Она любила зимний Лаллиброх. Растения не то чтобы увядают – скорее, тускнеют, сливаясь с общим пейзажем; сиреневые цветки вереска превращаются в коричневатую тень самих себя, сухие ветви ракитника отвечают ветру мягким перестуком. Холодно и тихо, светло-серый дым из труб поднимается прямиком в хмурое небо.

– Мы дома, дома! – кричала, подпрыгивая, Мэнди. – Хорошо, хорошо, хорошо! Можно мне колы?

– Это не дом, дурашка, – сказал Джем. Между низко натянутой шерстяной шапочкой и плотным шарфом торчали только глаза и розовый кончик носа. Изо рта вырывались белые облачка пара. – Это – тогда. Колы тут нет. Кроме того, – логично добавил он, – сейчас слишком холодно для газировки. Животик замерзнет.

– Чего?

– Не обращай внимания, милая. – Брианна покрепче взяла Мэнди за руку. Они стояли на верхушке холма за домом, у развалин крепости железного века. Взбираться вверх нелегко, но лучше зайти сзади, иначе их приближение заметят за четверть мили.

– Чувствуете папу? – спросила Брианна у детей. Она стала искать взглядом старый оранжевый «Моррис» Роджера. Что за глупость: ни машины, ни гравийной дорожки здесь нет. Джем покачал головой, Мэнди молчала – ее отвлекло блеяние.

– Овечки! – обрадовалась она. – Пойдем смотреть на овечек!

– Это не овцы, – сердито ответил Джем, – а козы. И они в брохе. Можем уже спускаться, мам? У меня сейчас нос замерзнет и отвалится.

Брианна нерешительно смотрела на жилище, к которому тянуло так сильно, что все мышцы в теле напряглись. Дом. Только не ее дом, не в это время. Роджер. «Сила и гибкость его…»

Она прекрасно поняла, что его тут нет, ведь вместе с Баком он ищет Джерри Маккензи. «А вдруг они уже нашли его?» – подумала Брианна, чувствуя одновременно волнение и страх.

Именно страх не давал ей сбежать вниз по холму и, постучав в дверь, столкнуться с кем-то из родни. Последние дни в дороге и несколько часов ходьбы от того места, где их высадил извозчик, Брианна провела в раздумьях, однако ее по-прежнему терзали сомнения.

– Идем. – Нечего детям стоять на холоде, пока она принимает решение. – Сначала посмотрим на коз.

Резкий запах, теплый и знакомый, ударил в нос, как только она открыла дверцу. Все трое с облегчением вздохнули, ощутив исходившее от животных тепло, и заулыбались, когда козы поприветствовали их громким «ме-е-е».

По эху, отразившемуся от каменных стен, можно было подумать, что внутри находится коз пятьдесят, хотя Брианна насчитала всего шесть взрослых лопоухих козочек, пять подросших козлят с круглыми животиками и одного крепкого козла, который опустил голову, демонстрируя рога, и подозрительно смотрел на посетителей желтыми глазами. Все они помещались в загоне, что занимал половину нижней части броха. Брианна глянула вверх, ожидая увидеть балки, но уперлась взглядом в потолок: там был еще один этаж.

Дети, ее дети, с улыбкой подумала Брианна, уже просовывали сено через заборчик и играли с козлятами, которые встали на задние ноги, чтобы получше рассмотреть гостей.

– Джемми, Мэнди! Снимайте шапки, шарфы и перчатки и сложите все у выхода, чтобы козы не сжевали! – Пока Джем помогал сестре разматывать пушистый шарф, Брианна решила узнать, что наверху.

Тусклый свет полосками падал на льняные мешки, занимавшие большую часть пола. Вдохнув, Бри закашлялась: в воздухе витала мучная пыль, хотя пахло при этом сладкой высушенной кукурузой – ее называют маис, – а еще спелым ячменем. Она поддела ногой комковатый мешок и услышала стук орехов. Лаллиброх готов к зиме, голодать не придется.

Из любопытства Брианна поднялась еще на один пролет и на верхнем этаже обнаружила выстроенные в ряд деревянные бочки. Здесь было прохладнее, при этом пьянящий аромат виски словно окутывал собственным теплом. Вот бы надышаться его парами, вот бы хоть на пару минут забыть обо всем и перестать думать.

Но об этом нет и речи. Уже скоро ей придется действовать.

Брианна вышла на узкую лестницу, соединяющую внутреннюю и внешнюю стены броха, и глянула в сторону дома, вспоминая, как в последний свой визит сидела, пригнувшись, в темноте с дробовиком в руках, пока по дому расхаживали незнакомцы.

И сейчас здесь были чужаки, хоть в них текла родная кровь. А если… Брианна сглотнула. Если Роджер нашел своего отца, тот будет намного моложе его – слегка за двадцать. И если ее отец тоже тут…

– Не может быть, – прошептала она то ли с надеждой, то ли с сожалением. Впервые Бри встретила его в Северной Каролине, он стоял у дерева и мочился. Ему было за сорок, а ей двадцать два. Невозможно попасть в собственную линию жизни, нельзя существовать дважды в одном месте – в этом путешественники уверены. Но можно ли дважды оказаться в жизни другого человека в разное время?

Внутри все заледенело, сжатые в кулаки руки задрожали. Что случилось? Способно ли появление что-то менять или вычеркивать собой другое? Вдруг Брианна уже не встретит Джейми Фрэзера в Северной Каролине, если увидится с ним сейчас?

Все-таки надо найти Роджера. Несмотря ни на что. А Лаллиброх – это единственное место, где он точно побывал. Брианна сделала очень глубокий вдох и закрыла глаза.

«Пожалуйста, помоги мне. Да будет воля Твоя, но, прошу, покажи мне, что делать…» – молилась она.

