В павшей вдруг тишине громко тикали часы. Ум мой метался испуганной мышью, угодившей в западню. Как Леггиту удалось так быстро выяснить это? Осталась какая-то предательская улика? Знает ли он, что виновник я? Какую роковую оплошность я допустил? Он пришел арестовать меня? Как-то я исхитрился взять себя в руки. Надо срочно что-то сказать, что-то правдоподобное. И поскорее, скорее!

– Убийство? Нет, не может быть!

– Вестал была убита.

– Но с чего вы вдруг решили?

– Объясню попозже. Пока мне хочется обсудить с вами ваше алиби.

– Но почему? Неужели вы думаете… я имею касательство к смерти Вестал?

– Когда погибает жена, – Леггит затушил сигарету, – муж автоматически становится подозреваемым номер один.

– Нет! Но это нелепо! – Я напустил на себя раздражение. – С чего вы вообще взяли, что тут убийство?

– Та пленка тут?

– Какая пленка? Про что вы?

– Вчера между девятью и десятью вечера вы диктовали письма. Миссис Вестал была убита между девятью и десятью. Пленка – ваше алиби, верно? Вот она мне и требуется.

– Извините, лейтенант, но на ней деловые письма. Их еще не отпечатали.

– Я копию сделаю и верну вам. Итак, где она?

– Поведение ваше крайне странно. Но раз уж она вам так нужна, – я пожал плечами, – пожалуйста. Пленка на магнитофоне.

Лейтенант подошел к магнитофону и, подняв крышку, снял бобину.

– Нацарапайте, пожалуйста, на конце ленты инициалы, – попросил он, – вот тут.

Я взял нож для бумаг и нацарапал на узкой ленте инициалы. Он буркнул что-то и засунул бобину в карман.

– Вот так. – Леггит опять уселся. – Как я понимаю, с Харджисом вы не очень-то ладите?

– Да уж. Он не любит меня, а я его. Ну и что из этого?

– Он уверяет, что видел вас в этом кабинете в десять минут десятого и еще раз – в двадцать минут.

– Ну он и правда видел. Кофе приносил, а потом пришел доложить о Блекстоне. Ну и что? Что все это значит?

– Что значит? – Лицо лейтенанта окаменело. – А то. Вы убили свою жену, и я желаю знать, как вы это проделали!

Я сидел, неотрывно глядя на него, и чувствовал, что от лица у меня отхлынула кровь. Леденящие когти страха вонзились мне в нутро.

– Я не убивал, – услышал я свой шепот.

– Убили. Жизнь готов прозакладывать. Еще в тот первый раз, как увидел ее с вами, сразу понял: беды не миновать. Вы известный любитель женщин и ни за что не женились бы на Вестал Шелли, не будь она так богата. Вам не удалось выжать из нее сколько хотели, вот вы и убили ее. Так как, черт подери, вы это сделали?

Я взял себя в руки. Лейтенант блефовал. Никаких доказательств у него нет. Не надо терять головы, нужно разоблачить его блеф – и он отступит.

– О’кей, если вы так уверены. Валяйте, арестуйте меня. – Я подался вперед, сверля его глазами.

Он вытянул огромные ножищи, большое лицо его вдруг стало сонным.

– Да, ловко вы все подстроили, Винтерс, а все-таки промахнулись. Что убили вы, сомнений нет, но я никак не разгадаю, как вы умудрились находиться в двух местах одновременно. Разговор наш не для протокола. Вестал была моим другом. Я знал ее много лет. Были у нее и недостатки, иногда с ней бывало трудновато ладить. Но она мне нравилась. И я жалел ее. Не очень-то много удовольствия она получала от своих денег. Она бы все отдала, лишь бы стать капельку покрасивее. Я относился к ней как к другу, и убийце моего друга не удастся вывернуться. Ты, Винтерс, может, и умник большой, но я обязательно разоблачу тебя. Не сомневайся!

