Я внезапно проснулась в темноте, встревоженная и сбитая с толку. Не сразу поняла, где я и что происходит, однако чувствовала: что-то не так.
Я быстро поморгала, чтобы глаза сфокусировались. Поводила вокруг себя рукой, обнаружила, что я голая, а ноги запутались в простыне среди клочков соломы… Ах да. Чердак. Типография.
Джейми.
Вот в чем дело. Он лежал рядом на боку, спиной ко мне, все тело изогнуто: колени подтянуты к груди, голова опущена, руки скрещены. Джейми трясло, при этом в свете луны я заметила блеск холодного пота на его плечах. Судя по пугающему хныканью, ему снились самые страшные кошмары.
Главное – резко не будить. Только не на тесном чердаке, с которого можно сорваться и упасть вниз.
У меня, как и у него, бешено стучало сердце. Я аккуратно придвинулась к его спине, желая коснуться, чтобы он постепенно пришел в себя – хотя бы отчасти. После таких кошмаров не помогут разговоры. Иногда и пробуждение не спасает.
– Боже, нет, – с надрывом прошептал Джейми. – Боже, нет! Нельзя было хватать или тормошить его. Стиснув зубы, я провела пальцами по его руке, от плеча до локтя, и Джейми весь задрожал, как лошадь, отгоняющая от себя мух. Получается. Я повторяла это движение с паузами снова и снова, пока он не сделал глубокий, полный ужаса вдох… после которого его перестало трясти.
– Джейми, – шепнула я и с чрезвычайной осторожностью дотронулась до его спины. Если ему снился Джек Рэндолл, тогда это…
– Нет! – громко воскликнул он и резко выпрямил ноги, напрягая каждую мышцу в теле. – Иди ты к черту!
Я вздохнула и немного расслабилась. Гнев в тысячу раз лучше, чем страх или боль. Гнев уйдет, как только Джейми проснется. Другие эмоции так быстро не исчезают.
– Тише. – Я уже не шептала, но и старалась не повышать голос. Жермен частенько спал у камина, чтобы не делить постель с младшими. – Тише, Джейми, я с тобой. – Чувствуя тревогу, я обняла мужа и прижалась щекой к его спине. От разгоряченной кожи до сих пор пахло сексом, а еще сильнее – ужасом и яростью.
Джейми напрягся, задержал дыхание, однако явно пришел в себя: он был настороже, готовый вскочить с кровати и схватиться за оружие. Я прильнула к нему всем телом. Джейми не двигался, зато я ощущала биение его сердца, четкое и быстрое.
– Слышишь меня? Все хорошо? – спросила я.
Спустя мгновение он с шумом втянул воздух, а затем выдохнул – неспешно и прерывисто.
– Да, – прошептал Джейми и так крепко схватил меня за бедро, что я едва не взвизгнула. Вскоре его пульс замедлился, кожа остыла; поцеловав спину Джейми, я нежно провела пальцем по шрамам, которые никогда не исчезнут с его тела, но могут на время покинуть его разум, чтобы он уснул в моих объятиях.
Голуби на крыше пансиона издавали журчащий звук, как волны, перекатывающие крошечные округлые камушки на галечном берегу. Примерно так же звучал и храп Рэйчел. Йену это казалось очаровательным: он мог бы слушать ее всю ночь, только вот жена отлежала ему левую руку, а еще очень хотелось в туалет.
Йен постарался как можно аккуратнее вытащить из-под нее руку, но Рэйчел спала чутко и тут же распахнула глаза, зевнула и потянулась, как дикая кошка. В мерцании свечи он видел ее лицо и руки цвета поджаренного тоста, ее обнаженное белое тело. Интимные части прикрывал кустик самого замечательного темно-каштанового цвета, напоминавшего Йену об орхидеях в лесах Ямайки.
Рэйчел вытянула руки над головой, и ее поразительно белая круглая грудь поднялась, соски затвердели. Йен тоже начал твердеть и поспешно отвернулся, пока еще можно было сделать то, что он задумал.
– Спи дальше, милая, – сказал он. – Я просто… – Он жестом показал на ночной горшок под кроватью.
Рэйчел сонно застонала и перевернулась на бок, глядя на Йена.
– Не против, если я посмотрю? – спросила Рэйчел голосом, хриплым от сна и сдерживаемых ранее криков.
Йен с удивлением уставился на нее.
– Зачем? – Ее идея казалась извращенной, однако при этом довольно возбуждающей. Йен хотел повернуться к Рэйчел спиной, чтобы наконец пописать, но если она хочет смотреть…
– Это сближает. – Она глядела на него сквозь полуприкрытые глаза. – Помогает довериться. Ты считаешь свое тело моим, а я считаю свое твоим.
