За лейтенантом Мэрфи только что захлопнулась дверь, и у меня в ушах еще звучал голос многоопытного полицейского, когда я наконец начал по-настоящему соображать, что следствие, ради которого мне пришлось столько перенести всяких невзгод, начало с неуловимой скоростью раскручиваться. Поэтому мне не очень хотелось вступать в конфликт с официальными властями Лос-Анджелеса. А Мэрфи меня предупредил:
— Друг мои, даю вам сорок восемь часов. Если вы за это время не покинете наш славный город, то я привлеку вас к юридической ответственности с самыми неприятными последствиями.
— Вы что же, арестуете меня? — невинно спросил я.
— Конечно, с самыми что ни на есть серьезными обвинениями. Во-первых, за нарушение общественного порядка, во-вторых, за нарушение правил ведения следствия. Но это еще не все: за неподчинение приказу, обвинения — самый серьезный. А затем я прикажу арестовать миссис Колливуд за убийство двух человек.
Я понимал, что Мэрфи не шутит, но именно эти сорок восемь часов давали мне возможность закончить столь для меня тяжелое расследование.
Клер ушла, так как она обязательно должна была появиться в госпитале. Перед уходом она настойчиво рекомендовала поместить в больницу Грацию, где ее здоровьем можно было заняться всерьез. Я вполне разделял ее мнение и попросил, чтобы побыстрее прислали машину и забрали Грацию. А я тем временем мог заняться своими делами. Честно говоря, я даже был рад, что все так обернулось: в больнице миссис Колливуд будет охранять полиция, там она будет под присмотром доктора Кука и Клер. Здесь же я был связан ее присутствием, и неизвестно, смог ли бы ей помочь при необходимости.
Поудобнее усевшись в кресле и взяв бутылку виски, я решил немного расслабиться. Выпив примерно треть бутылки, я снова взял в руки телефонный справочник. Предварительно я сделал попытку вызвать прислугу, но никто не отозвался на мой печальный зов. Тогда я нажал на кнопку звонка и держал ее до тех пор, пока в дверях гостиной не показалась брутальная фигура кухарки. Я с удивлением посмотрел на нее:
— А где Мара?
Та пожала плечами:
— Куда-то ушла по своим делам. Когда нет кота, то мышки свободно пляшут, — сказала она, намекая на то, что Грацию недавно увезли в больницу.
— И давно она ушла? — спросил я, так как мне в голову пришла одна идея.
Амалия задумалась, подняв глаза к потолку и что-то мысленно высчитывая. После сложных расчетов она наконец неуверенно ответила:
— Да так, что-то часов около пяти или шести… а может, и семи…
— Значит, она ушла до того, как Грация уехала в больницу?
— Ну и что? Какая разница? Не вижу никакой связи между этими событиями.
— Очень большая, Амалия.
— Не Амалия, а миссис Драймонд.
— А ну, давай вали отсюда, миссис, и поживее. — Я не удержался и выругался.
Та что-то пробормотала и, хлопнув дверью, вышла.
— Топай, топай! — проорал я ей вслед, затем налил еще виски и выпил.
Поигрывая стаканом, я размышлял. Грация рассказала мне о доме Гервина Гранта и очень точно описала его, хотя утверждала, что никогда в жизни там не была. В любом случае это подтверждало слова Мары и Лизы о том, что жена моего друга путалась с этим косматым парнем. Но что, собственно, здесь криминального? Джордж был импотентом и ничего хорошего дать молодой женщине не мог, а вот Гервин — действительно красавцем в полном смысле слова. Да и Грация, судя по разговорам, не отличалась высокой нравственностью. Но зачем же она убила его?.. Я не вижу связи между их взаимоотношениями и таким зверским решением проблемы. Ну а Красавчик Китаеза за что получил свой свинец? Уж не за то же, что держал в руках пистолет?..
