1

— Каждый раз, когда мы с вами встречаемся по этому делу, — говорил лейтенант Мэрфи, стряхивая пепел с сигареты, — обязательно появляется труп.

Я полулежал на диване в доме на Сансет-бульваре.

— Но вы ни в одном из этих случаев не можете обвинить меня в убийстве. И потом, находя трупы, я вам каждый раз звоню…

— Что верно, то верно. Но вы становитесь удивительно однообразным, — с иронией заметил Мэрфи. — Вы никогда не знаете имени убийцы, а зачастую и имени жертвы. Могу поклясться, что и сейчас вы не имеете понятия, кто убил Лизу Гордон. Вообще должен заметить, что все окружение вашего покойного друга является в высшей степени подозрительным.

— Что ж, по-вашему, Джордж Колливуд был головорезом? — в свою очередь спросил я, еле сдерживая закипавший во мне гнев, так как Мэрфи, что там ни говори, все же был официальным лицом — офицером полиции и представлял власть.

— С известной долей уверенности я полагаю, что Колливуд не был, как вы говорите, головорезом, однако у нас есть веские основания предполагать, что он занимался торговлей наркотиками и еще кое-чем.

Я вытаращил глаза, не зная, что ответить, хотя где-то в глубине души тоже допускал такую возможность, но не хотел себе в этом признаваться. Набравшись наглости и сделав изумленное лицо, я спросил Мэрфи:

— А на чем основывается ваше так называемое предположение?

Сделав вид, что он не заметил язвительного тона, Мэрфи серьезно ответил:

— После смерти вашего друга в отсутствие его жены, когда она находилась в Нью-Йорке, мы, как и полагается в таких случаях, произвели на вилле Колливуда тщательный обыск. Результаты были самые поразительные. Кроме нескольких килограммов героина, нашли и другие сильнодействующие наркотики…

— Но зачем ему надо было заниматься контрабандой наркотиков, если он был чертовски богат?

— Джордж — не знаю, а вот его жена действительно очень богата.

— Но Джордж, может быть, и не занимался распространением… Эти наркотики, скажем, были предназначены, если можно так выразиться, для личных нужд.

Мэрфи задумался.

— Если бы это было так и только так, что, между прочим, тоже противоречит закону, мы, то есть полиция, смотрели бы снисходительно… В конечном счете, семья Колливуд — миллионеры, а закон в таких случаях становится податливее. Герой войны, деловой человек предается невинным забавам — невелика беда. Поданные нашей картотеки свидетельствуют об обратном, то есть о том, что контрабанда и распространение наркотиков велись в самом широком масштабе.

Слова Мэрфи буквально ошеломили меня. Я чувствовал себя преданным. Джордж… Наркотики? Ну, а зачем же он тогда позвал меня? Чтобы помочь в распространении наркотиков? И все же мне нс верилось…

— Вы знаете, лейтенант, во время войны он был тяжело ранен. Гранатой ему вспороло брюшину так, что все внутренности вывалились наружу. Он чудом выжил. Но такие ранения имеют разные тяжелые последствия… вы понимаете, о чем я говорю?

— Да… — пробормотал лейтенант, а затем повернулся к своим помощникам, возившимся возле тела Лизы Гордон, и тихо спросил: — Ну как, ребята, нашли что-нибудь?

Сержант ответил отрицательно, а затем добавил, что Лизу Гордон убили отравленной пулей в затылок. Хотя ранение такой пулей даже в ногу все равно было бы смертельным.

Я пересилил себя и взглянул на тело. Оно было черным и неподвижным. Нее повторялось с удивительным однообразием: руки, поднятые вверх со сжатыми кулаками, лицо сведено судорогой, в остекленевших глазах застыл ужас и предсмертные муки. Я нарочно промолчал про смерть Вилли Шутника. Пусть сами ищут, ведь им за это платят.

— Ну, как вы оказались в этом доме, Бакстер?

— Зашел навестить знакомую, а что? — спросил я невинно.

— В самом деле? Но, насколько мне известно, покойная была дамой специфической профессии и славилась своими скандальными связями с женщинами. Плюс употребляла наркотики и была весьма необузданной персоной во всех сферах своей деятельности. Самое печальное в этой истории то, что в юности она хотела стать актрисой и имела к этому призвание и…

Я посмотрел на мертвую женщину, лежавшую на полу, и представил себе, как она ужинала с режиссерами, пытаясь устроить свою карьеру, как мечтала сниматься в кино, будучи молоденькой и невинной девушкой. Затем судьба распорядилась с ней по-своему, и она погибла, как мой друг Джордж, Мелисса Нельсон, Вилли Шутник, как все — от кураре.

