Не понадобись ей марки, она бы и не зашла на почту. Забросила бы стопку писем в свой ящик, откуда их забирает почтальон, или в другой, что на углу, когда пошла бы с детьми на пляж смотреть пеликанов.
Но марок не было, а помимо них накопилось еще много других мелких дел: заверить кое-что у нотариуса, сделать фотокопии, разобраться с налоговыми декларациями…
– Твою же эм! – пробормотала она, вылезая из машины, хотя справиться с беспокойством и подавленностью это не помогло. – Твою же чертову эм! – Вот несправедливость. Кому, как не матери маленьких детей, иногда нужно выругаться?
Может, вместо этого говорить «Святой Рузвельт!», как делает ее собственная мама? Это выражение попало в лексикон Джема, когда ему и четырех не было, а тот, в свою очередь, рассказал о нем Мэнди, так что малышей оно не покоробит.
В последний раз было легче. Ладно, не совсем. Что касается самого важного, было куда тяжелее. Просто эти… эти… эти банковские счета, договоры, аренды, недвижимость, письменные уведомления… они засасывают в трясину. Брианна раздраженно шлепнула себя по ноге пачкой запечатанных конвертов. Иногда ей хотелось бросить все это к чертям и, взяв Джема и Мэнди за руки, даже не пройти, а пробежать сквозь камни.
Всего этого имелось не очень много – поначалу. Да и было с кем оставить, конечно же. Сердце сжалось при мысли о том дне, когда Брианна забила крышку на деревянном ящике, хранившем скромную историю ее семьи: отцовское серебро, передаваемое из поколения в поколение, фотопортреты родителей мамы, папина коллекция первых изданий книг, медсестринский колпак времен Второй мировой войны от маминой формы из госпиталя имени королевы Александры – с едва уловимым запахом йода. Слова из записки Роджеру, которую она приложила к этому ящику, отдавались невероятной болью: «Однажды ты мне сказал… что каждому нужна история. Вот моя…»
В тот момент она была уверена, что больше никогда не увидит ни Роджера, ни тем более свое серебро.
Брианна толкнула дверь почтового отделения с такой силой, что та ударилась о стену, и все обернулись. Покраснев, она прикрыла дверь с преувеличенной осторожностью и едва слышно прошла через весь зал к ящику, стараясь не смотреть людям в глаза.
Она по одному просунула конверты в ящик, с мрачным удовлетворением избавляясь от утомительного груза. Готовиться к возвращению в прошлое, оставив все здесь – это одно, но если знаешь, что однажды, лет двадцать спустя, ты снова вернешься сюда (или вернутся твои дети) и все может понадобиться… Брианна шумно сглотнула. Что ж, это уже совсем другое, как говаривал ее отец. Нельзя бросить все на дядю Джо, он ведь…
Брианна машинально посмотрела на свой абонентский ящик, а увидев в нем письмо, замерла на месте. Волоски на руках встали дыбом. Она прошла по грязному линолеуму и потянулась к замку, понимая, что послание не похоже ни на квитанцию, ни на заявление о выдаче кредитной карты – это явно не официальное письмо.
Брианна ввела код – G-H-I-D-E-I, – и маленькая дверца отворилась, выпуская наружу запахи вереска, гор и торфяного дыма, такие резкие, что перед глазами поплыло и стало трудно дышать.
Обычный белый конверт, на котором ее имя было выведено уверенным округлым почерком Джо Абернатти. Внутри лежало что-то другое, еще один конверт, а в нем выпуклость – может, какая-то печать? Брианна вернулась в свою взятую напрокат машину и только тогда вскрыла письмо.
Внутри оказался сложенный вдвое листок с сургучной печатью, от сильного нажима пера чернила кое-где проступили с обратной стороны бумаги. Письмо из восемнадцатого века. Брианна прижала его к лицу, вдохнула, но аромат дыма и вереска уже выветрился, если он ей вообще не почудился. Не пахло даже железистыми чернилами – лишь старой хрупкой бумагой.
В конверте была и небольшая записка от дяди Джо.
Дорогая Бри.
Надеюсь, ты успеешь получить это письмо. Его прислал управляющий имением из Шотландии. Говорит, новый жилец Лаллиброха отправил всю мебель на склад, однако большой письменный стол из кабинета не прошел в дверь. В общем, они вызвали спеца по антикварным вещичкам, чтобы разобрать этот стол – управляющий заверил меня, что все было сделано очень аккуратно. Внутри обнаружились три марки с королевой Викторией и вот это письмо.
Я его не читал. Если ты еще не уехала и хочешь забрать марки, сообщи мне, а если нет, я отдам их Ленни – он собирает коллекцию.