– Да вы с ума сошли! – Я бахнул кулаком по столу. – Я сидел в этом кабинете весь вечер! Спросите Харджиса, спросите Блекстона! Они же видели меня! – Хотя я старался владеть голосом, но все-таки сорвался на крик. – Вам, Леггит, не пришить мне убийства! Вы отлично это знаете!

– Одну ошибку вы уже сделали, промахнетесь и еще. Такие хитрецы всегда в чем-то да оплошают. Я терпеливый, я подожду. Пока что, согласен, устроились вы надежно. Я уверен: убийца – вы, и алиби ваше лишь с виду железное. Не буду прикидываться, будто понимаю, как вы ухитрились находиться в двух местах сразу, но я непременно это разгадаю – и уж тогда пощады не ждите!

Я смотрел на него. Чего мне бояться? Сам признается, что победа моя. Ну а что, если он и вправду знает, что убил я? Какое это имеет значение? Доказать-то не может! Я откинулся в кресле, стараясь расслабиться.

– С чего вы вообще взяли, что убил я? Объясните, ради бога!

– Пожалуйста. Убийство вы замыслили организовать под видом аварии. Идея была такова: ваша жена едет по горной дороге, у нее лопается шина – и неуправляемая машина сваливается в пропасть. Вы подкараулили ее в гараже. Ударили по голове, отнесли в машину и погнали ее к первому же опасному повороту. В багажнике у вас была припасена шина с проколом. Поставили ее вместо хорошей и подогнали машину к обрыву. Так ведь все было, верно?

Я уже овладел собой. Ведь чуть оступлюсь – и мне конец! Это я понимал. Я твердо посмотрел на Леггита:

– Так докажите. Я весь вечер просидел в этом кабинете.

– Докажу. Обязательно, – пообещал он. – Вы, Винтерс, совершили роковую ошибку. Внутри лопнувшей шины обнаружили песок. Но ведь ни на обрыве, ни на дороге песка нет. Как же он оказался в колесе? Спорю, шина лопнула несколько дней назад, возможно по дороге на Иден-Энд. Вы поменяли колесо, а неисправное припрятали, проглядев, что в него набился песок. При проверке я обнаружил, что недостает одной гайки. Мы пошарили на дороге. И нашли. Валялась неподалеку. Что доказывает, что колесо вы меняли, а уж потом пустили машину под обрыв. Ну как? Нравится?

Я сидел застыв. Меня мутило от страха, но я старался не показать виду, что напугался.

– Докажите, – повторил я. – Сначала докажите.

– Один вы вряд ли справились бы. – Леггит подался вперед, сверля меня глазами. – Вы придумали трюк с пленкой. Какой именно, я дознаюсь, но вы были не один. Вам Ева Долан помогала? Она тоже замешана? Это она подтолкнула вас на убийство Вестал? А, Винтерс?

На лице у меня проступила испарина.

– При чем тут она? Вы свихнулись! Ни она, ни я тут ни при чем!

– А завещание вы не видели? – Он зло ухмыльнулся.

Я вздрогнул, удивленный.

– Не видел, разумеется. А что такое с завещанием?

– А то. Деньги завещаны мисс Долан.

– Ну и что? Вестал мне говорила. Она оставила мисс Долан пятьдесят тысяч. Деньги хорошие, но не такие уж бешеные, чтобы девушка из-за них пошла на убийство. Да вы сами это понимаете!

– Кто же говорит о пятидесяти? – Водянистые глаза Леггита не отпускали меня ни на секунду. – Ваша жена оставила ей тридцать миллионов. И этот дом в придачу. Да вы, Винтерс, оказывается, не такой уж умник-разумник! Вам от этого убийства перепадает три миллиона – и все! Больше вам Вестал ничегошеньки не оставила. Из-за того что секретарша такая некрасивая и унылая, она получает остальное. Новость для вас, а?

Меня пробрал ледяной озноб.

– Лжете! – выкрикнул я и сжал кулаки.