– Правда? – Йен изумился, хотя возражать не стал. Ни чуточки.
– Ты видел мои самые сокровенные места, – ответила Рэйчел и в подтверждение своих слов раздвинула ноги и провела между ними пальцами. – Пробовал их на вкус. Какой у них вкус? – полюбопытствовала она.
– Как у свежей форели, – с улыбкой отозвался Йен. – Рэйчел… если ты хочешь смотреть, как я хожу в туалет, – пожалуйста. Только пока ты говоришь мне такие вещи, ничего не получится.
Рэйчел усмехнулась и легла на другой бок.
– Ну давай.
Йен вздохнул, рассматривая ее круглые ягодицы.
– Минутку. – Пока она не выпалила еще чего-нибудь подобного, Йен решил отвлечь супругу. – Дядя Джейми и тетя Клэр подумывают уехать из Филадельфии – обратно в Северную Каролину. Хочешь с ними?
– Что? – Зашуршал матрас, и Рэйчел быстро повернулась. – Ты собрался куда-то и не возьмешь меня с собой?
– Ох, дорогая, не в этом смысле, – заверил ее Йен, глянув через плечо. Приподнявшись на локтях, Рэйчел осуждающе смотрела на него. – Я предлагаю поехать вместе. В усадьбу дяди Джейми – Фрэзер-Ридж.
– Вот как, – удивленно сказала Рэйчел и задумалась. Помолчав некоторое время, она осторожно спросила: – Тебя не мучает чувство долга перед Континентальной армией? Перед борьбой за свободу?
– Это не одно и то же, милая моя. – Йен наконец расслабился и прикрыл глаза. Закончив, убрал горшок, а в процессе собрался с мыслями. – Герцог Пардлоу сообщил тете Клэр, что после Саратоги у британской армии появился новый план. Они хотят разъединить северные и южные колонии, устроив блокаду Югу и голодовку Северу, пока те не сдадутся.
Рэйчел подвинулась, освобождая место для Йена, и, когда он лег, прильнула к нему, положив руку на его мошонку.
– Значит, на Севере битвы не будет, но тебя могут призвать в качестве разведчика на Юге?
– Да, или же я найду себе другое занятие.
– Не на войне? – с надеждой спросила Рэйчел, стараясь скрыть энтузиазм в своем голосе, хотя Йен и так все понял по ее взгляду. Он улыбнулся супруге и положил свою руку поверх ее. Телесная близость ему нравилась, только бы вот Рэйчел от радости не выжала его, как апельсин.
– Возможно, – ответил Йен. – В Ридже у меня есть немного земли, дядя Джейми отдал мне ее несколько лет назад. Работа, честно скажу, предстоит серьезная: надо возделывать поля, сажать, вспахивать землю, зато фермерство очень успокаивает. Медведи, кабаны, огонь, град и все такое.
– О, Йен. – Лицо Рэйчел расслабилось, как и ее рука, которая теперь покоилась на ладони Йена. – Я с удовольствием займусь сельским хозяйством вместе с тобой.
– Ты же будешь скучать по брату, – напомнил он. – И по Дотти. А еще по Фергусу, Марсали и их детишкам… Не уверен, что они захотят обосноваться в Ридже с нами: дядя Джейми думает, они тоже поедут на юг, только ближе к берегу. Чтобы зарабатывать на жизнь типографией, Фергусу нужно поселиться в городе покрупнее.
Рэйчел на мгновение помрачнела, однако затем качнула головой.
– Конечно, я буду скучать по Дензилу и Дотти, но мы все равно разлучимся, ведь они последуют за войском. А если ты не пойдешь воевать, я буду очень счастлива, – тихо добавила она и поцеловала мужа.
Рэйчел дремала, и ее тело, все еще гудящее после занятий любовью, резко отозвалось на движения Йена, когда он тяжело вздохнул и весь напрягся. Рэйчел тут же вскочила и положила руки ему на плечи, чтобы осторожно разбудить.
Через секунду она, запутавшаяся в постельном белье, уже оказалась на полу, а супруг прижал ее сверху, сдавливая горло своими крепкими руками. Рэйчел извивалась и тщетно толкала его; когда дышать стало нечем и перед глазами поплыли блестящие красные звездочки, она собралась с силами и со всей дури двинула коленом, стараясь попасть ему между ног.
Удар пришелся на бедро, но Йен с испуганным видом проснулся и отпустил ее. Тяжело дыша, Рэйчел вылезла из-под него и кинулась в угол. Там она села, обхватив колени руками; все тело била дрожь, грудь резко поднималась, пульс стучал в ушах.
