Гена махнул еще одну рюмку и заржал, представив себе это. Ладно… Он вошел в комнату и включил компьютер: хотелось какой-нибудь достойной жести – старой и проверенной, поэтому он кликнул на иконку DOOM-3. Да, игрушка древняя, но сколько динамики! Несмотря на запредельную агрессивность сюжета (а может и благодаря оному), именно эта стрелялка помогала снизить Геше внутренний уровень агрессии, который копился всю неделю: езда в пробках, общение с сослуживцами, с супругой, с людьми на улицах. Чтобы не покусать какого-нибудь клиента на работе или прохожего, давление приходилось сбрасывать. А как? А именно так. Когда дела были совсем плохи, Гена после водки, в конце вечера дополнительно использовал гашиш с пивом и упарывался до потери сознания. Отпускало, но ненадолго. Теперь, перемещаясь по темным коридорам полуразрушенной марсианской станции, меняя в зависимости от ситуации дробовик на автомат или пулемет, он уворачивался от монстров, лезущих со всех сторон, попутно разряжая в них боезапас и все равно терял здоровье. Блядь, который раз уже прохожу эту игрушку, а все равно цепляют, гады. Какая самоотдача! Забавно, что противная сторона, т.е. выжившие люди даже в этой, казалось бы, пиковой ситуации, продолжают друг друга наёбывать и что-то мутить, причем каждый исключительно в свою пользу. Молодцы, хуле. Собственно, поведение стандартное для homo sapiens, а ID Software дополнительный бонус за тонкий психологизм сюжета. Хотя… Кто сказал, что черти – это именно они? А может мы? На правду, кстати, больше похоже.
IV
На улице давно стемнело, в бутылке осталось меньше половины содержимого, зато Геша, наконец, взял из шкафчика плазмомет, попутно пришив ученую даму, на глазах превратившуюся в монстра. Вдруг стукнула входная дверь, и из прихожей раздался голос с привычными пьяными модуляциями:
«Гена ты дома?»
И в комнату прямо в грязных сапогах и пальто вперлась благоверная, распространяя приторное зловоние дорогих и модных духов, которые Геша как то купил ей в Duty Free. Наташа была пьяна, накрашена как блядь и с очередной бумажной сумкой из бутика.
«Какого хуя дома жрать нечего?» - зашел с козырей Геннадий: «Я давал тебе денег? Давал. Где они на хуй? Почему посуда немытая, дома такой срач?»
«Я не посудомойка, я Женщина! Я создана для любви, а не для работы. Найми себе уборщицу и повара - и чистота будет, и жратва».
На какие блядь, шиши? Я чо те, блядь, олигарх, что ли? А ты что-то голодной не выглядишь и наебениться уже где то успела».
«А мы со Светкой зашли в кафе, поели, выпили, поговорили. Кстати, ты вот ругаешься, а я потом на Новом Арбате в бутик зашла, смотри, что я себе купила. Блузка какая, а вот юбка… красивая женщина должна выглядеть на все 100%, ты должен гордиться, что рядом с тобой такая дама и не надо только говорить, что денег нет. Мне похуй – есть у тебя деньги, я тебе не золушка, на меня все мужики на улице оборачиваются, а ты со мной спишь. Спишь – плати, ты чо думаешь, это все просто так что ли? Нет, ни хуя. Женился – обеспечивай. Мужчина должен обеспечивать семью, холить и лелеять свою жену. Ты чо не знаешь? Ты должен построить дом, родить сына и посадить дерево. Что из этого ты сделал?»
«Завела блядь, шарманку. Где бабки, что я тебе давал вчера на две недели?»
«Какие бабки? Ты не видишь, я в магазине была? И вообще, ты со мной спал? Спал. Считай, что это плата».
Геннадий нажал ESC на клавиатуре, встал и со всей дури уебал супруге между глаз. Та пулей вылетела вылетела из комнаты, по диагонали пересекла коридор и с грохотом впечаталась затылком в дверь в ванную. Геша подошел поближе и стал пинать ее ногами, пытаясь хоть так пробить эту ее ебучую уверенность в своем неподмытом драгоценном цветке, расположенным между ног. Геннадий Николаевич совершенно себя не сдерживал и бил в полную силу, поскольку знал – в пьяном виде возлюбленная малочувствительна, да и вообще, после подобных сцен на ней остается странно мало последствий.
«Видимо, это из-за того, что она синяя, тело расслаблено» - размышлял Геннадий, а вслух сказал: «Ну все, короче, заебала. Больше я с тобой не сплю. Лучше уебывай, помидоры, полностью завяли. Ищи себе нового мужа, новую жизнь и новое место для этой жизни».
«А с какого хуя это я должна уёбывать? Сам и уебывай, я здесь прописана» - заявила Наташа, вытирая рукой сопли, густо подкрашенные кровью.
«Квартира-то моя».
«Вот суд и разберется заодно, чья квартира. А то интересный какой – четыре года со мной трахался, теперь по-любому денег должен. Пока я себе нового мужика найду, пока выйду замуж, я чо – работать должна? Не охуел ли ты, милый?»
