Небо было так близко, потому что оно рухнуло вниз с высоты триллиона миль. Вниз, сквозь булавочные отверстия бесчисленных звезд. Вниз, на поросшее густым колючим плато. Вниз, прямо на голову Бонни.

Она закрыла глаза ладонями:

— Этого не может быть… Я просто не верю в это… Не верю…

— Бонни, — жалобно проговорил Жак Бутчер.

— Но этого не может быть! Только не с Блайт! Только не с мамой!

— Бонни… Дорогая, прошу тебя…

— Она уверяла всех, что никогда не постареет. Она всегда говорила, что будет жить миллионы, миллионы лет!

— Бонни, позволь мне увести тебя отсюда!

— Она не хотела умирать. Она боялась смерти. Иногда посреди ночи она начинала плакать во сне; тогда я забиралась к ней в постель, и она прижималась ко мне, как ребенок. ..

— Я попрошу одного из военных летчиков отвезти тебя назад в Лос-Анджелес…

— Это какая-то глупая шутка, — медленно проговорила она. — Вы все здесь сговорились! Этого не может быть!

Вернулся Тайлер Ройл, еле переступая на заплетающихся ногах; лицо его казалось бледным и безжизненным на фоне мертвого света сигнальных огней.

— Пошли, Бонни, — сказал, он, проходя мимо, так, словно в этом пустом мрачном мире существовали только он и Бонни.

И Бонни отвернулась от Бутча и послушно последовала за Таем в каком-то неестественном оцепенении, словно в гипнотическом трансе.

Лу Бэском подошел к Бутчеру, который остался стоять безмолвно и неподвижно, и хрипло произнес:

— Ради бога, как можно отсюда выбраться?

— Отрасти себе пару крыльев!

— Не-е, — сказал Лу. — Я… мне нехорошо… — Он сунул свою толстую физиономию в густую листву кустарника и принялся издавать икающие звуки, словно его выворачивало наизнанку. — Бутч, я должен убраться отсюда, с этой проклятой столешницы! Мне надо выпить. Мне надо здорово выпить!

— Не морочь мне голову!

— Я не выношу покойников! Они ведь… они ведь…

Бутчер повернулся и молча пошел прочь. Тай и Бонни, казалось, медленно плыли сквозь рассеянный свет звезд вперемешку со светом сигнальных огней, словно в волшебном ореоле. Их темные фигуры слились с остальными, толпившимися возле стоящих самолетов.

Лу опустился на жесткую траву, схватившись руками за живот и дрожа на холодном ветру. Спустя мгновение он с трудом поднялся на ноги и заковылял к военному самолету с вращающимся пропеллером, готовому взлететь.

— Вы улетаете отсюда? — закричал он, стараясь перекрыть шум мотора.

Пилот кивнул, и Лу торопливо забрался на заднее сидение. Шляпу его унесло порывом ветра. Он глубоко опустился на сидение, дрожа всем телом. Самолет тронулся с места и покатил, набирая разбег.

В кабине золотисто-красного моноплана высокий мужчина в мундире авиатора недоуменно пожал плечами:

— Они были похищены человеком, который предусмотрел все, чтобы его не узнали, а потом вдруг — такой финал. Странно все это, мистер Квин!

— Странно? — прищурился Эллери. — У греков на сей счет имеется другое определение, лейтенант.

Джон Ройл и Блайт Стьюарт сидели полулежа в кабине в кожаных креслах с откидными спинками, разделенные узким проходом. Их багаж, корзины с цветами, плетеная корзинка стояли в проходе между ними. Крышка корзинки была открыта. На полу под безвольно повисшей левой рукой Ройла лежали остатки недоеденного сэндвича. Один из термосов из плетеной корзинки стоял тут же. Пустая завинчивающаяся крышка-колпачок застряла у Джека между колен. Его красивое лицо было абсолютно спокойно. Казалось, что он просто мирно уснул.

Второй термос очевидно выпал из правой руки Блайт; он лежал на боку, зияя открытым горлышком среди смятых розовых бутонов в цветочной корзине, стоявшей подле нее. Скомканный пакет из вощеной бумага — упаковка от сэндвича — лежала у нее на коленях. Крышка от второго термоса валялась на полу, у нее между ног. Блайт тоже казалась спящей, с закрытыми глазами и спокойным невозмутимым лицом.

— Тем не менее, очень странно, — настаивал лейтенант, вглядываясь в их холодные неподвижные лица, — что они погибли практически одновременно.

