Я прокрутил письмо вниз и открыл картинку, затем принялся вглядываться в изображение.

Это было нечто невероятное. По специфическим цветам и освещению становилось очевидно, что это не реальный мир, а иллюзорный, сгенерированный компьютером. На переднем плане была золотая клетка, а внутри нее – белый столик и белый стул. И еще в клетке сидела девушка в белом платье. Я присмотрелся сквозь прутья клетки к ее лицу…

– Асуна?!

Изображение было очень грубым, но эта девушка с длинными каштановыми волосами была, несомненно, Асуной. Она сидела, сложив руки на столе, и в лице ее читалась тоска. Присмотревшись еще, я увидел у нее за спиной полупрозрачные крылышки.

Я схватил со стола телефонную трубку и лихорадочно набрал номер, найденный в телефонной книге. Гудки длились, должно быть, всего несколько секунд, но мне они казались часами. Наконец на том конце сняли трубку, и низкий голос произнес:

– Алло…

– Эй!! Что это за картинка?!

– Послушай, Кирито, сперва хотя бы представься.

– Нет времени! Давай выкладывай!!

– Долгая история. Может, ты ко мне заглянешь?

– Сейчас же. Жди, уже еду.

Не дожидаясь его ответа, я бросил трубку и схватил одежду. Никогда в жизни я не принимал душ, сушил волосы и шнуровал ботинки с такой скоростью; рраз – и я уже сижу на велике и кручу педали. Дорога тоже никогда еще не казалась такой длинной, хотя я ездил по ней вот уже бог знает сколько раз.

Кафе-бар Эгиля располагался в Тайто близ Окатимати ^[7]. Вскоре я увидел черную вывеску, на ней металлическое изображение двух игральных костей; они-то и дали название заведению: «Кафе-кости».

Я открыл дверь; меня тут же поприветствовал звон дверного колокольчика. Лысый человек за стойкой взглянул на меня и рассмеялся. Посетителей видно не было.

– О, да ты быстро.

– Твой бизнес идет плохо, как всегда. Как он вообще выжил за эти последние два года?

– Разумеется, сейчас тут тишина, но к вечеру становится людно.

Этот непринужденный треп чуть успокоил меня – я словно вернулся в тот мир.

Встретились мы с ним в конце прошлого месяца. Тогда я разузнал в Министерстве внутренних дел реальные имена и адреса нескольких игроков, в том числе Кляйна, Нисиды, Силики и Лизбет. Повидаться хотелось с многими, но они все вернулись в реальный мир, и поддерживать связь было непросто. Эта кафешка была первым местом, которое я посетил.

– Итак, что ты хочешь, чтобы я тебе рассказал?

Вид у владельца кафе был немного несчастный.

Его настоящее имя – Эндрю Гилберт Миллз. Я просто обалдел, когда узнал, что в реальном мире он тоже торговец.

Этнически он был афро, но его родителям понравилось в Японии, и в 25 лет он открыл кафе здесь, в Окатимати. Более того, среди своих посетителей он нашел себе красивую и добрую жену. А потом он тоже на два года угодил в плен SAO. Вернувшись, он обнаружил, что кафешка, про которую он думал, что она давно закрыта, спасена усилиями его жены. Действительно трогательная история.

Сказать по правде – странно, что здесь так мало клиентов. Здесь было очень компактно, всего-то четыре стула и стойка; светлое и яркое заведение, притягательное и одновременно позволяющее расслабиться.

Я сел на обитый кожей стул, заказал кофе и начал расспрашивать Эгиля о том изображении.

– Итак, что это за картинка?

Владелец заведения не стал отвечать сразу. Вместо этого он извлек из-за стойки прямоугольную коробочку и протянул мне.

Это явно была коробка от какой-то игры. В первую очередь я обратил внимание на яркую надпись «Амусфера» ^[8]в правом верхнем углу.

– Никогда не слышал об этой штуке.

– «Амусфера». Она вышла, когда мы были там. Это новое поколение технологии Полного погружения, потомок нейрошлема.

Пока я со смешанными чувствами разглядывал логотип, Эгиль начал объяснять простыми словами.

Сразу после инцидента нейрошлем был объявлен «машиной дьявола», и ни один производитель не осмеливался влезать в совершенствование игровых технологий Полного погружения. Однако шесть месяцев спустя возникла новая компания, девиз которой был – «Полная безопасность». Она выпустила новые модели, потомки нейрошлема; а мы, будучи тогда запертыми в Айнкраде, ничего об этом не знали.

Теперь я понимал ситуацию чуть лучше, но, поскольку с тех самых пор я не особо следил за играми, я все равно никак не мог врубиться в происходящее.

– Так что, это тоже VRMMO?

Взяв коробку в руки, я ее внимательно рассмотрел. На картинке была изображена чаща леса, над которой висела полная луна; на переднем плане была девушка в фэнтезийном облачении. Держа в руке меч, она летела в небо с помощью пары прозрачных крыльев. Под картинкой значилось название: «ALfheim Online».

