Ты хочешь увидеть мою леди, Сэнди? Кстати, я попросил у Маргарет развод.

От удивления брови Хоума взлетели на лоб.

– Пообещал, что все свои владения, кроме Эрмитажа, отдам детям, – продолжал Ботвелл. – А что нового у тебя, Сэнди?

Александр Хоум, большой ценитель виски, сначала втянул ноздрями дымный аромат и лишь потом сделал глоток.

– Стало быть, если я правильно понимаю, Френсис Стюарт Ботвелл, которого называли некоронованным королем Шотландии, наконец-то влюбился?

Вместо ответа Ботвелл потянул за шнурок звонка и сказал явившемуся на вызов слуге:

– Спросите миледи, не желает ли она присоединиться к нам?

Эти несколько минут мужчины провели в дружелюбном молчании, а когда дверь в комнату наконец открылась, Ботвелл рывком поднялся навстречу вошедшей даме. Покровительственно положил руку ей на плечи и с гордостью произнес:

– Сэнди, позволь представить тебе Катриону, леди Лесли. Кэт, это мой старинный друг лорд Александр Хоум.

Лорд Хоум склонился и поцеловал протянутую узкую руку, а потом поднял взгляд на самые прекрасные глаза, которые ему приходилось когда-нибудь видеть. В его сознании между тем соединились в одно целое имя дамы и слухи, которые ходили по городу. Она улыбнулась и, осторожно высвободив свою ладонь из его пальцев, подтвердила то, о чем он уже догадался:

– Да, лорд Хоум, я та самая Катриона Лесли и к тому же графиня Гленкирк. И да, лорд Хоум, я та самая, которую вы знали как добродетельную леди.

Хоум даже покраснел, пытаясь найти, что ответить.

– Мадам, я…

Кэт ему помогла:

– Вы удивлены, увидев меня здесь, милорд? Френсис может поведать вам правду о происходящем, если у него есть такое желание. А я, пожалуй, отправлюсь к экономке и попрошу ее позаботиться о вашем устройстве. – Повернувшись к Ботвеллу, графиня добавила: – Если ты не против, я распоряжусь накрыть обед в малой столовой.

– Надеюсь, ты пообедаешь с нами, Кэт?

– Да, дорогой, разумеется.

Одарив обоих мужчин улыбкой, Катриона вышла из комнаты.

– Великий боже, Ботвелл! – воскликнул Хоум. – Катриона Лесли! А Гленкирк знает, что она здесь? Он говорит всем, что она отправилась домой ухаживать за больным ребенком, и даже продал ее должность при дворе.

– Вот и отлично, – сказал Ботвелл. – В любом случае ко двору она не вернется. И отвечаю на твой вопрос, Сэнди: нет, Гленкирк не знает, где она. Кэт уже написала своему дяде аббату, чтобы занялся их разводом.

– Но как такое могло случиться? – спросил Хоум. – Гленкирки считались благополучной счастливой парой. Черт меня побери, Френсис, ты снова всех обдурил! Ведь ты уверял, что не спишь с ней! Да весь двор смеялся, когда ты утверждал, что между вами лишь дружба! Говорили, что Хепберн наконец-то встретил свою пару, но она не желает с ним спать, потому что не спит ни с кем, кроме собственного мужа. И все это время ты врал!

Хлопнув себя по коленям, Хоум заревел от восторга, но его пыл остудил негромкий голос Ботвелла:

– Нет, все было не так. Налей себе еще, и я расскажу тебе правду.

Лорду Хоуму не надо было предлагать дважды, поскольку виски Френсиса Хепберна считалось лучшим в приграничном регионе и даже, возможно, во всей Шотландии. Удобно откинувшись на спинку кресла, он слушал рассказ друга сначала с изумлением, потом с нарастающим ужасом и, наконец, с яростью.