– Мам! – Вверх по лестнице взбежал Джемми, его шаги громко звучали в тесном каменном коридорчике. – Мам! – Его голубые глаза округлились, волосы стояли дыбом. – Мама, спускайся! Там какой-то мужчина!

– Как он выглядит? – спросила Брианна, хватая сына за рукав. – Какого цвета волосы?

– Кажется, черные, – удивленно ответил Джем. – Он у подножия холма, лицо я не разглядел.

Роджер.

– Ладно, я иду. – Она едва могла говорить, зато уже не чувствовала себя заледеневшей. Вот оно, это произойдет прямо сейчас, и от предчувствия ее переполняла энергия.

Брианна спешила вниз по лестнице за Джемом, хотя разум и подсказывал, что это точно не Роджер – даже на расстоянии мальчик узнал бы отца. Но надо проверить.

– Оставайтесь здесь. – Услышав приказной тон, дети не посмели пререкаться с ней. Брианна распахнула дверь, увидела мужчину, идущего по тропинке, и вышла ему навстречу, крепко прикрыв за собой вход в брох.

Она с первого же взгляда поняла, что это не Роджер – и, к счастью, не Джейми. Любопытно, ведь тогда это должен быть…

На всякий случай Брианна отбежала подальше и, то и дело поглядывая на человека, взбирающегося по крутой дорожке, добралась до семейного погоста.

Мужчина был высоким и крепким, с темными волосами до плеч – немного седеющими, но по-прежнему густыми и блестящими. Он смотрел под ноги, чтобы не споткнуться на каменистой тропе. Оказавшись на кладбище, он подошел к одному из надгробий, опустился перед ним на колени и положил что-то рядом.

Брианна переступала с ноги на ногу, не зная, как поступить: то ли позвать его, то ли дождаться, пока он закончит свою беседу с мертвыми. Вдруг из-под ее обуви выскочил камушек и со стуком покатился вниз. Мужчина обернулся, заметил Брианну и резко встал, изогнув черные брови.

Черные волосы, черные брови. Брайан Даб. Черный Брайан.

«…познакомился с Брайаном Фрэзером (он бы тебе понравился, да и ты ему тоже)».

Она поймала взгляд его напуганных светло-коричневых глаз и на мгновение не видела ничего другого. Лишь глубоко посаженные глаза, полные изумления и ужаса.

– Брайан, я…

– A Dhia! – Он стал белее, чем стены дома внизу холма. – Эллен!

Брианна на секунду потеряла дар речи и в этот момент услышала позади себя легкие шажки.

– Мам! – кричал запыхавшийся Джем.

Брайан увидел мальчика и раскрыл рот от удивления.

– Уилли! – радостно завопил он. – A bhalaich! Mo bhalaich!14 – Брайан перевел взгляд на Брианну и протянул ей дрожащую руку. – Mo ghraidh… mo chridhe…15

– Брайан, – осторожно сказала Брианна полным любви и сочувствия голосом. Она ничего не могла поделать – лишь ответить на крик его души. Как только Бри произнесла его имя, Брайан замер, покачнулся, а затем подкатил глаза и упал.

***

Не раздумывая, Брианна бросилась к нему и опустилась на колени среди сухого вереска. Губы Брайана Фрэзера слегка посинели, но он дышал – видно, как вздымается грудь под протертой льняной рубахой. Увидев, что он жив, Брианна шумно выдохнула.

Уже не в первый раз она жалела, что рядом нет ее матери, однако начала действовать сама: повернула голову Брайана набок, двумя пальцами пощупала пульс на шее. Ее рука была холодной, а его кожа – поразительно горяча. Он никак не отреагировал на прикосновение, и Брианна испугалась, что это не просто обморок.

Он умер – точнее, умрет – от удара. Если сосуды в голове слабые… о боже. Неужели его не станет раньше времени? Это она убила Брайана?

– Не умирай! Ради всего святого, только не умирай прямо здесь!

Брианна глянула на дом – никого. На могиле лежал букетик из вечнозеленых растений, перевязанный красной нитью. Веточки тиса – его можно узнать по трубчатым красным ягодам – и остролиста.

Надгробие ей знакомо, она часто сидела тут, размышляя о Лаллиброхе и упокоившихся на холме рядом с ним. Надпись гласила: «Эллен Катриона Силеас Маккензи Фрэзер, любимая жена и мать. Рождена в 1691 г., умерла при родах в 1729 г.»

Чуть ниже – еще две надписи более мелкими буквами: «Роберт Брайан Гордон Маккензи Фрэзер, младенец, умер при рождении в 1729 г.» и «Уильям Саймон Мертэг Маккензи Фрэзер, любимый сын. Родился в 1716 г., умер от оспы в 1727 г.».

– Мам! – Джем подбежал к Брианне, едва не упав. – Мам, мам, Мэнди говорит… а это еще кто? – Он переводил взгляд с бледного лица Брайана на Брианну и обратно.

– Его зовут Брайан Фрэзер. Это твой прадедушка. – У нее тряслись руки, однако голос звучал на удивление спокойно, будто она наконец решила головоломку, став ее недостающей частью. – Так что там Мэнди?

– Это я его напугал? – взволнованно спросил Джем, опускаясь на корточки. – Он смотрел прямо на меня перед тем как упасть. Он… умер?

– Не переживай, я думаю, он просто в состоянии шока. Он принял нас… за других. – Брианна провела рукой по лицу Брайана, чувствуя, как щекочет кожу щетина, и заправила за ухо растрепавшийся локон волос. Уголок его рта дернулся в подобии улыбки – слава богу, приходит в себя. – Что сказала Мэнди?

– А! – Джем быстро вскочил и посмотрел на мать круглыми глазами. – Она слышит папу!