Они вывели меня из зала и повели по каким-то коридорам и лестницам. Наконец мы остановились у обитой кожей двери.

Коротышка распахнул ее, и от сильного толчка сзади я влетел в ярко освещенную комнату.

Чьи-то руки подняли меня на ноги, торопливо ощупали и извлекли на свет Божий пистолет.

— Эта крыса вооружена?! — услышал я чей-то голос.

Сзади меня, у дверей, устроились мои конвоиры в самых непринужденных позах. Я оглядел комнату. Передо мной был стол, освещенный мощной лампой дневного света, висевшей под потолком, еле просматриваемым за сизым дымом. На столе стояла пепельница, полная окурков. Двое мужчин за столом с интересом рассматривали меня. Один из них был знакомый уже мне Рон.

— Ну вот мы и встретились, — сказал Рон. На его лице блуждала бессмысленная улыбка.

— Что здесь происходит? — спросил я, стараясь казаться невозмутимым.

— Сейчас мы тебе объясним, дружок, — сказал мужчина, который сидел рядом с Роном.

У него была седоватая шевелюра, но выглядел он лет на тридцать. Красивое лицо украшала черная нитка усов, а когда он разговаривал, то обнажал ровный ряд зубов удивительной белизны. В руках он держал медицинский скальпель.

— Садись. — приказал мне Рон. указывая на кресло перед столом. — Только не вздумай делать глупостей. Ты их и так достаточно наделал.

Я сел и уставился на них, ожидая продолжения разговора.

— Так ты ищешь Джека Холидея, дружок? — спросил красавчик.

— Может быть, да, а может быть, и нет.

— О, наш дружок, кажется, пошел на попятную, Рон. Он, наверное, наложил в штаны при одном только виде нашего малыша.

— Закрой свою вонючую пасть, сволочь, — спокойно сказал я.

Его лицо побагровело, гримаса скривила рот. Он сделал едва заметный жест рукой. В тот же миг коротышка скрутил мне руки, а верзила начал бить меня по животу своими чугунными кулаками. Я повис на руках коротышки, приподнял ноги и из последних сил пнул ими верзилу в пах. Он с мучительным стоном рухнул на кресло, грозя раздавить его тяжестью своего тела. Скорчившись от боли, он прижал руки к ушибленному месту.

Коротышка не успел даже опомниться, как я перекинул его через себя, и он грохнулся на пол, как мешок с песком. Этот подонок не сделал ни малейшего движения, чтобы подняться с пола, и остался лежать, раскинув руки. Он не имел ни малейшего представления о дзюдо, которым нас столько пичкали в школе десантников.

Я направился было к тем двум за столом, чтобы учинить им расправу, но Рон, мгновенно сориентировавшись, направил мне в грудь револьвер. Гибнуть в расцвете лет в мои расчеты не входило, а что Рон может пустить в ход оружие, не вызвало у меня ни малейшего сомнения.

— Ладно, — вздохнул я. — Ваша взяла.

— Я в этом и не сомневался, — осклабился Рон.

Странно, но эта усмешка сделала его похожим на нормального человека.

— Что вам от меня нужно? — спросил я.

— Мы это и хотели выяснить, — сказал красавчик. — Но вы стали буянить.

— Неправда, — запротестовал я. — Меня стали обзывать, а это мне не очень нравится. Я согласен поговорить с вами, но только без общества этих горилл.

— Я думаю, что это можно устроить, — сказал Рон. — Только не думай, что ты сможешь этим воспользоваться.

Именно на это я и надеялся, но ничего не сказал.

Верзила наконец поднялся с кресла и, все еще кривясь от боли, проговорил:

— Босс, можно я над ним немного поработаю? Он у меня быстро заговорит.

— У тебя еще будет такая возможность, если мы не договоримся, — сказал Рон. — А пока забирай Кида и побудь за дверью. Будьте наготове. Может быть, тебе скоро придется побеседовать с этим джентльменом.

Верзила помог пришедшему в себя коротышке Киду подняться с пола, и они покинули комнату.

Рон спрятал пистолет в карман, а красавчик встал из-за стола и прошелся по комнате.

— Ты ищешь Джека Холидея, не так ли? — спросил он.

— Верно, — * кивнул я.

— Ты сказал моему другу Рону, что у тебя намечается с ним какое-то дело.

— Это был просто предлог.

— В этом я не уверен, — сказал красавчик, прохаживаясь по комнате. — Сначала скажи, что ты знаешь о Джеке и где ты с ним снюхался. А потом расскажешь, что тебе от него нужно. Это все.

— Сначала вы мне объясните, что натворил Джек Холидей и почему мне нельзя с ним увидеться.

