Мы только что поужинали, и стук в дверь раздался, когда я вытирала лицо Анри-Кристиана краем фартука. Дженни, на коленях у которой сидела Фелисити, бросила на меня удивленный взгляд. Стоит ли волноваться?
Я даже не успела пожать плечами или качнуть головой; разговоры за столом тут же затихли, как и детская болтовня – будто свечу резко потушили, накрыв колпачком. Сгущались сумерки, дверь была заперта на засов. Переглянувшись, Джейми с Фергусом молча встали.
Джейми положил руку на кинжал – только сейчас я заметила, что теперь он постоянно держал его при себе, даже за едой. На улице перед дверью шаркали ногами. Я поняла, что там несколько человек, и волоски на моей шее встали дыбом. Джейми спокойно, хотя и слегка настороженно, встал у входа, перенеся вес на одну ногу, а Фергус поднял засов.
– Bonsoir, – невозмутимым и при этом как бы вопросительным тоном сказал Фергус. Бледное лицо тяжело было рассмотреть в темноте.
– Bonsoir, Monsieur Fraser23.
Я с удивлением обнаружила, что этот голос мне знаком, только вот я никогда не слышала, чтобы Бенедикт Арнольд говорил на французском. Язык он наверняка знал – возглавлял не одну кампанию в Квебеке. Его французский звучал по-военному: шероховато, но пригодно.
– Madame Fraser est ici, monsieur? – спросил он. – Votre mère?24
Фергус машинально обернулся и с изумлением посмотрел на Дженни. Кашлянув, я опустила Анри-Кристиана на пол и пригладила его взъерошенные волосы.
– Полагаю, губернатор имеет в виду меня, – сказала я. Арнольд шепнул что-то своему помощнику, и тот кивнул и скрылся в темноте.
– Миссис Фрэзер, – с облегчением обратился ко мне Арнольд. Фергус посторонился, и губернатор вошел в дом, отвесил поклон Марсали и Дженни, кивком поприветствовал Джейми, потом продолжил разговор со мной. – Да, я спрашивал именно вас, мэм. Прошу прощения за нежданный визит, – добавил он, глянув на Фергуса. – Я не знал, где именно сейчас обитает миссис Фрэзер, а мне необходимо навести справки.
Джейми поджал губы, услышав такое унизительное напоминание о том, что у нас нет своего дома, но вежливо склонил голову в ответ.
– Могу предположить, что дело срочное, сэр, раз вы лично явились для наведения справок?
– Довольно срочное. Я пришел просить вас об одолжении, мэм, от имени моего друга. – Арнольд выглядел немного лучше, чем в нашу прошлую встречу: набрал вес, да и лицо приобрело более приятный цвет, хотя морщины от напряжения и усталости никуда не делись. Зато взгляд его, как всегда, отличался живостью.
– Вашему другу нездоровится? – спросила я, бросив взгляд на лестницу, что вела к чердаку, где хранился мой чемоданчик со скромным набором лекарств.
– Это, скорее, ранение, мэм, а не хворь, – ответил Арнольд, и его рот невольно напрягся. – Серьезное ранение.
– Вот как? Тогда мне лучше…
Джейми остановил меня, взяв за руку, и посмотрел на Арнольда.
– Подожди, саксоночка, – спокойно сказал он. – Прежде чем отпустить тебя, я хотел бы узнать о характере ранения и спросить имя пострадавшего. А еще мне интересно, почему губернатор заявляется сюда под покровом ночи и скрывает цель своего визита даже от собственного помощника.
Арнольд покраснел, однако ответил:
– Понимаю вас, мистер Фрэзер. Знаете человека по имени Шиппен?
– Я знаю, – вклинился Фергус, когда Джейми озадаченно покачал головой. – Богач, известный лоялист – из тех, кто решил не покидать город с уходом британской армии.
– Я помню одну из его дочерей. – В памяти всплыл роскошный прощальный вечер генерала Хау. Не верилось, что это было в мае, всего три месяца назад. – А вот с отцом, кажется, не знакома. Это он ранен?
– Нет. Он – это тот друг, от чьего имени я прошу вашей помощи. – Арнольд печально вздохнул. – Вчера члены организации «Сыны Свободы» напали на Тенча Бледсоу, его молодого кузена. Они вымазали парня дегтем и обваляли в перьях, мэм, после чего бросили в доках перед складом мистера Шиппена. С причала Тенч свалился в реку, но, слава богу, не утонул – как-то сумел выбраться на берег. Там, на грязном мелководье, его нашел слуга, ловивший крабов, и побежал за помощью.
– За помощью, – отчетливо повторил за ним Джейми.
Арнольд поймал его взгляд и кивнул.
– Именно так, мистер Фрэзер, – безрадостно подтвердил губернатор. – Шиппены живут через пару улиц от доктора Бенджамина Раша, однако учитывая нынешние обстоятельства…
Обстоятельства были таковы: Бенджамин Раш не скрывал своих мятежных настроений и был активным членом «Сынов Свободы», а значит, наверняка знал всех жителей Филадельфии, разделявших его взгляды, в том числе и тех, кто напал на Тенча Бледсоу.
– Присядь, саксоночка, – велел Джейми, показывая на табурет. Я отказалась, и он наградил меня мрачным взглядом. – Я не запрещаю тебе идти, – с некоторой резкостью в голосе добавил он. – Ты ведь все равно пойдешь. Просто хочу убедиться, что ты вернешься, хорошо?
– Э-э… ладно, – согласилась я и прочистила горло. – Тогда я соберу все необходимое. – Я осторожно протиснулась к лестнице через кучку любопытных детей и как можно скорее залезла наверх, пока Джейми устраивал строгий допрос губернатору Арнольду.
