– Ты не поверишь, Саша, но я никогда раньше не плакала… Наверное, это выглядело ужасно, да? Я не должна была показывать свою слабость, ты, вероятно, во мне разочарован? Да, я Хранитель, я готова и буду исполнять свой долг до конца, но… я, оказывается, еще и обычная женщина… Я только сейчас это поняла – и это очень прекрасное и тяжелое Знание… Во мне что-то меняется, что-то очень важное происходит со мной… И меня это пугает…-Обира подняла заплаканное лицо, ставшее милым и беззащитным, и взглянула в глаза майора. – Я говорю глупости, да? Прости… Но я поняла и еще кое-что – и это очень стыдно, это недостойно рыцаря-Хранителя, но я… я… я не хочу больше быть одной… – Бывшая неприступная Хранительница, а ныне – просто женщина снова уткнулась лицом в затянутую пустынным комбезом грудь Московенко. Голос ее зазвучал совсем глухо, однако майор расслышал все, что она сказала:

– Обещай мне… Я знаю, что ты пойдешь на станцию, знаю, что можешь не вернуться оттуда, знаю, что в вашем мире достаточно нормальных женщин, но… если все это закончится, если Город и вы выполните свое задание и уничтожите станцию… обещай, что не оставишь меня здесь… обещай, что вернешься за мной… обещай! – В полутьме вновь вспыхнули на раскрасневшемся, влажном от слез лице прекрасные глаза: – Обещай, майор! Пожалуйста… – одними губами, беззвучно прошептала она последнее слово. – Пожалуйста…

– Я обещаю… – также едва слышно ответил майор. – Я никогда не оставлю тебя. Ни здесь, ни где-либо… И, если я вернусь, я всегда буду рядом… – Сказанное далось ему нелегко – общение с женщинами (не в физическом смысле – в духовном) всегда представляло для него определенные сложности, однако он продолжал говорить: – Не бойся ничего, мы выполним свою миссию и обязательно вернемся… Ведь если станция будет уничтожена, то и тебе не нужно будет оставаться в Городе, правильно? И тогда я заберу тебя с собой.