Перед обедом я выпил три двойных виски. Пришлось. Меня знобило, нервы разгулялись вовсю, я боялся, как бы Вестал чего не заметила. Обед тянулся вечно, я заставлял себя есть силком. Когда мы наконец перешли в гостиную пить кофе, Вестал подошла к окну, раздернула шторы и выглянула в дождливую ночь.

– Вот досада! – сердито заметила она. – Сто лет не было дождя, а как я собралась ехать, полил ни с того ни с сего.

– Из дома оно всегда страшнее. – Я устроился перед камином, который зажег Харджис, чтобы прогреть гостиную. – Может, перестанет.

– Нет, льет как из ведра. Будет так поливать, я и не поеду никуда.

Хотя я знал, что она так скажет, сердце у меня опустилось. Харджис разливал кофе. Я понимал, как важно, чтобы позже он свидетельствовал, что я не настаивал на ее поездке.

– Конечно, зачем тебе? – небрежно бросил я. – К тому же сегодня интересная передача по телевизору. Позвони миссис Хеннесси да скажи, что не сможешь.

Вестал подошла к камину, взяла чашку кофе и села.

– Нет, ну какая досада! Так хотелось познакомиться со Стовенским. Но не люблю водить машину в дождь. – Она взглянула на Харджиса. – Узнайте, может, Джо стало лучше? – Когда тот ушел, она продолжала: – Что толку держать шофера, если он заболевает в самый неподходящий момент!

Я изобразил смешок:

– Но ведь это первый раз, правда? Всем случается заболеть. Еще скажи, ты не справишься с машиной в дождь. Чего ты беспокоишься?

– Что-то случилось, Чад? – Она остро взглянула на меня. – Ты так странно ведешь себя сегодня.

Я едва держался.

– Что за ерунду ты говоришь!

– Я очень чувствую атмосферу. Ты взвинчен сегодня. Почему, Чад?

Я пустился было разубеждать ее, но тут вернулся Харджис.

– Простите, мадам, но Джо лег в постель. Ему очень плохо.

– Тогда лучше никуда не поезжай, – прервал я ее раздраженный всплеск. – У этого скрипача и без тебя поклонниц хватает. Он и не заметит, что тебя нет.

Похоже, угадал. Вестал тут же вскинулась:

– Нет, он ждет меня! Я уверена, он бы ни за что не принял приглашения Шарлотты, если бы не обещала прийти я. Я должна пойти.

– Ну как желаешь, – сказал я, когда Харджис выходил. – В машине не промокнешь. Если планируешь все-таки ехать, тебе пора одеваться. Уже почти девять.

Она опять подошла к окну.

– Чад, ну будь милым, поедем вместе? А?

– Прости, Вестал, но ведь через полчаса приедет Райан.

– Ой, ну ладно, пойду одеваться. – Подойдя ко мне, она взяла меня за лацканы смокинга и улыбнулась. – Милый, ты правда ничем не расстроен?

– Какая ты беспокойная! – Я обнял ее и с силой поцеловал в губы.

Две или три отвратительных минуты простояли мы так, а когда я оторвался от нее, она схватила меня за руки:

– Мне необязательно ехать, Чад. – В глазах у нее то же откровенное желание, как тогда на стадионе. – Мы можем побыть вместе, Чад.

– Попозже. – Я отвернулся, чтобы она не прочитала ужаса у меня на лице. – Поезжай пока. Блекстон застрянет у меня не меньше чем на час.

Повисла неловкая пауза, потом Вестал сказала:

– Значит, сегодня вечером, Чад.

Когда она вышла, я подошел к бару и налил себе виски, большую порцию; руки у меня ходили ходуном.

Без двух девять Вестал, натягивая кожаные черные перчатки, вошла снова. Она была в белом плаще и маленькой черной шляпке.

– Проводи меня до гаража, Чад.

– Извини, пожалуйста, Вестал, никак не могу. Мне же надо успеть надиктовать письма до приезда Райана.

Она бессильно пожала плечами:

– Иногда мне кажется, я тебе – докука. – Она смотрела на меня несчастными глазами. – Ладно, до свидания.

– Веселого вечера. – Не успев договорить, я почувствовал весь ужас этих слов и быстрее отвернулся, чтобы она не уловила перемены в моем лице.