У парня, должно быть, сильные ожоги и другие повреждения кожи от застывшего дегтя наряду с жаром и инфекцией – он целую ночь провалялся в речной грязи. Приятного мало. Неизвестно, как сильно он пострадал: хорошо, если деготь повредил только кожу, а вот если…
Я в панике стиснула зубы. Льняные бинты, скальпель, небольшой закругленный нож для обработки раны… Нужны ли пиявки? Пожалуй, да, ведь без кровоподтеков не обошлось – в дегте и перьях не обваливаются добровольно. Я быстро обвязала бинтом банку с пиявками, чтобы по дороге случайно не открылась крышка. Еще баночка меда… Я поднесла ее к свету: наполовину полная, мутно-золотого цвета, мерцающая сквозь коричневое стекло, как сияние свечи. В сарае Фергус хранил скипидар для очистки литер, он мне тоже понадобится.
Меня не беспокоили политические тонкости, из-за которых Арнольд был вынужден обратиться ко мне тайком. Уверена, Джейми примет необходимые меры безопасности. Филадельфией управляли мятежники, однако безопасным этот город не являлся ни для кого из жителей.
Не в первый и точно не в последний раз я была довольна тем, что хотя бы у меня на пути никто не стоял. Дверь внизу открыли, а потом захлопнули, и губернатор ушел.
Я посмотрела на грязноватый паланкин и, вдохнув запах десятков людей, которые пользовались им до меня, покрепче обхватила трость.
– Я пойду сама. Это недалеко.
– Никуда ты не пойдешь, – спокойно возразил Джейми.
– Ты же не намерен остановить меня?
– Намерен, – все тем же ровным голосом ответил он. – Дома тебя не запрешь – я бы и пытаться не стал, – зато я могу позаботиться о том, чтобы ты не упала посреди улицы и не разбила себе лицо. Забирайся, саксоночка. Не спешите, – попросил он носильщиков, открывая дверцу паланкина. – Я буду идти за вами, а бежать сразу после ужина не хочется.
Собрав остатки гордости, я залезла внутрь – похоже, другого варианта у меня нет. Поставила корзинку с медицинскими принадлежностями на колени и как можно ниже опустила окно – воспоминания о последней поездке в тесном паланкине были такими же отчетливыми, как запах, ощущаемый мной сейчас, – и мы двинулись величавой поступью по тихим ночным улицам Филадельфии.
Из-за протестов владельцев таверн и, вероятно, их постоянных клиентов комендантский час сдвинули на более позднее время, но атмосфера в городе все равно оставалась напряженной: в такое время из дома не выходили ни приличные женщины, ни шумные компании подмастерьев, ни рабы, жившие отдельно от хозяев. На углу переулка я заметила шлюху – она свистнула, привлекая внимание Джейми, и как-то вяло его окрикнула.
– Ее сутенер прячется позади… с дубинкой… быстро тебя уложит, – тяжело дыша, прокомментировал один из носильщиков сзади. – Уже не так безопасно… как было при войсках.
– Думаешь? – проворчал его напарник и, сделав вдох, продолжил: – Тому офицеру… перерезали горло в борделе… когда армия еще не ушла. Чего бы тогда… этой проститутке… торчать здесь в одной ночной рубахе. – Он снова вдохнул. – И как ты собираешься… разрешить этот спор? Сам к ней пойдешь?
– Может, этот джентльмен нас выручит, – с краткой усмешкой ответил второй.
– Вряд ли, – сказала я, высунув голову из окна паланкина. – А я вот схожу посмотрю, если хотите.
Джейми на пару с передним носильщиком рассмеялся; тот, что шел сзади, заворчал. Мы повернули за угол и приблизились к изысканному дому Шиппенов, стоявшему на небольшом возвышении на краю города. У ворот горел фонарь, еще один мерцал над входной дверью. Это в знак того, что нас ожидают? Я забыла спросить, оповестит ли губернатор Арнольд хозяев о нашем визите. Если они не в курсе, нас ждет несколько увлекательных минут знакомства.
– Надолго мы тут, саксоночка? – поинтересовался Джейми, доставая кошелек, чтобы расплатиться.
– Если он уже мертв, то тут же вернемся, – ответила я, поправляя юбки. – В противном случае можем задержаться на всю ночь.
– Тогда подождите минут десять, – сказал Джейми носильщикам, которые глядели на меня с раскрытыми ртами. – Если не выйдем, вы свободны.
Джейми обладал великой силой убеждения. Носильщики даже не подумали о том, чтобы сразу уйти, а лишь смиренно кивнули, когда Джейми взял меня за руку и повел по ступенькам.
Нас ожидали: дверь распахнулась, как только ботинки Джейми зашаркали по крыльцу; из дома с тревогой и любопытством выглянула молодая женщина. Значит, мистер Бледсоу еще жив.
– Миссис Фрэзер? – спросила женщина, искоса посматривая на меня. – Э-э… то есть… это вы миссис Фрэзер? Губернатор Арнольд сказал, что…
– Да, это миссис Фрэзер, – слегка натянуто вставил Джейми. – Уж мне это доподлинно известно, юная леди.
– А это мистер Фрэзер, – сообщила я озадаченной девушке. – Видимо, в нашу прошлую встречу я представлялась как леди Джон Грей, – добавила я небрежным тоном. – Но вообще-то я все еще Клэр Фрэзер. Точнее – снова. Ваш кузен, я понимаю…
– Да! Прошу сюда. – Девушка отошла, пропуская нас внутрь, и показала на дальнюю часть дома. Рядом с ней стоял чернокожий слуга средних лет; он поклонился, когда я глянула на него, и повел нас через длинный коридор к задней лестнице, по которой мы затем поднялись наверх.