Йен шумно дышал через нос, то и дело ворча и ругаясь – либо на гэльском, либо на языке могавков. Через пару минут он медленно опустился на пол и приник спиной к каркасу кровати.
– Рэйчел? – осторожно обратился к ней Йен. Его голос звучал рассудительно, и Рэйчел немного расслабила свои крепко сжатые руки.
– Я здесь, – неуверенно отозвалась она. – Йен, ты… в порядке?
– Да, – ответил он спокойным тоном. – Кто тебя этому научил?
– Денни. – Рэйчел уже дышала свободнее. – Он сказал, что предотвращать грех насилия над женщиной таким образом – это не жестоко.
Пару минут со стороны кровати не доносилось ни звука.
– Вот оно что, – наконец сказал Йен. – Надо бы переговорить с Денни. Прояснить ему значение некоторых слов.
– Он будет рад. – Все еще ошеломленная произошедшим, Рэйчел тем не менее подползла к Йену и села рядом с ним. Затем подняла простынь, свернувшуюся на полу бледным озерцом, стряхнула ее и накинула на плечи, чтобы прикрыть наготу. Йен накрываться не захотел, а лишь немного откинулся назад и со стоном вытянул ногу.
– Хочешь, я… помассирую? – осторожно предложила Рэйчел. Йен фыркнул в ответ, и Рэйчел расценила это как усмешку.
– Не сейчас, ладно?
Они сидели вместе, едва соприкасаясь плечами. У Рэйчел во рту пересохло, и она не сразу смогла заговорить.
– Я думала, ты меня убьешь, – сказала она, с трудом унимая дрожь в голосе.
– Я тоже, – тихим голосом сказал Йен. В темноте он нащупал ее ладонь и сильно сжал. – Прости, дорогая.
– Ты спал. Не расскажешь… что тебе снилось? – рискнула спросить Рэйчел.
– Господи, ни за что. – Йен со вздохом отпустил ее руку, потом склонил голову и скрестил ладони на коленях.
Рэйчел не знала, что сказать, и молилась про себя.
– Мне снился индеец абенаки, – признался он. Его голос звучал глухо. – Тот, которого я убил в британском лагере.
Эти слова, сказанные просто и напрямик, поразили Рэйчел до глубины души. Она уже знала об этом от Йена, когда он вернулся с ранением, но услышать все снова, в темноте, когда ее спина расцарапана, а на шее остались синяки от его хватки… Рэйчел будто наблюдала случившееся собственными глазами, и ужас эхом отозвался внутри ее.
Нервно сглотнув, она повернулась к Йену и осторожно положила руку ему на плечо, касаясь большим пальцем неровного шрама на месте разреза, который сделал Дензил, чтобы достать стрелу.
– Ты задушил его? – прошептала Рэйчел.
– Нет. – Йен глубоко вдохнул и выпрямился. – Я сдавил ему горло, затем перерезал и разбил голову томагавком.
Йен посмотрел на Рэйчел и пригладил ее волосы.
– В этом не было надобности, – сказал он. – По крайней мере в тот момент. Он не нападал, хотя и пытался убить меня раньше.
– Понятно. – Рэйчел хотела проглотить слюну, но в горле опять пересохло. Йен уперся лбом в ее голову, и она почувствовала его близость, его теплое дыхание, пахнущее пивом и ягодами можжевельника, которые он жевал, чтобы почистить зубы. Глаза Йена были открыты, однако взгляд направлен куда-то вдаль.
– Ты боишься меня, Рэйчел? – тихо спросил он.
– Да, – шепотом ответила она и сжала его плечо – не очень сильно, хотя при этом ощутимо и болезненно. – А еще я боюсь за тебя. И больше всего на свете, даже больше смерти, я боюсь тебя потерять.
Рэйчел перестелила постель и оставила свечу гореть, сказав, что хочет почитать и все обдумать. Йен кивнул, поцеловал жену и свернулся рядом с ней, как пес, – во весь рост на кровати он не помещался. Зато спавший в углу комнаты Ролло вытянулся струной, его морда покоилась между передними лапами.
Положив ладонь на ногу Рэйчел, Йен провалился в сон. Было видно, как его лицо, расслабляясь, становится умиротворенным, как уходит напряжение из мышц в плечах. Поэтому она и не потушила свечу: Рэйчел хотела понаблюдать за Йеном во сне и тоже успокоиться.
