Инспектор Глюке буркнул что-то неразборчивое и подошел к камину, сбросив пальто и энергично потирая большие красные руки. Следом вошел человек в форме летчика, и доктор Джуниус поспешно захлопнул за ними наружную дверь от поднявшегося резкого ветра. Авиатор спокойно уселся в уголке. Он не произнес ни слова, и инспектор Глюке не счел необходимым знакомить его со всеми.

— Давайте сразу разберемся, — сказал Глюке, сдвинув густые черные брови. — Полагаю, вы — мисс Стьюарт, а вы — мистер Ройл? А вы, должно быть, Бутчер.

Тай поднялся на ноги.

— Ну и что? — нетерпеливо спросил он. — Вы поймали его?

— Кто он? — воскликнула Бонни.

— Ну-ну, всему свое время. Я замерз до полусмерти, и нам предстоит долгое ожидание, поскольку пилот говорит, что приближается буря. А где старик?

— Притаился наверху, — сказал Эллери. — Вы, кажется, не очень-то рады видеть меня, старый дружище? И как вас угораздило впутаться в это дело?

Глюке усмехнулся.

— Что же вы хотите? Ведь они оба были из Лос-Анджелеса, не так ли? А здесь, у огня, чертовски приятно!

— Я так понимаю, что вы всех обскакали и первым захватили бразды правления?

— Бросьте ваши штучки, Квин! Когда нам сообщили в Главное управление, что мистер Ройл и мисс Стьюарт найдены мертвыми — о том, что их похитили, мы уже знали — я взял самолет и прилетел на плато, на волосок обогнав людей из Риверсайда и Сан-Бернардино. Если хотите знать, они были до смерти обрадованы, что полиция Лос-Анджелеса вмешалась и взялась за расследование. Для них оно слишком сложно.

— А для вас нет? — пробормотал Эллери.

— О, мне здесь все ясно, — ответил инспектор.

— Значит, вы его нашли? — закричали Тай и Бонни одновременно.

— Пока нет. Но когда найдем, все сразу станет на свои места.

— Когда вы его найдете? — сухо бросил Эллери. — Не хотите ли вы сказать «если»?

— Может быть, может быть, — засмеялся Глюке. — Во всяком случае, это дело не для вас, Квин. Просто обычное, будничное похищение.

— А откуда вы знаете, — спросил Эллери, зажигая сигарету, — что похититель был мужчиной?

— Но вы же не станете предполагать, что он был женщиной? — иронически возразил инспектор.

— Я предполагаю возможность. Мисс Стьюарт, вы и мистер Ройл видели того летчика при нормальном освещении. Был ли он мужчиной или женщиной?

— Мужчиной, — сказал Тай. — Не валяйте дурака. Он был мужчиной!

— Не знаю, — вздохнула Бонни, пытаясь сосредоточиться. — Трудно сказать. Летная форма, конечно, была мужской, но ведь и женщина могла ее надеть. А ни волос, ни глаз, ни даже лида не было видно. Очки скрывали его верхнюю часть, а нижняя пряталась за поднятым воротником.

— Но походка у него была мужская, — настаивал Тай. — И он слишком высок для женщины!

Одухотворенная нотка прозвучала в голосе Бонни:

— Глупости! Голливуд полон актерами обоих полов. И я готова поспорить, что я ничуть не ниже, чем… чем то существо!

— И никто, — вставил Эллери, — не слышал его голос, по той простой причине, что преступник всячески избегал разговаривать. Будь он мужчиной, к чему бы ему такие сложности? Ведь голос можно изменить.

— Э, послушайте, Квин, — взмолился Глюке. — Бросьте заправлять турусы на колесах! Ладно, мы не знаем, был ли то мужчина или женщина. Но вес, общее телосложение, рост…

— Вы уверены? Каблуки могут значительно увеличить рост, а летний комбинезон — довольно бесформенная одежда, скрывающая фигуру. Нет, относительно преступника мы можем быть уверены лишь в одном.

— В чем же?

— Что он умеет водить самолет.

Глюке глухо простонал. В наступившем молчании послышался кашель доктора Джуниуса:

— Не хочется выглядеть негостеприимным, но… Я хочу сказать, не считаете ли вы благоразумным, инспектор, вылететь отсюда сейчас, пока еще буря не разразилась?

