Эвелин распластался на спине кентавра, то и дело оглядываясь и молясь, чтобы его товарищам удалось спастись.

Кентавр, напротив, смотрел только вперед. Решительно, целеустремленно он скакал по горным тропам, расшвыривая копытами камни и думая только о том, чтобы оторваться от противника. Эвелин повесил ему на голову закрепленный веревочной петлей «кошачий глаз», и теперь кентавр мог видеть в темноте, в отличие от преследовавших их великанов.

— Нужно найти подходящее место и спрятаться! — закричал монах.

— Нет, останавливаться нельзя! — ответил кентавр.

— Нужно спрятаться и подождать Элбрайна с Джилсепони! — настойчиво повторил Эвелин.

— Великанам не догнать нас! — заверил его кентавр. — Но, к сожалению, Элбрайну с Пони тоже.

— Они спасутся!

— Конечно, — согласился кентавр. — С их-то находчивостью! Но за нами им не угнаться. Ничего, когда ты убьешь демона, мы вернемся и найдем их!

Эвелин в первый момент растерялся. Что это, неужели кентавр готов бросить друзей, да еще в такой отчаянной ситуации? Однако, поразмыслив, он понял, в чем тут дело. Кентавр, да и все остальные тоже, искренне верили, что он, Эвелин, способен вступить в бой с демоном и победить. Отсюда и их решимость сделать все, чтобы дать ему возможность выполнить свое предназначение. Они готовы были даже погибнуть, лишь бы он смог добраться до цели.

Он почувствовал, какой огромный груз ответственности лежит на его плечах. Поначалу Эвелин был готов спорить с кентавром, настаивать на своем, даже спрыгнуть на землю и использовать магические камни, чтобы заставить его остановиться и дождаться друзей. Но теперь, до конца осознав свою роль в происходящем, он молчал. Смотритель полон решимости доставить его по назначению; значит, так тому и быть.

А иначе все, кто уже мертв, погибли зря.

Они перевалили через хребет Барбакана еще ночью. Кентавр заметно устал, но даже не думал об отдыхе, хотя обрадовался, когда Эвелин сказал, что ему хотелось бы немного пройтись пешком.

Сверху открывался вид на долину, в которой раскинулся огромный лагерь. Кентавр, в отличие от Эвелина еще не видевший его, был потрясен зрелищем тысяч и тысяч мерцающих внизу костров.

А позади лагеря на фоне светлеющего неба вырисовывался одинокий горный пик конической формы, из вершины которого поднимался столб черного дыма.

Аида.

— Дом демона, — прошептал Эвелин.

— Мы можем спуститься вниз и обогнуть лагерь вон там, — кентавр указал на один из двух странных черных курящихся дымом горных хребтов, начинающийся у Аиды и заканчивающийся почти у подножия той горы, на которой стояли они с Эвелином. — Хотя на это уйдет целый день.

— При дневном свете, на виду у всего лагеря? — с сомнением спросил Эвелин.

— А что делать? Будем держаться позади этого черного горного отрога в надежде, что за ним нас никто не заметит.

Не обращая внимания на усталость, они стали спускаться вниз.

Элбрайн не сомневался, что они движутся в правильном направлении, туда же, куда ускакал кентавр, хотя, конечно, гораздо медленнее. Всякий раз, пересекая участок мягкой земли, он видел следы копыт, и, судя по их размаху, Смотритель мчался на полной скорости.

Это было в точности то, чего они с Пони хотели. Долг гнал их вперед, хотя от них уже почти ничего не зависело. Имело значение лишь одно — Эвелин должен быть доставлен туда, куда следует.

— Вперед, кентавр, — пробормотал Элбрайн, и Пони кивнула в знак согласия.

Удивительно, как легко было не потерять горную тропу, даже ночью. Барбакан представлял собой высокий горный хребет, на вершинах которого лежал снег, с утесами и обрывами, уходящими вниз на две или даже три тысячи футов. Но именно в этой своей части, между двумя горными вершинами, исхоженная тропа беспрепятственно поднималась вверх, и идти по ней не составляло труда. По расчетом Элбрайна, если так будет продолжаться, они могли оказаться на перевале еще до рассвета. Эвелин подробно описал то, что им предстояло увидеть, — долину и одинокую гору за ней, обозначенную на картах как Аида.

Окрыленные, Элбрайн и Пони продолжали свой путь, и хотя не могли развить такую же скорость, как кентавр, но кое-где срезали дорогу, перелезая через скалы, которые он вынужден был обогнуть. Кто знает? Может быть, к рассвету им удастся догнать друзей.

Даже страх перед великанами почти отступил — те двигались гораздо медленнее. Хотя, думал Элбрайн, они лучше знают местность и могут пойти более коротким путем.

Вскоре эти его опасения оправдались. Элбрайн и Пони шли по узкому ущелью, заваленному камнями, между которыми росли тощие деревья, держась поближе к скалам, чтобы укрыться от сильных ветров. И вдруг где-то на полпути они увидели зловещее оранжевое свечение — прямо перед собой.

Вперед вышел Тогул Дек, все еще без шлема, с искаженным от ярости лицом. Взревев, когда стрела Элбрайна со звоном отскочила от его нагрудной пластины, он ткнул мерцающим копьем сначала в дерево, растущее справа, а потом в то, которое возвышалось слева, мгновенно превратив их в две огромные пылающие свечи. Он прошел между ними, не обращая внимания на огонь, и за его спиной Пони и Элбрайн увидели силуэты еще двух великанов.

— Иди прямо на него, — сказал Элбрайн, упал на влажную грязную землю, плотно завернувшись в свой плащ, и откатился в сторону.

Пони бросилась вперед, угрожающе размахивая мечом, чтобы привлечь внимание копьеносца.