Я почувствовал себя одиноким и несчастным. Под насмешливым и недоверчивым взглядом Мэрфи у меня возникло ощущение полного ничтожества. Мне представилась Грация Колливуд в своей уютной дорогой вилле, окруженная прислугой и защищенная своими капиталами, как и большинство богатых людей этого города, которые могут себе позволить многое, на что закон слегка прикрывает глаза, чтобы не беспокоить их лишними подозрениями. Они могут многое, они могущественные люди, в их руках часто оказываются судьбы многих маленьких людей, которые тоже стремятся выбиться в большой и могущественный мир, который часто просто растаптывает их или уничтожает. У меня не было красоты, чтобы сделать карьеру киноактера, а уж тем более таланта для создания киносценариев. Я был нуль, и от этой мысли бессильно раздражался.

— Хорошо. — Я встал. — Мне можно возвратиться домой?

— Вы все еще проживаете у прекрасной вдовы Колливуд?

Я ничего не ответил. Мучила неудержимая злоба… Кроме того, болел низ живота… Ныло колено… Но больше всего меня бесило то, что я не видел никакого просвета в цепи кошмарных бессмысленных убийств. Лейтенант сказал, что скоро явится в дом Грации и разрешит мне уехать.

2

Добравшись до виллы Колливудов, я понял, что за мной следят. Клер открыла мне сразу, как только услышала мой голос. Она заметила, что я чувствую себя паршиво, и уложила меня в постель. Поинтересовавшись о здоровье Грации, я сразу же успокоился.

— Она спит. Ей прописаны успокоительные таблетки и полный покой.

Клер спросила меня, где я был все это время, и получила ответ в самых общих чертах, как продвигается следствие. Мне просто не хотелось даже мысленно переживать еще раз все то, что мне пришлось пережить за эти несколько часов. Поэтому я вдруг спросил:

— Мара и кухарка здесь?

— Да, здесь. Может, вам что-нибудь приготовить?

— Пет, — ответил я, вставая с постели. — Мне надо позвонить.

Подойдя к телефону, я увидел, что справочник по-прежнему открыт на букве К и фамилия Кастелло подчеркнута красным. Найдя номер гаража на улице Всех Святых, я устало набрал его и спросил, там ли еще Сэм Берроу, но мне ответили отрицательно, правда, поинтересовались, кто я такой и что передать Сэму. Я с раздражением бросил трубку на рычаг.

— Ты, наверное, соскучился без нас? — раздался голос за моей спиной.

Повернувшись, я увидел черную физиономию Сэма. Он стоял, прислонившись к косяку двери, и ухмылялся во весь рот, заложив руки в карманы.

— Мальчики, идите сюда, — позвал он кого-то. — Ты посмотри, какой сюрприз. Гервин, поздоровайся со своим лучшим другом. Ведь ты так хотел его видеть, проказника и шалунишку Бакстера.

За спиной Сэма появилась гигантская фигура Гервина Гранта, а за ним смешно протиснулась лысая голова Красавчика Китаезы. На Гервина страшно было смотреть: под здоровым глазом расплылась чернота, а выбитый правый закрывала окровавленная тряпка… Была перевязана и разорванная щека… Оба держали пистолеты, а здоровый глаз Гервина прямо-таки пылал ненавистью. Я сделал знак Клер, чтобы она ушла, но Сэм серьезным тоном сказал:

— Она тоже останется.

Клер остановилась, глядя на него испуганными глазами.

— Слушай, дорогой наш друг, — обратился ко мне Сэм. — Ты не слишком удачно пошутил с Гервином, и доктор сказал, что в ближайшие две-три недели он не сможет разговаривать. Но то, что он думает о тебе, я знаю и с удовольствием буду переводить. Так ведь, Гервин?

У того от злости, казалось, вот-вот выскочит единственный зрячий глаз, и он сжимал свой пистолет так сильно, что суставы на руках побелели. В ответ на вопрос Сэма он промычал что-то невразумительное, размахивая пистолетом.

