Подпространство

Но где горят огни сознанья

Там злая жажда разлита

Томят бескрылые желанья

И невозможная мечта

I

Геннадий Николаевич, в этот пасмурно-слякотный февральский день направлялся в Бирюлево, где собирался посмотреть очередную трехлетку отечественного производства, поскольку железный конь Геши, на котором он перемещался сейчас, стал сильно сдавать. И все бы ничего, возить гламурных блядей на своей таратайке он вовсе и не планировал, просто частые поломки, особенно в не предназначенных для этого местах, стали сильно заёбывать. Последней каплей, переполнившей виртуальную чашу, оказалась неожиданная остановка посреди Лефортовского тоннеля, где «зубило» Геннадия заглохло и перемещаться дальше отказалось наотрез – не было искры. «Ёб твою мать» - ругался Геша из-под капота: «Недавно ведь коммутатор менял, какого хуя?».

Но дело оказалось не в коммутаторе. Позже, инспектируя проводку и копаясь в блоке предохранителей под лобовым стеклом, он обнаружил, что провода просто рассыпаются в руках и легко отрываются от фишек, стоит лишь чуть-чуть их потянуть. «Сгнило всё на хуй. Либо всё менять, либо ничего – полумеры уже не помогут. Однако машина нужна, хули делать – придется подшаманить пока».

И вот теперь, договорившись с продавцом, который по телефону казался вполне адекватным, он приближался к сегодняшней цели своей поездки. Однако, искомый дом оказался не жилым зданием, а частью какой-то промзоны, огороженной бетонным забором. За воротами, стройными рядами, стояли подержанные тачки разной степени убитости.

«Вот же ж блядь, ебаный жулик, спрашивал же его – твоя машина или нет?»

По территории, гортанно переговариваясь, перемещались горбоносые небритые господа, чуть в сторонке, одновременно куря, лузгая семечки и сплевывая кожуру вместе с соплями на снег, стояла группка и отечественных предпринимателей, судя по относительно светлым волосам и щетине той же расцветки.

«Преступность интернациональна» - вспомнил Геша высказывания милицейских классиков.

«Что делать?» - думал он: «По-хорошему, надо уезжать - крайне маловероятно, что за среди этих отпидорашенных и убитых консервных банок, отыщется жемчужина, пусть даже слегка измазанная гавном. С другой стороны – за каким хером я тащился через всю Москву, просрал половину субботы? Ладно, гляну».

«Кто здесь Сережа?» - задал вопрос Геннадий.

От группки беспрерывно плюющих, отделился один из хлопцев – в турецкой кожаной куртке, криво пошитых паленых адидасовсих штанах и с золотой фиксой, сверкающей при каждом плевке.

У «Сережи» оказался непередаваемый южнорусский акцент и замашки ссыкливого гопника. Он повел Геннадия Николаевича вглубь территории, дабы познакомить его с предметом предполагаемого вожделения – ВАЗом 21900, трех лет от роду, не битым, не крашеным, не требующим ремонта, с пробегом 90 000 км. В принципе, вполне реальные характеристики подкреплялись не менее реальной ценой, поэтому Геша и повелся. Продавай машину и вправду частник, так бы оно и было, но это явно мошенническая контора перекупов, поэтому и автомобиль с вероятностью в 99% окажется куском дерьма.

Еще на подходе, менеджер «Сережа» стал горделиво показывать пальцем на ободранный кусок металла, сиротливо приткнувшийся в углу: «Заебись тачка, отвечаю, ваще без проблем – сел и поехал».

Гена встал как вкопанный: «Сережа», ёб твою мать, ты тупой что ли совсем нахуй? Не битая, не крашеная, с пробегом 90 000 км. Да? Я ж тебе сказал, что всю жизнь в автобизнесе и меня не наебешь. Я уже отсюда вижу, что она из трех кусков – переднее, заднее крыло и дверь – все разного цвета и зернистости. Ближе даже подходить не стоит. А диски? Судя по тому, как они потесаны, эта Гранта в такой аварии побывала, что бывший хозяин, возможно, уже на кладбище. Ну вот нахуя, объясни, я не понимаю».

«А так бы ты не приехал».

«Ну приехал и хуле? Думаешь, я теперь тебе и твоим друганам – чурбанам полные карманы золотых насыплю?»

«Ну не все же такие ушлые, без лоха и жизнь плоха, а с тобой не я разговаривал, другой менеджер».

«Да я уж понял, у того хоть акцента не было, зато наверняка были десять классов образования».

II

Выйдя за ворота, Геша сел за руль и начал выруливать на дорогу. Выпитые с утра две чашки самолично сваренного кофе стали проситься наружу. Где бы поссать? Но вокруг как назло, были или заборы с какими-то стройками внутри, или пустыри с абсолютным отсутствием растительности, или фенольные 12-этажки с прогуливающимися вокруг местными жителями. Остатки еще советского воспитания не позволяли ему на глазах у всех осуществить акт малого облегчения. Но тут впереди показалось старое здание. Видимо, оно было когда-то складом или небольшим цехом. Выглядело здание заброшенным – криво висящие ворота, выбитые окна, стены, разрисованные местными ебанатами из баллончика, всё в тренде.