– «ALfheim… Online»? Что это значит?

– Ровно то, что слышится. «Дом альвов» ^[9].

– Альвов? Я все равно не совсем понимаю. Игра не очень серьезная, так, что ли?

– Это, хех, может, и так. Но я слышал, она довольно трудная.

Смеясь, Эгиль поставил передо мной дымящуюся чашку кофе. Я поднял чашку и принялся наслаждаться ароматом, не прекращая допрашивать Эгиля.

– В каком смысле трудная?

– Система навыков весьма экстремальна, игра сосредоточена в основном на навыках самих игроков. Плееркиллерство поощряется.

– Экстремальна?..

– «Уровни» здесь отсутствуют. Все навыки растут только путем многократного использования. Боевая система основана на атлетических способностях самого игрока, а не на «навыках мечника», как в SAO. Но помимо этих мелких различий, технология та же самая, что и в SAO.

– А. Звучит действительно впечатляюще.

Оценив услышанное, я присвистнул. Создание парящей крепости Айнкрада потребовало уймы усилий безумного гения Акихико Каябы. В то, что кто-то еще смог создать VR-мир такого же уровня детализации, трудно было поверить.

– Плееркиллерство поощряется?

– При создании персонажа игроки могут выбрать одну из нескольких рас фей, плееркиллерство возможно только между расами.

– Это просто нереально трудно. Безотносительно уровня технологии, похоже, игра была создана для геймеров-фанатов. Не думаю, что она очень популярна, – нахмурившись, произнес я.

Выслушав меня, Эгиль стряхнул с себя серьезный вид и улыбнулся.

– Раньше я тоже так думал; а теперь я думаю, что она очень популярна и в нее играет полно народу. Главным образом, потому что в этой игре у тебя появляется способность «летать».

– Летать?..

– На крыльях феи. В отличие от предыдущих игр, здесь движок поддерживает полет, так что игроки могут свободно летать.

Я никогда раньше не думал о возможности полета. После создания нейрошлема появилось множество игр-леталок, но в них во всех можно было лишь пользоваться летательными аппаратами. Полет силами самого человека не был реализован по той простой причине, что у игрока нет опыта полета, и потому он не способен контролировать его.

В иллюзорных мирах игрок может делать ровно то, что он может делать в реальном мире. И наоборот: то, на что человек неспособен здесь, он не сможет делать и там. Отрастить крылья – задача нетрудная, но вот про мышцы, которые должны двигать эти самые крылья, сказать такого нельзя.

В SAO у нас с Асуной были невероятные способности к прыжкам, так что мы даже могли имитировать полет; но это и настоящий полет – все-таки совершенно разные миры.

– Концепция полета - это, конечно, круто, но как именно она работает?

– Кто знает, но, должно быть, это очень трудно. Для начала ты должен научиться работать со специальным джойстиком.

– …

Внезапно меня охватило желание бросить вызов этой игре; но тут же покинуло, и я продолжил потягивать кофе.

– Ладно. В целом я понял, что это за игра. Возвращаясь к главному вопросу: что за картинка?

Эгиль вытащил из-за стойки и положил передо мной лист бумаги. Это была специальная фотобумага.

– Что ты здесь видишь?

Услышав его вопрос, я какое-то время пристально вглядывался в изображение, потом наконец ответил:

– Она так похожа… на Асуну…

– Я знал, что ты тоже так решишь. Это скриншот из игры, разрешение очень паршивое.

– Давай объясняй уже, не томи.

– Скриншот из этой самой игры, «ALfheim Online».

Эгиль протянул мне коробку с игрой и картинками на ней. На коробке был тоже скриншот из игры, карта мира и отдельных территорий; в центре мира располагалось гигантское дерево.

– Это Древо Мира, или Иггдрасиль ^[10].

Эгиль ткнул пальцем в дерево.

– Цель всех игроков – стать первой расой, которая сумеет добраться до города, расположенного над этим деревом.

– А просто прилететь туда нельзя?

– Как бы ты ни был силен и вынослив, лететь бесконечно ты не сможешь. Даже до самых нижних ветвей дерева уже не добраться. Однако попадаются люди с всякими безумными идеями; например, была группа из пяти человек, которая использовала свой полет по очереди, как многоступенчатая ракета, и это позволило им подняться высоко.

– Ха-ха-ха, вот как. Идея, может, и безумная, но довольно креативная.

– Ага, похоже, она сработала. Но ветки, до которых они добрались, были слишком слабыми, так что их успех был весьма условным. Чтобы доказать, что им это удалось, они там наснимали скриншотов. На одном из них была клетка, свисающая с толстенной ветки дерева.

– Птичья клетка…

Эти слова принесли с собой какое-то неописуемое ощущение, заставившее меня нахмурить брови. Угодить в клетку… такая мысль у меня мелькнула в голове.