— А? — Инспектор устремил холодный взгляд на доктора.

— Я говорил…

— Я слышал, что вы говорили, — Глюке пристально уставился на шафранную физиономию Джуниуса. — Что это с вами? Нервничаете?

— Нет. Разумеется, нет!

— А кто вы такой, кстати? Что вы здесь делаете?

— Мое имя Джуниус, и я врач. Я живу здесь с мистером Стьюартом.

— Откуда вы прибыли? Вы знали Блайт Стьюарт и Джека Ройла?

— В общем-то нет. То есть… я видел мистера Ройла в Голливуде время от времени, а мисс Стьюарт иногда приезжала сюда… Но я не видел ее уже несколько лет.

— А давно вы здесь?

— Десять лет. Мистер Стьюарт нанял меня наблюдать и ухаживать за ним. За довольно приличное годовое вознаграждение, должен признать, а то моя врачебная практика была не слишком…

— Откуда вы сами? Я не слышал, чтобы вы об этом упоминали.

— Буэнависта, Колорадо.

— Зарегистрированы в полиции за противоположные действия?

Доктор Джуниус с достоинством выпрямился:

— Мой дорогой сэр!

Глюке внимательно оглядел его тощую фигуру.

— Я не имел намерения оскорбить вас, — миролюбиво сказал он. Доктор отступил на шаг назад, отирая вспотевшее лицо. — Теперь о том, что мы установили. Вы были правы, Квин, относительно причины смерти. Коронер из округа Риверсайд прилетел сюда с шерифом, осмотрел трупы…

Бонни опять смертельно побледнела. Бутчер решительно вмешался:

— Доктор Джуниус прав. Мы должны поскорее убраться отсюда и доставить домой детей погибших: вы же видите, они едва держатся на ногах! Вы можете побеседовать с ними завтра!

— Да нет, со мной все в порядке, — слабым голосом проговорила Бонни. — Я себя хорошо чувствую, Бутч.

— Что касается меня, — заявил Тай, — то чем скорее вы приступите к делу, тем лучше. Неужели вы полагаете, что я буду в состоянии спать, есть, смеяться и работать, когда убийца моего отца бродит где-то на свободе?

Инспектор невозмутимо продолжал, словно никто ничего не говорил:

— Итак, предварительный осмотр показал, что оба погибли от очень высокой дозы морфия.

— В термосах? — спросил Эллери.

— Ну да. Напитки в них были буквально насыщены ядом. Доктор не мог сказать с уверенностью без химического анализа, но он считает, что на каждую порцию коктейля приходилось никак не меньше пяти гран морфия. Я поручу Бронсону, нашему химику, произвести анализ того, что осталось в термосах, как только мы сможем приняться за них вплотную.

— Но я не понимаю, — нахмурилась Бонни. — Мы же пили из термосов перед самым отлетом. Почему же мы сами не отравились?

— Не отравились, потому что тогда напитки еще были безвредны. Помнит ли кто-нибудь из вас точно, что происходило с термосами, прежде чем они оказались в самолете?

— Я помню, — сказал Эллери. — Они были в плетеной корзинке, а в толпе и толчее я был вынужден сесть на нее сразу после того, как мы выпили по коктейлю на дорожку. И корзинка находилась у меня на глазах, прежде чем я на нее уселся.

— Это важно. А вы сидели на корзинке все время, пока не появился тот лже-пилот?

— Более того, — устало произнес Эллери. — В сущности, я сам поднялся и собственными руками передал ему корзинку, когда он вошел в самолет.

— Следовательно, напитки были отравлены уже внутри. Таким образом, с этим вопросом у нас предельная ясность. — Глюке казался чрезвычайно довольным. — Он захватил самолет, отравил напитки, пока убирал корзинку, взлетел, подождал, пока Джек и Блайт нальют себе по коктейлю — яд практически безвкусен, как сказал коронер, особенно в алкоголических напитках, — и когда они погибли, просто посадил самолет на безлюдном плато и скрылся. Никаких тревог, забот и волнений. Дьявольски придумано, и дьявольски хладнокровно осуществлено.

