Генерал, верный каким-то своим моральным принципам, выждал еще минут десять («Раскурил я вас, капитан, ну да ничего – сочтемся».) и, вежливо покашляв, «вышел на освещенное голографическим солнцем пространство. Зельц держался позади, стараясь не смотреть на застывших лицом к лицу майора и Обиру – он тоже был весьма тактичен. Впрочем, былая двусмысленность исчезла – это чувствовали все находящиеся в комнате люди, все четверо…

Московенко, прикрыв спиной Хранительницу, обратился к генералу:

– Простите, Юрий Сергеевич, я понимаю, что это было, как вы говорите, «не вовремя», но… так получилось…

– Ладно, Саша, – Музыкальный по-стариковски устало махнул рукой, – чего уж там… Жизнь – штука хитрая, сам знаешь, не маленький… Что делать-то будем? А, майор?

Вместо Московенко ответила Хранительница, И голос ее – в который уже раз! – зазвучал по-новому: в нем не было более ни капли превосходства или какой-то скрытой доселе умудренности – перед офицерами стояла просто красивая молодая женщина:

– То, чему вы стали невольными свидетелями, было… весьма неожиданно и многое изменило… во мне… Надеюсь, вы простите мне эту маленькую слабость… В остальном же не изменилось, увы, ничего. Над всеми нами по-прежнему нависает огромная опасность, и только мы способны ей противостоять. Что бы ни произошло между мной и майором, он выполнит свой долг – так же, как и я… И если нам не суждено будет, – губы Хранительницы предательски дрогнули, но, взяв себя в руки она сдержалась («Молодец, баба» – одобрительно подумал генерал), – быть вместе, это не изменит ничего в наших планах… – Она замолчала. Мужчины видели, сколь нелегко далась ей последняя фраза.

Заговорил генерал, также постаравшийся, насколько это было возможно, чтобы его голос звучал по-отечески мягко:

– Сударыня, я ни в чем вас, поверьте, не упрекаю… Тем более что вы и сами все прекрасно понимаете. Ваш – уж извините, что я так фамильярно, – Саша прежде всего офицер. По крайней мере нас с ним так воспитывали – долг, интересы Родины прежде всего… ну и тому подобное… Хотя я не об этом… Вот всегда говорили, что война не женское дело, что воевать – удел сильных мужчин… А я вот как думаю: женщинам на войне, конечно, не место, однако ждать и хоронить своих мужей да сыновей гораздо труднее, чем воевать… Вот такая у меня философия относительно женщин на войне… Впрочем, извините, боюсь, вы меня так и не поняли – старею, говорю сам не знаю что… – Юрий Сергеевич помолчал несколько секунд и тихонько сказал: – Мне Сашка ваш как сын… Не хотел я ту, кого он выберет, его из боя заставлять ждать – понимаете теперь, о чем я? А впрочем, ладно… – Он устало махнул рукой. – Если и не поняли, значит, к лучшему. Многие знания, как известно… – И добавил без паузы: – Ты кого с собой возьмешь, майор?