Присев на краешек стола, седоватый скатал:

— Увидеться с ним нельзя по той простой причине, что он мертв. Ты разве не читал об этом в газете?

— Читал.

— Что у тебя к нему за дело? — вдруг резко спросил Рон.

— Эго касается только нас двоих.

— Вот что, парень, — сказал красавчик. — Если ты будешь упорствовать, то выйдешь отсюда только вперед ногами. А теперь подумай.

Я встал с кресла, походил по комнате и достал из кармана сигарету. Рука Рона легла на револьвер под столом, но я лишь ухмыльнулся.

— Если я отсюда нс выйду, то через некоторое время кое-кто сделает вам маленькое кровопускание. Вы не подумали об этом.

— Я так и думал, — сказал красавчик. Потом, обращаясь ко мне, добавил: — Ты человек из Нью-Йорка, но не думай, что он выручит тебя, он сам глубоко завяз в своем Нью-Орлеане…

— Разве? — удивился я.

Красавчик кивнул.

— Его парней обложили со всех сторон, и скоро с ними будет покончено. Но если ты будешь хорошо себя вести и кое-что расскажешь нам, я возьму тебя к себе. Уж очень мне понравилось, как ты обработал Тедди и Кида.

Я прикурил от спички и снова сел в кресло. Закинув ногу за ногу, я сказал:

— Я бы с удовольствием пошел к тебе, но у меня есть свой босс. Я прибыл в Штаты только три дня назад с Ближнего Востока. Мне поручено найти Холидея и рассчитаться с ним. Я действую от лица нашего синдиката. Он нас кое в чем надул.

Красавчик недоверчиво посмотрел на меня.

Я усмехнулся, достал из кармана воинское удостоверение и кинул его па стол.

— Я служил во Вьетнаме. И если ты разбираешься в драгоценностях…

Я достал из кармана один камешек, который всегда носил с собой как талисман.

Красавчик взял его в руки и стал внимательно рассматривать. Потом, перегнувшись через стол, достал из ящика лупу и снова принялся рассматривать камень.

— Все верно, — наконец сказал он. — Неотшлифованный бриллиант из Лаоса. И много их у тебя?

— Достаточно, чтобы купить это паршивое заведение, — нагло врал я. — Надеюсь, ты, парень, понимаешь, что не стоит тебе совать нос в наши дела.

Красавчик медленно кивнул. Он, вероятно, как и я, был достаточно наслышан о зверствах китайской мафии и решил не вмешиваться в это дело.

Я подождал, пока они свыкнутся со своим новым положением, и сказал:

— А теперь, если вы не возражаете, я задам вам несколько вопросов.

— Меня зовут Жюльен, — сказал красавчик. — Теперь спрашивай.

— Что у вас за дела с Холидеем?

Красавчик переглянулся с Роном. Я заметил это и добавил:

— Сотрудничество — это одна из форм бизнеса. Я не собираюсь перебегать вам дорогу. У меня свои дела.

— Четыре дня назад, — сказал Жюльен, — нам кто-то позвонил и предупредил, что если мы не найдем Холидея и не выдадим его звонившему, то это лицо прикроет наш бизнес. Причем были приведены такие убедительные доводы и доказательства, что можно было с уверенностью сказать, что звонивший это сделает…

— А что это за бизнес? — перебил я его.

— Какая разница, — ответил Жюльен.

— А все-таки? Вы же знаете, чем занимаюсь я. В честной игре партнеры должны быть откровенны.

— Это не важно, — вдруг огрызнулся Жюльен, и я понял, что настаивать не стоит. Он же, успокоившись, продолжал: — Тот, кто звонил, предложил нам пятьдесят тысяч долларов за голову Холидея. Двадцать тысяч мы получили на следующий же день в качестве задатка.

— Кто звонил: мужчина или женщина?

— Мужчина. Наверняка мужчина, голос грубый и много жаргонных словечек.

— Как вы с ним свяжетесь, если поймаете Холидея?

— Он будет звонить каждые семь дней, в семь вечера.

— Значит, следующий звонок через три дня, — констатировал я.

Теперь нужно было уносить отсюда ноги, пока не начались новые расспросы.

Я встал.

— Ну что ж, рад, что наши цели совпадают. Прошу вас только об одном: если вы поймаете Холидея раньше меня, предоставьте его на часок мне… а? В свою очередь, заверяю вас, что я передам Холидея вам, если мне повезет раньше.

Жюльен, казалось, был удовлетворен.

— Если понадобится моя помощь, — сказал он, — обращайтесь не стесняясь.

— Непременно, — ответил я.

Красавчик встал и подошел к двери. Отворив ее, он впустил Кида и Тедди.

— Это мой друг, — проговорил он, указывая на меня. — Запомнили?