Гроза, предсказанная летчиком, наконец разразилась. Словно тысячи демонов завыли, засвистали и застонали вокруг; яростные порывы ветра с дождем хлестали уединенную поляну среди гор, стучали ставнями и дребезжали оконными стеклами одинокого дома. Внезапно сверкнула молния, ударив в ближайшую горную вершину, и загрохотал гром.

Никто не произносил ни слова. Доктор Джиниус наклонился к камину, чтобы подбросить очередное полено в огонь.

Гром гремел и грохотал, словно не собираясь замолкнуть. Эллери с тревогой прислушивался к нему. Ему показалось, будто он различил в нем какой-то слабый посторонний звук. Он огляделся, но ни один из его спутников, по-видимому, ничего не заметил.

Гром прекратился на мгновение, и Глюке сказал:

— Весь штат разыскивает убийцу. Его поимка — всего лишь вопрос времени.

— Но этот дождь! — воскликнул Тай. — Он же смоет все следы на плато!

— Знаю, знаю, мистер Ройл, — успокоил его Глюке. — Не тревожьтесь и не волнуйтесь понапрасну. Мы его поймаем. А теперь, молодые люди, мне бы хотелось, чтобы вы рассказали немного о ваших родителях. Может быть, ключ к загадке таится в их прошлом.

Эллери взял шляпу и пальто со стула у входной двери, где он их оставил, и, никем не замеченный, выскользнул на кухню, а оттуда через кухонную дверь наружу.

* * *

Деревья, окружавшие дом, сгибались под натиском бури, и ливень, состоявший, казалось, не из водяных капель, а из железных прядей, моментально вымочил его до нитки, как только он ступил на раскисшую почву. Тем не менее, он согнулся против ветра и, ухватившись обеими руками за шляпу, пользуясь периодическими вспышками молнии, направился в сторону взлетного поля.

Спотыкаясь и скользя по лужам, Эллери добрался до ангара и остановился, переводя дыхание. Гражданский самолет — очевидно тот, что доставил Глюке в горную усадьбу Толленда Стьюарта, — находился внутри сарая рядом с маленьким тупоносым аэропланом; дверь ангара была открыта нараспашку, навстречу всем ветрам.

Эллери нетерпеливо потряс головой, напрягая зрение, чтобы увидеть взлетное поле во всю длину. Но голая и ровная поверхность пустыря была совершенно безжизненной.

Он подождал очередной вспышки молнии и пристально вгляделся в мятущееся небо над головой. Но если там что-либо и было, оно скрывалось среди низких плотных черных туч.

Значит, ему все-таки показалось. А ведь он мог поклясться, что слышал в грохоте грома шум самолетного мотора. Эллери повернулся и побрел назад по своим следам.

И тут, когда он уже готов был выйти из-под прикрытия деревьев и в последнем рывке добежать до дома, Эллери увидел человека.

Человек притаился у задней подветренной стены дома — сгорбленная в три погибели темная фигура. Услужливая молния сверкнула снова, и Эллери увидел, как человек поднял голову.

Это было лицо старика с небритой седой щетиной на месте усов и бороды, с глубокими морщинами и дряблыми отвисшими губами; это было лицо человека, увидевшего перед собой смерть или даже нечто худшее. Эллери потрясло выражение явного, ничем не прикрытого ужаса в глазах старика. Казалось, будто он очутился внезапно загнанным в угол самых страшных чудовищ из его худших ночных кошмаров.

В наступившей затем темноте Эллери с трудом разглядел согнутую фигуру, которая крадучись пробиралась вдоль стены дома, чтобы исчезнуть где-то за углом.

Дождь хлестал не переставая, но Эллери продолжал стоять неподвижно, не замечая ливня, уставившись в окружавший его мрак. Что делал мистер Толлснд Стьюарт здесь, в бурю, свирепствующую вокруг его горного убежища в то время, как считалось, будто он сидит, дрожа от беспричинных страхов, забаррикадировавшись в своей спальне наверху?

И в самом деле, почему спустя лишь несколько часов после гибели в самолете своего единственного ребенка, он тайком пробирался по собственной усадьбе в пилотском шлеме, нелепо сидевшем на его голове?

* * *

Эллери застал инспектора стоящим перед камином, широко расставив ноги.