Брианна свернула записку, разглаживая складки, и положила ее в сумочку. Хотелось прочитать письмо в каком-нибудь другом месте, более укромном и тихом, где никто не увидит, как она дает волю чувствам. На печати – из серого свечного парафина, а не сургуча – виднелся отпечаток большого пальца Роджера. Она бы и так узнала его почерк, но след от крючковатого шрама не оставлял сомнений. Роджер поранился, когда чистил ножом рыбу – они с Джемом поймали лосося в озере Лох-Несс. Брианна часто целовала этот шрам: и пока порез заживал, и когда рана уже затянулась.
И все-таки ждать она не могла. Трясущимися руками достала карманный ножик и осторожно, стараясь не повредить, поддела печать. За годы свечное сало растеклось по кругу, а ломкая печать треснула у Брианны в ладони. Она жадно схватила обломки и перевернула письмо.
На лицевой стороне было написано: «Брианне Рэндолл Фрэзер Маккензи. Не открывать, пока не потребуется».
Прочитав это, Брианна рассмеялась, но смех вырвался всхлипом. Желая скорее прочитать письмо, она смахнула с глаз слезы.
И тут же выронила письмо, едва увидев первую строчку.
15 ноября 1739 года.
Подняв его, Брианна заметила: год был подчеркнут, чтобы она точно не упустила его из виду.
– Как это, черт возьми, ты… – сказала она вслух и зажала рот рукой. В таком положении Брианна и продолжила читать.
Душа моя.
Я знаю, что ты думаешь, и одновременно не знаю. Наверное, тебе придет в голову мысль, что я прибыл сюда в поисках Джеремайи и нашел его, но это не тот, кого я искал.
Я просил помощи в Лаллиброхе, где познакомился с Брайаном Фрэзером (он бы тебе понравился, да и ты ему тоже), а он через капитана Джека Рэндолла – представляешь? – достал мне личные знаки Королевских военно-воздушных сил. Я опознал надписи на них.
Мы (Бак по-прежнему со мной) ищем Джема с самого прибытия, однако пока не напали на след. Ты знаешь, что я не сдамся, и так как наши расспросы в землях северных кланов не дали результатов, я займусь единственной имеющейся зацепкой и выслежу владельца этих жетонов.
Не представляю, что ждет нас дальше. Пусть шансы на то, что ты получишь мое послание, крайне малы, я должен был известить тебя.
Храни Господь тебя и Джема, где бы сейчас ни находился бедный малыш. Могу лишь надеяться и молить Бога о его безопасности – его и моей дорогой Мэнди.
Люблю тебя и буду любить всегда.
Только когда слезы закапали на руку, Брианна поняла, что плачет.
– О господи. Роджер.
Поздно вечером, когда дети уже спали, а сквозь открытые двери балкона в комнату проникал шум Тихого океана, Брианна достала новый блокнот на пружинках и «космическую» ручку «Спейс-пэн» (должна писать вверх ногами, под водой и в условиях невесомости) – наиболее подходящую для ее задумки письменную принадлежность.
Брианна нашла хорошо освещенное место, присела, потом встала и налила себе холодного белого вина, поставила бокал на столик рядом с блокнотом. Она обдумывала это весь день, так что начать было нетрудно.
Трудно предугадать, сколько лет будет детям, когда – и если – они прочитают ее записи, поэтому Брианна не старалась ничего упрощать. Только не в таком сложном деле.
Итак. Папа написал о том, что, по его мнению, мы думаем о случившемся – в плане частоты, физического воздействия и морали. Во второй части будут описаны предварительные гипотетические условия для путешествия во времени. Назовем ее научным разделом, хотя информации для применения метода в исследовательских целях пока слишком мало.
Однако любой научный подход начинается с наблюдений, а их у нас достаточно для того, чтобы набросать несколько гипотез. Проверяя их…
Из-за сильной дрожи Брианне пришлось отложить ручку и пару минут отдохнуть, пока не исчезнут черные круги перед глазами. Стиснув зубы, она продолжила:
Гипотеза №1. Временной портал/вихрь или как там называется эта чертова штуковина образован пересечением силовых линий. (Под ними подразумеваются линии геомагнитной силы, а не прямые линии на карте, соединяющие древние сооружения вроде укрепленных поселений на холмах, каменных монументов и мест религиозного поклонения. Предположительно эти линии совпадают или проходят параллельно с геомагнитными, но твердых доказательств тому нет.)
Подтверждение гипотезы: имеется. При этом мы не знаем, являются ли стоячие камни частью этого вихря или же они отмечают место, где древние люди видели, как их современники шагнули вперед по траве и… вдруг исчезли.