И еще — раскрытая телефонная книга. Что бы это могло значить? Здесь тоже кроется какая-то загадка. Потом, куда подевалась Мара? Я не сомневался, что это необъяснимое исчезновение — одно из звеньев цепи преступлений. Тем более что она всегда, даже когда мы с ней оставались одни на вилле, спрашивала у меня разрешения уйти, а вот в этот раз.
Быстро наступила ночь. Весь дом погрузился во мрак. Отсутствие прислуги ощущалось во всем. Оглушительная тишина поглотила виллу. Мне страшно хотелось зарыться с головой в одеяло и спокойно проспать до утра, ни о чем не думая и не беспокоясь о чьей-нибудь безопасности. Но нужно было обязательно попасть на Сан-сет-бульвар и отыскать труп. Я был уверен, что это труп Мары.
Приехав на место, я осмотрелся, проверил пистолет, а затем вышел из машины. Закрывая дверцу автомобиля, я приложил все свое умение, так что замок не издал даже щелчка. Наученный предыдущими неприятностями, я без всяких церемоний вытащил "кольт" и приступил к делу. Не дойдя до середины дорожки, ведущей к дому, я рассмотрел в темноте "Форд", на переднем сиденье которого сидела парочка, так тесно прижавшись друг к другу, что характер их общения не вызывал никаких сомнений — влюбленные. А раз так, значит, слепые, немые и глухие к окружающему миру. Я осторожно обошел их и решительно направился к дому. Это была моя грубейшая ошибка.
Смело войдя в комнату, из которой совсем недавно было вывезено почерневшее тело Лизы Гордой, я начал шнырять в тех местах, где можно было спрятать труп. Я так увлекся поисками, что слишком поздно услышал негромкий звук, напоминающий приглушенный хлопок, а вслед за ним звон разбитого стекла. До меня дошло, что стреляли из пистолета с глушителем. Стекло спасло мне жизнь. Тот, кто стрелял, прицелился в отражение в зеркале. Его подвела темнота, и он не смог отличить настоящего человека от его зыбкого отражения в стекле. На второй выстрел я не дал ему шанса и бросился на пол, открыв в ту же секунду стрельбу из своего "кольта". В подобных ситуациях прицельный огонь никто и никогда нс ведет. Если вам кто-нибудь скажет, что он смог эго сделать и достиг цели, плюньте ему в лицо. Попасть можно только случайно.
Выпустив последний патрон, я услышал приглушенный крик, причем женский. Но в следующий момент с места, откуда донесся крик, раздался новый выстрел из пистолета, разнесший вдребезги вазу, стоявшую над моей головой, безобразную копию японского фарфора. Стряхнув с себя осколки, я затаился… Но ответом мне была только тишина.
Мгновение спустя послышался шум удаляющихся шагов. Я лежал на полу и прислушивался. Какой же я все-таки болван. Самовлюбленный павлин… Когда до меня дошло, что нападавший действительно уходит, я бросился вдогонку… Но было уже поздно. Добежав до калитки, я увидел, как женщина, напоминающая силуэтом Грацию, села в автомобиль, в котором раньше ворковали влюбленные. За ней еще не захлопнулась дверца, а машина уже рванула с места так, что я почувствовал запах горелой резины.
Я тоже вскочил в свою машину и попытался ее завести. Ничего из этого нс вышло. После двух-трех неудачных попыток стало ясно, что с двигателем что-то не в порядке. Открыв капот, я понял, что кто-то обо мне позаботился. Пока я возился с машиной, ругаясь на чем свет стоит, прошло много драгоценных минут. Наконец мне удалось тронуться, и я помчался, как сорвавшаяся с цепи пантера.
Первое, о чем я подумал, была Грация, но она в данный момент лежала на больничной постели. В госпитале первым, кто мне попался после ночного сторожа, был доктор Кук.
— Вы помните меня, доктор? Я тот самый пациент, который чуть нс отдал Богу душу, когда меня укололи иглой, отравленной кураре. Вы мне спасли жизнь.