— Нет, здесь вряд ли что-нибудь может нам помочь, — говорил он, очевидно, подводя итоги только что услышанному перечню подробностей быта Джона Ройла и Блайт Стьюарт. — А, это вы, Квин!

Эллери стряхнул с полей шляпы дождевую воду и растянул пальто перед огнем для просушки.

— Мне показалось, будто я слышал какой-то шум на взлетной площадке.

— Еще один самолет? — простонал доктор Джуниус.

— Нет, меня подвело мое воображение.

Глюке нахмурился:

— Ладно, так мы ни к чему не придем. Итак, кроме опустившегося неудачника Парка, о котором вы упомянули, мистер Ройл, вы считаете, что у вашего отца не было врагов?

— Во всяком случае, никого, о ком бы я знал.

— А я совсем забыл о том небольшом скандале в «Подкове» пару недель тому назад, — медленно проговорил Эллери.

— Пустой номер! Старик был просто раздражен оттого, что его разоблачили. Тут не так все просто.

— Бедняга совсем чокнулся, — коротко заметил Тай. — А от чокнутого всего можно ожидать.

— Ладно, мы его проверим. Только если он и есть злоумышленник, зачем он убил мать мисс Стьюарт с вашим отцом? Что он мог иметь против нее?

— Он мог считать ее виновницей всего случившегося, — сухо возразил Тай. — Ненормальный человек именно так бы и поступил.

— Возможно, — сказал Глюке, внимательно разглядывая ногти у себя на руках. — Кстати, мне кажется, ходило немало слухов о том, будто ваши семьи… э-э… не очень ладили друг с другом?

Горящее полено громко треснуло в камине, последние гром и молния эффектно прогрохотали в финале, и гроза прекратилась, перейдя в равномерный устойчивый дождь.

Пилот поднялся со стула.

— Пойду, взгляну на мой самолет, инспектор, — сказал он и вышел.

— Бессмыслица, — пробормотал Чудо-мальчик.

— Я что-нибудь не так сказал? — невинно поинтересовался Глюке.

— О том, что Джек и Блайт не ладили друг с другом. Но разве их примирение и женитьба не лучшее доказательство обратного?

— А как насчет молодых? — спросил Глюке. Наступило очередное молчание. — Ну, что скажете?

Бонни уперлась взглядом в самую нижнюю пуговицу на пиджаке инспектора. Тай отвернулся и уставился на огонь.

— Нет смысла скрывать характер наших отношений, Бутч. Мы с детства терпеть не могли друг друга. Нас так воспитывали — на ненависти. Если вас утром, днем и вечером с пеленок пичкают подобными вещами, то немудрено, что они впитываются в вашу плоть и кровь.

— И вы чувствуете то же самое, мисс Стьюарт?

Бонна облизала языком пересохшие губы:

— Да.

— Но это вовсе не значит, — медленно проговорил Тай, отворачиваясь от камина, — что один из нас совершил двойное убийство. Или вы думаете иначе, инспектор Глюке?

— Как могла ему в голову прийти такая ужасная мысль! — воскликнула Бонни.

— Откуда я знаю, — пожал плечами инспектор, — что история с нападением и захватом в ангаре аэропорта Гриффит-Парк соответствует действительности?

— Но мы же свидетели друг у друга!

— Даже отбросив данный аргумент, — мрачно проговорил Тай, — неужели вы считаете меня способным отравить собственного отца, чтобы отомстить матери Бонни Стьюарт? Или что Бонни может убить собственную мать, чтобы поквитаться с моим отцом? Да вы просто с ума сошли!

— Ничего я не считаю, — бесстрастно возразил инспектор, — и не знаю ничего. Вам, может быть, интересно услышать, что отдел по расследованию убийств нашел парня, который вызвал мисс Стьюарт в ангар перед отлетом. Я получил эту новость по радиофону, когда осматривал ваш самолет на плато.

— Ну, и что он говорит?

— Парень утверждает — он стюард, посыльный или нечто подобное в городском аэропорту — будто его у ангара остановил высокий худой человек в комбинезоне летчика и с защитными очками на глазах… — Тон инспектора был дружелюбный, но он не сводил пристального взгляда с Тая и Бонни. — Тот человек сунул парню под нос листок бумаги с надписью, отпечатанной на машинке. Там было сказано, чтобы он пригласил мисс Стьюарт в ангар, где ее ожидает мистер Ройл.