– Этот скрин они сняли, как только долетели туда.

– Но почему там Асуна?

Я вновь взял коробку с игрой и уставился на нее.

На этот раз я прочел то, что было написано на дне коробки. «РЕКТО Прогресс».

– Что с тобой, Кирито? Ты малость побледнел.

– Ничего… А других скринов нет? Скажем, с еще «людьми из SAO», кроме Асуны, которые тоже не вернулись?

На мой вопрос он лишь нахмурил брови и покачал головой.

– Нет, хотя я слышал кое-что на этот счет. Но эти картинки из «ALfheim Online» ничего не объясняют. Не поднимай суеты из-за одного этого.

– Да знаю, знаю.

Я уставился в пол, думая о словах, что сказал мне тот тип – Нобуюки Суго.

Серверами SAO теперь заправляет он, это он сказал четко. Кстати о птичках, он вроде говорил, что эти сервера – нечто вроде черных ящиков и не могут управляться извне. И в то время мне это казалось вполне логичным.

Однако если Асуна оставалась во сне, это было ему выгодно. Более того, девушка, выглядящая точь-в-точь как Асуна, была в плену VRMMO, созданной дочерней компанией «РЕКТО». В жизни не поверю, что это просто совпадение.

Я подумал было, что стоит связаться с Министерством внутренних дел, но тут же отказался от этой идеи. Слишком уж расплывчаты мои сомнения, и никаких четких доказательств.

Я поднял глаза на Эгиля.

– Эгиль, можно я ее возьму?

– Нет проблем… хочешь сам взглянуть?

– Да, хочу убедиться собственными глазами.

Впервые за все время на лице Эгиля отобразилось сомнение. Мы оба понимали всю опасность VR.

Я пожал плечами и рассмеялся.

– Наверно, если я собираюсь опробовать эту штуку, мне придется купить новую приставку?

– Нейрошлем с ней тоже вполне работает. Амусфера – просто новая версия, более производительная.

– Отлично.

Эгиль слегка улыбнулся.

– Ну, это не первый раз, когда ты выручаешь кого-то, кто заперт в собственном сознании.

– Сколько раз она поймана или заточена, и сколько раз мне придется это сделать, – не имеет значения.

И это была истина. У меня и Асуны не было иной связи, кроме как через Интернет и нейрошлем. Ни голоса ее, ни письма до меня не доходило.

Но дни ожидания подошли к концу. Одним глотком допив кофе, я встал. Стойка Эгиля была в стиле ретро, без всяких электронных кассовых аппаратов и такого прочего. Я выудил несколько монет и положил на стойку.

– Ладно, я домой тогда. Спасибо за прием и за информацию.

– За информацию можешь заплатить другим способом. Ты должен выручить Асуну, и мы положим всему этому конец.

– Верно. Когда-нибудь это все кончится.

Я ударил кулаком по ладони. Затем открыл дверь и вышел.

Сугуха плюхнулась на кровать, затем перекатилась, зарывшись лицом в подушку, и несколько минут лупила кровать ногами.

Утро сменил день, а она по-прежнему оставалась в пижаме. Сегодня понедельник, 20 января; зимние каникулы закончились, но Сугухе, которая училась уже в третьем семестре третьего класса средней школы, было разрешено посещать школу по желанию. Так что она ходила только на занятия кендо.

В голове ее раз за разом прокручивалось одно и то же воспоминание; она уже потеряла счет, сколько раз оно прокрутилось. Вчера ночью – чтобы отогреть замерзшего Кадзуто, она залезла к нему под одеяло и прижалась всем телом. Десяти секунд хватило, чтобы она и сама уснула, и теперь она кляла свою слабую силу воли.

«…Какая ж я дурадурадура!» – мысленно кричала она, молотя кулаками по подушке.

Уж как минимум я могла бы проснуться раньше него и вылезти из постели, но нет, он проснулся первым, как я теперь буду смотреть ему в глаза?

Чувства стыда и смущения внутри нее смешивались со скрытым чувством любви, а колючая боль в сердце не давала дышать. Закрыв лицо руками, она внезапно ощутила, что ее пижама до сих пор хранит запах брата, и ее сердце вновь болезненно сжалось.

В общем, если как следует помахать синаем, все это забудется, решила она и поднялась на ноги. Она нервно выбирала, что лучше надеть, доги или обычную одежду, но в конце концов быстро переоделась и пошла во двор.

Кадзуто куда-то ушел – она не знала, куда именно, – а ее мать Мидори в первой половине дня всегда была на работе. Ее отец Минетака вернулся в Америку сразу после Нового года, так что сейчас Сугуха была дома одна. Заглянув в буфет на первом этаже, она взяла творожный кекс, сунула его в рот ооочень неподобающим благовоспитанной леди движением, другой рукой ухватила пакет апельсинового сока и уселась в коридоре.