Наташа встала, держась рукой за стену и, оставляя на обоях кровавые разводы, пошатываясь, прошла на кухню. Там она достала из сумочки начатую бутылку «Мартини» и налила себе половину чайной чашки.
Геша прошел следом. То, что он сказал дальше, не было ни вопросом к благоверной, ни к нравственному высшему Атману, которого, как Геннадий подозревал, не существует в принципе. Он обращался скорее сам к себе, удивляясь произошедшей за какие-то пару лет метаморфозе:
«Да… забавненько. А помнишь, что ты мне четыре года назад втирала? Дескать, люблю тебя Гена, жить без тебя не могу, а сейчас что?»
«Что, что… Приоритеты поменялись, сейчас время другое. Ну и ты тоже уши развесил. Я красивая женщина, должна жить в комфорте и достатке, ни в чем себе не отказывая, а настоящий мужик должен обеспечивать семью, заниматься бизнесом и уделять любимой все свое время. Я думала, ты именно такой, а ты мало того, что нищий, так еще и полный мудак. Кроме хуя, ничего у тебя нет, а хуй есть у всех. Потом моду взял, бить меня, гад. Завтра же пойду в травмпункт за справкой, а потом в отделение, заявление писать».
«В который раз?» - Поинтересовался Геша: «Ко мне участковый заходил недавно, кстати. Хуйню какую-то нес, типа, что семья это ячейка общества и на вопросы надо смотреть ширше, а к людЯм быть мягше. Единственное, что я понял из его пиздежа, так это то, что за семейные побои дело никто заводить не будет. Короче, пока я тебя не прикончу, доблестная полиция будет бездействовать».
Геннадий Николаевич замолчал и глубоко задумался: «А если прикончу, труп куда девать? Ну ладно, разделать можно и в ванной, прям ножовкой по металлу, а дальше? Куски по полиэтиленовым пакетам, потом захуячить в большую сумку, отвезти на помойку в другой район… Эх, бля, все равно придется несколько ходок делать, эта сука килограмм шестьдесят весит, не меньше. А кругом видеокамеры, а если менты остановят, а если куски найдут? Ее мамаша после пропажи дочурки такой вой поднимет, и я первый подозреваемый».
Наташа меж тем, увлеклась собственным монологом: « Вот напишу на тебя заяву, а потом сразу в суд. Разделим твою сраную хату, продам свою часть и на полгода жизни точно хватит» - и благоверная щедро подлила себе желтого пойла.
«Пока у родителей перекантуюсь, я еще молодая, красивая, похожу по модным клубам, ты чо думаешь, я себе мужа не найду? Я тебе просто не по карману, придурок, найди кого попроще, да пострашней, я девочка дорогая».
Геша давно уже не слушал возлюбленную, стрелять монстров полностью расхотелось, тем паче ничего плохого они ему не сделали, хотелось прикончить кого-нибудь другого, но трудности в осуществлении данного деяния, пока перевешивали очевидные желания.
Геннадий бесцельно скользил глазами по кухне, и неожиданно его взгляд сфокусировался на длинном ноже с широким лезвием. Именно им он пользовался, когда появлялась охота нарезать себе овощной салат в качестве закуски. Таким ножом было очень удобно разделывать все нужные ингридиенты, к тому же он сам недавно его точил и не сомневался в бритвенной остроте данного кухонного аксессуара.
«Не, не пойдет. Потом кухню придется всю ночь оттирать, а у меня с мытьём полов старые проблемы».
Тут взгляд Геши остановился на утюге, обмотанным электрическим шнуром. Геннадий задумчиво взял его в руки, размотал шнур и вдруг неожиданно вспомнил сегодняшнее происшествие в заброшенном здании. Мозг еще не успел выстроить логическую цепочку от «А» до «Б», а рука уже размахнулась и щедро приложила возлюбленную утюгом по затылку. Поперхнувшись на фразе: «Мужчина должен…», Наташа упала лицом на столешницу и, наконец, заткнулась.
«Нет, одним ударом эту тварь не прикончить, надо доделать» - подумал Геша и, приподняв голову супруги, обмотал вокруг ее шеи провод. После чего, сбросив тушку мадам на пол, он, взял утюг одной рукой за ручку, другой за электрическую вилку и затянул провод изо всех сил. Тело несколько раз дернулось и затихло. Подержав пару минут для верности импровизированную удавку в натянутом состоянии, Геннадий размотал провод и поставил утюг на место.
«Что сделано, то сделано» - подумал наш герой, схватил труп за ноги и потащил в ванную комнату. Там он усадил покойную супругу в углу и вымыл руки.
V
«Утро вечера мудренее» - с этими словами Геша разделся и завалился спать. Как всегда после водки, ни кошмары, ни навязчивые сновидения его не мучили. Утром он встал свеженький как огурец и полный сил.
Зайдя в ванную, Гена долго умывался холодной водой, почистил зубы, побрился, и хотел уже было идти одеваться, но тут обратил внимание на труп, безмолвно сидящий в углу.