— Уверяю вас, ничего странного.

— Но ведь их не застрелили, не зарезали, не задушили: вы сами можете в этом убедиться. А одновременная остановка сердца кажется очень уж невероятным совпадением!

— С таким же успехом можно утверждать, — возразил Эллери, — что человек с разбитым вдребезги черепом погиб от остановки сердца. Взгляните-ка сюда, лейтенант!

Он наклонился над телом Ройла и большим пальцем оттянул веко его правого глаза. Зрачок был почти невидим; он сократился до размеров точки.

Эллери перешагнул через загроможденный проход и таким же способом раскрыл правый глаз Блайт Стьюарт.

— Сильно сокращены зрачки, — пожал он плечами. — И обратите внимание на разлитую бледность и синюшную окраску кожных покровов — цианоз. Они оба погибли от отравления морфием.

— Джек Ройл и Блайт Стьюарт убиты? — опешил лейтенант. — Не может быть!

— Убиты! — в дверях кабины появилась фигура Бонни Стьюарт. — Нет! О, нет!

Она упала на тело матери, сотрясаясь от рыданий. Тай Ройл вошел вслед за ней, молча глядя на мертвого отца. Он вынужден был опереться рукой о стенку кабины, но не сводил глаз с этого спокойного холодного лица, словно вырезанного из мрамора.

Бонни внезапно седа, с испугом уставившись на свои руки, только что касавшиеся тела матери. Хотя на их белоснежной коже не было никаких следов, Эллери и лейтенант поняли, на что она смотрит. Она искала на них холодные неземные отпечатки смерти.

— О, нет! — шептала Бонни с отвращением.

— Бонни… — бесцветным голосом произнес Тай и неловко шагнул к ней через проход.

Но Бонни с криком вскочила на ноги и, выпрямившись во весь рост, словно обезумев, с посеревшими щеками и высоко вздымающейся грудью, внезапно зашаталась и медленно начала опускаться на пол, как надувная резиновая игрушка, из которой выпустили воздух. Пока она опускалась, ее широко раскрытые глаза закатились, так что остались видны только белки.

Тай подхватил ее на руки, когда она упала.

* * *

Ледяные порывы горного ветра продували плато. Бутч взял Бонни из рук Тая, отнес ее по высокой, хлещущей по ногам траве к военному самолету и уложил ее там, укрыв меховым полушубком, одолженным у летчиков.

— Так чего же мы ждем? — хриплым голосом спросил Тай. — Пока не замерзнем до смерти?

— Успокойтесь, мистер Ройл, — ответил ему лейтенант.

— Чего же мы ждем? — не успокаивался Тай. — Черт побери, здесь на свободе разгуливает убийца! Почему никто не хочет его выслеживать?

— Успокойтесь, мистер Ройл, — снова сказал лейтенант и нырнул внутрь самолета.

Тай начал мерить шагами пространство, заросшее высокой, до колен, травой, вслепую топча ее гибкие стебли.

— Где мы, собственно говоря, находимся? — спросил Эллери у летчика.

— На северном отроге Шоколадных гор.

Эллери одолжил у военных фонарь и приступил к обследованию грунта возле золотисто-красного моноплана. Однако если таинственный авиатор, перенесший Джека Ройла и Блайт Стьюарт через воздушный океан к их смерти, и оставил какие-либо следы, убегая от приземлившегося самолета, то они давно были затоптаны толпой обнаруживших самолет военных. Эллери отправился дальше по плато, исследуя его границы.

Вскоре он при свете мощного электрического фонаря убедился, что попытки обнаружить следы неизвестного пилота почти безнадежны. Сотни тропок и дорожек вели вниз с плато через заросли кустарниковой сосны в низину — в большинстве своем, судя по следам подков и остаткам навоза, лошадиных троп. К востоку, насколько он помнил топографию, находилась Черная Пустошь; к северо-западу — южные отроги гор Сан-Бернардино; к западу — долина, по которой проходила колея Южно-Тихоокеанской железной дороги, а за нею — озеро Солтон-Си и отроги Сан-Хасинто. Скрывающийся летчик мог бежать в любом из трех направлений через мало населенную местность. Опытным следопытам понадобился бы не один день, чтобы напасть на его след, а к тому времени он уже давным-давно бы испарился.

Эллери вернулся к золотисто-красному самолету. Лейтенант опять находился здесь.

— Черт знает что за путаница! Мы связались по радиофону с тремя представителями местных властей. Скоро целая толпа их нагрянет сюда.