— Я понял, понял, — снова заулыбался Сэм. — Теперь тебе хочется его прикончить.

Гервин утвердительно кивнул.

— Конечно, ты это сделаешь. Успеешь, успеешь, — заверил его Сэм. — Пусть он только ответит на пару вопросов, а потом отведешь душу. А мы тем временем разберемся с милой девушкой, так, Красавчик?

— И ее пустим в расход? — спросил молчавший до сих пор Красавчик.

Чтобы подбодрить Клер, я улыбнулся:

— Не бойтесь… Вы не имеете никакого отношения ко мне…

— Решать буду я, — перебил меня Сэм, — имеет она отношение или нет. И потом, — он внимательно осмотрел с ног до головы дрожащую от страха Клер, — после того, что мы с ней сделаем, ей вряд ли захочется жить. Так что мы ее прикончим сами, Красавчик большой специалист по этой части. Но ты в любом случае умрешь раньше, так что тебя совесть мучить не будет…

— Слушай, Сэм, что это ты вдруг решил убить меня?

Ведь у тебя было столько возможностей… Ты что, забыл, как спас мне жизнь?

— Да нет, почему же? Но теперь я вижу, что совершил глупость… Хотя Джордж говорил, что тебе можно доверять.

— Вот видишь. Интересно, по какому поводу…

— А по поводу того, что ты наркоман, — ответил он с отвратительной улыбкой.

— Ну, это было давно… — пояснил я, опуская глаза. — И потом я вовремя спохватился…

Про себя я подумал, что употреблял наркотики исключительно для того, чтобы забыть кошмары, пережитые в Корее. А сейчас я ненавидел этих подонков, знавших о моем прошлом… Ненавидел Джорджа, который хотел впутать меня в это дело…

— Гервин, можешь кончать с ним, — бросил Сэм через плечо.

У меня все похолодело внутри. Я видел перед собой здоровый глаз Гранта, в котором горело единственное желание…

Гервин мягким шагом приблизился ко мне, и нс успел я ахнуть, как он залепил мне такую пощечину, какую я никогда в жизни не получал и вряд ли когда-нибудь получу. Я отлетел в угол и, когда открыл глаза, увидел стоявшего надо мною Гранта. Его пистолет был направлен в мой правый глаз. Я смотрел па дуло пистолета, боясь даже моргнуть. Но тут раздался выстрел, и Гервин, уронив свое оружие, повалился на пол. Красавчик Китаеза мгновенно повернулся к окну, но в ту же секунду пуля настигла и его.

В дверях стояла Грация и сжимала в руках дымящийся пистолет. Взгляд у нее был отрешенным, а сама она производила впечатление не совсем нормальной…

Сэм, нс теряя ни секунды, схватил Клер и, прижав ее к себе, бросился бежать. Я в два прыжка настиг его.

Стараясь удержаться на ногах, чтобы не упасть и не придавить Клер, я краем глаза видел, как Грация спокойно повернулась и исчезла в дверях, ведущих в сад. Чтобы окончательно прийти в себя, мне потребовалось какое-то время. Я бережно уложил Клер на диван и поинтересовался ее самочувствием. В ответ она только слабо улыбнулась и закрыла глаза. Убедившись, что с ней все в порядке, я подошел к распростертым на полу телам Гервина Гранта и Красавчика Китаезы.

Мне казалось, что я сплю и вижу кошмарные сны… Но в комнате еще стоял сильный запах пороха. Я с трудом разогнулся, медленно побрел наверх и, поднявшись, распахнул дверь в спальню Грации. Она спокойно спала в полутьме своей комнаты. Я бесшумно приблизился к кровати и наклонился. Ее лицо было серым и неподвижным.

— Той дозой, которую она получила, можно усыпить даже слона, — услышал я за спиной голос Клер. — Можете стрелять из пушки. Не разбудите… Так что, как она встала и застрелила тех двух типов — для меня загадка. Полнейшая… Да, кстати, Ник, кто эти люди и что они хотели от вас?

Меня просто взбесил ее вопрос, и я резко ответил:

— Ты из отдела по расследованию убийств?

Но она не обратила внимания на мой раздраженный тон и продолжила:

— Если она спала, в чем я не сомневаюсь, то кто же тогда стрелял в бравых симпатичных парней, которые так весело начали разговор с тобой? Я не верю в парапсихологию…

— Клер, простите, что вы такое говорите? На вас повлияли события последних часов? Вы очень устали и не можете реально оценивать обстановку… Хотите, теперь я вас полечу и дам вам что-нибудь успокоительное?