Оба кивнули.

— Отдайте мой пистолет, — напомнил я.

Жюльен кивнул, и коротышка протянул мне мой пистолет. Я спрятал его в карман и, сделав рукой салют, очень походивший на жест, который употребляют, когда грозят кому-нибудь кулаком, удалился.

Когда я в последний раз обернулся, то поймал на себе настороженный взгляд четырех пар глаз.

Было что-то около десяти, и я вспомнил, что у меня свидание с девушкой из гардероба. У ближайшего зеркала я поправил прическу и привел себя в порядок.

После этого я спустился вниз.

Моя знакомая как раз сдавала смену, и, когда она вышла из-за конторки, я подошел к ней сзади и сказал:

— Вы еще не забыли меня, моя прелесть?

Она обернулась, и я заметил промелькнувшую в ее глазах тревогу, но затем она сразу же исчезла, и девушка улыбнулась.

— То же самое я подумала о вас.

Здесь надо заметить, что после всех треволнений весь хмель от выпитого за день из моей головы улетучился, и моя душа настойчиво требовала опрокинуть в пересохшее горло стаканчик-другой шотландского виски, в чем я чистосердечно признался моей новой знакомой.

— Здесь наверху есть бар, — сказал я.

Она скривила очаровательную гримаску, и я поспешил исправиться:

— Но с такой девушкой, как вы, было бы просто бестактно идти туда. Как вы смотрите на то, чтобы поужинать в каком-нибудь ресторанчике?

— Я сейчас переоденусь, — вместо ответа сказала она и исчезла в служебной комнате.

Я прислонился к стене и закурил сигарету. Теперь, связав воедино все, что я узнал за вечер, я начал кое-что понимать, за что можно было уцепиться в этом бесконечном мраке. Во-первых, я твердо уяснил, что Холидей завяз в деле об убийстве по уши. Очевидно также и то, что гангстерам Жюльена все было известно на следующий же день после убийства Роберта д’Эссена. Была им, видимо, известна и история с трупом, найденным в машине Холидея. Я сожалел, что ничего не спросил о Коуле, но это могло насторожить Жюльена и его компанию. Далее сам собой напрашивался вывод, что если кто-то хочет избавиться от Холидея и делает это на следующий день после убийства, то это значит, что Холидей, несомненно, знает что-то очень важное. И это "что-то" — ключ ко всей загадке.

Я бросил окурок на пол и растоптал его каблуком. Об этих гангстерах стоит поговорить с О’Брайеном. Он наверняка знает, каким бизнесом занимаются эти обаятельные ребята. Доказательств у него, конечно, никаких нет, но зато ими располагает неизвестный, звонивший им по телефону. И доказательства эти, по словам Жюльена, настолько серьезны, что на основании их можно упрятать за решетку всю их теплую компанию.

Все это время я посматривал на дверь служебного помещения и вдруг увидел, как оттуда вышла красивая дама. К моему величайшему удивлению, она прямиком направилась в мою сторону, и, только когда она подошла ко мне вплотную, я неожиданно узнал в ней ту самую гардеробщицу. О боги! Как же она переменилась. Из серой мышки она превратилась в прекрасную леди. Ее белокурые волосы, которые прежде были гладко зачесаны назад, теперь падали вниз, рассыпавшись по плечам. Даже в ее походке появилось что-то величественное, а пальто, которое было на ней, — любая дама из высшего общества могла мечтать о таком.

Пока я стоял, широко раскрыв рот и уставившись на нее почти квадратными глазами, она величественно подошла ко мне и взяла меня под руку.

— Ну, — сказала она. — Ведите меня к вашему "Кадиллаку".

— Вы ошибаетесь, моя радость, — ответил я ей. — У меня "Роллс-Ройс" последней модели, но я вчера отдал его одной старой бабушке, которая до этого пешком ходила за молоком, а новый автомобиль я не успел ку-(пить. Так что поедем на такси.

— Какая проза, — вздохнула она. — Но сегодня я вас великодушно прощаю, дурачок. В нужное место нас доставит мой "жучок".

— Я просто преклоняюсь перед вами! — воскликнул я, впрочем, без особого энтузиазма.

И мы покинули казино "Зорро".

Ее "Фольксваген" темного цвета приютился в дальнем углу стоянки. Пробравшись среди множества других машин, мы вскоре уже сидели внутри этого маленького "жучка". Она села за руль, а когда я попытался было протестовать, сказала:

— Мой "жучок" с норовом, и управлять им могу только я сама.

Я вздохнул и тут только понял, что не знаю, как ее зовут.

— Кстати, меня зовут Эл, — сказал я смущенно.

Она засмеялась прекрасным серебристым смехом.

— Ну что ж, давайте познакомимся. Меня зовут Френси.