— А в чем путаница?

— Эта оконечность Шоколадных гор лежит в пределах округа Риверсайд, а основная часть находится в округе Империал, к югу. Самолет, приземлившийся здесь, пролетел, несомненно, над территорией Лос-Анджелеса и, возможно, над юго-восточной оконечностью округа Сан-Бернардино. Таким образом, его пассажиры могли умереть а пределах трех различных округов.

— И посему достойные представители закона, — мрачно сказал Эллери, — сражаются за право запустить зубы в это сочное дело?

— Ну, как говорится — чья устрица, тот пусть сам ее и выцарапывает. Мои полномочия заканчиваются с той минуты, когда появится кто-нибудь из них и примет на себя юридическую сторону дела.

— Не знаю насчет ваших полномочий, лейтенант, — отрывисто бросил Бутчер, — но с мисс Стьюарт надо что-то делать немедленно. Ей очень плохо.

— Мы могли бы переправить вас в городской аэропорт, но…

— Что с ней? — взволнованно прервал его Тай. Эллери было жутко смотреть на его осунувшееся лицо. Губы сто посинели, и он весь дрожал от холода, причина которого заключалась вовсе не в ледяном ветре.

— Бонни упала в обморок, Тай. Ей надо немедленно к врачу.

— Ну конечно, — отвлеченно проговорил Тай. — Конечно! Я сам доставлю ее к доктору. Мой самолет… — Голос его внезапно осекся.

— Сожалею, — сказал лейтенант, — но ваш самолет не может покинуть плоскогорье до прибытия полиции.

— Да, пожалуй, — пробормотал Тай. — Конечно же, вы правы… Провались оно все ко всем чертям! — внезапно вырвалось из его груди.

— Ну-ну, успокойтесь, — сказал Эллери, беря его за руку. — Вы сами сейчас близки к обмороку. Лейтенант, имеете ли вы какое-нибудь представление о том, как далеко отсюда до усадьбы Толленда Стьюарта? Она должна быть где-то поблизости, поскольку поляна посреди Шоколадных гор, на которой она расположена, находится на территории округа Империал.

— Да, до нее всего несколько минут по воздуху.

— Вот туда мы ее и переправим, — решительно заявил Бутчер. — Если вы будете так любезны предоставить нам самолет…

— Но я не уверен, вправе ли я…

— Мы будем у Толленда Стьюарта, если кому-нибудь понадобится связаться с нами. Вы же сами сказали, что туда всего пара минут лета.

Лейтенант выглядел очень несчастным. Наконец, он пожал плечами и крикнул:

— Гармс! Подбрось их туда!

Летчик откозырял и забрался в большой транспортный самолет. Мотор зафыркал, зачихал и ровно загудел на холостых оборотах. Все бросились бегом к самолету.

— А где Лу? — закричал Эллери, стараясь перекрыть грохот мотора.

— Он не выдержал! — закричал ему в ответ Бутчер. — Улетел обратно в Лос-Анджелес с одним из военных самолетов!

Огни на плато превратились в бледное сияние, затем в светлую точку и, наконец, пропали совсем. Бутчер поддерживал Бонни, глаза которой были закрыты, прижимая девушку к своей груди. Тай сидел в одиночестве впереди, спрятав лицо в воротник своего тонкого пальто; казалось, он дремал. Но однажды Эллери удалось заметить горячечный блеск его глаз.

Эллери вздрогнул и отвернулся, устремив взгляд вниз, на черную измятую панораму гор, проплывавших под ними.

* * *

Менее чем через десять минут транспортный самолет уже делал вираж над светлым плоским прямоугольником, разместившимся посреди хаотического нагромождения скал. Эллери он показался не больше почтовой марки, и ему в голову пришла тревожная мысль о его бессмертной душе.

Уцепившись за подлокотники сидения, Эллери смутно различал могучий склон горы, покрытой лесом, позади крохотной освещенной площадки. Самолет начал снижаться по направлению к посадочной полосе, и он мог бы поклясться, что им не избежать столкновения с расположенным впереди ангаром.

Тем не менее, каким-то чудом после нескольких толчков и прыжков самолету удалось благополучно приземлиться, и Эллери открыл глаза.

Перед выходом в ангар стоял высокий тощий мужчина, прикрывая глаза ладонью от яркого света самолетных фар, уставившись на вновь прибывших. Необычная напряженность и неподвижность мужчины показалась Эллери довольно странной — словно самолет был чем-то вроде Горгоны Медузы, и он окаменел при одном лишь взгляде на него.