– Да поможет мне Бог, – закончил повествование граф. – Я давно влюблен в нее, это правда, но даже не думал отбить ее у Гленкирка. Только этот дурак сам выбросил такую драгоценность!

– Даже если вы оба обретете свободу, – негромко произнес лорд Хоум, – Джеймс Стюарт никогда не позволит вам вступить в брак. Черт побери, Френсис! Вы же росли вместе с королем. Ты прекрасно знаешь, каким мстительным он может быть, а тебе вряд ли удастся скрыть, что ты разводишься с дочерью Ангуса. А как поведет себя Гленкирк, когда узнает, где его жена? Да он примчится сюда как ураган. Пусть даже он и потерял на какое-то время голову от ревности, но я готов поспорить, что он все еще любит ее и попытается заполучить обратно.

– Она к нему не вернется, – твердо возразил Ботвелл. – Да и я этого не допущу. Пусть меня и называют некоронованным королем Шотландии, претендовать на трон моего кузена я не собираюсь, хотя ты вряд ли сможешь убедить в этом Джейми. Когда мы с Кэт поженимся, то большую часть времени собираемся проводить в Италии. Я хочу лишь сохранить за собой Эрмитаж: для сына, которого она мне когда-нибудь подарит. Такова цена, которую мы готовы заплатить королю за наше счастье, – жизнь в изгнании. Что же касается графа Гленкирка, ему придется согласиться на развод, иначе Кэт расскажет о случившемся всему двору. Джейми никогда этого не допустит – ведь он не только король, но и глава церкви. Ах, Сэнди! Всю жизнь я ждал, когда же обрету счастье, и наконец получил его. Я никогда и не думал, что такое возможно.

Лорд Хоум в сомнении покачал головой. Послушать графа, так все просто. Что ж, остается надеяться, что у Ботвелла все получится. У Френсиса Ботвелла всегда было полно забот. Обладатель недюжинного ума, далеко опередивший свое время, он жил в постоянной борьбе. Любовь изменила его до неузнаваемости: успокоила, умиротворила его – он больше не казался грозным и непримиримым.

Александр Хоум знал о Катрионе Лесли только из придворных сплетен, но женщина, которая сумела произвести столь сильное эмоциональное впечатление на графа Ботвелла, должна быть незаурядной личностью. Будет очень жаль, если у Хепберна не получится удержать в руках такое сокровище. Ко всему прочему такая красавица!

Александр решил задержаться в Эрмитаже, чтобы узнать графиню Гленкирк получше, и оставался в замке до конца весны – на редкость удачной и по погоде, и по результатам рейдов, куда выезжал вместе с ними. Очень скоро он почувствовал в прекрасной шотландской графине ту же гордость, что отличала Ботвелла и его людей. Особенно тронул Хоума ритуал, которого придерживались влюбленные перед каждым рискованным предприятием. Френсис поворачивался к Кэт и говорил:

– Я – Ботвелл! – И она негромко отвечала:

– Я – Лесли!

Конечно, после пересечения границы, на английской территории, они были вынуждены соблюдать максимальную осторожность, но зато потом, возвращаясь без потерь и уже находясь в безопасности на своей территории, Френсис Хепберн часто пересаживал Катриону на своего Валентайна, и обнимая любимую, ехал до самого дома.

С детских лет Хоум по рассказам няни знал об истинной любви, но когда подрос и возмужал, стал понимать, что в обществе браки заключались из соображений наибольшей выгоды для каждой из сторон, а подлинные отношения участников этого процесса никого не интересовали. В основе отношений иного рода лежала откровенная похоть. Но ни то ни другое не подходило для определения происходящего между графом Ботвеллом и графиней Гленкирк. Александр Хоум наконец осознал, что ему повезло стать первым свидетелем истинной любви.

Убедившись, что Кэт Лесли вовсе не авантюристка, намеревавшаяся извлечь некую выгоду из отношений с его другом, Сэнди Хоум в конце концов распрощался с влюбленными и отправился к себе домой в Хирсел.