Ветер ревел, ударяясь о бок машины, дождь лил порывами, то замирая, то снова припускаясь. Я сидел, глядя на пустое сиденье, сердце у меня бухало. Куда пропала Вестал? Наверное, пока я менял колесо, пришла в сознание. Выскочив, я лихорадочно оглядел дорогу. Ничего не видно, тьма. Выругавшись, я опять забрался в машину и включил фары. Мощные лучи высветили Вестал на мокром склоне горы. Она медленно брела в сторону долины, пошатываясь, вытянув руки, точно слепая, шагающая на ощупь в незнакомой комнате.

От машины она ушла всего ярдов на сто, и я долгую минуту сидел, замерев, наблюдая за ней сквозь поливаемое дождем стекло. Зубы у меня лязгали, меня чуть не вырвало. Надо догонять, время летит.

И я припустился по холму. Моя длинная черная тень бежала впереди меня. Вестал увидела тень, остановилась, повернулась ко мне. Я приблизился, загнанно дыша.

– Чад! О Чад! Я так рада, что ты пришел! – простонала она и, пошатываясь, двинулась ко мне. – Произошла авария! У меня так болит голова!

Вестал упала мне на руки, я не успел отпихнуть ее, прижалась ко мне, обняв за шею.

– Не знаю, что произошло. Меня чем-то стукнуло по голове.

Я оторвал ее руки от себя.

– Ты делаешь мне больно! – заплакала она. – Чад! Что случилось?

Я с ужасом вспомнил случай из моего детства. Отцовская собака однажды в жаркий день взбесилась и укусила меня за руку. Отец пристрелил ее. Он очень ее любил и не хотел убивать. Рука у него дрогнула, он выстрелил ей в живот и перебил хребет. Я смотрел из окна спальни. Видел, как собака упала, задние лапы у нее были парализованы. Она дергалась, точно на пружине. Жуткое зрелище! Отцу пришлось стрелять три раза, пока он попал в голову, но даже и тут она умерла не сразу. Еще целых пять минут она дергалась и извивалась. Меня еще долго преследовал во сне этот кошмар.

Сейчас мне казалось, будто я проигрываю ту давнюю сцену. На этот раз не отец убивал собаку, а я – женщину. Мозг силился заставить руки схватить ее за горло, но я знал: ее не должны найти со следами удушья. Она должна погибнуть из-за падения с девятисотфутовой высоты.

– Чад? Ты что? Почему не хочешь говорить со мной?

– О’кей, о’кей, – выдавил я, но слова не шли. У меня двигались только губы, когда я смотрел на нее, лихорадочно соображая, как же убить ее.

Я слегка отодвинулся и теперь стоял в ярком свете фар, она смотрела на меня. Наверное, она поняла выражение моего лица, поняла, что я хочу убить ее, потому что вдруг заполошно взвизгнула и помчалась к машине.

Несколько секунд я не мог шевельнуться. Я стоял, глядя на нее, сердце у меня едва билось, дыхание вырывалось с всхлипами. Потом припустил за ней. Я еле бежал. Ноги двигались как ватные, настигал я ее медленными скачками какими-то. Она оглянулась, увидела, что я приближаюсь, и испустила вопль ужаса. Попробовала бежать быстрее, споткнулась о камень и упала на четвереньки.

Она так и осталась на четвереньках – посреди дороги, в ярком свете фар; она глядела на меня, лицо ее было выпачкано кровью, серое, искаженное ужасом. Я приметил на траве большой камень; пробегая, я, не замедляя шага, подхватил его.

Вестал, замерев, наблюдала за мной. Рот у нее открылся, шляпка намокла от дождя, чулки висели лохмотьями. Я приближался.

– Чад! Пожалуйста! Не трогай меня! – закричала она, умоляюще глядя на меня. – Я же люблю тебя, Чад! Я отдам тебе все! Не трогай меня!