Затем мужчина обрел самообладание и побежал к ним навстречу, энергично размахивая руками.

Эллери нетерпеливо потряс головой, сдерживая чересчур живую игру своего воображения. Он похлопал Тая по плечу и негромко сказал:

— Пошли, Тай! — Тай вздрогнул. — Мы на месте.

Тай поднялся.

— Как она?

Бутчер покачал головой.

— Послушайте, я… Давайте, я вам помогу!

Им вдвоем удалось вынести Бонни из самолета. Тело девушки было безвольным, словно все ее кости размякли; раскрытые глаза, не видя ни Бутчера, ни Тая, с пугающей пустотой во взгляде были устремлены в пространство.

Эллери задержался, чтобы переговорить с летчиком. Когда спустя несколько секунд он спрыгнул на землю, то услышал, как высокий худой мужчина кричит тревожным голосом:

— Это невозможно! Просто ужасно! Когда это случилось!

— Позже поговорим, — коротко бросил Бутчер. — Сейчас мисс Стьюарт нуждается в вашей профессиональной помощи, доктор Джуниус!

— Потрясающе! — воскликнул доктор. — Бедная девочка: в одночасье лишиться всего! Естественно! Сюда, пожалуйста!

Военно-транспортный самолет снова поднялся в воздух, когда они миновали ангар, в котором Эллери заметил маленький, тупоносый, очень мощный на вид самолет, и вышли на скрытую под густыми кронами деревьев тропинку, которая вела к мрачному темному зданию у ее дальнего конца. Транспортный самолет сделал над ними круг, подняв громогласное эхо среди окружающих поляну каменных стен, и взял курс на северо-запад.

— Осторожно. Тропинка здесь очень неровная. — Доктор Джуниус освещал путь электрическим фонарем. — Смотрите под ноги.

Молча следуя за ним, Эллери заметил широкий дверной проем. Открыто. Позади входа лежала темная мрачная пещера. Луч фонаря то и дело прокалывал мрак, выхватывая из темноты один предмет за другим. Внезапно вспыхнул свет, и фонарик погас.

Они стояли в огромном, пахнущем сыростью вестибюле с массивными дубовыми балками, с громоздкой темной дубовой мебелью, с каменным, устланным плетеными циновками полом и чудовищной величины темным отверстием камина.

— На диван, — указал доктор Джуниус, торопливо вернувшись, чтобы закрыть дверь. Кроме одного проницательного взгляда, брошенного доктором в сторону Эллери, он больше не обращал на него никакого внимания.

Кожа на лице тощего доктора, пожелтевшая и бледная, была так туго натянута на черепе, что даже не имела морщин. Умные глаза смотрели хмуро и недружелюбно. Сутулая фигура его была еще более худой, чем показалось Эллери с первого взгляда. На нем были бесформенные замызганные рабочие штаны, заправленные в высокие шнурованные башмаки лесоруба, и поношенный пиджак цвета зеленоватой плесени, изрядно залоснившийся от длительной носки. Все в этом человеке казалось древним — как в высушенном музейном экспонате, сохранившемся благодаря процессу обезвоживания. И еще была в нем какая-то странная настороженность, постоянная тревога, словно он ежеминутно ожидал откуда-то неожиданного толчка или удара.

Тай и Бутч осторожно уложили Бонни на диван.

— Мы не ждали гостей, — заныл доктор Джуниус. — Мистер Ройл, не будете ли вы добры разжечь камин?

Он суетливо скрылся в маленькой боковой прихожей, в то время как Тай чиркнул спичкой, поднес ее к смятой газете и сунул загоревшуюся бумагу под дрова, уложенные в камине. Бутч растирал окоченевшие ладони, озабоченно глядя на белое лицо Бонни. Она застонала, когда огонь в камине с гулом и треском разгорелся.

Доктор Джуниус поспешно вернулся с целой охапкой одеял и маленьким черно-зеленым чемоданчиком с оторванной ручкой, болтавшейся на одной заклепке.

— А теперь, джентльмены, будьте добры оставить меня с больной. Может быть, кто-нибудь из вас окажет мне любезность и позаботится о кофе? Кухня в конце той прихожей. Бренди тоже там, в буфетной.