— Ну конечно, вы этот… как его… ах, да, частный детектив из Нью-Йорка…
— Совершенно верно. Мне бы хотелось увидеть миссис Колливуд. Ее положили в больницу несколько часов назад.
— Очень жаль, но вряд ли я смогу помочь, мистер…
— Бакстер, — подсказал я.
— Да, да, Бакстер. Пациентка отдыхает, и ее состояние…
— Я знаю, знаю, — перебил его я. — Но речь идет о моей жизни и смерти.
Кук поморщился, видимо, раздумывая над моими словами.
— Вы знаете, ее охраняет полицейский. Кроме того, мне сказали, что она…
— Правильно. Она убила двух человек. Это было неизбежно. Она не могла поступить иначе. Отведите меня к ней, доктор. У меня совсем мало времени.
Доктор как-то искоса посмотрел на меня и, молча повернувшись, пошел вперед, указывая мне дорогу.
Полицейский, охранявший Грацию, с пат около дверей. Я, конечно, не стал его будить, а молча проскользнул мимо. Бесшумно подойдя к кровати, я посмотрел на лежащую больную. На ее восковом лице отражалось страдание, мучившее ее в тяжелых сновидениях.
— Она отсюда никуда не… не выходила? По крайней мерс, за последние пару часов?
Произнеся свой вопрос, я почувствовал всю глупость того, что мне привиделось. Я даже не мог поднять взгляд, чтобы посмотреть доктору в глаза.
— Л как бы она смогла это сделать в том состоянии, в котором находится? Подумайте сами, ведь она под присмотром бравого полицейского…
Кук смотрел на меня, явно удивленный моей тупостью.
— Действительно, под присмотром, — глупо хмыкнув, сказал я, указывая на спящего охранника. Доктор вместо ответа деликатно засунул руку под одеяло, показал цепь, которой Грация была прикована к кровати, и спокойно сказал:
— Она отсюда не может никуда уйти, разве что только в тюрьму. В Лос-Анджелесе с убийцами нс шутят.
Он еще что-то говорил, но я уже нс слушал… Моя стройная теория рушилась… Но, с другой стороны, я даже облегченно вздохнул. Грация не могла стрелять в меня в последние часы. И потом, она же спасла мне жизнь, убив Гервина Гранта и Красавчика Китаезу. Какая же я неблагодарная тварь, если мог думать о ней такое…
Выйдя из палаты, я решил поехать на Сансет-бульвар, чтобы закончить прерванные поиски Мары. Труп, если он существует, должен находиться там, и ни в каком другом месте. Но была еще одна деталь, которая поразила меня с самого начала, и мне нужно разобраться во всем как можно быстрее.
— А где Клер? — спросил я. — Можно мне засвидетельствовать ей свое почтение и выразить признательность и благодарность за помощь, которую она мне оказала? Поймите, она очень много сделала для меня и миссис Колливуд…
Мы пришли в кабинет доктора Кука, и он нажал кнопку переговорного устройства. Из него зазвучал голос дежурной медсестры:
— Слушаю вас, доктор.
— Пригласите ко мне, пожалуйста, мисс Пирсон.
Через несколько минут она стояла перед нами.
— Клер, — радостно воскликнул я и, прежде чем она успела опомниться, заключил ее в свои объятия и крепко поцеловал в губы. Сильным рывком девушка освободилась из моих объятий и, тяжело переводя дыхание, сказала:
— Вы… что… Бакстер…
Но я не дал ей договорить:
— Прошу прощения. Клеи, я не сошел с ума. просто не смог сдержать эмоций, охвативших меня при пашен встрече.
Я вытер носовым платком губы, испачканные помадой, и спрятал его в карман брюк.
— Еще раз прошу прощения… вы были очень любезны и предусмотрительны в столь тяжелое для меня время… Будьте так же добры и к Грации, позаботьтесь о ней. Я только на вас и надеюсь…
— Не беспокойтесь, здесь она в полной безопасности.