– За живое задело? – ухмыльнулся он. – Я читал завещание. Вам – три миллиона. Еве Долан – вся недвижимость, этот дом и тридцать миллионов, остальные деньги отходят на благотворительность и другим. В завещании Вестал заявляет, что вам никогда не нравилось брать у нее деньги, и просит прощения даже за эти три миллиона. Переиграли малость, да?

Каким-то чудом я еще держался. На краешке. Так, значит, я таскал для Евы каштаны из огня? Они сговорились с Ларри. Спровоцировали меня на убийство Вестал. Возможно, тут и кроется объяснение ее внезапной перемены. «Я не выйду за тебя замуж, будь ты даже единственным мужчиной на земле». Разве это недостаточное доказательство того, что она не любит меня? Никогда не любила. Она сама признавалась, что читала завещание. Значит, отлично знала, сколько оставлено ей. Она по-прежнему любит Ларри. Став наследницей тридцати миллионов, она легко приманит его обратно. На такие денежки парень галопом примчится.

Во мне стала закипать холодная ярость. Почувствовав на себе взгляд Леггита, я принудил себя встретиться с ним глазами.

– Ну что ж, мисс Долан повезло, – пожал я плечами. – С меня хватит и трех миллионов. Можете, Леггит, строить какие угодно догадки, но вам ничего не доказать.

– Ева помогала вам? – наступал он. – Вместе все подстроили? Одурачили вдвоем Харджиса и Блекстона, убедили их, будто они видят вас в кабинете, когда на самом деле вы на дороге убивали жену!

По лицу у меня струился пот. Он опасно близко подобрался к правде!

– Фантазируйте на здоровье! Я не убивал Вестал. Я работал тут! У меня есть свидетели!

– Ничего, Винтерс, я до вас доберусь! – Он поднялся. – Расколю ваше алиби, как гнилой орешек, пусть хоть это дело станет последним в моей жизни! С преогромным удовольствием арестую вас. И скоро. Когда убийца вроде вас выдумывает всякие хитроумные уловки, он обязательно что-то да упустит. И не забудьте – присяжные терпеть не могут хитрецов!

– Болтайте себе! Толку-то никакого!

– Поглядим. Алиби ваше развалится, стоит копнуть поглубже. Где-то в нем есть прореха! И я отыщу ее! – Грохнув дверью, он ушел.

Я тревожно подскочил к окну и стал наблюдать, как он уезжает.

Чуть позже я сел на машину и отправился в Иден-Энд, мне хотелось побыть одному. Притормозив у дюн, я закурил и погрузился в глубокое раздумье. Меня грызла тревога. Сейчас все держится на моем алиби. Пока что оно нерушимо, иначе Леггит рискнул бы и арестовал меня. Я прочесывал алиби частым гребешком, стараясь отыскать в нем дырочку. Но чем больше я размышлял, тем больше убеждался: оно непробиваемо. Его никак не сломать. Ни один суд присяжных не осудит меня, если свидетелем выступит Харджис. Они быстро догадаются, что он ненавидит меня, и станет очевидно, что говорит правду. Страхи мои поулеглись. Леггит блефует. Его тактика – действовать таинственно: авось у меня нервишки сдадут. Ну так вот, никуда эта его тактика не приведет. Убедив себя, что я в безопасности, я обратился мыслями к Еве.

Теперь я был уверен, что она обманывает меня. Одурачила меня, заставив поверить, будто любит. Исподтишка надоумила убить Вестал, обещая выйти за меня замуж. Но давно знала, что деньги Вестал достаются ей. Поставила на то, что я не осмелюсь выдать ее, это означало бы выдать и себя. Тут она права. Она отделается пожизненным заключением, но в своей участи я не сомневался. Мне вдруг страстно захотелось сдавить прекрасную белую шею Евы.

Через день-другой она смотается из Клиффсайда. Исчезнет, и я никогда больше не разыщу ее. Нет, так не пойдет. Надо действовать, пока она не испарилась. Надо установить за ней слежку. Есть тут один человечек, мой знакомый, который выполнял конфиденциальную работенку для банка. Как раз то, что нужно. И я отправился в Литтл-Иден, к нему.