— А где, — спросил Эллери, — мистер Толленд Стьюарт? Доктор Джуниус, стоявший на костлявых коленях перед диваном, укутывая одеялом беспокойно мечущуюся фигуру Бонни, поднял на него глаза с испуганной заискивающей улыбкой:

— Вы тот джентльмен, который звонил мне несколько часов тому назад из аэропорта Гриффит-Парк, верно? То-то я смотрю, что голос знакомый. Не задерживайте меня, мистер Квин. Мы сможем поговорить о чудачествах мистера Стьюарта и потом.

* * *

Все трое устало пересекли прихожую и, пройдя сквозь вращающуюся дверь, очутились в колоссальных размеров кухне, скупо освещенной единственной тусклой электрической лампочкой. Большой медный кофейник булькал на старомодной газовой плите.

Тай сел на стул у разделочного стола и обессиленно опустил голову на руки. Бутч бесцельно бродил по кухне, пока не обнаружил дверь в буфетную, откуда он и вышел вскоре с запыленной бутылкой коньяка.

— Выпей это, Тай.

— Пожалуйста, оставь меня в покое!

— Выпей, тебе говорят!

Тай устало повиновался. Чудо-мальчик захватил бутылку и стакан и вышел из кухни. Он вернулся с пустыми руками, и некоторое время все трое сидели в молчании.

Эллери выключил газ под кофейником. Весь дом казался неестественно тихим и безмолвным.

Вошел доктор Джуниус.

— Как она? — хрипло спросил Бутчер.

— Ничего опасного. Она перенесла большое потрясение, но уже приходит в себя.

Он схватил кофейник и торопливо выбежал из кухни. Эллери от нечего делать отправился в буфетную, движимый естественным любопытством. Первое, что он заметил, был ящик с коньяком, стоявший на полу. Он вспомнил румяный кончик носа доктора Джуниуса и молча пожал плечами.

* * *

Спустя довольно долгое время доктор Джуниус пригласил их в вестибюль:

— Все в порядке, джентльмены!

Трое мужчин поспешили воспользоваться его приглашением.

Бонни сидела перед камином, потягивая из чашки кофе. Щеки ее приобрели более или менее нормальный цвет, и хотя под глазами оставались темные свинцовые круги, смотрели они вполне осмысленно.

Она протянула Бутчеру руку и прошептала:

— Извини, что я наделала вам столько хлопот, Бутч!

— Не говори глупостей, — строго ответил Бутч. — Пей лучше свой кофе!

Не поворачивая головы, она проговорила:

— Тай… Мне так трудно сказать это… Мне так жаль…

— Меня? — засмеялся Тай, и доктор Джуниус вздрогнул и с испугом посмотрел на него. — Мне тоже жаль. Тебя. Отца. Твою маму. Весь этот богом проклятый мир!

Он прервал смех на самой высокой ноте и рухнул плашмя на коврик перед камином у ног Бонни, закрыв лицо руками.

Бонни молча глядела на него. Нижняя губа ее начала дрожать. Не глядя, она на ощупь отставила чашку с кофе.

— Послушайте, не надо… — жалобно начал Бутчер.

— Оставьте их в покое, — прошептал доктор Джуниус. — В сущности, им ничего не нужно, только дать возможность нервному потрясению и истерии пройти естественным путем. Пусть она как следует выплачется, а парень сам отлично справится с собой.

Бонни тихо плакала, закрыв лицо руками, а Тай молча лежал ничком перед камином. Чудо-мальчик пробормотал проклятье и принялся мерить комнату шагами, отбрасывая на стены черные эпилептические тени.

— Я опять спрашиваю, — сказал Эллери. — Доктор Джуниус, где, черт побери, находится Толленд Стьюарт?

— Полагаю, вам покажется это странным. — Руки доктора заметно дрожали, и Эллери пришло в голову, что предубеждение Толленда Стьюарта против алкоголя причиняло немалые трудности его врачу. — Он наверху, забаррикадировался.

— Что такое?

На лице доктора Джуниуса появилась виноватая улыбка:

— О, нет, он полностью в своем уме!

— Но он должен был слышать, как приземлился наш самолет. Неужели у него отсутствует даже нормальное любопытство?

— Мистер Стьюарт… необычный субъект. Он столько лет вынашивал зло на все человечество, что не терпит даже вида людей. К тому же, он ипохондрик. И имеет много других странностей. Полагаю, вы обратите внимание на отсутствие здесь центрального отопления? Так вот, у него теория, что пар — тепло, созданное при помощи пара, — высушивает у человека легкие. Подобные теории имеются у него почти обо всем.