— Ложный вызов, — пробормотал Тай. — Все сходится: это был тот проклятый летчик. Что за неуклюжая уловка!

— И тем не менее, она сработала, — заметил Эллери. — Вы уверены, инспектор, что посыльному можно доверять?

— Люди в аэропорту о нем хорошо отзываются.

— А что с запиской, отпечатанной на машинке?

— Парень даже не держал ее в руках. Ее ему только показали. А потом переодетый летчик исчез в толпе, как утверждает посыльный, забрав записку с собой.

Бонни поднялась с дивана, бледная от негодования:

— Так как же вы могли заподозрить одного из нас в таком чудовищном преступлении?

— А я и не утверждаю ничего подобного, — возразил инспектор. — Я только сказал, что вы могли быть замешаны.

— Но нас захватили и связали по рукам и ногам!

— Предположим, один из вас нанял этого долговязого типа, чтобы инсценировать захват — с тем, чтобы отвести от себя подозрение?

— О боже мой! — воскликнул Бутчер, в изнеможении подняв руки к потолку.

— Вы дурак, — коротко бросил Тай. Он сел на диван и закрыл лицо руками.

Инспектор Глюке усмехнулся и, подойдя к своему пальто, порылся в одном из его карманов. Он вернулся к камину, держа в руке большой конверт из плотной бумаги, и медленно развязал красную вощеную бечевку, удерживавшую его клапан.

— Что это? — поинтересовался Эллери.

Большая ладонь Глюке нырнула внутрь конверта и появилась вновь с чем-то круглым, плоским и синим. Инспектор поднял это вверх для всеобщего рассмотрения.

— Видели ли вы нечто подобное раньше? — спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно.

Присутствующие столпились вокруг него. Доктор Джуниус также сунул свой нос вместе с остальными. То была синяя фишка, украшенная выгравированной золотой подковой,

— Клуб «Подкова»! — в один голос воскликнули Тай и Бонни. Они были настолько заинтересованы, что даже второпях столкнулись друг с другом. Несколько мгновений тела их тесно соприкасались, затем оба они спохватились и отшатнулись в разные стороны.

— Обнаружена в кармане Джека Ройла, — сказал инспектор. — Ничего особенного.

Однако вопреки этому утверждению Эллери заметил, с какой осторожностью он держит фишку между большим и указательным пальцами за узкий ободок, словно опасаясь стереть возможные отпечатки пальцев.

Глюке бросил фишку обратно в конверт и вытащил оттуда еще один экспонат — тонкую пачку рваных листков бумаги, скрепленных канцелярской скрепкой.

— Скрепка моя, — объяснил инспектор. — А эти обрывки я обнаружил также в кармане у Ройла.

Эллери взял у него бумажки. Отцепив скрепку, он разложил их на диване. Понадобилось всего несколько минут, чтобы собрать из отдельных обрывков пять некогда целых прямоугольных листков линованной бумаги для записей со словами «Клуб «Подкова», отпечатанными синей типографской краской над маленькой золотой подковкой наверху каждого листка.

На всех листках стояли даты, в совокупности охватывающие период приблизительно в тридцать дней, причем последний листок был помечен вторым числом текущего месяца. Одинаковыми чернилами твердым почерком на листках были начертаны три буквы «IOU»[43], сумма с предшествующим ей знаком доллара и подпись: Джек Ройл. Во всех пяти расписках фигурировали разные суммы. Нахмурясь, Эллери подсчитал общий итог. Он равнялся ста десяти тысячам.

— Кто знает что-нибудь об этом? — спросил инспектор.

Тай недоверчиво осматривал расписки. Казалось, подпись отца привела его в недоумение.

— В чем дело? — быстро задал вопрос Эллери. — Подпись не вашего отца?

— В том-то и загвоздка, — пробормотал Тай, — что подпись его.

— На всех пяти расписках?

— Да.

— Почему вы говорите «загвоздка»? — вмешался Глюке. — Разве вам ничего не было известно об этих долгах?