«А знаешь, дорогая, так ты нравишься мне намного больше – не орешь, не гадишь, не выёбываешься, все как в старые добрые времена. Я даже опять почти что воспылал к тебе страстью. Наверное, стоит нам напоследок возрадовать Приапа, пока я тебя отсюда не вытащил целиком или по частям. А? Как думаешь? Молчание – знак согласия, ладно, попробуем». Геннадий взял труп под мышки, собираясь осуществить с оным действия сексуального характера, но обнаружил, что тело закоченело и не хочет разгибаться, дабы принять лежачее положение.
«Ладно, хуй с тобой, коли миссионерская позиция нам теперь недоступна, попробуем также крайне популярную позу под названием Doggy Style».
С этими словами, Геша положил убиенную Наташу на край ванной, задрал ей юбку и спустил трусы.
«Блядь, ноги тоже не раздвигаются, вот ведь падла, ладно, хуй с ним, засуну и так».
Геннадий воткнул член в покойницу, но в ее лоне было совершенно сухо, да к тому же и довольно прохладно.
«Нда-с, удовольствие сомнительное, впрочем, как всегда» - с этими словами Геша вытащил член наружу, ополоснул его под краном и застегнул джинсы. Выйдя в прихожую, он надел ботинки, куртку и открыл дверь, но чего-то явно не хватало. Ах да, подойдя к шкафу, служившему прибежищем всякого хлама, Гена некоторое время покопался в нем и обнаружил искомое – здоровенную спортивную сумку, с которой в стародавние счастливые времена ездил на моря. Расстегнув молнию, он посмотрел внутрь. Пусто. Что ж, так и было задумано.
Прихватив с тумбочки ключи от машины, он захлопнул за собой дверь и отправился на улицу. Смахнув со стекол полурастаявший снег, Геша уселся за руль, завел тачку и начал выруливать из двора на дорогу.
Путь до искомого то ли склада, то ли сарая был знаком, однако вследствие врожденного топографического кретинизма, он пару раз все-таки проехал мимо. Припарковав машину на обочине, Геннадий прихватил с собой сумку и направился ко входу. Слегка приоткрыв скрипучую дверь, он протиснулся боком в полутемное помещение. Когда глаза привыкли к темноте, Геша обнаружил уже знакомого дымчатого зверька, сидящего на прежнем месте и вопросительно смотрящего на него.
«Так, скотиняка, нужна твоя помощь, труп короче, надо куда-нибудь деть. У тебя, как я заметил, это здорово получается. Давай, поехали со мной – Перово ничуть не хуже здешних ебеней и откормленных детишек там в избытке, тебе понравится, я уверен».
С этими словами, Геннадий Николаевич расстегнул сумку и приглашающе качнул головой. Недотыкомка быстрыми прыжками подобралась поближе, подмигнула Геше круглым веселым глазом и забралась внутрь. Гена застегнул молнию и взвесил сумку в руке. Та ничего не весила.
«Интересно, блядь, как такое может быть, хотя хуле теперь удивляться – поздно».
Однако, направляясь к автомобилю, Гена обнаружил еще один парадокс – когда сумка качалась в руке, чувствовалось, что внутри что-то есть, причем довольно увесистое.
«Совсем охуенно… видимо, законы физики в какой-то мере работают даже с этой тварью, когда дело касается ускорения, хотя… какая разница, один хер, лишь бы с телом в ванной все сработало».
Открыв правую дверь, он положил баул под торпеду и расстегнул молнию. Недотыкомка сразу выскочила наружу и улеглась на сиденье пассажира, время от времени поднимая голову и с интересом оглядываясь по сторонам.
«Ты это…, когда поедем, ебалом особо не свети, а то либо менты заметят, либо бдительные граждане настучат. Такой рожи они в своей жизни точно не видели, не обижайся, но это правда».
Тварь положила голову на лапы и больше ее не поднимала.
«Вообще пиздец, похоже, животина прекрасно понимает человеческую речь. Еще меньше проблем, а пользы сколько! Такого домашнего питомца у меня еще не было».
По дороге домой, Геннадий с большим удовольствием пообщался с недотыкомкой. Несмотря на то, что тварь молчала, она явно понимала все, что он говорит, причем в правильном ключе. Столь адекватного собеседника у Геши не было давно, обычно приходилось общаться с долбоёбами, имеющими крайне небольшой словарный запас и неукротимое желание наебать всех окружающих.
«Ну надо же, первым адекватным собеседником за последние несколько лет оказалась неопознанная инфернальная тварь, пьющая кровь младенцев. Хотя почему инфернальная? Непонятно где само инферно – здесь или в другом месте. Чтобы вешать ярлыки, надо знать сие абсолютно точно».
«Ну коли ты теперь член семьи, надо дать тебе имя» - обратился Гена к зверюге: «Ардальоша подойдет?»
Тварь на целую пару минут залилась тоненьким смехом.
«Что, в точку попал? Знала его? Понятно. Не оценил, засранец, подарок судьбы – вечно тебя шугался. Я не такой, гадом буду».
VI