– Исчезли, – пробормотала Брианна себе под нос и потянулась за бокалом. Она хотела выпить вино, когда закончит – в виде награды, но сейчас оно было нужно скорее как средство первой помощи. – Если бы они просто исчезли. – Брианна сделала глоток, затем второй и вернула бокал на место. Во рту остался приятный цитрусовый привкус.
– Так о чем это я? Ах да, об исчезновении…
У папы получилось обнаружить многие известные по сказаниям линии, что ведут к стоящим в круг камням. Теоретически для подтверждения гипотезы №1 можно проверить геомагнитную полярность горных пород поблизости, но задача кажется трудновыполнимой. Конечно, мы в силах измерить магнитное поле земли – Карл Фридрих Гаусс научился делать это году в 1835-м или около того, только вот в одиночку таким не занимаются.
Необходимое оборудование есть у тех, кто работает над геологическими изысканиями, например, в Обсерватории Эскдейлмьюир, принадлежащей Британской геологической службе – я читала хвалебную статью о ней в газете. Цитирую: «В подобных обсерваториях измеряют и предсказывают такие магнитные условия, как магнитные бури, которые иногда влияют на работу связи, электричества и другую человеческую деятельность».
– Другую человеческую деятельность, – шепотом повторила Брианна. – Та-а-ак.
Эти приборы используют и в вооруженных силах, – написала она, немного подумав.
– Точно, и военные тоже…
Ручка замерла над бумагой, но добавить было нечего, так что Брианна перешла к следующему пункту.
Гипотеза №2. При прохождении через временной вихрь путешественник может защититься от вредного воздействия с помощью драгоценного камня (желательно ограненного, см. записи Гейлис Дункан на эту тему).
Возникает вопрос: почему именно ограненный? Возвращаясь через Окракок, мы в основном пользовались обычными камнями, как и многие другие путешественники.
Предположение: Джо Абернатти рассказывал мне об одном из своих пациентов, археологе, который упоминал некий научный труд, посвященный стоячим камням в Оркни – те издавали звуки, похожие на ноты, если ударить по ним деревянной палкой или другим камнем. Любой кристалл – а у всех драгоценных камней внутренняя структура схожа с кристаллом – при ударе отзывается характерной вибрацией; таков принцип работы кварцевых часов.
Так что, если кристалл, который проносят с собой, вибрирует в ответ на колебания камней – или, наоборот, провоцирует эти колебания? И каково тогда физическое воздействие? Ч.Е.З.
Брианна сделала сноску внизу страницы и пояснила: «Ч.Е.З. – Черт Его Знает».
Подтверждение: не имеется, если не считать вышеупомянутых записей Гейлис Дункан (хотя, возможно, у нее есть и другие несистематизированные материалы – их вы найдете в большом депозитном сейфе в Банке Шотландии, что в Эдинбурге. Ключ будет у дяди Джо, или он передаст его вам через кого-то другого).
Важно: первые два раза бабушка Клэр обходилась без драгоценных камней (правда, на пальце у нее было кольцо: в первый раз обручальное, во второй – из золота и серебра).
Бабушка говорила, что с камнем ей было немного легче, но ощущения у каждого субъективны, так что не знаю, стоит ли придавать этому значение. Для меня проход с камнем оказался самым ужасным…
Может, не стоит об этом? Брианна помедлила и все же решилась, ведь ее личный опыт – тоже важные данные, а раз информации мало… Она дописала предложение и продолжила.
Гипотеза №3. Драгоценный камень позволяет путешественнику лучше контролировать место/время своего появления.
Брианна нахмурилась и вычеркнула слово «место». Ничто не указывает на то, что люди перемещаются в другое пространство. Хотя это было бы чертовски удобно… Брианна вздохнула и взялась за ручку.
Подтверждение: информации мало. Нам известны лишь несколько путешественников, кроме нас самих, и пятеро из них, коренные американцы (члены политической группы «Монтокская пятерка»), брали с собой камни. В процессе один погиб, другой выжил и отправился на 200 лет назад, а третий, Роберт Спрингер по прозвищу Зуб Выдры, сумел преодолеть более длинную временную дистанцию и оказаться (примерно) за 250–260 лет до своего отбытия. Мы не знаем, что стало еще с двумя членами группы; возможно, они попали в другое время и упоминаний о них не сохранилось (трудно отследить путешественника, не имея сведений о его настоящем имени, внешности и эпохе) или же их выбросило из временного вихря. Могли они и просто умереть внутри его.
Мысль об этом так разволновала Брианну, что она отложила ручку, сделала несколько глотков вина и только потом продолжила.