По дороге хозяйка запоздало представилась – ее звали Маргарет Шиппен – и извинилась за отсутствие родителей. Отца, как она сказала, вызвали куда-то по делам.
Раньше меня официально не представляли Пегги Шиппен, однако я ее видела и кое-что о ней знала – она занималась организацией Мискьянцы, праздника в честь генерала Хоу, и хотя на сам бал отец ее не пустил, все собравшиеся активно обсуждали Маргарет, а я пару раз замечала изысканно одетую девушку на других приемах, куда ходила с Джоном.
«Вызвали по делам», правда? Услышав это, Джейми едва заметно пожал плечами. Скорее всего, Эдвард Шиппен просто хотел избежать какой-либо связи с произошедшим и упоминаний о несчастье с его племянником. Сейчас не лучшее время и место, чтобы подчеркивать лоялистские настроения в семье.
Мисс Шиппен провела нас в небольшую спальню на третьем этаже, где на кровати покоилось нечто темное и человекообразное. Вместе с запахом дегтя и крови до нас донесся чуть слышный стон. Судя по всему, он исходил от Тенча Бледсоу – и кто только придумал ему такое имя25? Насколько я знала, линь – это ничем не примечательная рыба из семейства карповых.
– Мистер Бледсоу? – тихо обратилась я к больному, поставив корзину на небольшой столик. В свете единственной свечи я видела его лицо – вернее, только половину. Другая половина, как и большая часть головы и шеи, была перемазана дегтем. Присмотревшись, я поняла, что передо мной – невзрачного вида молодой человек с крупным, похожим на клюв носом. Черты, в которых не проскальзывало ничего рыбьего, исказились от мучительной боли.
– Да, – на выдохе отозвался парень и сжал губы так крепко, будто даже одно слово, сорвавшееся с них, могло забрать последние силы, с которыми он цеплялся за жизнь.
– Меня зовут миссис Фрэзер. – Я положила руку ему на плечо, и по телу Тенча пробежала дрожь, словно от электрического разряда. – Я пришла помочь вам.
Он услышал меня и нервно кивнул. Больному явно давали бренди: запах чувствовался даже среди зловония соснового дегтя, на столе стоял полупустой графин.
– У вас в доме есть настойка опия? – спросила я у Пегги. Долгого действия опий не обеспечит, но большая доза поможет Тенчу перенести самую неприятную подготовительную часть.
Пегги была совсем юной – лет восемнадцати, не больше, – однако очень внимательной и при этом сдержанной девушкой, а еще очень симпатичной. Она кивнула и, шурша юбками, вышла из комнаты, пробормотав что-то слуге. Ну конечно, не пошлет же Пегги его за опием. Такие вещи обычно хранятся у хозяев, в запертом на замок шкафчике.
– Чем я могу помочь, саксоночка? – тихонько спросил у меня Джейми, словно боясь помешать болезненной сосредоточенности Тенча.
– Давай-ка разденем его. – К счастью, нападавшие не сняли с несчастного одежду, да и деготь на тот момент не был горячим как кипяток, иначе бы тут стоял тошнотворный запах обожженной плоти, а не только волос.
Сосновый деготь отличается от дорожного, которым стали пользоваться в последующие века; он является побочным продуктом дистилляции скипидара – довольно мягким и не требующим кипячения перед тем, как его нанести.
К сожалению, ноге Тенча не повезло; когда Джейми откинул простынь, стало ясно, откуда идет такой сильный металлический запах. Все постельное белье пропиталось кровью, в тусклом освещении она казалась черной.
– Иисус твою Рузвельт Христос, – прошептала я. Тенч лежал с закрытыми глазами, по его бледному лицу текли слезы и капли пота, и он скривился, услышав мои слова.
Стиснув зубы, Джейми достал охотничий нож – такой острый, что можно сбривать волоски на руке. Им он и разрезал рваные чулки и тесные мокрые брюки больного, чтобы я осмотрела рану.
– Кто сделал с вами такое? – спросил Джейми, придерживая руку пациента, когда тот потянулся к раненой ноге.
– Никто, – прохрипел Тенч и закашлял. – Я… я прыгнул с причала, когда он поджег мне голову, и упал одной ногой в грязь. Она крепко застряла, а потом я перевернулся…
Открытый перелом – и очень серьезный. Надломленные концы обеих костей голени торчали в разные стороны. Как он вообще не умер от шока и повреждений и к тому же сутки пролежал на мелководье? Размякшая плоть опухла и покраснела, в раны попала инфекция. Я понюхала, ожидая уловить свойственный гангрене запах, но омертвение еще не началось.
– Поджег? – переспросил Джейми, не веря услышанному, и коснулся потемневшей массы на левой стороне головы парня. – Кто?
– Не знаю. – Тенч положил ладонь поверх руки Джейми, словно через его ощущения мог понять то, что боялся выяснить сам. – Кажется, он из… Он говорил… Как в Англии или Ирландии. Потом… вылил деготь мне на голову и засыпал перьями. Остальные вроде уже собирались уходить, а он… он вдруг схватил факел… – Парень закашлялся, вздрогнул от спазма боли и изумленным шепотом добавил: – Он как будто ненавидел меня.
Джейми аккуратно отламывал комки обугленных волос вместе с кусками грязи и дегтя, обнажая покрытую волдырями кожу.
– Все не так уж плохо, дружище, – сказал Джейми, подбадривая Тенча. – Ваше ухо все еще на месте, хоть и слегка поджарилось по краям.
Тенч даже засмеялся, насколько ему хватило сил, однако прикосновение к ноге мигом напомнило ему о боли.
