– Вот так воевать мне нравится! – мечтательно протянул полусидящий спиной к брустверу Мелов. – Сидим, как те мушкетеры при осаде «Бля-Рошели»!

Юрий Сергеевич несколько напряженно усмехнулся – последние пятнадцать минут действительно прошли в каком-то непривычном после трех отбитых атак расслабленном бездействии и ожидании.

Персы, увидев, что случилось со входом, незамедлительно отступили, оставив под самыми стенами не более двух десятков лучников, в обязанности которых входило, видимо, удерживать противника в должном напряжении и не позволять ему особенно высовываться. «Чтобы нам жизнь медом не казалась, – как объяснил Монгол. – Секретная тактика „шило в заднице“…

Штурмовать стену, используя обычные для этого случая крючья, стальные «кошки», веревочные и раскладные лестницы, они тоже не спешили, то ли не желая больше рисковать, то ли чего-то ожидая («Если у них остался хоть один толковый командир, – подумал генерал, – сейчас он должен наконец догадаться послать отряд на поиски второго входа. Теперь вся надежда на Обиру»).

Уцелевшие защитники, за исключением четырех раненых, отосланных генералом к Хранительнице за новостями и оставшимся у Башки нерастраченным боекомплектом (о засидевшемся «в тылу» спецназовце Юрий Сергеевич вспомнил как нельзя кстати – патронов осталось по пять штук на человека – прямо как в сорок первом, когда на каждых двух бойцов зачастую выдавалась одна винтовка и именно столько патронов: кто уцелеет в бою – того и оружие), растянулись по стене реденькой цепью и залегли в недосягаемости для вражеских стрел.

В общем-то подобное положение вполне устраивало Юрия Сергеевича, понимающего, что с их четырьмя оставшимися гранатами и жалкой полусотней патронов было бы смешно говорить о сколько-нибудь значимом перевесе в силах – ну не камнями же, в самом деле, забрасывать штурмующих стену персов?! Последнюю мысль Музыкальный, задумавшись, произнес вслух – на что немедленно отреагировал Монгол:

– Зачем камнями, Юрий Сергеевич? Вон в зельцевском танке горючки полные баки и пустых канистр до фига. Давайте разольем по ним соляру или бензин, к четырем примотаем гранаты, остальные трассерами или сигнальными ракетами запалим. Чем не зажигательный фугас? – чрезвычайно довольный своей сообразительностью Мелов подмигнул генералу и вытащил из кармана две пачки дешевых индийских презервативов. – А я вам потом еще одну совершенно убойную штуку покажу – «коктейль Молотова – Чиччолины» называется. Радиус сплошного поражения – полтора метра, чрезвычайно легок в использовании и весьма эффективен. Эх, не так хотел я вас использовать, ну да ладно… – с деланым сожалением добавил он, обращаясь к глянцевым пышногрудым красоткам на обложках картонных коробочек с «изделием № 2»: – Мне для победы ничего не жалко! Как писал великий русский поэт: «Залью соляр в кондом я туго и угощу араба-друга»…

Юрий Сергеевич подозрительно посмотрел на снайпера:

– Это вам что – тоже на курсах преподавали? Что-то я такого не помню…

– Ну как же, товарищ генерал, цикл по минно-взрывному делу и устройству ландшафтных и техногенных пожаров в тылу врага – два рубежных контроля, практические навыки и итоговое занятие на оценку. Хотя, честно говоря, я эту штуку с презиками еще в пионерлагере опробовал…

– Хотел бы я знать, для чего у тебя в пионерлагере презервативы водились, – буркнул Музыкальный. – Я в пионерлагере на горне играл и кораблики строил. А если б нашел эти, как ты выразился, «кондомы» у своего внука, – все уши бы поотрывал…

– Я ж вообще-то вожатым был… – смущенный реакцией начальника, пробормотал Монгол. – И ничего такого… – Он хмыкнул. – Почти ничего и в мыслях не держал… Так что будем делать? Подходит мое предложение?

Генерал кивнул и отдал приказ, отсылая нескольких солдат вниз, не успели они спуститься, как в люке показалась коротко стриженная – простите за очередной громоздкий каламбур – голова спецназовца Башки.

– Докладывай, – кивнул ему Юрий Сергеевич. – Только не высовывайся – у нас тут постреливают.

– Хранительница передает, что пока все нормально, энергия еще есть. Были небольшие возмущения – это когда они стрелами по вам шарахнули, – но сейчас все спокойно.

– А что с южным входом?

– Туда идет небольшой отряд этих, но Обира сказала, что сама справится.

Юрий Сергеевич фыркнул – с их боезапасом последнее утверждение потеряло всякую актуальность – даже если б они каким-то чудом мгновенно перенеслись к южным воротам, встретить противника было бы все одно нечем. Разве что, говоря словами Лего, «матом и прочими непристойными жестами».

– Хорошо, раздели свой бэка с остальными, оставь себе треть магазина и возвращайся к Хранительнице и раненым. Как они, кстати?

– Да нормально, товарищ генерал, Лего только матерится сильно – аж перед девушкой неудобно. Я им обезболивающее вколол и сюда побежал… Жарко было?

– Да уж, было… – вздохнул генерал, предостерегающим жестом заставляя пытающегося выглянуть из-за бруствера бойца пригнуться. – Не лезь, говорю! Они неплохо стреляют… Я свою жизнь, как ты понимаешь, не только в кабинете просидел, много чего повидал – но такого… Незабываемые впечатления перед неминуемой старостью! – Юрий Сергеевич передернул плечами. – Новый аттракцион: «Реки крови, горы трупов и веселые клоуны». А, ладно… Иди давай… Монгол, ну что там?

– Глухо, как в танке, может, у наших арабов стрелы закончились? Ща проверим. – И, прежде чем генерал успел сделать запрещающий жест, Мелов подобрал здоровенный, килограмма на четыре, камень и легко – благо комплекция позволяла – перебросил его через бруствер.

Спустя секунду снизу донесся глухой удар и сдавленный вскрик, и тут же несколько пущенных стрел звякнули о камень.

– Не, не кончились. – Монгол покрутил головой, выбирая следующий «снаряд», однако строгое «хватит!» Юрия Сергеевича заставило его замереть…

Снова потянулись вязкие минуты ожидания…