Звали его Джошуа Морган. Его пыльная контора размещалась на последнем этаже на боковой улочке, примыкающей к бульвару Рузвельт.

Был Джошуа маленького росточка, лет пятидесяти, с торчащими усами, с огромным лбом, делавшим его похожим на гнома. С унылыми манерами гробовщика. Он мне, казалось, обрадовался.

– А у меня для вас поручение, – объявил я, усаживаясь в кресло. – Слежка за женщиной. Круглосуточная. Людей можете поставить сколько хотите. Мне требуется знать, где она находится каждый час суток. Сумеете?

– Разумеется, мистер Винтерс. – Серые, в розовых кругах глаза вопросительно смотрели на меня. – Как зовут даму?

– Ева Долан. В данный момент живет в моем доме в Клиффсайде. Но думаю, что в течение суток уедет. Упустить ее трудно. Кроме нее, в доме только прислуга. Темноволосая, носит очки, не особо привлекательная.

Он кивнул и записал на листке.

– Желаете, чтобы приступили немедленно?

– Именно. Если упустите, Морган, то больше меня не увидите. Сделаете работу хорошо – тысяча долларов ваша. Договорились?

– Можете быть спокойны, мистер Винтерс. Не упустим.

– И постарайтесь, чтобы она не заподозрила слежку. Это важно.

И я поехал назад в Клиффсайд. В холле я застал Харджиса. Я не дал ему возможности ускользнуть.

– Я нанимаю других служащих, – сообщил я ему. – Можете уволиться, когда вам заблагорассудится. Чем скорее, тем лучше.

– Я намерен уехать вечером, – сдерживаясь, ответил он.

– Великолепно, – усмехнулся я. – Еще кто из прислуги увольняется?

– Уходят все. – И Харджис пошел прочь.

Этого я не ждал. На меня накатила злость.

– Позаботьтесь, пусть оставят свои адреса. И вы оставьте тоже. Вы можете понадобиться лейтенанту Леггиту. С вами расплатится мисс Долан. Она дома?

– Нет, сэр. Сказала, вернется после шести.

Мне вдруг привиделось, как я загоняю Еву в угол и некому прийти ей на помощь. Холодное мстительное бешенство овладело мной, когда я представил, что сделаю с ней.

– Тогда рассчитаюсь с вами сейчас же. Я хочу, чтобы и вы, и все остальные уехали в течение часа.

– Хорошо. – Он колюче посмотрел на меня.

– Через пятнадцать минут жду всех в кабинете.

Только когда все они прошествовали мимо моего стола, я понял, как много прислуги было у Вестал. Тридцать, включая китайцев-садовников. Я нашел книгу расчетов в Евином столе и выплатил всем, что полагалось. Неловкая маленькая церемония. Они забирали деньги и уходили. Никто не смотрел мне в глаза, никто ничего не говорил.

Харджис шел последним. Забирая деньги, которые я придвинул ему через стол, он тихо произнес:

– Я надеюсь и верю, что вам воздастся за то, что вы сотворили с мисс Вестал. Я совершенно уверен, что не повстречай она вас, то и сегодня была бы жива.

Я смотрел на него. Именно его свидетельские показания спасут меня от электрического стула. Ситуация вдруг представилась мне комичной.

– Убирайтесь, старый дуралей, пока я вас не вышвырнул!

Харджис вышел из кабинета с достоинством архиепископа. Даже дверь за собой прикрыл тихонько.

Я взглянул на часы. Без двадцати пять. В половине шестого прислуга покинула дом. У пятерых были машины. Как-то в них ухитрились втиснуться все, и в половине шестого я остался один.

Огромный многокомнатный дом вдруг точно вымер. Единственный звук – деловитое тиканье напольных часов и ровный стук моего сердца. Я сидел неподвижно за шторой окна и смотрел на длинную подъездную дорогу в ожидании Евы.