Немного помолчав, я добавил:

— Простите меня за резкость. Вы правы, здесь что-то не так. Несколько часов назад мне предстала чудовищная картина — мертвый человек с отрезанными по локоть руками. Я видел собственными глазами, как капала кровь из свежих ран мертвеца.

Услышав мои последние слова, медсестра вздрогнула и опустила голову.

— Затем я слышал, как две женщины разговаривали о каком-то трупе. Мне было очень интересно посмотреть, где он находится. Одна из двух говоривших женщин умерла у меня на руках. А умереть должен был я. Но почему? Кому я мешаю? И, наконец, последнее событие, свидетелем которого вы были. Женщина, практически без сознания, спустилась вниз и успокоила на веки вечные двух молодцов… Но когда мы пришли в спальню, то увидели, как она спокойно спит… Разве это не странно, Клер? Да, самое удивительное, чуть не забыл, — Грация утонула на моих глазах в страшном водопаде, а спустя некоторое время я обнаружил ее в своей постели…

— Вы, конечно, не растерялись и утешили ее…

Я замялся, не зная, что ответить на столь ехидные слова, прозвучавшие так некстати и нс ко времени

— Ну… вы знаете, Клер… как это бывает… Слово за слово… Потом я… Но в любом случае мои поступки заслуживают меньшего осуждения по сравнению со всеми остальными событиями…

Во время моего столь содержательного монолога Клер смотрела на меня с любопытством, нс отрывая глаз, а Грация лежала совершенно неподвижно на своей кровати, так что у меня даже возникло подозрение, уж не умерла ли она? Я быстро наклонился и приложил руку к груди. Сердце билось нормально — никаких сбоев или аритмии…

— Она чувствует себя не хуже нас с вами, — холодно заметила Клер.

Теперь настала моя очередь посмотреть на нес с любопытством. Чтобы немного разрядить обстановку, я повернулся к молодой медсестре и шутливо сказал:

— Вот видите, Клер, куда меня занесло. Я думал, мой др>г лишь усталый герой, а он оказался банальным наркоманом. Я считал, что он неисправимый бабник, а, как выяснилось, он просто импотент. Мне казалось, что лишь поэтому его жена и позволила мне ее чуть-чуть утешить. Но вся эта полоса преступлений выше моего понимания, — завершил я совершенно серьезным тоном свой монолог. — Здесь, видимо, нужен целый полицейский полк, чтобы сдвинуть расследование с мертвой точки.

— Слава Богу, что вы пришли к такому выводу, Ник. Бросайте все и уезжайте в Нью-Йорк, — мягко проговорила она. Затем Клер взяла меня за руку и вывела из комнаты миссис Колливуд. — Пусть спит, — добавила она.

— Конечно, пусть отдохнет. Ведь мы с вами видели, как она убила тех двоих молодцов. Это можно назвать "в целях самообороны", а может быть, она хотела спасти человека, который ей дорог?

— Вас, что ли? — с искренним удивлением воскликнула Клер.

— А почему бы и нет? Я разве не могу разбудить нежных чувств в женщине?

— Да нет, в том, что в вас влюбляются женщины, я не вижу ничего особенного. Вы симпатичный интеллигент. При других обстоятельствах я, может быть, и сама влюбилась бы в вас, но…

— Да, вы это говорите, чтобы успокоить меня, а сами думаете, что же это за чокнутый такой частный детектив?

— Ник, — сказала она, заставив меня сесть на диван. — Вам тоже необходимо немного отдохнуть. А я тем временем вызову полицию, чтобы они все здесь исследовали и забрали тела погибших.

— Я смотрю, они вас совсем не пугают.

— Вы забываете, что я медсестра и мне приходится видеть сотни трупов.

— Убитых тоже?

— У меня такая работа…

"Да, да, твоя работа", — подумал я и взглянул на нее совсем другими глазами. Я сразу почему-то вспомнил раскрытый телефонный справочник, и в моей голове раздался вдруг сигнал тревоги.

"Только не торопись, торопиться не надо… — говорил я себе мысленно. — В конце концов можно, поторопившись, сделать неправильные выводы".

Я вдруг почувствовал, что нащупал необходимый для меня след и что развязка близка.