«Отличное место» - порадовался про себя Геннадий, остановил машину и, захлопнув дверь, поспешил к воротам, поскольку утренний кофе все настырнее давил изнутри. Вокруг здания вдруг обнаружилась стайка подростков, по-видимому, играющая в снежки, хотя то, что они метали друг в друга, ввиду глобального потепления, снежками назвать было сложно. Нет, какое-то количество полурастаявшей жижи в них присутствовало, однако основной весовой процент составляла грязь. В результате боевых действий стороны, мечущие друг в друга комья грязи, были покрыты оной с ног до головы. Лица подростков не отличались правильностью черт, хуле поделать – рабочая окраина. Пьяное зачатие, первый стакан бормотухи в семь лет, детская комната милиции, выбитые зубы, сломанный нос… А тут еще и грязь.

Геша поморщился, протиснулся в щель между створками ворот и огляделся. Ну чо, ожидаемо – вокруг свежие и подсохшие кучи гавна, привычная роспись на стенах, хрустящие под ногами осколки бутылок и разбросанные тут и там пластиковые стаканчики. Геннадий Николаевич аккуратно, дабы не вступить ни в одну из куч, подошел к стене, расстегнул молнию на джинсах и оросил дымящейся струей частично отваливающуюся побелку. Сразу полегчало. Успешно завершив начатое дело, он застегнул штаны и собрался было уходить, но тут внутрь залетело несколько малолетних придурков, толкаясь и непрерывно визжа своими ломающимися подростковыми голосами. Один из них держал в руке снежок, оставшийся видимо, от недавних боевых действий. Не зная, куда оный пристроить, мелкий дегенерат осмотрелся по сторонам и, не придумав ничего лучшего, метнул снежок в Гешу. Геша увернулся, но кусок грязи задел его по касательной, оставив на куртке длинную коричневую полосу. Бешенство накатило в одну секунду. Геннадий схватил с земли обломок кирпича и почти не целясь, метнул его мелкому агрессору в голову. По счастью не попал, но малолетняя шпана, почувствовав его настрой, брызнула обратно на улицу. Метатель грязи, стоявший чуть в стороне, явно за всеми не успевал, понял это и посему побежал вглубь темного здания, а Геша рванул за ним.

«Отмудохаю и вытру им пару куч гавна – чисто в педагогических целях» - подумал наш герой нагоняя малолетнего метателя. Но тут произошло нечто настолько странное, что Геннадий Николаевич сначала перешел с бега на шаг, а потом и вовсе остановился.

Мелкий гавнюк упал и теперь лежал, извиваясь метрах в пяти впереди, непрестанно маша руками, будто пытаясь что-то с себя стряхнуть. Собственно, упал он не просто так, Геша видел, как все было: откуда-то сверху, возможно с бетонной балки, идущей вдоль стены, сорвалось нечто дымно-серое, похожее на классическую детскую дымовуху, ударило подростка в спину и сбило его с ног. Но дымовуха должна дымить, окутывая клубами дыма все вокруг, тут же дым не расползался, а был похож на толстую и короткую змею, схватившую свою жертву.

«Что это за пиздец? Награда нашла героя? Надо хоть полюбоваться, получить моральное удовлетворение» - с этими злорадными мыслями, Геннадий подошел поближе. То, что он увидел, вопреки здравому смыслу, совершенно не повергло его в шок, а напротив, вызвало живейший интерес. Вцепившись в шею подростка в районе сонной артерии, обнаружилось странное животное, комплекцией напоминающее хорька, но размером эдак раза в три больше, чем положено. Морда животины тоже доставляла: большие, практически человеческие глаза, в которых прямо-таки светился разум. Честно говоря, последнее время Геша не встречал людей с такими глазами – почти у всех его знакомых буркалы были мутными, почти неживыми. Какая-то мысль в них начинала проявляться лишь тогда, когда владелец сих очей видел перед собой то, что можно съесть, спиздить или выебать. Да и то, уровень сознания оных граждан выражался в исчезающее малых величинах. У этой же серой животины во взгляде явно читался интеллект. Тело твари было серым и очень странным, шерсть клубилась, словно дым, а довольно длинный хвост по мере удаления от владельца становился все прозрачнее, пока не пропадал совсем.

Подросток тем временем отдавал коньки – глаза его стекленели, щербатый рот криво оскалился, и он уже не пытался оторвать от себя этого удивительного серого хорька, а бессмысленно сучил ручонками. Дополнительная странность была в том, что руки малолетнего хулигана беспрепятственно проходили сквозь тело «хорька». Наконец, жертва пьяного зачатия несколько раз дернулась всем телом и затихла, вперив стеклянный взгляд в потолок.

Животина отпустила шею покойника и уселась на задние лапы, смотря прямо в глаза Геннадию. Хорёк-мутант улыбался во весь свой огромный рот, усеянный крупными треугольными зубами, густо измазанными в крови. Страха у Геннадия почему-то не было.