– Мне нужно больше света, – обратилась я к слуге. – И много бинтов. – Не глядя на больного, слуга кивнул и вышел из комнаты.
Несколько минут мы занимались обработкой ран, приговаривая всякие обнадеживающие слова. Через какое-то время Джейми достал из-под кровати ночной горшок и, извинившись, вышел в коридор – судя по звукам, там его вырвало. Вскоре он вернулся, побледневший и неприятно пахнущий, и продолжил ювелирную работу над освобождением остатков лица Тенча от обгорелых комков.
– Можете открыть этот глаз? – спросил Джейми и дотронулся до лица Тенча слева. Я видела, что веко осталось целым, но сильно опухло и покрылось пузырями; ресницы полностью сгорели.
– Нет. – Голос Тенча зазвучал по-другому, и я, оставив в покое его ногу, подошла поближе. Он говорил сонным, почти спокойным голосом. Я дотронулась до его щеки – холодная и липкая. Тогда я выругалась вслух, и Тенч сразу распахнул уцелевший глаз.
– Хорошо, вы с нами, – с облегчением сказала я. – Я боялась, что вы впадаете в состояние шока.
– Если после всего случившегося он не впал в шок, его уже ничем не возьмешь, саксоночка, – заметил Джейми и все равно наклонился к Тенчу. – Думаю, он просто устал от боли, верно? В такой момент кажется, что ты не в силах ее больше терпеть, но и умирать ты тоже не намерен, так что просто немного отключаешься.
Тенч сделал глубокий вдох и нервно кивнул.
– Можете… остановиться ненадолго? – попросил он. – Пожалуйста.
– Конечно. – Джейми накрыл его грязной простыней. – Отдохните чуть-чуть, mo charaid.
Я сомневалась в нежелании Тенча умирать, да и как его остановить, если он сам того захочет? Возможности помочь ему, если парень выживет, тоже были ограничены.
С другой стороны, я прекрасно понимала, что конкретно Джейми имел в виду под «отключкой», которая также являлась признаком серьезной потери крови. Неизвестно, сколько крови потерял Тенч, пока лежал в реке. Поразительно, что перелом не задел большеберцовые артерии (иначе он бы уже давно умер), однако мелкие сосуды превратились в месиво.
С другой стороны… Делавэр – река довольно холодная, даже в летнее время. Видимо, малые сосуды сжались, метаболизм замедлился, а вода уменьшила повреждения, затушив огонь и охладив обожженную кожу. Я перевязала ногу выше колена, используя бинт вместо жгута – сейчас кровь едва сочилась, поэтому сильно затягивать повязку я не стала.
И правда, ожоги оказались не такими уж серьезными. Рубаха Тенча была расстегнута, но на груди и руках не осталось волдырей. Лицо и голова, конечно, получили заметные повреждения, хотя ожоги третьей степени, как я и подозревала, обнаружились только на нескольких квадратных дюймах скальпа, в основном кожа просто покраснела и вздулась пузырями. Все это очень болезненно, не спорю, однако не угрожает жизни. Нападавшие вряд ли намеревались убить Тенча, хотя у них почти получилось.
– «Шапка из дегтя» – так называют эту пытку, – тихо сказал Джейми, когда мы отошли к окну. – Я такого раньше не видел, мне рассказывали. – Поджав губы, он качнул головой и взял кувшин. – Хочешь воды, саксоночка?
– Нет. Хотя погоди, давай. – В соответствии с традициями тех времен окно было плотно закрыто, и в комнате стояла духота. Я забрала у Джейми кувшин. – Сможешь открыть?
Джейми начал борьбу: окно плотно засело в раме, дерево за многие годы набухло от влажности.
– Что насчет ноги? – спросил он, стоя спиной ко мне. – Придется ее отрезать?
У воды был выдохшийся, землистый запах.
– Да, – со вздохом ответила я. Слова Джейми звучали так прозаично, что я наконец осмелилась твердо принять это решение, над которым раздумывала с тех самых пор, как только увидела ногу Тенча. Ее не спасли бы даже в современной больнице с переливанием крови и анестезией, а мне, Господи, хотя бы эфир достать! Я прикусила губу и присмотрелась к Тенчу – дышит ли. Крошечная часть меня с коварством надеялась, что он уже умер, однако Тенч был жив.
Послышались шаги на лестнице, и в комнату вернулись Пегги, прижимая к груди квадратный стеклянный флакон, и ее слуга с настольным фонарем и огромным канделябром в руках. Оба с тревогой глянули в сторону кровати, затем на меня, в их глазах читался немой вопрос: «Он умер?»
– Нет, – покачала я головой и увидела их реакцию – сожаление, которое только что ощущала сама. Каковы бы ни были их чувства к раненому, своим нахождением здесь он подвергал Шиппенов опасности.
Пока я шепотом объясняла, что необходимо сделать, цвет лица Пегги изменился и приобрел оттенок протухшей устрицы. Девушка покачнулась, затем шумно сглотнула и взяла себя в руки.
– Здесь? – спросила она. – Сомневаюсь, что вы сможете забрать его… Ну конечно же, нет. – Пегги сделала глубокий вдох. – Хорошо. Чем мы можем помочь?
Слуга многозначительно кашлянул, и Пегги напряглась.
– Отец сказал бы то же самое, – холодным тоном сказала она.
– Все верно, мисс, – покорно отозвался тот, хотя в его голосе не было и намека на уважение. – Так, может, предоставить ему возможность сказать это самому?
Пегги бросила на него гневный взгляд, однако не успела ничего возразить: в этот момент с резким скрипом распахнулось окно, и все уставились на Джейми.
