Большие часы на муниципалитете отбили половину десятого. Народу на бульваре Рузвельт, как всегда, полно. Я нырнул в толпу, словно голый, прячущийся под одеяло. Я так и шнырял глазами. Насколько я понимал ситуацию, полиция уже разыскивала меня. «Кадиллак» я бросил на задворках. Его яркая окраска – белый с бордовым – слишком легкая добыча.
Заскочив в аптеку на углу, я купил зеленые солнечные очки. Маскарад не очень надежный, но хоть какая-то защищенность. Я уже жалел, что выскочил без шляпы. Я подошел к телефонной будке и набрал номер Джошуа Моргана.
– Чад Винтерс, – назвался я. – Где она сейчас?
– Погодите, мистер Винтерс, проверю, – ответил скрипучий голос Моргана.
Я прислонился к стенке будки, наблюдая за входом в аптеку. Сердце у меня колотилось, во рту пересохло. Руки ходили ходуном.
– Мистер Винтерс, слушаете? Вчера вечером она уехала из Клиффсайда вскоре после вас. С собой взяла довольно объемистый чемодан. Остановилась в отеле «Палм-Бич».
– Сейчас там?
– Да. Двадцать минут назад ей послали завтрак.
– Номер комнаты?
– Сто пятьдесят девять, первый этаж, переднее крыло.
– Благодарю. Продолжайте наблюдение.
– Конечно, мистер Винтерс.
Повесив трубку, я закурил сигарету, нацепил очки и, выйдя на улицу, взял такси:
– Отель «Палм-Бич».
Отель смотрел на море. Самый роскошный отель в городе. Я остановил такси у подъездной дорожки.
– До дверей пешком пройдусь. – Я расплатился с водителем.
Перед парадным входом целая череда машин. Швейцар и армия помощников неустанно провожали гостей, забирали чаевые, тащили багаж. Все были заняты и не обратили на меня внимания, когда я прошел мимо, толкнув вращающиеся двери.
В огромном холле тоже суета – кто-то выезжает, кто-то въезжает, у стойки дежурного клубится толпа. Рассыльные таскают чемоданы. Никем не замеченный, я поднялся по лестнице.
Поднимался я медленно, раскачивая на пальце очки. Мимо по лестнице сбежал официант. Он даже не взглянул в мою сторону. От площадки лестницы расходились широкие коридоры. Табличка с золотыми буквами указала мне, где искать номер Евы.
«159» находился посредине коридора. Я постучался.
– Кто там? – раздался голос Евы. От его звука у меня перехватило дыхание.
– Телеграмма мисс Долан.
Я услышал шорох, взял себя в руки. Дверь отворилась. Я вдвинул плечо. Ева и опомниться не успела, как я очутился в комнате и захлопнул за собой дверь.
Очки, зализанные волосы – все исчезло, – настоящая красавица в белом шелковом халате. Она испуганно уставилась на меня. Я прочитал крик в ее глазах еще до того, как она успела открыть рот.
– Тихо! – резко прикрикнул я. – Мне необходимо было увидеть тебя, Ева. Наше алиби рухнуло!
– Ты врешь! – Ева отступила, прижав руки к горлу. – Убирайся, пока тебя не выкинули!
– Почему ты не сказала, что мне тогда звонили?
– Ты про что? – Глаза у нее широко распахнулись.
– Звонила моя приятельница – в тот момент, когда предполагалось, что я диктую. Почему, черт подери, ты ничего мне не сказала?
– Я… из головы вылетело. Какое это имеет значение?
– Вылетело… Как ты могла? Ты ведь говорила с ней, правда?
– Какое это имеет значение? – нетерпеливо повторила она. – Надо же было как-то отвязаться. Давай убирайся!
– Но не такая уж ты дура, чтобы не понимать! – Я старался говорить спокойно. – Звонок наверняка слышал Блекстон. А Харджис? Тоже слышал?
– Ну наверное. Ты используешь это как предлог, чтобы донимать меня! Уходи!
– Харджис слышал? А, наверняка! Что ты делала, когда зазвонил телефон?
Она остро взглянула на меня:
– Только что сказала Блекстону, что ты задержишь его ненадолго. Входила в кабинет, а тут телефон. Хорошо еще, что не минутой раньше зазвонил. Не то твоя реплика Блекстону пропала бы.