Доктор смотрел на нас, ничего не понимая. Им обоим и в голову не могло прийти, что я в своем кармане держал одно из важнейших доказательств, которое может привести кое-кого на электрический стул. Кроме того, моя память зафиксировала еще одну деталь, которая могла дать новое направление в расследовании и о которой я сообщу вам чуть позже.
Вернувшись на Сансет-бульвар, я продолжил прерванные поиски. Труп, как я и предполагал, находился именно в этом месте. Видимо, затеянная мною перестрелка сильно нарушила планы преступников. Они спрятали его в доспехи средневекового рыцаря, который скромно стоял в углу, широко расставив ноги и сжимая в руках бесполезный ныне меч. Нашел я труп случайно. Устав от бесполезных поисков, я встал в угол, раздумывая, где бы еще поискать, и стукнул кулаком по доспехам. С досады, конечно. Он немного сдвинулся с места, и я, ставя его назад, обратил внимание на лужу крови под ногами. Стоило разобрать кучу железа, как моим глазам предстал обезображенный труп Мары.
В моей голове уже кое-что прояснилось. Я понимал, правда, еще не до конца, мотивы убийства. Но для меня было загадкой, от кого исходили приказы об их осуществлении. Теперь стало ясно, что делать. Надо идти в криминальную лабораторию Лос-Анджелеса…
Была тихая мягкая ночь. Темное небо светилось бриллиантами звезд. Воздух теплый и душистый, по нигде не шелохнется даже ветка. Ни ветерка. В такое время нормальные люди спят, но у меня не было времени на такие пустяки. Дежурный офицер не проявил энтузиазма, услышав о моем желании срочно увидеться с лаборантом. Вскоре появился заспанный человек, который буркнул мне вместо приветствия "Доктор Лестер" и и ожидании уставился на меня своими сонными глазами. Взглянув на него повнимательнее, я чуть не рассмеялся: передо мной стояла настоящая обезьяна — заросшая волосами, кривоногая, которой, как в насмешку, прицепили очки. Но я вовремя спохватился, подавив в себе смех, и подробно объяснил:
— Я частный детектив, а лейтенант Мэрфи мой приятель.
— Слушаю вас, — проворчал доктор.
Я вынул из кармана носовой платок с губной помадой, а затем объяснил, что мне от него нужно. Особого восторга он не проявил, но платок все-таки взял, а мне между тем пришлось тащиться на виллу Колливуда за телефонным справочником. Выполнив свои первоочередные дела, я вернулся в госпиталь и сразу же направился в помещение, где находилась Грация, благо меня никто не видел и, соответственно, не препятствовал. После моего последнего посещения ничего не изменилось, за исключением того, что полицейский стал жутко храпеть. Я бесцеремонно растолкал его и жестом пригласил выйти в коридор. Он уставился на меня недобрым взглядом.
— Что вам нужно? — грубо спросил он.
— Н-да… я думаю, что у вас тяжелый сон… — начал я.
— Что вы несете? Какой сои?
— Да вы же только что замечательно спали. Сот так, старик. На посту.
— Ты что, — подступился он ко мне, сжимая кулаки. — Наверное, в морду захотел?
— Я? Да ты что, старик?
— Не называй меня так, придурок. Я с тобой нс знаком.
— Ты прав, старик. Мыс тобой не знакомы. Но ты все равно спал, охраняя обвиняемую в двух убийствах.
Видя, что он сейчас набросится на меня, я быстро добавил:
— Доктор Кук и медсестра тоже это видели. Подумай, что будет, если об этом узнает лейтенант Мэрфи.
Тут он сник и поскреб в задумчивости двухдневную щетину на подбородке:
— Хорошо, что тебе надо, приятель, будь ты неладен?
— Помочь тебе, доказав, что тебя обманули, хотя ты этого и не заметил.
— А нельзя ли пояснее?
— Я уверен, что когда ты появился здесь, то сразу же попросил чего-нибудь выпить, так как здесь действительно очень жарко.