– Не хотел вас прерывать, но, похоже, к нам пожаловал губернатор, – сообщил он.
Джейми выскочил из комнаты быстрее всех и сбежал вниз по задней лестнице, напугав кухарку. Не через заднюю же дверь входить губернатору.
Когда он добрался до парадного входа, в дверь уверенно постучали.
– Мисс Маргарет! – Арнольд протиснулся мимо Джейми, будто вовсе его не заметил (что было бы нелегко), и сжал ладони мисс Шиппен в своих руках. – Я решил зайти… Ваш кузен? Как он?
– Он жив. – Цвет лица Пегги сравнялся со свечой из пчелиного воска, которую она держала в руках. – Миссис Фрэзер… она говорит…
Девушка шумно сглотнула, и Джейми вместе с ней – он отлично понимал, о чем она думает. О сломанных костях в ноге Тенча Бледсоу, красных и склизких, как у неумело забитой свиньи. В горле у Джейми все еще стоял привкус рвоты.
– Я очень благодарна вам, сэр, за то, что прислали к нам миссис Фрэзер… Я не знала, что нам делать. Отец сейчас в Мэриленде, а мама со своей сестрой в Нью-Джерси. Братья… – Пегги не договорила, она с трудом сохраняла спокойствие.
– Ну что вы, что вы, милая – можно мне так к вам обращаться? Это мой долг – помогать вам и вашей семье… защищать вас. – Джейми заметил, что губернатор по-прежнему сжимал ее руки, а девушка не делала попыток убрать их.
Он украдкой глянул на Арнольда, затем на Пегги и отошел в сторону. Они были так сосредоточены друг на друге, что даже не обратили внимания на передвижения Джейми.
Все прояснилось – по крайней мере, стало яснее, чем прежде. Арнольд желал эту девушку, желал так откровенно, что Джейми стало немного стыдно за губернатора. Вожделение не остановишь, но можно ведь хоть постараться скрыть его. «И не только из соображений приличия», – подумал Джейми, увидев некую расчетливость во взгляде Пегги. Она смотрела на Арнольда, как рыбак смотрит на толстую форель, что плывет прямо на приманку.
Джейми специально прокашлялся, и Арнольд вместе с Пегги вздрогнули, будто в каждого из них всадили по канцелярской кнопке.
– Моя супруга считает, что надо ампутировать ногу, – сообщил Джейми. – Немедленно. Ей нужны инструменты и все такое.
«Две пилы – большая и маленькая закругленная, набор держателей – это такие длинные штуки, похожие на рыболовные крючки, и много нитей для швов…»
Джейми старался держать в памяти весь список, хотя от перечисления всех приспособлений (а тем более при мысли об их применении) ему становилось дурно. Однако за отвращением и жалостью скрывалась некая настороженность, которую он видел теперь и в глазах Бенедикта Арнольда.
– Неужели. – Тон губернатора не звучал вопросительно. Он посмотрел на Пегги Шиппен, а та миленько прикусила губу.
– Может, отправите кучера в типографию? – спросил Джейми. – Я бы поехал с ним и привез все необходимое.
– Да, – неспешным и каким-то отвлеченным голосом согласился Арнольд, как это обычно бывало, когда он на ходу принимал решения. – Или же… нет. Давайте лучше отвезем туда мистера Бледсоу и миссис Фрэзер в моей карете. У миссис Фрэзер будут под рукой все ее инструменты, а также поддержка и помощь ее родных.
– Что?! – воскликнул Джейми. Пегги Шиппен уже с облегчением повисла на руке у Арнольда, так что Джейми пришлось схватить губернатора за плечо, чтобы привлечь его внимание. Он собирался риторически поинтересоваться, не сошел ли Арнольд с ума, однако выбрал более вежливый вариант: – В типографии нет места для такой операции, сэр. Мы и так живем в тесноте, целыми днями туда-сюда снуют люди. Дело предстоит трудное, за больным надо будет ухаживать.
Пегги Шиппен издала тревожный стон, и тогда Джейми понял, что для Арнольда Тенч Бледсоу был не менее – или даже более – щекотливой проблемой, чем для Шиппенов. Публичный скандал и беспорядки, угрозы оставшимся в Филадельфии лоялистам – это последнее, что нужно ему как военному губернатору города. Не хватало еще, чтобы «Сынов Свободы» стали считать защитниками общественного порядка, неподвластными закону.
Арнольд очень хотел избежать шумихи, в то же время представ перед юной и очаровательной мисс Шиппен благородным рыцарем, который позаботится о ее кузене и при этом избавит дом Маргарет от потенциальной угрозы.
«Подкинув Тенча нам», – подумал Джейми, и его настороженность стала перерастать в гнев.
– Сэр, – официальным тоном обратился он. – Вам не удастся сохранить все в тайне, если вы отправите парня к нам в типографию. Вы и сами осознаете всю опасность.
Это было очевидно, и Арнольд молча нахмурился. Джейми уже боролся с ним и хорошо его знал: раз губернатор надумал помочь мисс Пегги, он сделает это любой ценой.
Видимо, Клэр не ошибалась насчет тестостерона. Арнольд – настоящий баран – такой же наглый и упрямый.
– Придумал! – с победным видом воскликнул губернатор, и Джейми посмотрел на него по-новому – с завистливым восхищением. Только от восхищения не осталось и следа, когда Арнольд заявил: – Лорд Джон Грей. Мы можем перевезти мистера Бледсоу в дом его светлости.
– Нет! – машинально возразил Джейми.