– А Харджис из кабинета уже ушел?
Она нахмурилась и покачала головой:
– Нет, как раз уходил.
– Значит, тоже слышал. Дверь кабинета оставалась открытой? Они слышали, как ты ответила, что меня нет?
– Н… наверное. Но разве это важно? Они же знали, что ты дома, и поняли, что я лгу, чтобы не отрывать тебя. Чего ты всполошился?
– Если магнитофон записывал, а не проигрывал, то должен был записать и звонок, и твой ответ!
– Но он же не записывал! – Она замерла, глядя на меня. – Он проигрывал запись твоего голоса… Ну и что? Звонок никак не мог записаться! Запугиваешь меня!
– Ты что, дура совсем? Подразумевалось-то, что магнитофон записывает! И звонок, и твой ответ должны быть на пленке! Дошло? Стоит Леггиту прослышать о звонке, и он тотчас догадается, что на магнитофон не записывали! А проигрывали пленку! Леггит забрал пленку и наверняка прокручивает и прокручивает ее, ища «дырку». Небось уж наизусть выучил! Стоит Блекстону ляпнуть про звонок – и Леггит нас накрыл! Поняла? Нет? Алиби больше не существует!
Мне показалось, что Ева теряет сознание, и я обнял ее. На минуту она прильнула ко мне, но тут же отпихнула меня.
– Не трогай меня! – Она отошла и села на кровать. – Леггит может и не узнать.
– Уж не хочешь ли ты ставить на «авось»? Ждать и надеяться, авось пронесет? Он сам сказал, что в алиби непременно отыщется прокол. И оказался прав. Почему ты не сказала про звонок?
– Не придала значения. – Она стиснула руки. – Показалось, такая мелочь. Что же теперь делать?
– Я скажу тебе – нам не погулять на денежки Вестал!
– Чад! Не надо так! Должен же быть выход. Ну что делать-то?
– Убираться куда подальше! – Я подошел и присел к ней. – И поскорее!
– Но куда? Они найдут нас. Они всегда находят!
– Известно мне одно местечко, где, может быть, и не разыщут. Поедешь со мной, Ева?
Она смотрела на меня, ее голубые глаза потемнели от ужаса.
– А ты еще хочешь – после всего, что я тебе наговорила?
– Не хотел бы, не спрашивал. Больше ничего не остается. Твои тридцать миллионов ухнули. Тебе надо выбирать, кого ты хочешь – Ларри или меня. Я думаю, что сумею спасти тебя. Он не сможет. Желаешь играть со мной или попробуешь в одиночку?
– А куда поедешь ты?
– В Гавану, а потом в Южную Америку. Если повезет, если поторопимся, то успеем. Ну что? Ты со мной?
– Да.
Я обнял ее.
– Твердо решила? Мы начнем новую жизнь. Мы выкарабкаемся, Ева, если будем держаться вместе. Ты решила?
– Да, Чад.
Я притянул ее к себе и поцеловал в губы. Я чувствовал, как она дрожит.
– Одевайся скорее! – велел я, отпуская ее. – Брось все вещи. В отеле не должны знать, что ты уезжаешь. Поезжай в дом. Ева, открой сейф и забери ее драгоценности. Они, кроме бриллиантов, не застрахованы. Никто не знает, что у нее было. Бриллианты не трогай, остальное забери. Там камней на миллион долларов, надо их взять. Встречу тебя в доме через сорок пять минут. А пока куплю билеты на самолет. Вряд ли Леггит уже добрался до Блекстона, но надо торопиться.
Ева кивнула, поспешно влезая в платье.
– Итак, встретимся в доме. – Я направился к двери. – И спокойнее. Мы победим, но надо спешить.
– Да, Чад. – Ева смотрела на меня, глаза – точно темные окна.
– Вдвоем мы победим хоть кого! – воскликнул я.
– Да, Чад.
Я ехал по горной дороге, осторожно высматривая опасность. Старенький «бьюик» я взял напрокат у владельца гаража, клиента нашего банка, моего знакомого. В этой обтрепанной машине я чувствовал себя в относительной безопасности от цепких глаз полицейских. На заднем сиденье лежал чемодан. В нем боны и наличные на сто тысяч долларов – все, что я забрал из банка и конторского сейфа. Я уже купил два билета на самолет в Гавану, в кармане лежали. Я был готов к бегству.