Я схватил ее за руку. Меня трясло. Тяжелый острый камень оттягивал руку.

– Ча-а-ад!

И сейчас звенит у меня в ушах этот крик, когда я сижу тут, в кабинке. Страшнее я в жизни ничего не слышал.

Когда я занес камень, она открыла глаза, стоя на коленях, точно загипнотизированный кролик, ждущий смерти, даже не попыталась прикрыть голову руками. Удар отдался мне в руку. Я, дрожа, отступил.

Она свалилась на дорогу. Так когда-то валялась у ног моего отца та собака, подергиваясь, и я знал, что она умирает. Я не мог пересилить себя и поднять эту подергивающуюся, умирающую тряпичную куклу. Был не в силах прижать к себе. Я схватил ее за руку и поволок, как мешок, к машине.

Открыв дверцу, я взвалил ее на сиденье; когда я дотронулся до ее тела, под рукой у меня еще сокращались мускулы. Захлопнув дверцу, я постоял, борясь с тошнотой. Дело сделано, свершилось, теперь в опасности моя жизнь. Я вспомнил про камень. Побежал обратно, поднял его и забросил подальше в долину, потом, вернувшись к машине, протянул внутрь руку и пустил мотор. Я толкал машину, пока она не начала сползать вниз. Крутя руль, я направлял ее на белую изгородь, отделяющую дорогу от пропасти.

Машина разогналась. Я стоял под дождем в темноте, наблюдая. Забелела под фарами изгородь. Машина скакнула на травяной бордюр, и сверкающий радиатор ударился в изгородь. Оглушительно затрещало дерево. На секунду машина зависла и ухнула в пропасть.

Я стоял, слушая грохот срывающихся камней, оглушительный треск: машина перевертывалась и перевертывалась, летя в пропасть.

Подбежав к черной дыре в изгороди, я заглянул в обрыв. Машина застряла в валунах где-то футах в двухстах ниже края обрыва. Из-под капота у нее вырвался узкий язычок пламени, и мгновенье спустя машина превратилась в полыхающую огнем печь.

Перебрасывая ногу через подоконник, я услышал свой голос: «Резюмируя наш телефонный разговор и ваше письмо от сегодняшнего числа, я подтверждаю все пункты договора и жду дальнейших сообщений о ваших планах по управлению собственностью в Иден-Энде…»

Ева стояла у стола, глядя на меня квадратными глазищами. Медленно, неуклонно перематывалась узкая лента, мерно звучал голос, строящий мое алиби.

Я забрался в кабинет. Комбинезон на мне вымок до нитки. На башмаках грязь. Руки тоже все в грязи. Ева мгновенно схватила со стола полотенце и большую губку и перебросила мне:

– Скорее! Скорее! Он ждет уже больше получаса! Ленты осталось всего на две минуты!

Я обтер руки и лицо. Содрал комбинезон.

– Ну как?

– Пиджак! Скорее!!!

Я выхватил у нее пиджак, лихорадочно напялил, протер губкой ботинки и пригладил волосы. Ноги у меня подкашивались, я едва стоял. Ева сунула мне рюмку чистого виски.

– Выпей!

Молодец, подумала обо всем. Жидкость опалила мне горло, зато мускулы перестали дрожать.

– Лицо, быстрее!

Я обтер лицо еще раз, поймал сигарету, которую она мне перебросила, и наклонился закурить от зажженной ею спички.

– Ну как, Чад? В порядке?

– Да.

– Пора звать.

– А здесь как?

– Нормально. Я уже беспокоилась. Ты опоздал, но тут все шло, как ты и предсказывал.

У меня камень с души упал. Я торжествовал.

– О’кей, я готов.

Одним махом Ева сунула кучей полотенце, губку, комбинезон и кепку в нижний ящик стола.

– Потом выброшу.

И выключила магнитофон. Неожиданно наступившая тишина оглушила сильнее раскатов грома. Я глубоко выдохнул, прошелся и открыл дверь.