– Да. – Арнольд не перечил ему, а, скорее, восторгался своей задумкой. – Да, идеальное решение! Лорд и его брат – мои должники, – объяснил он Пегги с напускной скромностью, отчего Джейми захотелось врезать ему. – А так как его светлость и миссис Фрэзер… – В этот момент губернатор заметил выражение лица Джейми и вовремя замолчал, после чего кашлянул и повторил: – Идеальное решение. Сообщите миссис Фрэзер о нашем плане, сэр?
– Нашем? – переспросил Джейми. – Я не намерен ничего…
– Что тут, черт возьми, происходит? – раздался голос Клэр. Она стояла на лестнице у перил, словно призрак в мерцании света от канделябра под потолком. Ее фартук был весь в пятнах крови, которые казались черными на фоне светлой ткани.
– Ничего, a nighean, – ответил Джейми, бросив уверенный взгляд на Арнольда. – Обсуждаем, где должен находиться мистер Бледсоу.
– Мне плевать, где он должен находиться, – рявкнула Клэр и спустилась в фойе, шурша юбками. – Если я в ближайшее время не займусь его ногой, он умрет. – Заметив напряженность между Арнольдом и Джейми, Клэр подошла к супругу и тоже сурово посмотрела на губернатора. – Генерал Арнольд, если вас хоть немного волнует судьба кузена мисс Шиппен, то выполните мою просьбу и отправьте моего мужа за инструментами. И поскорее!
Арнольд замер, и Джейми улыбнулся бы, если бы не волнение за Клэр: полная ярости, она выглядела бледной и с силой сжимала свой фартук. Возможно, пыталась сдержаться и не дать губернатору пощечину, хотя скорее всего просто хотела скрыть дрожь в руках. Джейми с ужасом осознал, что Клэр боится.
Не обстоятельств или последствий – она боялась, что не сможет сделать то, что должна.
При мысли об этом у Джейми сжалось сердце. Он крепко схватил Арнольда за плечо и повел к лестнице.
– Да, – бросил он Клэр. – Мы отправим парня в дом лорда Джона, и пока ты будешь готовиться к операции, я захвачу инструменты. Генерал поможет мне перевезти Тенча.
Арнольд перестал сопротивляться, как только понял, что Джейми имеет в виду.
– Да, – сказал он. – Да, я… – Его перебил протяжный стон сверху, лицо Клэр напряглось.
– На это нет времени, – спокойно возразила она. – Мисс Шиппен… Пегги, принесите мне с кухни самый большой нож, сейчас же. Пусть слуги подготовят побольше горячей воды и бинтов. Еще крепкую иголку для шитья и черные нитки. – Она поймала взгляд Джейми, и тот сразу отпустил губернатора и подошел к ней.
– Ты как, милая? – спросил он, поддерживая Клэр за локоть.
– Нормально, – ответила она и сжала его руку. – Но вообще дела плохи. Я не… Прости, тебе надо будет подержать его.
– Не беспокойся, – заверил ее Джейми. – Я помогу, а ты делай, что нужно. Обещаю, меня не стошнит на него, пока ты будешь отрезать ногу.
Джейми не собирался шутить, однако обрадовался и успокоился, когда Клэр засмеялась. Напряжение в ее руке спало, пальцы уверенно легли на его ладони.
Он все понял, как только они вошли в комнату. Трудно было сказать, что именно изменилось, но Клэр явно услышала трепет крыльев Смерти – Джейми и сам это чувствовал. Бледсоу был в сознании – едва-едва – и приоткрыл глаз, заметив их.
– Мы здесь, приятель, – прошептал Джейми, встав на колени, и взял Бледсоу за липкую и холодную от пота ладонь. – Все хорошо, мы здесь. Скоро все закончится.
Воздух пропитался опием, к которому примешивался запах дегтя, крови и жженых волос. Клэр стояла с другой стороны кровати, держа запястье Бледсоу, и переводила взгляд с вялого лица больного на его искалеченную ногу.
– Сепсис, – тихим, но уверенным голосом произнесла она. – Видишь красную линию вот здесь? – Клэр показала на полоску отвратительного темно-красного цвета, которой раньше не было на ноге или же Джейми ее не замечал. Волоски на плечах у него встали дыбом, и он нервно заерзал. – Заражение крови. Бактерии… в общем, микробы попали в кровь. Они быстро перемещаются, и, если они обоснуются в теле… я ничего не смогу сделать.
Джейми резко поднял голову, услышав, что ее голос слегка дрожит.
– А если не успеют? Шансы есть? – спросил он, желая приободрить Клэр, хотя мурашки по телу побежали еще сильнее.
– Да, но их не очень много. – Она шумно сглотнула. – Его может убить шок от ампутации, да и риск заражения тоже высок.
Джейми встал, подошел к Клэр и обнял ее за плечи – нежно, но крепко, ощутив ее кости – они так же близко к поверхности, как и ее чувства.
– Если шанс есть, надо попробовать, саксоночка.
– Ты прав, – пробормотала она в ответ. По ее телу прошла дрожь, несмотря на духоту в комнате. – Да поможет мне Бог.
– Он поможет, – прошептал Джейми, заключая ее в объятия. – И я тоже.
Я стояла не в том месте. От понимания происходящего не становилось легче.
Опытный хирург – всегда потенциальный убийца, и важная часть практики заключается в принятии этого факта. Намерения его благородны (по крайней мере, врач надеется, что это так), но он жестоко вторгается в чужое тело, а чтобы все прошло успешно, надо быть безжалостным. Иногда больные умирают от манипуляций, и, зная это… хирург все равно делает операцию.
Хотя в комнате стояла невероятная духота, я попросила принести еще свечей. Среди влажности и испаряющегося пота мерцание канделябра наполнило помещение нежной, романтичной атмосферой, которая уместна, скорее, на вечере с вином, флиртом и танцами.