Полицейский на мгновение задумался, а затем, что-то вспомнив, воскликнул:
— Да, верно, черт возьми! Стакан воды… мне дала его такая симпатичная медсестра…
— Клер? — подсказал я.
— Кажется, так.
— А потом ты заснул, так как в стакане было сильнодействующее снотворное, и ты должен благодарить Господа, что это не был яд.
Он вздрогнул, и в его глазах застыл страх.
— Так, понимаешь, какое дело… — начал полицейский. — Я уже не такой молодой, и мне скоро предстоит выходить на пенсию… не хотелось бы…
— Но ты можешь себя реабилитировать.
— Каким образом?
— Ты расскажи лейтенанту Мэрфи, что с тобой произошло, тем самым и мне поможешь. Пока поверь мне на слово и посмотри цепь, которой прикована миссис Колливуд.
Мы вошли в палату, и он молча приподнял простыню. Я увидел, что цепь в полном порядке.
— Убедились?
— Это ни о чем не говорит. У тебя могли вытащить ключи.
Он на минутку замолчал, что-то обдумывая, а потом сказал:
— Вечно вы, частные детективы, морочите людям головы.
— Да? А зачем тогда тебя усыпили? Чтобы полюбоваться твоей небритой рожей? Слушай внимательно…
Он наклонился, и мы поговорили так минуты три, после чего я повернулся и ушел, оставив его возле больной. Мне показалось, что единственным человеком, который не спал в этой громадной больнице, был я. Из предосторожности надев белый халат, я пошел по центральному коридору. Вскоре я обнаружил заспанную, чертовски красивую медсестру. Она испуганно смотрела на меня, стараясь привести себя в порядок.
— Вы нс видели Клер? — спросил я. Для солидности пришлось добавить: — Я новый доктор… Тревор. Мне она обещала сделать анализы, но, кажется, забыла.
— Она отдыхает.
— А вы не могли бы ее позвать?
Сообразив, что я не собираюсь ее ругать, она кокетливо заявила:
— Ой, доктор… У меня столько работы…
— Хорошо, я схожу сам. Где ее можно найти?
— На четвертом этаже, в психиатрическом отделении, кабинет № 229.
Я поблагодарил ее и с самым естественным видом удалился на поиски Клер.
У спящей Клер был такой безобидный вид, что у меня даже дрогнуло сердце. Медсестры обычно спят, не закрывая на ключ двери — видимо, это уже стало профессиональной привычкой. Я открыл дверь и бесшумно подошел к кровати, тихо произнеся ее имя:
— Клер…
Она что-то пробормотала во сне.
— Клер, сокровище мое, проснись, — повторил я, осторожно взяв ее за. плечо.
Она моментально проснулась и, узнав меня, шарахнулась в сторону.
— Что… что… — начала Клер, увидев в моих руках "кольт".
Она попыталась вскочить, но я прижал ее к кровати.
— Вы что, с ума сошли? — воскликнула девушка.
Я отошел в сторону, не выпуская из правой руки пистолет, а левой достал два носовых платка.
— Вот на этом платочке помада с телефонного справочника, где вы столь неаккуратно оставили ее под именем Тони Кастелло.
— Зачем вы мне это рассказываете? Меня совершенно не интересуют ваши дела.
— Как же, как же. Вас совершенно не интересуют мои дела? Я уверен, что вам будет очень интересно… Это вы убили Тони Кастелло… И руки ему отрезали тоже вы. Ведь вы прекрасная медсестра… вам отрезать руки — сущий пустяк… А губная помада действительно ваша. Я получил подтверждение этому факту из криминальной лаборатории. Дело в том, малышка, — продолжал я, — что я, просматривая телефонный справочник, ничего не подчеркивал, а лишь нашел интересовавший меня адрес и снова его закрыл. Позже, вернувшись на виллу Колливудов, я обнаружил книгу открытой с подчеркнутыми данными Тони Кастелло… Я был слишком занят своими делами — и не придал этому факту значения. Далее мне потребовалось время, чтобы отыскать такси, найти нужный мне адрес, я же не так хорошо знаю Лос-Анджелес, как, скажем, вы…. Вы же оказались куда как проворнее меня: увидев адрес, сразу вызвали машину Грации и, хорошо зная город, добрались до дома Кастелло намного быстрее…
— Да вы безумец, — проговорила Клер. Ее голос был тверд, но в глазах стоял страх. — Что общего между мной и Тони Кастелло?