– Да уж повеселюсь. Вернусь часов в двенадцать.

Я услышал, что она вышла в холл.

– Дождь все идет? – спросила она у Харджиса.

– По-моему, немножко поутих, мадам. Вы справитесь?

– Ну конечно. Вернусь не поздно.

Как только за Вестал закрылась дверь, вошла Ева. Мы переглянулись. Она была бледна, но в глазах выражение, какого я никогда прежде не видел. И ни следа прежнего испуга.

– Я тебе кепку принесла, – прошептала она. – Нельзя, чтобы волосы намокли.

– Умница. – Стянув пиджак, я бросил его на кресло. – Теперь дело за тобой.

– Не тревожься.

Я достал комбинезон, натянул. Ева подала мне кепку и перчатки.

– Быстрее!

– Не оплошай тут, Ева!

– Все будет нормально.

Я видел, что да, будет. У нее открылось второе дыхание, она успокоилась. Я опять залез в ящик и вытащил мешок, набитый песком. Ева отошла. Я не смотрел на нее. Я старался ухватить мешок понезаметнее, опустив руку.

– Торопись же! – Теперь голос у нее чуть дрожал. Мешок с песком вдруг обратил все в реальность.

– Вернусь через полчаса. Держись, Ева! Сработает! – Я подошел к окну, открыл и перебросил через подоконник ногу. Оглянулся. Она стояла у стола, наблюдая за мной.

– Удачи! – пожелал я.

Ева кивнула. Я видел, как двигаются ее губы, но слов не выходило. Я спрыгнул на мощеную дорожку. Через секунду окно надо мной закрылось.

Дождь и правда немножко поутих, но зато подул крепкий ветер. Я быстро двинулся к гаражам. Вестал отправилась крытым проходом, чтобы не промокнуть, и добираться ей было дальше. Мне предстояло пересечь лужайку. В саду темень стояла непроглядная, из дома меня никак не разглядеть. Я наклонил голову и припустил через лужайку, дождь хлестал по лицу.

В гараже тоже темно. Двери гаража раскрывались фотоэлементом. Когда луч кто-то пересекал, то вспыхивал свет и двери разъезжались. Я занял позицию неподалеку в тени.

В слабо освещенном крытом проходе вскоре забелел плащ Вестал. Сердце у меня подпрыгнуло, во рту точно песку насыпано. Я сжал мешок. Шагала Вестал быстро. Вот она уже в пятнадцати ярдах от меня. Она что-то потихоньку мурлыкала, лицо обеспокоенное, задумчивое. Она пересекла луч, включился свет.

Вестал отпирала дверцу машины, когда я подкрался. Может, ее предупредил инстинкт, но она резко оборвала пение и стала поворачиваться. Ее вдруг захлестнул ужас, я заметил, что она застыла как вкопанная. Я размахнулся и с силой ударил ее по голове. Черный бархат шляпки – плохая защита. Вестал рухнула на колени, руки ее соскользнули по сверкающей полировке дверцы.

Дышал я с присвистом. Набравшись духу, я снова обрушил ей на голову мешок. Голова у нее упала. Я бросил мешок и подхватил Вестал, не давая свалиться на землю. Она обвисла у меня в руках тряпичной куклой.

Я открыл дверцу и впихнул ее на переднее сиденье. Подхватил мешок, сунул его под руль и тут вспомнил, что у меня нет ключа зажигания. Я обливался потом, руки у меня тряслись. Наверное, ключ у нее в сумочке. Где же сумка? Не видно нигде. Я старался вспомнить, была ли сумка при ней, когда она заходила прощаться. Но меня била паника, я ничего толком не соображал.

А время бежало. Стрелки часов на приборной доске показывали семь минут десятого. Выругавшись, я вылез и стал искать на полу гаража. Сумочка нашлась под машиной, я схватил ее, опять влез в машину и нашарил на дне сумки среди прочих мелочей ключ. Пуская мотор, я быстро взглянул на Вестал. Она, обмякнув, привалилась к дверце: голова запрокинута, глаза закрыты, рот полуоткрыт. Дыханье прерывистое. Из-под шляпки ползет черная ниточка крови.

Минуты через три я выехал к началу горной дороги. На открытом незащищенном месте ветер гулял вовсю, и дождь хлестал по лобовому стеклу машины. Почти ничего не видно. Я пустил дворники, выключил фары и притормозил у первого поворота. Я еле успел. В миле от меня по петляющей дороге приближались фары машины.