«На Чеширского кота немного похож» - подумал про себя Геша и пробормотал вслух: «А чо, неплохо. Вот только куда теперь труп девать? Ща набегут менты и омбудсмены, скажут, что это я у малолетнего ублюдка всю кровь выпил, да еще и выебал его перед этим в жопу. Кто поверит в недотыкомку?»

Животина облизнулась длинным малиновым языком, отчего ее огромные зубы, лишившись красного налета, засияли значительно ярче, прям как в рекламе Колгейта, и улыбнулась еще лучезарнее. Вдруг рядом на полу начало расплываться странное дымчатое пятно, по цвету и консистенции напоминающее загадочное существо. «Хорек» схватил зубами тело за шкирку и рывком забросил его в пятно. Труп провалился как в колодец, и пятно тут же исчезло.

«Это пиздец, товарищи, похоже на белую горячку» - проборматал Геннадий: «Только откуда? Я уже неделю не пил ничего крепче воды, а дурь курил вообще месяц назад. Да у меня даже под герычем глюков никогда не было в принципе».

Недотыкомка, сидящая на задних лапах тоненько захихикала.

«Ладно, пока» - попрощался с «хорьком» Геннадий и повернулся к выходу: «Пора мне, а то остальные детки наверняка ищут друга, а может уже настучали своим предкам, а те позвонили ментам… короче сваливать надо». С этими словами Геша пошел к воротам. Перед тем, как пролезть в щель, он обернулся. Недотыкомка сидела на прежнем месте, и в ее здоровенных глазищах Геннадий Николаевич ясно увидел недоумение.

III

«Чего это она?» - подумал Геша, уселся за руль и повернул ключ зажигания. Субботний трафик был не столь плотным, как в будни, но затруднения встречались. Последнее время город погружался в пучину транспортного коллапса все глубже и глубже – по окраинам еще можно было проехать, если знаешь как, в центр же лезть было совсем без мазы – вне зависимости от дня недели пробки стояли во все стороны, так что туда Геннадий старался не соваться вообще. Обогнув Москву по самому краю, он наконец, прибыл к родным пенатам.

«Пенаты… пенаты, интересное слово» - подумал Геннадий про себя, пискнул брелком сигнализации и стал подниматься вверх по лестнице. Супруга дома отсутствовала, можно было даже не гадать, где она – будучи женатым уже четвертый год, Геша знали все ее привычки и предпочтения. В холодильнике было пусто, на плите находилась пара заляпанных жиром кастрюль, а раковина оказалась заваленной грязных посудой. Зато вдоль стены стройными рядами стояли пустые водочные и пивные бутылки. Судя по брендам использованной посуды, здесь не придавали никакого значения ценовой категории, марке продукта и маркетинговым уловкам производителей – значение имело лишь одно: процентное содержание спирта.

Собственно, Геннадий Николаевич и сам был не дурак заложить за воротник, но по счастью, пока еще мог вовремя остановиться, к тому же работа не давала возможности уйти в длинный, изобилующий искрометными приключениями запой. Войдя в комнату, Геша обнаружил следы торопливых сборов: перед зеркалом валялись всякие пудреницы-пузырьки-лаки, супружеское ложе было захламлено кучей разноцветных лифчиков вперемешку с трусами, завершающим же мазком стихийного натюрморта оказалась использованная гигиеническая прокладка, лежащая на кресле.

«Как заебала эта свинота» - подумал Геннадий: «Я конечно, не намного лучше, но не до такой же степени! Чо она делает, пока я на работе? В принципе ясно, конечно – жрет ханку с подругами или ебало красит. Интересно, когда она последний раз убиралась? Полгода? Год назад?»

Геннадий Николаевич брезгливо, двумя пальцами взял прокладку за краешек и бросил ее на пол. Следом отправились лифчики и трусы. Слегка размахнувшись, Геша дал образовавшейся куче пинка, и та улетела под кровать, подняв тучу пыли. Геннадий пару раз чихнул и улегся на постель, положив руки за голову.

«В магазин что ли сбегать? Жрать нечего, выпить тоже. Вот сука! И ведь, блядь, постоянно деньги клянчит на домашнее хозяйство: «Я жена! Хранительница очага! Денег давай – ты мужчина, должен зарабатывать столько, чтобы на все хватало! Похоже, пора ей накернить в табло, да как следует. Хотя толку? Раньше хоть на пару недель помогало, теперь на неделю, да и то не всегда. Развестись? А жить где, она здесь теперь прописана – попадешь в коммуналку, а там вместо одной такой Наташи будет парочка, да еще с детьми и мужьями – алкашами.

«Ладно, в магазин – значит в магазин!» - Геша решительно поднялся и пошел в прихожую. Вернувшись домой, он ополоснул под краном рюмку, тарелку и вилку, открыл пузырь «Столичной» и сел за стол. После нескольких алкогольных доз настроение начало улучшилось, и жизнь перестала казаться ему таким уж моногамным куском дерьма – обнаружились этакие прожилки, просветления, непереваренные вкрапления деликатесных продуктов…