Великан расставил ноги пошире, не обращая внимания на Полуночника, которому все равно некуда было бежать, и полностью сосредоточившись на женщине, такой храброй, такой глупой, устремившейся навстречу своей роковой судьбе.

Каждый шаг давался Пони все труднее. Услышав шум за спиной, она поняла, что остальные великаны — три или четыре, если она не ошиблась, подсчитывая убитых — полностью отрезали выход из ущелья. Что задумал Элбрайн? Почему он не стал просто осыпать не защищенную шлемом голову копьеносца стрелами, пока тот не свалился бы замертво? Тогда путь вперед им преграждали бы всего два великана, и, может быть, удалось бы прорваться.

Но потом она выкинула из головы эти мысли. Это Элбрайн, напомнила она себе, Полуночник, прошедший прекрасную школу у эльфов; он знает что делает.

И тут она увидела его, бегущего по нижней ветке дерева справа от великана-копьеносца. Пламя лизало его пропитавшийся влажной грязью плащ, но он как будто не замечал его, неуклонно приближаясь к врагу, который ничего не подозревал.

С громким криком Пони бросилась вперед, завладев вниманием копьеносца. Резко остановилась и использовала графит; бело-голубой разряд с потрескиванием обрушился на великанов.

В то же мгновение, не дав Тогулу Деку опомниться, Элбрайн прыгнул на него, широко раскинув руки, чтобы дымящийся плащ не сдерживал движений. Ударил великана мечом по голове, а ногами с силой толкнул его в грудь. Он знал, что второй возможности у него не будет и, следовательно, удар должен достигнуть своей цели. Так и произошло: рассекая плоть и кости, меч ушел глубоко в мозг великана.

Копье выпало из внезапно ослабевших рук, прочертило в воздухе ослепительную дугу, отлетело далеко в сторону и упало на камень. Спустя считанные мгновения камень превратился в поток расплавленной лавы, сбегающий вниз по склону горы, унося на себе копье, которое продолжало расплавлять все новые и новые камни, от чего поток становился лишь «полноводнее».

Элбрайн выдернул меч, но держал его наготове, пока не убедился, что копьеносец рухнул навзничь. Два других великана за спиной своего вожака не сразу поняли, что происходит, и даже не замечали Элбрайна, пока Тогул Дек не стал валиться на спину, а потом было уже слишком поздно.

Зато Элбрайн времени даром не терял. Перекувырнувшись, он вскочил на ноги и нанес удар одному из великанов точно между его нагрудной пластиной и той частью брони, которая прикрывала бедра. Навалившись на меч, он загнал его до упора, выдернул и проскочил между великанами. Круто развернулся и кинулся на второго великана, уклонившись от удара дубиной. Сделал несколько быстрых выпадов и бросился во тьму, не рассчитывая, впрочем, убежать. И скорее всего, Элбрайну это и впрямь не удалось бы, но великан неожиданно выронил дубину, взвыл от боли и прижал руки к забралу на уровне глаз.

Мимо промчалась Пони, врезала великану по ногам и бросилась вслед за Элбрайном.

— Что ты сделала с его глазами? — на бегу спросил он, но в ответ Пони лишь пожала плечами.

Преследователи не отставали, и, несмотря на усталость, приходилось бежать на полной скорости. Вскоре впереди выросла каменная стена; взобраться на нее было не так уж сложно, однако Элбрайн опасался, что, пока они будут лезть, великаны с легкостью настигнут их.

Но что было делать? Он начал карабкаться по стене, Пони за ним. Уже почти у самого верха Элбрайн услышал, как она вскрикнула, повернулся и увидел, что великан вот-вот схватит его любимую. У Пони в руках не было оружия — по крайней мере, Элбрайн его не видел, — и тем не менее она внезапно протянула в сторону великана руку.

Что-то вырвалось из ее ладони и с такой силой ударило в забрало, что металл вдавился глубоко внутрь, прямо в лицо монстра, и тот упал. При этом камень отскочил в сторону, и Пони было дернулась, вознамерившись спрыгнуть, чтобы найти его. Однако Элбрайн успел схватить ее за руку и втащить наверх.

Когда оба оказались на краю обрыва, за него уцепились пальцы великана. Пони рубанула по ним мечом, они с Элбрайном бросились бежать; и на этот раз позади не было слышно топота преследователей.

— Что это был за камень? — спросил он.

— Магнетит, — ответила Пони. — Притягивается к металлу. Жаль, что он остался там!

Да уж, подумал Элбрайн. Ему всегда казалось, что его меч — едва ли не самое удивительное и мощное оружие на свете, но что устоит перед разрушительной силой таких камней?

У него затеплилась надежда, что, может быть, Эвелин и в самом деле сумеет одолеть демона.

Тантан с удовлетворением наблюдала за разыгравшейся схваткой. Ее участие в ней было очень невелико, всего один выстрел, но зато какой! Стрела угодила в забрало шлема, точно в прорезанную для глаз щель. Как взвыл великан! А Элбрайн и Джилсепони смогли убежать.

Убедившись, что они в безопасности, по крайней мере в данный момент, Тантан спустилась со скалы и подошла к своему бесценному спутнику.

— Я не возьму тебя с собой дальше, — она похлопала коня по шее — он сослужил ей такую хорошую службу! Может, он и смог бы одолеть горные тропы, но в такой близости от врага эльфийке будет лучше пробираться в одиночку; тогда ее уж точно не обнаружат. — Знаю, ты сумеешь выбраться отсюда.

Жеребец фыркнул в ответ, будто согласившись с ней. Она взяла сумку, меч и лук, бросила на Дара прощальный взгляд и растворилась в ночи.