Блекстон въезжал уже на последний виток! Я примостил Вестал к себе на колени. Она ткнулась головой вперед, но я выпрямил ее и прижал вялые руки к рулю. Голова у нее моталась, щека прислонилась к моей. Я вжался поглубже в сиденье и пустил машину, включив фары, когда вывернул на поворот.

Блекстон мчался быстро, и я тоже набавил скорость. Было нелегко править, Вестал заслоняла обзор, и я старался держаться поближе к осевой. Придется податься вправо, когда будет проезжать Блекстон. Забавно получится, если я не рассчитаю и кувыркнусь в пропасть вместе с Вестал, не успев выскочить из машины.

Блекстон фары, наверное, заметил, потому что притушил свои. Когда я потянулся к переключателю фар, Вестал вдруг зашевелилась. Я так перепугался, что чуть не вылетел с дороги в обрыв. Она протяжно застонала, перепугав меня, – я в жизни так не пугался. Я ощутил, как заскакали по травяному бордюру, пугающе близко замелькали белые штакетины изгороди, огораживающей пропасть в девятьсот футов.

Я поскорее вывернул машину к середине дороги, схватил Вестал за шею и стукнул ее пару раз лицом по закраине приборной доски. Упершийся ей в грудь руль несколько смягчил удар, но все-таки этого хватило: она опять потеряла сознание. В последнюю секунду я успел посадить ее прямо, мимо просвистела машина Блекстона. Он замедлил скорость, но я с силой пнул акселератор и пронесся на скорости сорок миль в час.

Блекстон приветственно гуднул. Мне было не до приветов, да и клаксон нажать рук не хватило. Пришлось давить тормоза, вылетев на следующий поворот. На такой скорости я легко мог кувырнуться. За поворотом я остановил машину, привалил Вестал к боковой дверце, вылез и побежал назад. Я стоял на ветру и дожде, наблюдая, как скрываются хвостовые огоньки машины Блекстона в направлении дома. Ему нужно еще пять минут, чтобы доехать. Дольше двадцати заставлять его ждать нельзя. Итак, у меня двадцать пять минут на то, чтобы сменить колесо, пустить машину с обрыва, разыскать Евину машину в лесу, доехать до дому, влезть в окно, сбросить комбинезон и предстать перед Блекстоном, словно я весь вечер торчал за письменным столом.

Меня вдруг обуял ужас. Я с ума спятил, замыслив такое. Мне ни за что не успеть! Если я опоздаю, выдержат ли нервы у Евы? У Блекстона могут зародиться подозрения, когда он узнает о гибели Вестал.

Потея под проливным дождем, я вернулся к машине. Откинул крышку багажника, вытащил запаску с проколом. Пальцами стал нащупывать дырку в покрышке. У меня вдруг мелькнуло: а если вдруг Джо обнаружил прокол и заменил покрышку? Я выругал себя за то, что раньше про это не подумал! Пальцы наткнулись на дырку, и я облегченно вздохнул. Достал гаечный ключ и отвертку из ящика с инструментами и приступил к делу.

Да, работенка! Свет включать я не осмелился, пришлось трудиться в потемках. Если б не ветер и дождь, все было бы проще, а теперь колесо скользит, на руки налипает грязь, гайки не отвинчиваются. Каждая, точно назло, сопротивлялась, а от нарастающей паники пальцы и вовсе заплетались.

Наконец колесо я снял. Я приостановился взглянуть на часы. Прошло семь минут: быстрее, чем мне показалось, это вдохновило меня, и я приступил ко второму этапу. Надеть колесо оказалось еще труднее. Я никак не мог найти отверстия для болтов на оси; я искал, чертыхался, надрывался, а драгоценные минуты текли. Когда наконец колесо село, я обнаружил, что в суете сшиб колпак ступицы, куда сложил гайки. Пять я отыскал, но шестая точно провалилась, – не отыскать и все. Больше тянуть я не мог, закрепил эти пять, надел колпак. Опять взглянул на часы. У меня оставалось всего десять минут. Я открыл дверцу, потянулся к рычагу сцепления. И обомлел, тело у меня заледенело. Боковое сиденье было пусто!

Вестал исчезла!