Эллери, Сэм Викс и Лу Бэском завтракали в пятницу утром в кафе у снабженцев компании «Магна», когда вошел Алан Кларк, уселся рядом с ними на табурет и потребовал у пожилой официантки за прилавком:

— Кофе, красотка!

— О, Алан!

— Я здесь. Чего тебе надо?

— Меня просто интересует, — сказал Эллери, — каков теперь мой официальный статус в студии?

— Статус? — удивился агент. — Что ты имеешь в виду? Ты же числишься в платежной ведомости, разве не так?

— У его совести очередной приступ, — усмехнулся Лу. — Никогда в жизни не видел такого добродетельного парня! Как та маленькая стенографисточка, с которой у меня было свидание вчера вечером. Я говорю ей…

— Я понимаю, — возразил Эллери. — Но меня наняли для работы над картиной о Ройлах и Стьюартах, а никакой картины больше нет!

— Ах, какое несчастье! — сказал Кларк, сокрушенно качая головой над чашкой кофе. — Мое сердце разрывается на части от жалости!

— Но все же, что я должен делать, Алан? Ведь я получаю, как-никак, пятнадцать сотен в неделю!

Трое мужчин одновременно сочувственно покачали головами.

— Он получает пятнадцать сотен в неделю! — сокрушенно произнес Сэм Викс. — Вот что я называю вопиющим позором!

— Послушай, Квин, — вздохнул агент. — Разве твоя вина, что Ройл и Блайт Стьюарт отправились к праотцам?

— Не вижу, как одно связано с другим?

— Да ты на чьей стороне, в конце концов, — труда или капитала? — осведомился Лу. — У нас, эксплуатируемых писателей, тоже есть определенные права!

— Твой контракт, .позволю заметить, — скромно сказал Кларк, — был составлен не просто так. У тебя здесь есть твой верный старый Алан, который постоянно печется о твоих интересах. Ты подписал контракт на работу над фильмом о Ройлах и Стьюартах, однако в этом бессмертном документе ни слова нет об убийствах.

— В тот-то и дело: фильм никогда не будет снят. Бутч объявил о его исключении из плана студии только сегодня утром.

— Ну и что? В твоем контракте есть пункт о восьминедельной гарантии. Поэтому, будет ли фильм, или не будет фильма, но ты останешься здесь, пока не получишь жалование за восемь недель. Или, грубо говоря, пока не положишь на свой счет двенадцать тысяч долларов.

— Так нечестно, — промямлил Эллери.

— Но такова жизнь, — возразил Кларк, вставая со стула. — Ну, теперь выбрось все это из головы. Стыдиться получать жалование! Слышал ли кто-нибудь о подобном?

— Но как же я смогу получать деньги, ничего не делая? Не могу же я просто сидеть здесь…

— Он не может просто сидеть здесь! — возмутился Лу. — Послушай, стыдливая кокетка, да я сижу здесь за куда меньшую сумму, чем пятнадцать тысяч долларов в неделю!

— И я тоже, — подхватил специалист по рекламе.

— Оправдай свое жалование сыскной деятельностью, — предложил Кларк. — Ведь ты же детектив, не так ли?

— Мне бы хоть немного пощипать от твоей капусты, — пробормотал Лу в стакан со смесью томатного сока с сырым яйцом. — Кроме шуток, Квин — как насчет пары сотен до пятницы?

— Ну, я больше ничем не могу быть полезен, — заторопился агент. — Надо бежать поругаться с продюсером: он буквально без ножа режет одного из лучших моих клиентов!

— Всего лишь до следующей пятницы, — повторил Лу, когда Кларк ушел.

— Если вы позволите этому пирату заморочить вам голову, — проворчал Сэм Викс, — то будете большим дураком, чем пытаетесь казаться. До следующей пятницы! А что случилось с нынешней пятницей? Ведь ты сегодня получил жалованье, ты, толстый проходимец!

— Кто тебя просил соваться? — вспылил Лу. — Ты же знаешь, что я коплю деньги на старость. Собираюсь завести цыплячью ферму.

— Ты имеешь в виду цыплят, что кудахчут «Папочка»? — осклабился Викс. — Он копит деньги на старость! Да ты никогда не доживешь до старости! Если, конечно, у тебя не хромированный желудок.