— Он решил сообщить имя того, кто убил Джорджа Колливуда. Написав письмо, он стал требовать денег с убийцы за свое молчание.
— Но ведь он охранял Джорджа?
— Верно. Кроме того, он был единственным человеком, который видел убийцу в лицо. Последний, чтобы заткнуть ему глотку, дал большую сумму денег. Но Тони посчитал, что он умнее всех, и потребовал увеличить свой гонорар или захотел получить что-то такое… ну прямо нереальное… Чтобы умерить его аппетиты, к нему и послали убийцу, причем такую красавицу… А приговор вы поспешили привести в исполнение, дабы я не успел встретиться и поговорить с Тони.
— Ну а какой же все-таки мотив всех остальных убийств?
— Не бойтесь, дорогая, я доберусь и до него.
За моей спиной скрипнула дверь и раздался голос:
— У тебя не будет времени, Бакстер.
Я узнал голос доктора Кука. Медленно повернув голову, я увидел, что он сжимает в руке пистолет. При малейшем моем движении он готов был, не колеблясь, выстрелить и отправить мою, им спасенную, благородного преступления. После смерти Мары я уже не сомневался, что моя смерть предрешена, но только время ее наступления слегка отодвинуто. Причины этого я не знал, да и не хотел знать.
— А, это вы, доктор… Вы примчались, как только узнали, что по больнице разгуливает доктор Тревор?
— Я ошибся, — сказал доктор. — Мне казалось, что вы глупее.
— Да, меня всегда недооценивали, но мое самолюбие от этого пока еще не страдало. Я всегда извлекал из этого только пользу для себя. Вот, к примеру, когда вы пошутили с моей машиной: вы быстро обернулись и прискакали в больницу, а руки так и не успели помыть. Я сразу же заметил грязь под вашими ногтями… У хирурга такие руки… вы сами знаете… жуть…
— Досадная оплошность. Но вы примчались уж слишком быстро, — несколько смутившись, сказал доктор, вдруг перейдя на "вы>>.
— Так это вы стреляли в меня в доме Гервина Гранта? — спросил я, повернув голову к Клер.
— Вам подобная информация уже не принесет никакой пользы… — спокойно произнес доктор и поднял свой пистолет на уровень моих глаз.
— Руки вверх! — раздалось за нашими спинами. — Кук, брось оружие, — приказал полицейский, который любил поспать на своем служебном посту.
Пистолет глухо стукнул об пол. Я, честно говоря, побаивался, как бы он не начал пальбу, но доктор сдался сразу и без сопротивления. Зато Клер проявила удивительную прыть. Не успели мы все опомниться, как она молниеносно схватила пистолет с ночного столика… Но здесь я оказался быстрее, мой "кольт" выстрелил ей прямо в искаженный ненавистью рот. Ее голова разлетелась, как спелый арбуз, мозги забрызгали весь мундир полицейского, который не смог сдержаться, и его начало тошнить. Он сразу же обмяк и повалился на пол, громко ударившись коленями о деревянный настил.
Доктор Кук подскочил к телу Клер, наклонился над ним и тихо зарыдал.
— О, Клер, что же теперь со мной будет?
Я не спеша подошел к полицейскому, молча вытащил у него из-за пояса наручники, которые тут же защелкнул на руках доктора Кука, не перестававшего повторять:
— О, Клер, о, моя девочка, что же теперь со мной будет… О, Клер…