Я чуть подзадержался и опаздывал на пятнадцать минут. Ворота в Клиффсайд стояли настежь, и я проехал по дорожке. Евиной машины не видно, но это не играло роли. Вряд ли ей хочется афишировать свое присутствие в доме. Поставив «бьюик» в гараж, я направился к дому. Распахнув дверь, вошел в просторный мрачный холл. Остановился, прислушался. Ни звука. Может, Леггит уже охотится на нас и теперь караулит где-то в доме?
– Ева! – Голос мой прокатился по лестнице, коридору, холлу.
Никто не отозвался. Я вошел в гостиную, и тут никого. Подняв телефонную трубку, я набрал номер ее комнаты; в ответ – только жужжание зуммера. Время шло. Через три четверти часа мы должны быть в аэропорту. Я снова выскочил в холл.
– Ева!
Тишина. Во мне начала закипать злость. Опять предательство! Я не удивился. Ее дрожь, когда я целовал ее, предупредила меня, что она снова может обмануть меня. На этот раз ей это даром не пройдет. Я вернулся в гостиную и набрал номер Моргана.
– Винтерс! Где она сейчас?
– Мой человек только что представил рапорт, мистер Винтерс! – отозвался Морган. – Когда вы уехали из «Палм-Бич», она позвонила в отель «Атлантик» в Иден-Энд. Мой человек знаком с телефонистом в «Палм-Бич»…
– Опустим. С кем она говорила в «Атлантике»?
– С Ларри Грейнджером. Договорилась встретиться с ним в пляжной кабинке в два тридцать сегодня.
– Сказала, в какой?
– Нет. Похоже, он знает. Но мой человек наблюдает за ней. Я сообщу вам, мистер Винтерс.
– О’кей. Снимайте наблюдение. Мисс Долан больше не интересует меня. Пришлите мне счет. Запишите тысячу, вы заслужили.
– Спасибо, мистер Винтерс. Я старался. Вы уверены, что наблюдение больше не нужно?
– Нет, нет, снимайте. – Я так сжимал трубку, что у меня заныли пальцы.
– Хорошо, мистер Винтерс. Если когда…
– До свидания. – Я положил трубку.
Итак, снова Ларри. Речь могла идти только об одной пляжной кабинке. Кабинка Вестал, где мы репетировали и планировали ее смерть. Оттуда и сбегут эти двое. По крайней мере, так воображается Еве.
Я взглянул на часы: половина первого. Времени хватит. Я позвонил в «Атлантик»:
– Дежурный? У меня поручение для мистера Грейнджера. Передадите?
– Мистер Грейнджер вышел.
– Передайте, пожалуйста: «Ларри Грейнджер, встреча откладывается. Встретимся в пять тридцать, где договорились. Ева». Записали?
Дежурный ответил – да.
– Передайте мистеру Грейнджеру, как только он придет. Он скоро вернется?
– С минуты на минуту. Он поставить машину вышел.
– Отлично. – Я положил трубку. И направился к двери. Но тут же застыл, волосы на затылке встали у меня дыбом. По дорожке ехала белая машина. Она резко затормозила, из нее выскочил Леггит, за ним Блекстон, Харджис и коп в форме. Все четверо устремились к двери.
Пока я бежал в темный закуток между кабинетом Вестал и гостиной, звякнул дверной звонок. Я спокойно мог уйти через комнаты прислуги, но меня вдруг разобрало любопытство, с чем приехал Леггит, почему привез с собой Блекстона и Харджиса. Ситуация слишком зыбкая, так зачем же пренебрегать бесплатной информацией?
В дверь еще несколько раз позвонили, потом Леггит открыл ее и вошел в холл.
– Осмотрите дом, Джонстон, – велел он копу. – Непохоже, чтобы в доме кто-то был, но все-таки… – Он повернулся к Блекстону. – Пожалуйста, пройдите в гостиную. Оба…
Я подождал, пока Харджис и Блекстон проследовали за ним в гостиную, и перебежал к двери, ведущей в комнаты прислуги.
– Нет, вам все представляется неверно, – услышал я голос Блекстона. – Чад на такое не способен. К тому же, я знаю, он все время находился в кабинете. Я ведь не только слышал, но и видел его.