— Как бы то ни было, я первый познакомился с ним!

— А вот это, — сказал специалист по рекламе, — была большая неудача… для него! Ладно, я пошел. Я работаю за мое скудное содержание.

— Кстати, Сэм, — рассеянно спросил его Эллери. — Я давно хотел узнать: где вы были в прошлое воскресенье?

— Я? — удивился одноглазый рекламный агент. — На острове Рид, занимался приготовлением к свадебному приему.

— Я знаю, но когда я позвонил на остров после похищения самолета в воскресенье, мне сказали, что вас там нет.

Викс покосился на него сверху вниз:

— Какого черта — или вы всерьез решили принять предложение Кларка?

— Да нет, — засмеялся Эллери. — Я не хотел вас задеть. Просто решил спросить, прежде чем это сделает Глюке.

— Послушайтесь доброго совета и оставьте такого рода расспросы. Они очень вредны для здоровья!

И Викс зашагал прочь с дрожащей от негодования черной повязкой на глазу.

— Что это с ним? — пробормотал Эллери, протягивая официантке пустую чашку для очередной порции кофе.

— Кое-кто от рождения не любит клубничное варенье, — хихикнул Лу, — а другие ужасно злятся, когда им всласть не наедятся! У Сэма слабость в том, что ему не нравится быть подозреваемым в убийстве. И дважды не нравится, если убийство двойное.

— Так что, нельзя уж и задать совершенно невинный вопрос?

— Вот именно, — сухо сказал Лу. — Очень скоро ты и мне тоже начнешь задавать невинные вопросы. Наподобие такого: «Это точно ты стоял рядом со мной, когда замаскированный тип украл самолет Тая?»

— Что ж, не всегда можно верить своим глазам, — с улыбкой заметил Эллери.

— Конечно, нет. Это мог быть мой брат-близнец.

— А у тебя есть брат-близнец? — насторожился Эллери.

— Знаешь, почему ты мне нравишься? — вздохнул Лу. — Потому что ты так легко ловишься на подначку. Разумеется, нет у меня никакого брата-близнеца!

— Я мог бы сообразить, что наш общий Творец не станет повторять дважды такую крупную ошибку. — абсолютно серьезно произнес Эллери. — О, Тай! Идите сюда и присоединяйтесь к нашему завтраку.

Тай Ройл, свежевыбритый, но выглядевший так, словно провел весьма беспокойную ночь, приблизился к ним.

— Спасибо, я уже завтракал. Квин, мне надо с вами поговорить.

— Да?

Тай занял табурет, освобожденный Сэмом Виксом, поставил локоть на прилавок и запустил пальцы в свою густую шевелюру.

— Ладно, ладно, — проворчал Лу, поднимаясь. — Я пойму без мизансцены, что пора покинуть сцену!

— Не уходи, Лу, — устало сказал Тай. — Возможно, ты тоже сумеешь помочь.

Эллери и Лу переглянулись.

— Конечно, сынок, — сказал Лу, вновь усаживаясь на табурет. — Что у тебя на уме?

— Бонни.

— О! — вздохнул Эллери.

— Что она еще выкинула? — сочувственно спросил Лу.

— Да все те же дурацкие подозрения, — Тай рассеянно, крутил в пальцах пустую кофейную чашку Сэма Викса. — Ее вчерашнее заявление, будто отец стоит за … ну, за этим преступлением. Я целую ночь не спал, обдумывая все снова и снова. Сначала я был зол, как черт. Но потом я кое-что узнал и про себя.

— Вот как? — нахмурясь, сказал Эллери.

— Что-то случилось со мной. Со среды. Я больше не чувствую себя так, как прежде, по отношению к ней. Собственно говоря, я чувствую… совсем наоборот… — Он стукнул чашкой по прилавку. — А, что за смысл дольше бороться с с собой! Я люблю ее!

— Ты не заболел? — поинтересовался Лу.

— Бесполезно, Лу. На сей раз я действительно влип окончательно.

— Со всеми шпильками и скандалами, которые вы постоянно устраивали друг другу?

Тай смущенно улыбнулся:

— Это почти дословно то, что я говорил отцу, когда узнал о его решении обручиться с Блайт.