Вино подождет, а вот танцы со смертью – привычная часть жизни любого хирурга. Проблема заключалась в том, что я забыла танцевальные па и начала заигрывать с паникой.
Я наклонилась проверить пульс и дыхание Тенча. Он дышал неглубоко, но быстро. Нехватка кислорода, сильная потеря крови… У меня самой что-то сжало в груди, голова закружилась, сердце бешено застучало.
– Саксоночка. – Опираясь рукой на столбик кровати, я повернулась и увидела, что Джейми мрачно смотрит на меня. – Ты в порядке?
– Да, – не очень убедительно ответила я и покачала головой, чтобы выбросить из нее все лишнее. Джейми подошел ближе и накрыл мою руку своей. От прикосновения его большой и уверенной ладони стало легче.
– Ты никак не поможешь ему, дорогая, если свалишься в обморок посреди операции, – тихо заметил он.
– Я не упаду в обморок, – возразила я раздраженно – сказывалась тревога. – Я просто… я… я в порядке.
Джейми убрал руку, внимательно вгляделся в мое лицо и, мрачно кивнув, отошел в сторону.
Я не собиралась падать в обморок. Точнее, надеялась, что не упаду. Запертая с измученным Тенчем в тесной жаркой комнате, пропахшей кровью, дегтем и опием, я просто не могла себе этого позволить. Никаких обмороков.
Прибежала Пегги с несколькими большими ножами в руках, за ней следовал слуга.
– Какой-нибудь из этих подойдет? – Она сложила бряцающую кучку у изножья кровати и сделал шаг назад, с беспокойством глядя на бледное, обмякшее лицо кузена.
– Наверняка. – Я осторожно достала два более-менее пригодных ножа: один разделочный, острый на вид, второй – большой и тяжелый, для резки овощей. Вспомнив, каково это – резать сухожилия, я выбрала еще и закругленный ножик с наточенным посеребренным лезвием.
– Вы сами разделываете мясо? Если у вас есть что-то вроде пилы для костей…
Слуга побледнел, насколько вообще способен бледнеть чернокожий, и вышел из комнаты – видимо, отправился за нужной пилой.
– Кипяток? – спросила я, подняв брови.
– Крисси скоро принесет, – заверила Пегги. Она тревожно облизала губы и попыталась спросить: – А вы… – Девушка не договорила, хотя вопрос и так был ясен: «А вы знаете, что делаете?»
Я знала, в этом-то и проблема. Я слишком хорошо знала, что собираюсь делать – во всех смыслах.
– Все будет хорошо, – обнадежила ее я, стараясь говорить спокойно и уверенно. – Так, иглы и нитки у нас есть. Можете взять самую большую – ковровую иглу – и вдеть в нее нитку? И в несколько маленьких на всякий случай. – На тот случай, если я успею зафиксировать и перевязать сосуды. Скорее всего, их придется прижигать – прямо по свежей культе, – чтобы остановить кровотечение, ведь Тенчу нельзя терять еще больше крови.
Мне надо было остаться одной в собственной голове, мысленно отправиться в тихое место. Место, откуда я смогу все видеть, чувствовать во всех деталях тело под моими руками, но не быть этим телом.
Сейчас я отрежу ногу Тенча Бледсоу, отрежу, как куриную лапку. Избавлюсь от его костей и плоти. Прижгу культю. Я нутром ощущала его страх.
Бенедикт Арнольд принес охапку дров и серебряный столовый нож – инструмент для прижигания, который понадобится, если времени зашивать не останется. Он сложил дрова в камин, а старший слуга начал ворошить их, чтобы разгорелись.
Я на мгновение закрыла глаза и постаралась не дышать через нос – иначе задергался бы свет от канделябра. Денни Хантер оперировал меня при свечах; я поглядывала на него сквозь ресницы – на большее не хватало сил, от шести свечей исходило чистое горячее пламя, а рядом с ними нагревался прижигатель.
Кто-то коснулся моей талии, и я, резко вздохнув, оперлась на Джейми.
– В чем дело, a nighean? – прошептал он.
– Опий, – вдруг выпалила я. – От него… от него не теряешь сознание полностью. Боль уходит – не совсем, просто как бы отделяется от тебя, но все же остается. И ты… ты понимаешь, что с тобой происходит. – Я нервно сглотнула, чувствуя подступающую тошноту.
Я ощущала его. Твердый инструмент, вонзающийся в мой бок. Ошеломляющее чувство ледяного вторжения, такое несовместимое с теплыми отголосками движений внутри – сильных толчков ребенка в утробе.
– Ты понимаешь, что с тобой происходит, – повторила я, открыв глаза. Взгляд Джейми был полон нежности.
– Я знаю, – прошептал он и приложил к моей щеке свою руку с четырьмя пальцами. – Скажи, что мне нужно делать, mo ghraidh.
Кратковременная паника затихала; я выбросила тревожные мысли из головы, иначе меня бы затянуло в их омут. Я положила ладонь на поврежденную ногу Тенча, заставляя себя прочувствовать и понять ее состояние.
С состоянием все ясно: голень так искалечена и заражена, что надежды на ее спасение нет. Я отчаянно надеялась на то, что можно сохранить колено – если оставить его, то впоследствии ходить будет намного легче, – но шансов не осталось.
Парень измучился от ранений, потери крови и шока; он упрямо боролся, однако жизнь покидала его, не в силах противостоять инфекции и боли. Я не могла просить это тело перенести долгую болезненную операцию, с помощью которой нога ампутируется ниже колена, даже если я была бы уверена в том, что таким образом можно остановить распространение инфекции.