— Ничего. Во всяком случае, я не знал, что отец столько Задолжал Алессандро. Сто десять тысяч долларов! — Тай сунул руки в карманы и принялся озабоченно шагать взад и вперед по комнате. — Он всегда был азартным игроком, но такое…

— Вы хотите сказать, что он до такой степени залез в долги, а его родной сын не знал об этом?

— Мы редко обсуждали с ним денежные дела. Я жил своей жизнью, а он… — Тай медленно опустился на диван, — а он своей.

Он словно погрузился в пристальное изучение огня в камине. Глюке собрал обрывки расписок, сколол их скрепкой И молча уложил в конверт из плотной бумаги.

Послышался чей-то нетерпеливый кашель. Эллери обернулся. Кашлял доктор Джуниус. Эллери совсем забыл о нем.

— Кажется, дождь прекратился, — нервно проговорил доктор Джуниус. — Теперь вы можете спокойно улететь.

— О, вы опять за свое, доктор, — сказал инспектор. — Вам, видимо, очень не терпится избавиться от нас?

— Нет-нет, — поспешно возразил доктор. — Я просто беспокоюсь о мисс Стьюарт. В ее состоянии… Ей необходимо как следует отдохнуть.

— Ага, хорошо, что вы мне напомнили, — Глюке посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж. — Думаю, мне следует поговорить со стариком, пока я здесь.

— Доктор Джуниус придерживается другого мнения, — сухо проговорил Эллери. — Как вы относитесь к заряду утиной дроби? Толленд Стьюарт держит у кровати заряженное ружье.

— Вот как? — сказал инспектор Глюке и направился к лестнице.

— Осторожно, инспектор! — закричал Джуниус, торопясь следом за ним. — Он даже не знает еще о смерти дочери!

— Вряд ли, — угрюмо бросил Глюке, — Такого сорта скромники имеют хитрую привычку подслушивать на лестнице и у замочных скважин.

Он решительно зашагал вверх по ступеням. Эллери, припомнив мертвенно-бледное лицо старика под дождем у дома, в душе зааплодировал проницательности Глюке: в том, что Толленду известно о факте гибели людей в самолете, он нисколько не сомневался.

Он последовал за обоими мужчинами вверх по лестнице.

По мере того, как они поднимались, свет, проникающий сюда из нижнего вестибюля, постепенно тускнел, и когда они достигли лестничной площадки наверху, их уже окружал холодный и угрюмый мрак.

Глюке споткнулся о верхнюю ступеньку.

— Неужели в этой проклятой мертвецкой нет света?

Доктор уверенно проскользнул мимо него в темноте.

— Одну минутку! — прохныкал он. — Выключатель находится. ..

— Погодите! — схватил его за руку инспектор. Эллери замер, насторожившись. Но как он ни напрягал слух, ничего, кроме потрескивания огня в камине внизу и приглушенного монотонного голоса Бутчера, успокаивавшего Бонни, он не услышал.

— В чем дело?

— Мне почудился шорох, словно кто-то украдкой прошмыгнул по коридору. Но, пожалуй, я ошибся. Этот дом способен любого свести с ума!

— Не думаю, чтобы вы ошиблись, — сказал Эллери. — Наш радушный хозяин, вероятно, тайком подслушивал нас отсюда, как вы и предполагали.

— Включите свет, Джуниус, — проворчал инспектор. — И давайте посмотрим на старого индюка!

Магия неожиданно вспыхнувшего света материализовала из сплошного мрака обширный, продуваемый сквозняками холл с толстым ковром на полу и стенами, увешанными, как показалось Эллери, подлинными произведениями старых мастеров — прекрасными картинами, покрытыми густой коричневой патиной голландского периода и не менее густой пылью современности. В холл выходило много дверей, но все были закрыты и не носили на себе никаких признаков присутствия мистера Толленда Стьюарта.

— Мистер Стьюарт! — окликнул Джуниус. Он обернулся к инспектору и беспомощно развел руками:

— Вот видите, инспектор! Не могли бы вы навестить нас завтра? Он наверняка в ужасном состоянии!

— Я бы мог, но не хочу, — отрезал инспектор. — Которая пещера его?

Доктор в отчаянии развел руками и с возгласом: — Да он нас всех перестреляет! — указал на двойную дверь в конце коридора. Дрожа всем телом, он постучал.