— Да, — пробормотал Эллери, — история имеет поразительное свойство повторяться. — Он незаметно бросил на Лу предостерегающий взгляд, и тот понимающе кивнул.

— Видишь ли, парень, здесь все дело в климате и в твоем воображении, — отеческим тоном заговорил Лу. — Смерть Джека как бы вышибла тебя из колеи, и ты знаешь, что творит наше жаркое солнце с молодыми козлятами. Послушай старого дядюшку Лу. Эта любовная дурь ничего, кроме хлопот, тебе не принесет. Возьми, например, меня. Ты же ни разу не видел, чтобы я с умильными глазками увивался вокруг какой-нибудь одной дамочки, верно? Господи, да с твоей внешностью я бы заткнул за пояс самого Казанову[54], который выглядел бы, как кузен Хайрем, решившийся на первое свидание со вдовой из колледжа!

Тай покачал головой:

— Не выйдет, Лу. Мне не нужен никто, кроме Бонни. А с тем, о чем ты говоришь, покончено навсегда!

— Что ж, — пожал плечами Лу, — в таком случае можешь заказывать себе похороны. Не говори, будто я тебя не предупреждал!

— Видишь ли, Лу… — Тай казался смущенным и растерянным. — У тебя с Бонни довольно тесные взаимоотношения… то есть, я хочу сказать… Я подумал, не мог бы ты потолковать с ней обо мне?

Эллери энергично потряс головой за спиной Тая.

— Кто, я? — возмущенно спросил Лу. — Ты что, хочешь сделать меня соучастником’ преступления? Нет, ничего подобного на свою совесть я не возьму. Я не Джон Олден[55]. Сам занимайся своими ухаживаниями!

— А как вы, Квин? Бонни убеждена, что отец… ну, вы слышали ее вчера. Кто-то должен же растолковать ей, насколько она неправа! Меня она и слушать не захочет.

— Почему бы вам немного не повременить? — беспечно предложил Эллери, не склонный драматизировать ситуацию. — Дайте ей возможность слегка поостыть. Со временем она сама поймет, наверное, что ошибалась.

— Конечно, зачем спешить? Пусть девочка сориентируется самостоятельно, — сказал Лу. — К тому же, есть еще и Бутч…

Тай долго молчал. Затем он вздохнул и пожал плечами.

— Да, Бутч… — сказал он. — Может быть, вы и правы… ведь прошло меньше недели с тех пор…

Кассир за стойкой окликнул Эллери:

— Мистер Квин, вас просят к телефону!

Эллери извинился и подошел к аппарату.

— Хеллоу… мистер Квин? Говорит Бонни Стьюарт.

— О! — сказал Эллери. — Да? — Он покосился на Тая, который мрачно выслушивал разглагольствования энергично жестикулировавшего Лу.

— Мне нужно вам кое-что показать, — странным тоном проговорила в трубку Бонни. — Это… пришло сегодня утром.

— Ага, понимаю, — Эллери понизил голос: — Как насчет того, чтобы встретиться за ланчем?

— А сейчас вы не можете приехать?

— К сожалению, у меня сейчас исключительно важное дело. Скажем, в «Дерби» на Вайн-Стрит в час дня?

— Я приду, — коротко ответила Бонни и повесила трубку.

Эллери вернулся к столику. Тай прервал Лу на середине фразы:

— Все равно, мы должны сделать это не откладывая!

— Вы о чем? — поинтересовался Эллери.

— Я подумал о тех анонимных письмах. По-моему, надо рассказать о них инспектору Глюке.

— Да глупости все это! — насмешливо поморщился Лу. — Никто, кроме явного психопата, не станет посылать карты мертвой даме!

Эллери закурил сигарету.

— Какое совпадение! Я только что обдумывал эту проблему, и мне кажется, выработал весьма практическую теорию.

— Выходит, вы сообразительнее меня, — хмуро заметил Тай.

— Видите ли, из того странного факта, о котором только что упомянул Лу, — я имею в виду письмо мертвой женщине, — можно извлечь лишь два более или менее правдоподобных заключения. О, разумеется, не исключена и возможность того, что отправитель не знал о смерти Блайт, хоть это, согласитесь, уж совсем невероятно: Сэм Викс и джентльмены из газетных компаний постарались, чтобы подобного не произошло.