Блекстон сидел в кресле, листая журнал.

– Извини, Райан. Не собирался так долго держать тебя.

– Все в порядке, – кисло ухмыльнулся он. – Ты всегда так трудишься дома?

– Да. Сейчас что-то дел навалилось. Заходи.

Когда он вошел, Ева скользнула мимо нас и через гостиную пошла в холл.

– Выпьешь, Райан?

– Ну, можно и вторую. Мисс Долан уже угостила меня. – Он опустился в кресло у моего стола. – Знаешь, встретил на подъезде твою жену. Что-то она чересчур быстро мчалась, я даже напугался.

– Ничего, Вестал отлично знает дорогу.

– Может, и так, – лицо у Блекстона было серьезно, – но все-таки чересчур уж гнала. – Заметив, что мне не нравятся его слова, он, пожав плечами, переключился. – Красивый у тебя дом.

– Недурной, верно? – Я налил ему виски и устроился за столиком. – Спасибо, что пришел, Райан.

– Надеюсь, порадуешь меня чем. На что ставим?

– Приборы «Байлендс». Говорит тебе о чем-то?

– Разумеется. Делают для кого-то кучу монет. У меня у самого есть немного их акций.

– Их акции скакнули до потолка, Райан. Подумал, может ты да я…

От пронзительных трелей телефона я подскочил. Мне почему-то сразу подумалось о Вестал.

– Извини. – Я поднял трубку. – Да?

– Это миссис Хеннесси, – прошептала Ева. – Спрашивает о Вестал. Я ей сказала, что Вестал поехала к ней, но она рвется поговорить с тобой.

Миссис Хеннесси у меня напрочь из головы вылетела, сердце у меня заныло.

– Ладно, соединяйте, – произнес я как можно ровнее.

Щелчок – и в ухе заскрежетал голос миссис Хеннесси:

– Мистер Винтерс?

– Да, слушаю. Чем могу помочь?

– Я жду Вестал. Мисс Долан говорит, она уехала уже полчаса назад. Но ее до сих пор нет.

– Приедет с минуты на минуту. – Я чувствовал на себе внимательный взгляд Блекстона. – Погода плохая. Наверное, медленно едет.

– С ней шофер?

– Нет, она ведет сама.

– Но до меня езды максимум двадцать минут. Вестал уже опаздывает на двадцать!

– Ну, появится. Мне кажется, она и выехала не сразу. Миссис Хеннесси, извините, я очень занят. Извините, пожалуйста.

Хуже придумать я ничего не мог. Мне-то хотелось успокоить ее страхи. Я и решил, что правильнее всего выказать небрежность. Но понял, что совершил ошибку, когда та резко накинулась на меня:

– Но может, случилась авария! Она собиралась приехать до мистера Стовенского, а теперь уже ему приходится ждать. Дорога очень опасная. Я вся переволновалась! Сейчас буду звонить в полицию!

Сердце у меня кувырнулось. Я вспомнил про мокрый комбинезон, про грязную машину Евы, с еще раскаленным от бешеной езды радиатором, а если еще на дороге не смылись кровавые следы? Я надеялся, что через час-другой их смоет дождем. Если эта старая ведьма примется названивать в полицию сейчас, когда я еще не успел подготовиться к встрече, – в хорошую же я влипну передрягу!

– Чего зря взвинчивать себя? – резко осадил я. – Не приедет Вестал через двадцать минут, тогда и звоните!

– А может, бедняжка уже лежит покалеченная на дороге! – Истеричный голос наверняка слышал и Блекстон. – Ничего подобного в жизни не слыхала!

– О’кей, о’кей! Поеду проверю, не попала ли она в беду. – Я старался унять злость. – Позвоните, если она приедет раньше, чем вернусь я. Но я абсолютно уверен, что зря паникуете!