— Вон отсюда! — донесся из-за двери старческий голос, и Эллери услышал звук шаркающих шагов, как будто владелец голоса на цыпочках поспешно ретировался от двери.

Доктор Джуниус испуганно охнул и отскочил.

— Должно быть, у старика непростой характер, — усмехнулся Глюке. — Высохшая мумия с куриной душой! Эй, послушайте, мистер Стьюарт! Откройте дверь! — загремел он.

— Кто там?

— Полиция!

— Убирайтесь! Уходите прочь с моей земли! Я не желаю иметь никаких дел с полицией!

Скрипучий старческий голос поднялся до визга со странным шепелявым произношением согласных, что объяснялось, очевидно, беззубым ртом.

— Известно ли вам, — строго настаивал инспектор, —что ваша дочь Блайт стала жертвой убийства?

— Я слышал разговоры там, внизу! И вас тоже слышал! Убирайтесь вон, я сказал!

— Дедушка! — послышался голос Бонни, бегущей к ним по плотному ковру холла.

Доктор Джуниус выскочил ей наперерез:

— Прошу вас, мисс Стьюарт! Не сейчас. Он… не в очень хорошей форме. Он обидит вас!

— Дедушка! — всхлипывала Бонни, колотя руками в дверь. — Впусти меня! Я Бонни. Мама… она умерла. Ее убили, слышишь? Теперь нас только двое. Пожалуйста!

— Мистер Стьюарт, сэр, — взмолился доктор Джуниус. — Здесь ваша внучка, мисс Бонни Стьюарт. Ей нужна ваша помощь. Откройте, поговорите с ней, успокойте ее!

Ответа не последовало.

— Мистер Стьюарт! Это я, доктор Джуниус. Прошу вас!

Скрипучий шепелявый голос послышался снова:

— Убирайтесь вон, вы все! Никакой полиции! Бонни, не… не сегодня. Среди вас смерть. Смерть! Смерть… — визгливый голос прервался на восходящей ноте, и все отчетливо услыхали тупой стук упавшего тела.

Бонни кусала пальцы, уставясь на дверные створки. Подбежал Бутчер и в недоумении остановился, оглядываясь вокруг. Глюке мягко проговорил:

— Станьте-ка в сторонку, мисс Стьюарт. Нам придется вышибить дверь. Прочь с дороги, Джуниус!

По лестнице поднялся Тай и, прищурясь, стал наблюдать за ними с противоположного конца холла.

Инспектор разбежался и изо всех сил навалился плечом на двойные дверные филенки. Внутри что-то хрустнуло, и дверь распахнулась. С минуту все стояли неподвижно, тяжело дыша. Минута, казалось, тянулась бесконечно, включив в себя множество таких же застывших минут.

Комната была обширная и мрачная, заставленная тяжелой и громоздкой мебелью, как и вестибюль-гостиная внизу; старинная английская кровать под бархатным балдахином с четырьмя деревянными резными колонками ручной работы, с развороченной в беспорядке постелью; тяжелое охотничье ружье, стоявшее подле нее на расстоянии протянутой руки, — все было на месте. На полу перед ними лежало, скорчившись, щуплое тело старика, которого Эллери недавно заметил крадущимся вдоль стены дома. Он был одет во фланелевую пижаму и вязаный шерстяной халат, на костлявых ногах были теплые шерстяные носки и ковровые домашние туфли. Единственный свет исходил из маленького коричневого ночника у кровати. Огонь в камине не горел.

Доктор Джуниус поспешно опустился на колени рядом с неподвижной фигурой и схватил ее за руку.

— Он в обмороке. Страх… потрясение… сильные переживания… не знаю, в чем причина. Но пульс хороший, так что нет оснований для беспокойства. А теперь, пожалуйста, оставьте нас. Сегодня бесполезно пытаться разговаривать с ним.

Он поднялся на ноги, наклонился и с поразительной для своего тощего тела и явно немолодых лет силой поднял тело старика и на руках отнес в постель.

— Притворяется, наверное, — неприязненно поморщился инспектор Глюке. — Высохший старый таракан! Пошли отсюда; надо успеть вернуться в Лос-Анджелес, пока погода опять не испортилась.