— Может быть, наш приятель не умеет читать? — высказал предположение Лу.

— И одновременно глух, как тетерев? В наши дни, когда на каждом углу слышишь передачи новостей по радио, отсутствие информации невозможно объяснить неграмотностью. Нет, ответ здесь должен быть другой.

— Ты что, шуток не понимаешь? — неодобрительно проворчал Лу.

— Мне кажется, оба вывода включают в себя ответы на все вопросы. Первый — вполне естественный и очевидный вывод, который ты уже высказал, Лу: отправитель психически больной. Конверты, карты, — вся эта глупейшая детская игра свидетельствует об умственном расстройстве. И вполне убедительно, что подобный психопат может посылать свои письма адресату даже после его смерти, не видя в том ничего неразумного.

— Что ж, таково мое предположение, — сказал Лу.

— А у меня все же такое чувство, — задумчиво сказал Тай, — что если отправитель конвертов с игральными картами, возможно, и тронулся слегка, то он, однако, не совсем сумасшедший.

— И это чувство, — подхватил Эллери, — я полностью разделяю. А коль скоро он в здравом уме, то возникает другой вывод.

— Какой же? — поинтересовался Лу.

Эллери встал с табурета и расплатился по чеку.

— Я собираюсь посвятить сегодняшнее утро, — с улыбкой сказал он, — небольшому расследованию, которое либо подтвердит, либо опровергнет мою теорию. Не хотите ли присоединиться ко мне, джентльмены?

* * *

Пока озадаченные Тай и Лу ожидали в недоумении, Эллери одолжил у кассира адресную книгу Лос-Анджелеса и провел десять минут, листая ее страницы.

— Не повезло, — сказал он, нахмурясь. — Попробую в справочной.

Он заперся в телефонной будке и через пять минут вышел оттуда, весьма довольный:

— Проще, чем я ожидал. Нам предстоит сделать один выстрел вслепую — слава всевышнему, что не дюжину!

— Дюжину чего? — переспросил Тай.

— Выстрелов вслепую, — объяснил Лу. — Видишь, как все просто?

Тай по указанию Эллери направил свой открытый спортивный родстер по Мелроуз-Стрит, Вайн-Стрит, бульвару Сансет, затем на запад до бульвара Уилкокса. Здесь, между Селма-Авеню и Голливудским бульваром, Эллери выскочил и взбежал по ступенькам в новое, очевидно, недавно открытое, почтовое отделение.

Тай и Лу переглянулись.

— Ты меня правильно понял, — сказал Лу. — Наверное, это новый способ поисков сокровищ.

Эллери отсутствовал пятнадцать минут.

— Почтмейстер, — весело объявил он, — на все вопросы отвечает отрицательно. Да я особенно и не надеялся!

— Значит, ничего не вышло? — встревожился Тай.

— Наоборот! Посещение голливудского почтмейстера было лишь мерой предосторожности. Разворачивайтесь к Голливудскому бульвару, Тай. По-моему, наша цель находится где-то между Вайн-Стрит и Арджайл-Авеню.

Благодаря какому-то чуду они отыскали свободное место для стоянки поблизости от самого оживленного делового центра Голливуда.

— И что теперь? — спросил Лу.

— А теперь посмотрим. Вот этот дом. Пошли.

Эллери повел их через улицу к конторского типа зданию, расположенному напротив банка и театра. Справившись по указателю в вестибюле, он удовлетворенно кивнул и направился к лифту. Лу и Дай покорно следовали за ним.

— Третий, — сказал Эллери, войдя в кабину лифта.

Они вышли на третьем этаже. Эллери осторожно огляделся по сторонам и достал из кармана кожаный бумажник. Из бумажника он вынул некий блестящий предмет, после чего вернул бумажник в карман.

— Идея такая, — сказал он. — Я — представитель лос-анджелесского департамента полиции, вы оба — мои помощники. Если нам не удастся напустить на себя достаточно внушительный вид, мы не сумеем получить нужную мне информацию.

— А каким образом вы собираетесь заставить всех поверить, что ваш внушительный вид — не липа? — со слабой усмешкой поинтересовался Тай.