– Я буду резать выше колена, – сообщила я Джейми. Я вроде бы говорила спокойно, хотя голос звучал как-то странно. – Держи ногу и поворачивай, как я скажу. Губернатор, – обратилась я к Арнольду, приобнявшему Пегги Шиппен за талию, – идите сюда и тоже придерживайте его. – Одним опием тут не обойдешься.
Надо отдать ему должное: Арнольд сразу подошел и, погладив Тенча по дряблой щеке, крепко прижал к кровати плечи парня. Губернатор выглядел уравновешенным, и мне вспомнились рассказы о его военных кампаниях в Канаде: обморожение, раны, голод… Нет, он точно не слабак. Хорошо, что рядом со мной двое таких помощников.
Даже трое: к нам подошла Пегги с побелевшими губами; она то и дело шумно сглатывала, но была настроена решительно.
– Скажите, что мне делать, – шепотом произнесла девушка и зажала рот рукой, увидев изуродованную ногу кузена.
– Будет тошнить – отходи от кровати. Если нет, подавай мне инструменты.
Времени на раздумья и приготовления не оставалось. Я сильнее натянула жгут, взяла самый острый нож и, кивнув помощникам, приступила к работе.
Быстрый и глубокий надрез вокруг верхней части ноги до самой кости. Военный хирург может отрезать ногу меньше чем за две минуты. Я тоже на такое способна, но хотелось бы еще срезать лоскут кожи, чтобы прикрыть культю, и перевязать крупные артерии…
– Большую иглу, – велела я Пегги, протягивая руку. В отсутствие крючка, которым можно подцепить сосуды, приходилось на ощупь искать их иглой, вытаскивать наружу и прикреплять к плоти, а затем перевязывать как можно быстрее, оборачивая нитью. Это лучше, чем прижигание, если есть время…
В глаза стекал пот, и я вытерла его предплечьем – руки по запястье были в крови.
– Пилу, – попросила я, но никто не сдвинулся с места. Может, я сказала это про себя? – Пилу, – повторила я громче. Джейми дернул головой в сторону разложенных на столе инструментов и выбрал нужный, по-прежнему с силой прижимая ногу Тенча.
Где Пегги? Уже на полу. Краем глаза я заметила ее цветастую юбку и почувствовала, как слуга оттащил ее в сторону.
Я вслепую потянулась за нитью, и кувшин с бренди, в котором я ее вымачивала, покачнулся; содержимое пролилось на простыню, добавляя к всеобщей духоте сладкий липкий запах. Судя по звукам, Джейми боролся с тошнотой, но никуда не ушел, а продолжал крепко сжимать бедро Тенча над жгутом. «От его хватки останутся синяки», – мимоходом подумала я. Если парень доживет до того, что по его сосудам нормально пойдет кровь…
Пила, которую мне принесли, использовалась для разделывания свиней. Крепкая, не острая, в плохом состоянии – половина зубчиков погнулась, и инструмент дергался в моей руке, скрипя по кости. Я стиснула зубы и надавила сильнее, испачканная кровью и потом ладонь скользила по рукоятке.
Тяжело вздохнув, Джейми резко очутился рядом со мной и забрал у меня пилу, а затем встал на мое место. Он схватил Тенча за колено и нажал на инструмент, погружая его в ногу. Три, четыре, пять раз надавил он вниз, и надпиленная на три четверти кость треснула – теперь была моя очередь действовать.
– Стой. – Джейми, вспотевший и бледный, послушно замер. – Теперь осторожно подними его ногу.
Ножом я сделала длинный и глубокий надрез снизу, чтобы остался лоскут кожи. Простынь намокла и пропиталась темно-красным, но крови было не слишком много. Либо жгут достаточно тугой, либо крови у парня уже не осталось…
– Еще раз пилу, – попросила я, откладывая нож. – Держи ровно! С обеих сторон. – Оставалось отрезать лишь малую часть кости. Была видна внутренняя пористая часть костного мозга, из раны медленно текла кровь. На пилу я не давила – не хватало еще, чтобы кость сломалась под кривым углом. Я разглядывала выложенные на стол инструменты, чтобы найти что-нибудь более подходящее.
– Напильник, – хриплым от напряжения голосом подсказал Джейми и кивнул в сторону стола. – Вон там.
Я схватила орудие с длинной ручкой, обмакнула его в бренди и, повернув боком, вонзила в кость, которая осторожно разошлась до конца. Край остался зазубренным, но целым.
– Он дышит? – спросила я. Я сама едва не задыхалась, поэтому не успевала следить за жизненными показателями больного – понимала лишь, что сердце еще бьется, так как кровь из мелких сосудов выходила толчками, – однако Арнольд кивнул и, склонив голову, внимательно посмотрел на лицо Тенча.
– Он справится, – уверенным громким голосом сказал губернатор, обнадеживая не только Тенча, но и меня. Верхняя часть ноги зашевелилась, и Джейми с силой прижал ее к кровати. Я коснулась пальцами отрезанной голени с дряблой и жесткой на ощупь кожей и тут же отдернула их, чтобы вытереть о кровавый фартук.
Им же я протерла лицо, а тыльной стороной ладони убрала со лба растрепавшиеся волосы. Руки у меня тряслись.
«Чего ты теперь-то трясешься?» – раздраженно подумала я. С дрожью трудно справиться, а на прижигание еще нескольких кровоточащих сосудов, сшивание кожи, перевязку раны и ослабление жгута понадобится много времени. К вони в комнате добавился еще и отвратительный запах паленой плоти, генерала Арнольда чуть не вырвало.
– Вот и все, – сказала я и выпрямилась. – Теперь… – Если я и добавила что-то еще, то уже этого не слышала. Комната вдруг закружилась, перед глазами поплыли черно-белые точки, и наступила темнота.