Миссис Хеннесси снова было завелась убеждать меня, до чего опасна в дождь дорога и как она тревожится, но я оборвал ее:

– Перезвоните, – и положил трубку.

Блекстон вопросительно смотрел на меня. Лицо у меня покрылось бисеринками пота. Я старался совладать с выражением лица, но у меня сложилось впечатление, что успеха я не достиг.

– Эта старая клуша миссис Хеннесси раскудахталась из-за Вестал. Вестал поехала к ней в гости, да все никак не доедет. Ну и миссис Хеннесси тут же решила, будто у Вестал авария. Чушь, конечно! Ни капельки не удивлюсь, если Вестал по пути передумала да двинулась в кино.

Тревожное лицо Блекстона испугало меня.

– Но, Чад, дорога и вправду очень опасна. А я ведь тебе уже говорил, что мчалась Вестал с большой скоростью.

– Ох, ну хоть ты не заводись! Дорогу Вестал знает как свои пять пальцев! Ничего с ней не случится. – И я потянулся за листком, на котором делал расчеты. – Давай-ка за дело. Взгляни на эти цифры.

Блекстон нехотя взял листок.

– Слушай, может, нам все-таки взглянуть, Чад?

– Да уверен я, в кино отправилась. Дождина-то льет как из ведра!

– Но ведь она твоя жена. – Он уставился на меня, рот у него сжался в ниточку.

– Да хватит тебе! – прикрикнул я. – Нечего суетиться. За работу!

Как только Блекстон углубился в цифры, он вмиг позабыл все тревоги о Вестал. Следующие двадцать минут мы обсуждали различные варианты, я никак не мог выбрать один, и, как всегда, советы его были весьма разумны.

Я хотел было налить ему еще рюмочку, но тут опять затрезвонил телефон. По выражению его лица я понял, что мысли его тотчас скакнули к Вестал, он испытующе взглянул на меня.

Я поднял трубку.

– Лейтенант Леггит. Есть у вас известия о миссис Винтерс?

Во рту у меня мгновенно пересохло. Я понимал, что теряю над собой контроль. Я отвернулся за сигаретой, стараясь скрыть от Блекстона лицо.

– Нет, никаких. Я ждал…

– Я у миссис Хеннесси, – прервал Леггит. – Ваша жена так и не приехала. Опаздывает уже на сорок минут. Еду к вам.

– Зачем? Я сам на машине…

Но он уже положил трубку.

Огромным усилием воли я унял в голосе дрожь.

– Прости, Райан, – встал я, – но придется прерваться. Вестал так и не появилась, и к нам едет полиция.

– Полиция? – Лицо у него стало совсем серьезным.

– Лейтенант Леггит. Он, оказывается, тоже на вечеринке был. – Я закурил, руки у меня дрожали. – Приятель Вестал. Поеду взгляну, не случилось ли и вправду чего. Я-то вполне уверен, тревога ложная, но все-таки…

– Я ведь тоже на машине. Поеду с тобой.

Мы через гостиную прошли в холл, и тут появилась Ева.

– Миссис Хеннесси считает, что миссис Винтерс попала в аварию, – сообщил я ей. – Сюда едет лейтенант Леггит. Поеду взглянуть, не случилось ли чего на дороге.

– Надеюсь, ничего. – Евино лицо оставалось бесстрастным. – Миссис Винтерс прекрасно водит машину.

– Все-таки съезжу.

– Моя помощь нужна?

– Уберитесь в кабинете. Надо подшить кое-какие документы.

Наши глаза встретились. Она поняла, о чем я. Нужно убрать вещи из ящика.

Блекстон уже открыл входную дверь. Он нетерпеливо смотрел на меня.

– Машина, – шепнул я Еве. – Твоя. Она мокрая и грязная. Придумай что-нибудь. – И я пошел к Блекстону.

– А дождина-то! – заметил он, влезая в плащ. – Ну, едем. Езды тут на пять минут.

Я двинулся за ним в темноту.