— Помните дело «Огипи»? Я имел кое-какую, причастность к его раскрытию, и вот это, — он протянул ладонь, — знак благодарности от вашего pueblo[56], в том числе от инспектора Глюке. Жетон почетного полицейского! Постарайтесь выглядеть построже, вы оба, и держите язык за зубами!

Он прошествовал по коридору к двери с матовым стеклом, на котором было выведено черными буквами:

ОБЪЕДИНЕННАЯ КОМПАНИЯ

МЕЖДУНАРОДНЫХ ПОЧТОВЫХ ПЕРЕСЫЛОК

Т.Х.Луси

Лос-Анджелесское отделение

Контора представляла собой крохотную комнатку с единственным тусклым окном, поцарапанным стеллажом для бумаг, картотекой, телефоном, захламленным письменным столом и запыленным стулом. На стуле сидел унылого вида мужчина лет сорока с реденькими волосами, аккуратно зачесанными на гладком черепе. Он мрачно сосал длинный леденец, погрузившись в чтение потрепанного экземпляра «Невыдуманных убийств».

— Вы Луси? — строго спросил Эллери, глубоко засунув руки в карманы.

Леденец воинственно наклонился, словно копье, взятое наперевес, и мистер Луси резко обернулся. Его рыбьи глаза с любопытством уставились на лица вошедших.

— Да. Ну и что?

Эллери вынул руку из правого кармана, раскрыл кулак, позволив пыльному солнечному лучу коснуться на мгновение золотой полицейской эмблемы в его ладони, и вернул жетон снова в карман.

— Главное управление, — буркнул он. — Нам надо задать вам пару вопросов.

— А, шпики! — Мужчина извлек леденец изо рта. — Идите удить свою рыбку куда-нибудь в другое место. Я ни в чем не виноват!

— Полегче, приятель! Чем занимается ваша контора?

— Послушайте, вы что думаете, здесь вам Россия, да? — Мистер Луси в сердцах хлопнул своим журналом по столу и поднялся со стула, олицетворяя собой возмущенное американское достоинство. — У нас здесь законное предприятие, мистер, и вы не имеете права устраивать мне допросы по этому поводу! А вы, — добавил он подозрительно, — случайно не от федеральных властей?

Эллери, не ожидавший столь упорного сопротивления, ощутил некоторую растерянность. Но когда он услышал сзади ехидный смешок Лу Бэсксма, мышцы его спины напряглись:

— Будем говорить здесь, или нам придется отвезти вас в Управление?

Мистер Луси напустил на себя задумчивое выражение. Наконец, он опять решительно сунул в рот свой леденец.

— Ладно, — проворчал он. — Хоть я и не понимаю, зачем вы мне морочите голову. Я всего лишь агент нашей компании. Почему бы вам не связаться с генеральным директором? Наша главная контора находится…

— Наплевать мне на главную контору! Я спросил: чем вы здесь занимаетесь?

— Мы принимаем поручения от людей отправлять письма, посылки, поздравительные открытки — любую корреспонденцию — из указанного места к указанной дате. — Он ткнул большим пальцем в медную таблицу на стене с затейливо вырезанной надписью: «Куда, когда и откуда угодно!». — Вот наш девиз!

— Другими словами, я могу оставить вам дюжину писем, и вы назавтра отправите одно из Пасадены, следующее через неделю из Вашингтона и так далее, согласно моим инструкциям?

— Вот именно. У нас имеются отделения во всех городах. Но что у вас за приемчики? У ГПУ научились? Или Конгресс новый закон выпустил?

Эллери швырнул на конторку один из конвертов:

— Вы отправляли это письмо?

Человек за конторкой взглянул на конверт, озадаченно сдвинув брови. Эллери наблюдал за ним, с трудом пытаясь сохранить на лице невозмутимое выражение профессионального детектива. За спиной у себя он слышал сдавленное дыхание Тая и Лу.

— Ясное дело, — сказал наконец мистер Луси. — Отправили его — дай бог памяти — во вторник. Да, конечно: во вторник вечером? Ну и что?

Эллери почувствовал законную гордость собой. Его спутники были восхищены.

— Ну и что? — строго спросил Эллери. — А вы посмотрите на имя и адрес, Луси!