Судя по дневнику Зуба Выдры, все они проходили через портал с драгоценными камнями. Сам он взял крупный опал, с ним же и намеревался вернуться. (Это тот самый опал, который в Северной Каролине взорвал Джемми – вероятно, из-за высокого влагосодержания огненных опалов.)
Странно, но в то время ей и в голову не пришло проверить, сможет ли Джемми нагреть воду, прикоснувшись к ней. Хотя, если подумать, все легко объясняется: она просто не хотела подвергать детей опасности и тем более узнавать, что они обладают некими странными силами.
– Интересно, часто ли случаются браки между путешественниками во времени? – вслух спросила Брианна. Трудно сказать, сколько людей обладают подобным геном – если это ген, хотя, похоже, так оно и есть. Скорее всего, их не так уж много, иначе бы народ каждый день исчезал в районе Стоунхенджа и камней Калланиша. Подобное обязательно бросалось бы в глаза.
Брианна на мгновение задумалась, вертя пальцами ручку. Каковы были ее шансы встретить Роджера и выйти за него замуж, если бы не путешествие во времени? Крайне малы, ведь в Шотландии они очутились, потому что маме надо было узнать, что стало с мужчинами Лаллиброха.
– Что ж, я не жалею, – сказала Брианна, обращаясь к Роджеру. – Ничуть…
Размяв руки, она снова взялась писать, но поняла, что еще не продумала свои гипотезы дальше – хотя бы в мыслях все должно быть разложено по полочкам. Как объяснить существование временного вихря в контексте единой теории поля, если даже Эйнштейн с этим не справился?
– Где-то ведь есть обоснование, – сказала Брианна и потянулась за бокалом. Эйнштейн работал над теорией, которая объединила бы принцип относительности и электромагнетизм, а об относительности здесь как раз и идет речь – правда, в этом случае она не ограничена скоростью света. Чем же тогда? Скоростью времени? Формой времени? Может, время искажается на пересечении электромагнитных полей?
А еще даты: скромный опыт показывал, что путешествовать намного легче и безопаснее в дни солнца и огня, а также при солнцестоянии и равноденствии… По спине Брианны пробежала дрожь. О стоячих камнях было известно не очень много, но все указывало на то, что большинство из них поставили в особые круги с астрономическими целями. Например, когда свет попадает на конкретный камень, это означает, что приближается парад планет, влияющий на геомагнитную обстановку в округе?
Потягивая вино, Брианна просмотрела исписанные страницы и хмыкнула.
– Ну и мешанина. – Разрозненные записи не потянут на научную теорию, какой от них вообще толк?
Однако мысли об электромагнетизме не шли у Брианны из головы. У каждого тела, как известно, есть собственное электрическое поле. Наверное, поэтому человек и не расщепляется на части, проходя сквозь камни? Поле удерживает его в целости. Тогда понятно, зачем нужны драгоценные камни: если повезет, то для путешествия хватит силы своего поля, при этом энергия молекулярных связей кристалла делает его более мощным, поэтому…
– Черт, – выругалась Брианна, когда мыслительный процесс зашел в тупик. Она виновато глянула на коридор, ведущий к детской комнате. Малышам известно это слово, но им не стоит знать, что мама его использует.
Откинувшись на спинку кресла, она допивала вино. Под шум прибоя мысли свободно роились в голове, хотя вода не представляла интереса – Брианну по-прежнему занимало лишь электричество.
– О теле электрическом я пою, – тихо произнесла она. – Легионы любимых меня обнимают.
Вот это уже интереснее. Может, Уолт Уитмен понял что-то такое… ведь если электрическое притяжение «легионов любимых» оказывает воздействие на путешествия во времени, это объяснит и видимый эффект концентрации внимания на определенном человеке, верно?
Брианна думала о Роджере, стоя у камней Крейг-на-Дуна. А на Окракоке все ее мысли были заняты родителями – к тому моменту она прочитала письма и знала, где именно они находятся… Имеет ли это значение? Она попыталась представить папино лицо, и ее переполнила тревога, которая лишь усилилась при воспоминании о Роджере…
«Выраженье лица превосходно».
Следующая строчка эхом откликнулась у нее в голове: «Но сложенный хорошо человек выражен не только в лице». А дальше так:
Он выражен в членах, суставах своих, изящно выражен в бедрах, запястьях,
В походке своей, в осанке, в гибкости стана, колен, – его не скрывает одежда,
Сила и ловкость его пробивается сквозь все ткани,
Он идет, восхищая вас, словно поэма иль даже больше,
Помедлив, взгляните вы на спину его, на затылок, лопатки10.
Дальше Брианна не помнила, но ей и не нужно было. Она уже успокоилась.
– Я бы узнала тебя везде, – сказала она своему мужу и подняла бокал с остатками вина. – Sláinte11.