Точка «Икс», 10 000 метров над уровнем моря

Цифровое табло, закрепленное на передней стенке десантного отсека, высветило: «ВНИМАНИЕ. ГОТОВНОСТЬ 3 МИНУТЫ». Спустя несколько секунд загорелась следующая надпись: «ТОЧКА ВЫБРОСА – 2:59… 2:58… 2:57…» Это табло было практически единственным каналом связи десантного отсека с пилотской кабиной – летчикам, даже несмотря на их принадлежность к ГРУ, не полагалось знать, кто (или что) находится в спецотсеке. Приказ, полетную карту и подробную инструкцию они получали только на борту и с этого момента до окончания операции уже не имели права покидать кабину или выходить на связь…

Впрочем, упоминание о готовности было излишним – небольшой отряд генерала Музыкального ждал подтверждения выхода на точку уже минут десять. Царившая во время полета расслабленность исчезла, уступив место внутренней собранности и стопроцентной готовности к любым неожиданностям, к наглухо застегнутым высотным костюмам добавились эластичные противоударные прыжковые шлемы, закрывающие не только голову, но и почти все лицо, и сплюснутые, непривычные даже для знающего толк в прыжках человека ранцы парашютов ПДС-З(В).

Зачехленное оружие было закреплено на туловище, а все то, что могло бы помешать нормальному раскрытию парашюта, упаковано в несколько защитных контейнеров, сбрасываемых, как уже говорилось, в первую очередь… Преобразился и сам отсек – исчезли, спрятавшись в специальные ниши, мягкие кресла, платформа с десантируемыми контейнерами и включенным поисковым радиомаяком была установлена на направляющие полозья, ведущие к закрытому пока люку, а сами спецназовцы, разделившись поровну, сидели на корточках вдоль обоих бортов, держась за небольшие поручни у самого пола. Эта не слишком удобная поза, неофициально именуемая – по аналогии с известной статуей, надо полагать, – «статуей какающего мальчика», позволяла удержаться на месте в момент открытия десантного люка – каким бы совершенным ни был «спецтуполев», снизить скорость ниже 450 км в момент выброса он не мог.

Немного волнующийся Юрий Сергеевич (шутка ли – последний раз он прыгал лет семнадцать назад, да и то с самого обычного «кукурузника» на самое обычное летное поле одного из полигонов ГРУ) взглянул на меняющиеся с пугающей быстротой («Ай-яй-яй, товарищ генерал, да вам никак страшно?!») цифры электронного табло: «0:45… 44… 43», будто бы отсчитывающие последние мгновения жизни («Тьфу ты, придет же такое в голову, – мысленно выругал себя генерал, – стыд-позор, хоть бы Саша не заметил – наблюдательный, стервец, весь в меня»).

На цифре «10» глухо щелкнули магнитные замки и створка наружного люка отошла вниз, превратившись в наклонную аппарель. Спустя несколько секунд сработали замки внутреннего люка («ГОТОВНОСТЬ „О“ высветило табло – „ОСТОРОЖНО, РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ“) и обе его половины разошлись в стороны, образовав некое подобие короткого туннеля, ведущего, казалось, в никуда… Разреженный воздух со страшной скоростью ворвался внутрь, стремясь разорвать, разметать по стенам и затем, насладившись собственной безудержной мощью, вышвырнуть вон все и вся, находящееся в отсеке… Тщетно, конечно, – ожидавшие этого спецназовцы лишь сильнее ухватились за поручни да, как того и требовала инструкция по высотным прыжкам, сгруппировались, опустив и вжав голову в приподнятые плечи…

«5… 4… 3… 2… 1… 0… ТОЧКА „X“ – кроваво-красно полыхнуло табло – и платформа с закрепленными на ней контейнерами бесшумно исчезла в зловещем зеве распахнутого в ночь люка.

– Пошли… – раздался в наушниках спокойный голос майора. – Номера с первого по пятый, интервал – полторы – ВПЕРЕД!… Номера с…

Через полминуты в отсеке уже никого не было, лишь на пульте в пилотской кабине пульсировала зеленым светом надпись: «свободен». Второй пилот улыбнулся и нажал клавишу, закрывающую оба люка. Невидимый в ночном небе самолет развернулся и лег на обратный курс – туда, где, раскинувшись почти на одну восьмую земной суши, ждала его еще не совсем сытая и порядком обозленная, но все-таки любящая Родина…