– Видели вы руку на кресле, но это не одно и то же, мистер Блекстон, – резко поправил Леггит. – Он мог положить на кресло пиджак и вставить в рукав что-то твердое. Вы ведь, Харджис, тоже видели только руку, и ничего больше.
– Да, сэр.
– Мисс Долан не подпускала вас к нему?
– Да, сэр.
– И все-таки не верю, – жарко заспорил Блекстон. – Он же говорил со мной!
– Мисс Долан манипулировала с магнитофоном; немного тренировки, масса хладнокровия – вот и весь фокус, – возразил Леггит. – А пленку наговорили заранее.
– Извините, но я вам все равно не верю, – упирался Блекстон.
– Присяжные поверят, – отрезал Леггит. – Если бы он находился в кабинете и действительно диктовал письмо, так отчего же не записался телефонный звонок? Вот этого он предугадать не сумел. Вы оба слышали звонок, а вы были в приемной. Магнитофон обязательно записал бы его, но на пленке звонка нет. Вот оно, доказательство, что пленку не записывали, а проигрывали.
Я промокнул вспотевшее лицо. Нет, я точно недооценивал этого копа. Я и помыслить не мог, что он так быстро все раскрутит.
– Он ведь не убежит, да, сэр? – спокойно осведомился Харджис. – Он должен понести наказание за мисс Вестал.
– Не убежит, – сурово заверил Леггит. – На какое-то время ему удалось исчезнуть, но все дороги, аэропорты и морские порты перекрыты. Далеко не убежит.
Вот это стоящая информация. У меня, пока я в потемках слушал самоуверенный голос Леггита, стал вырисовываться план бегства.
Вернулся коп, он прошел совсем рядом.
– В комнатах прислуги никого, сэр. Наверх сбегать?
– Да, взгляните. Вряд ли он тут, но, может, она явилась. Из отеля Долан выехала с час назад. Мы разминулись с ней буквально на десять минут. Проверьте – вдруг она у себя?
Итак, охотились они и на Еву.
Тихонько выйдя из тайника, я нырнул в кабинет Вестал. И встал за дверьми, прислушиваясь. Коп протопал через холл и стал подниматься по лестнице. На столе стоял магнитофон. Я забрал аппарат и бесшумно вышел из кабинета, открыл дверь в помещение прислуги и быстро улетучился через черный ход.
Добежал до гаража, открыв дверцу машины, поставил магнитофон на переднее сиденье. Мотор заводить я не рискнул – шум могут услышать в доме. Дорога шла под уклон. Сев за руль, я снял ручник. Машина поехала по склону к воротам. Уверившись, что ее больше никто не видит, я включил зажигание, надавил на педаль газа и помчался по подъездной дорожке.
На дороге я стал осторожнее. Мне еще не хотелось кувырнуться в пропасть. Еще нужно кое-что доделать.
К пляжной кабинке я подъехал за несколько минут до половины второго. Припарковался в кустарнике позади кабины, потом дернул дверь кабинки, но она оказалась запертой. Я вернулся в кустарник, устроился в тени и принялся ждать. Я знал, что пробежал свою дорожку до конца. От полиции не улизнешь, нечего и надеяться. Будь у меня времени побольше, шанс был бы, но теперь, когда аэропорт и вокзалы перекрыты, – все кончено. Я больше не боялся. Боялся я, когда мне казалось, что у меня есть шанс, есть что терять. Теперь же, когда все ускользнуло между пальцев, мне стало безразлично.
Оставались лишь две заботы: Ева и я сам. Сейчас главное – посчитаться с Евой. Еще ни она женщина не предавала меня, и я чувствовал некоторое удовлетворение, зная, что эта будет и последней. После нее женщин уже не будет. Если уж на то пошло – не будет и меня.
В тридцать одну минуту второго я увидел серый автомобильчик на пляжной дороге. Ехала Ева быстро. Ей явно не хотелось заставлять любовника ждать. Она сбросила скорость у кабинки, отогнала машину, чтобы ее не было видно с дороги, и, достав из багажника чемодан, быстро подошла, отперла дверь и вошла в кабину.
Я встал, потихоньку подкрался к кабине и распахнул дверь.