Леденец мистера Луси снова занял воинственную позицию, когда его владелец важно задрал нос перед назойливым полицейским; но он взглянул на: конверт, и рот его непроизвольно раскрылся, а леденец рухнул, точно подрубленный снарядом флагшток, и вывалился на конторку.

— Б-блайт Стьюарт! — заикаясь, проговорил он. Его вызывающе-независимые манеры мгновенно сменилась раболепно-заискивающими. — Понимаете, офицер, я не обратил внимания… я не заметил…

— Значит, вы и другое тоже отправляли, верно?

— Да, сэр, отправляли. — Мистер Луга начал проявлять признаки пылкой заинтересованности. — Как же, сэр, я только что вспомнил — да-да, вот только что, когда вы показали мне конверт, и я прочел имя, хотя оно и не было зарегистрировано… Я хочу сказать, что узнал его, так как оно показалось мне знакомым…

— Разве вы не читаете фамилии и адреса на корреспонденции, когда заключаете контракт на пересылку?

— Мы не заключаем контрактов. То есть, я не заключаю. Я хочу сказать: к чему их заключать? Нам вручают почтовые отправления, и мы их посылаем. Послушайте, офицер, приходилось ли вам изо дня в день заниматься одним и тем же в течение многих лет? Поверьте мне, я ничего не знаю об этих убийствах. Ей-Богу, я не виноват! У меня жена и трое детей. Нам просто приносят корреспонденцию для отправки, понимаете? Видите ли, некоторые дельцы стараются пустить пыль в глаза своим клиентам — ну, делают вид. будто у них имеются отделения во многих городах, — вот они и пользуются нашими услугами…

— Или мужья, которые должны находится в одном городе, а в действительности пребывают совсем в другом, — добавил Эллери. — Конечно, я понимаю. Ладно, не рвите на себе рубаху, мистер Луси; никто не собирается обвинять вас в причастности к этому делу. Мы хотим от вас только сотрудничества.

— Сотрудничества? Я готов; я весь к вашим услугам, офицер!

— Расскажите мне все, что вам известно об этом поручении. Вы ведь ведете регистрацию заказов?

Мистер Луси промокнул носовым платком выступившую на лбу испарину.

— Да, сэр, — смиренно произнес он. — Погодите минуточку, я сейчас посмотрю.

Все трое украдкой переглянулись, когда Луси склонился над картотекой, затем выжидающе уставились на него.

— Кто именно сделал заказ, мистер Луси? — с деланным безразличием спросил Эллери. — Как зовут этого вашего клиента?

— По-моему… — проговорил Луси, с покрасневшим лицом копавшийся в картотеке. — По-моему… кажется. Смит.

— Ага, — сказал Эллери, услышав сзади приглушенное проклятье Тая, — А как этот Смит выглядел?

— Не знаю, — ответил запыхавшийся Луси. — Он не приходил сюда лично, насколько я припоминаю; прислал пачку писем в общем пакете с запиской внутри и с пятидолларовой бумажкой. Вот, нашел!

Он выпрямился, торжествующе размахивая большим пакетом из плотной бумага с надписью, сделанной от руки: «Эгберт Л.Смит».

Эллери схватил пакет, бросил быстрый взгляд на его содержимое, закрыл его и сунул себе под мышку.

— Но он ведь все еще числится, как незавершенный заказ, — запротестовал Луси. — Там еще одно письмо, которое надо отправить!

— Блайт Стьюарт оно больше не понадобится. Есть у вас еще какая-нибудь корреспонденция от этого Смита?

— Нет, сэр.

— Он ни разу не звонил, не являлся сюда лично?

— Нет, сэр.

— Ладно, Луси, вы нам очень помогли. Держите язык на привязи по поводу всего этого дела. Понятно?

— Да, сэр, — ревностно отозвался мистер Луси.

— И если Смит снова напишет или позвонит, или явится сюда, вот вам телефон, но которому вы сможете меня найти, — Эллери нацарапал свое имя и номер телефона на детективном журнальчике мистера Луси. — Пошли, ребята!

Последнее, что он увидел, прежде чем закрыть дверь, была озадаченная фигура мистера Луси, растерянно наклонившегося за своим упавшим леденцом.