— Очень интересно, — сказал Эллери, — но что тут общего с тем, что родная внучка впервые за много лет навестила его здесь? И у него хватает совести не спуститься вниз и не поздороваться с нею?

— Мистер Квин, — сказал доктор Джуниус, обнажая в невеселой улыбке фальшивые зубы, — если бы вы знали мистера Толленда Стьюарта так, как я, то вы не удивлялись бы его странностям и капризам. — Улыбка превратилась в жалобную гримасу. — Когда он вернулся сегодня перед вечером со своей проклятой вечной охоты на кроликов и я сообщил ему о вашем звонке и о том, что его дочь Блайт, по всей видимости, похищена в день свадьбы, он заперся в своей комнате наверху и пригрозил мне увольнением, если я посмею его побеспокоить. Он, видите ли, не переносит волнений!

— В самом деле?

— Толленд Стьюарт здоровее любого из своих сверстников, — язвительно произнес доктор. — Черт бы побрал его ипохондрию! Мне приходится прятать свою выпивку и кофе по всем укромным углам, уходить в лес, чтобы покурить, и готовить себе мясную пищу, пока он уходит на охоту. Он просто хитрый, скаредный и зловредный старый маньяк, а почему я похоронил себя здесь вместе с ним — выше моего понимания!

Казалось, доктор сам испугался своей чересчур эмоциональной вспышки; он побледнел и смущенно умолк.

— И все же, не кажется ли вам, что в данном случае можно сделать исключение? Ведь, в конце концов, не каждый же день у человека погибает дочь насильственной смертью!

— Вы хотите сказать, подняться по лестнице к его спальне, когда он строго-настрого запретил мне это?

— Вот именно.

Доктор Джуниус поднял руки над головой, словно капитулируя:

— Только не я, мистер Квин, только не я! Мне хочется сохранить свою шкуру в целости на те немногие годы, что мне еще осталось пожить!

— Фу, да он вас просто пугает!

— Что ж, можете попытаться, если не боитесь получить заряд утиной дроби. Он постоянно держит заряженное ружье возле кровати.

— Что за нелепость! — коротко бросил Эллери.

Доктор усталым приглашающим жестом указал на дубовую лестницу и, уныло опустив плечи, побрел через вестибюль на кухню к своему ящику с бренди.

Эллери подошел к подножью лестницы и окликнул:

— Мистер Стьюарт!

Тай поднял голову.

— Дедушка… — слабым голосом проговорила Бонни. — Я совсем забыла о нем! О, Бутч, надо же сказать ему!

— Мистер Стьюарт! — снова окликнул Эллери, на сей раз почти сердито. Не получив ответа, он решительно заявил: — Черт возьми, я поднимусь наверх!

Вернулся доктор Джуниус, причем его нос приобрел еще более интенсивную окраску.

— Постойте! Если уж вам так хочется подвергнуться глупому риску, то я поднимусь вместе с вами. Но это ни к чему хорошему не приведет, предупреждаю!

Он присоединился к Эллери, и они оба начали подниматься по лестнице наверх к скоплению мрачных сумеречных теней на площадке второго этажа.

И тут их слух уловил отдаленное гудение, становившееся все громче с каждой секундой, пока не превратилось в рокот над их головами. Оба замерли на полдороги, остановившись посреди лестницы.

— Самолет! — воскликнул доктор Джуниус. — Сюда прилетел, что ли?

Шум мотора усиливался. Без сомнения, это был самолет, и он кружил над усадьбой Толленда Стьюарта.

— Нет, это уже последняя соломинка! — простонал несчастный доктор. — Он будет невыносим в течение многих недель! Оставайтесь здесь, прошу вас. Я пойду посмотрю.

И, не дожидаясь ответа, он сбежал с лестницы и скрылся в темноте за дверью.

Эллери какую-то секунду в нерешительности оставался стоять на лестнице, затем медленно спустился вниз.

— Я не понимаю дедушку, — сказала Бонни. — Он заболел? Почему он не спускается вниз?

Никто не ответил. В наступившей тишине единственным звуком был треск пылающих поленьев. Грохот мотора замолк.

Вернулся доктор Джуниус, заламывая руки:

— Он убьет меня! И надо же было вам всем прилететь сюда!

Вслед за ним на пороге появился крупный высокий мужчина в пальто и мягкой фетровой шляпе, щурясь после темноты на яркий огонь в камине. Также прищурясь, он оглядел всех присутствующих, одного за другим.

Эллери усмехнулся.

— Кажется, мы снова встретились, инспектор Глюке!