Перед этим она надела ночную рубашку, вдруг почувствовав себя странно уязвимой, и теперь, хотя было жарко, натянула на себя простынь – на случай если Йен начнет ворочаться. Рэйчел осторожно передвинула ногу поближе к нему и уперлась голенью в его колено. Длинные ресницы Йена дрогнули, отбрасывая тень на щеки прямо над цепочкой татуировок.
– Ты – мой волк, – сказала она. – Если охотишься ночью, то придешь домой.
– И буду спать у твоих ног, – закончил Йен.
Рэйчел вздохнула, однако ей стало легче. Она хотела открыть Библию, чтобы прочитать псалом, пока еще горит свеча, но вдруг поняла, что случайно схватила с прикроватного столика совсем другую книгу – роман Ричардсона «Памела, или Награжденная добродетель». Фыркнув от смеха, Рэйчел отложила книгу, потушила свечку и, забыв о всех тревогах, устроилась рядом со своим «спящим волком».
Она открыла глаза уже перед рассветом. Не сонная, хотя и не до конца проснувшаяся, Рэйчел мыслила ясно, а еще отчетливо ощущала, что она здесь не одна.
Йен спал рядом, его дыхание касалось лица Рэйчел, но не присутствие мужа ее разбудило. Когда это повторилось, она поняла, в чем дело: Рэйчел проснулась от едва заметной, но острой боли в животе. Похоже на боль при наступлении месячных, только слабее и напоминает… вспышку. Оповещающую вспышку.
Она поморгала и, сложив руки на животе, глянула вверх. Предрассветные лучи выхватывали из тени стропила.
Боль ушла, а вот ощущение чьей-то близости – или, скорее, присутствия – осталось. Странное, хотя совершенно естественное. Как дыхание или биение сердца.
«Может, рассказать Йену?» – подумала Рэйчел и тут же решила держать все при себе, побыть наедине с этим новым знанием – ну, не совсем наедине. Вскоре Рэйчел снова мирно уснула, не убирая ладоней с ее полного жизни живота.
Йен обычно вставал раньше, однако Рэйчел всегда чувствовала его движения и не засыпала крепко, чтобы насладиться его теплым сонным запахом и едва слышным ворчанием. Слезая с кровати, он задевал ее ноги своими, потом некоторое время сидел на краю, запустив руки в волосы, и собирался с мыслями. Если в этот момент приоткрыть глаза, то можно увидеть его прекрасную вытянутую спину: на мышцах играл загар, аккуратные крепкие ягодицы на его фоне казались молочно-белыми.
Бывало, Йен едва слышно пукал и виновато оглядывался через плечо. Рэйчел тут же закрывала глаза и притворялась спящей. Наверное, она совсем потеряла голову от любви, раз считала это милым.
Правда, этим утром он потер голову и напрягся. Рэйчел, взволнованная его позой, широко распахнула глаза.
– Йен?
Супруг не обратил внимания на ее шепот.
– A Dhia, – тихо сказал он. – О, нет, a charaid…
Все стало ясно. Можно было догадаться, как только Рэйчел проснулась. Ролло вставал вместе с Йеном: пес потягивался и зевал, поскрипывая челюстью, затем лениво бил хвостом по стене и подходил к хозяину, чтобы тыкнуть холодным носом в его ладонь.
Этим утром из угла не донеслось ни звука: Ролло так и лежал на своем месте, свернувшись калачиком.
Йен бросился к нему, встал перед псом на колени и осторожно положил руку на его большую пушистую голову. Он ничего не говорил, не плакал, однако на вдохе издавал такой звук, будто его грудь разрывало изнутри.
Рэйчел вылезла из постели и подошла к Йену, опустилась на пол рядом с ним, приобняла за талию и заплакала, хотя и не собиралась.
– Mo chu20. – Йен водил рукой по мягкому густому меху. – Mo chuilean21. – Дрожащим голосом он добавил: – Beannachd leat, a charaid. – «Прощай, старый друг».
Йен осел на пятки, сделал глубокий вдох и с силой сжал ладонь Рэйчел.
– Наверное, он ждал. Хотел убедиться, что ты будешь рядом со мной. – Он шумно сглотнул и продолжил уже более уверенным тоном: – Надо похоронить его. Я знаю одно место, но это не близко. Вернусь во второй половине дня.
– Я пойду с тобой. – У Рэйчел текло из носа. Она взяла полотенце, лежавшее рядом с кувшином, и высморкалась.
– Не надо, mo ghraidh22, – нежно сказал Йен и пригладил ее волосы. – Дорога предстоит дальняя.
Вдохнув, Рэйчел поднялась с пола.
– Значит, пора выдвигаться. – Она дотронулась до плеча мужа с той осторожностью, с которой он касался шерсти Ролло. – Я выходила замуж и за него тоже.