Она снова засмеялась и сразу же завела мотор. Мы выехали на ночной бульвар. Она вела машину легко и уверенно. Навстречу нам проносились машины и освещали фарами ее лицо. Внимательно следя за дорогой и нс поворачивая ко мне лица, она сказала:

— Дайте мне сигарету, Эл.

Я исполнил се просьбу, и она глубоко затянулась.

— Спасибо, — проговорила она, и в ее голосе я вдруг почувствовал напряжение. Так нс ведут себя, когда едут обедать в дорогой ресторан, подумал я, но тут же забыл об этом.

Нельзя слишком много требовать от человека, который только что вернулся в цивилизованный мир из изгнания, когда рядом с ним сидит красивая женщина и се духи кружат вам голову.

Я откинулся на спинку сиденья и расслабился. Я слишком долго был вдали от Америки, от американских женщин, и сейчас мне ничего так не хотелось, как обнять ее. Из головы даже вылетели события сегодняшнего дня и встреча в казино.

— Знаешь что, — сказала она вдруг. — Я не хочу есть.

Это прозвучало довольно неожиданно. Она, вероятно, почувствовала мое состояние. Во всяком случае, она легко угадала мое настроение.

Я положил руку ей на бедро, а она затормозила машину. Машина остановилась возле какой-то темной аллеи. Не заглушая мотора, она повернулась ко мне, и я мгновенно заключил ее в объятия. Ее волосы шелковистым водопадом заструились у меня по рукам. Ее рот был верхом блаженства, и я долго не мог оторваться от него. Когда же это наконец произошло, она совершенно естественно поправила волосы и сказала чуть охрипшим голосом:

— Мне кажется, что ты целую вечность нс держал в объятиях женщину.

Я улыбнулся в темноте.

— Ты почти угадала. Я был солдатом во Вьетнаме, и на это там не оставалось времени.

Она положила руку мне на плечо и погладила мою щеку.

— Где же ты живешь, солдат?

Мне не хотелось вести ее в отель, где портье наверняка будет смотреть на нас маслеными глазами, по я все же сказал:

— В отеле "Звезда".

Тогда тоном, нс допускающим возражений, она сказала:

— Я не люблю отели, солдат. Мы поедем ко мне.

Ее руки снова обвили мою шею, и мы слились в долгом поцелуе. Наконец она оттолкнула меня и тронула машину с места. Моя рука так и осталась лежать на ее бедре.

Она жила в небольшом домике на берегу моря. Выйдя из машины, которую она почему-то не стала загонять в гараж, мы, ступая по мокрому песку, держась за руки, направились к дому. Луна светила нам в спины, и впереди нас плыли по песку наши удлиненные тени. Песок в этом призрачном свете казался серебряным, а роскошные волосы Френси были похожи на золото.

Мы поднялись на веранду, и я толкнул дверь. Она без звука отворилась, и я удивленно посмотрел на Френси. Но она, не глядя в мою сторону, проскользнула в дом и зажгла свет.

Мы стояли в большой комнате, пол которой покрывала шкура какого-то животного. Два небольших диванчика и журнальный столик составляли нехитрую обстановку комнаты.

Она снова повернулась ко мне и внимательно посмотрела на меня блестящими глазами. Ее руки обняли меня, но внезапно она отпрянула.

— Ч го это у тебя? — подозрительно спросила она, указывая наманикюренным пальцем на мой карман.

— О, это, — улыбнулся я. Я вытащил из кармана пистолет и показал ей. — Это именное оружие, — сказал я и почувствовал, что ложь становится в этом городе моей второй натурой.

— Тебе он нужен, чтобы воевать с женщинами? — лукаво спросила она.

— Тебя не победишь и атомной бомбой, — отпарировал я. *

Она взяла пистолет у меня из рук, повертела его, затем взвела курок и навела пистолет на меня.

— Не шути так, — ухмыльнулся я. — Эта штука может выстрелить.

Но когда я говорил это, я уже видел, что она не шутит. Ее губы превратились в тонкую полоску, в глазах появился стальной блеск. По тому, как она держала пистолет, и по побелевшему на курке пальцу я понял, что она может выстрелить.

— Л я и не шучу, — сквозь зубы произнесла она и повела рукой с пистолетом в сторону. — Отойди к стене, солдат. И нс вздумай шутить сам.

Я мог бы броситься на нее, но между нами было около трех метров, и она успела бы нафаршировать меня свинцовыми орехами прежде, чем я достиг бы цели.

Не спуская с меня глаз, она крикнула:

— Джек!

— Меня зовут Эл, — поправил я ее.

Дверь в соседнее помещение распахнулась, и на пороге появился мужчина лет тридцати в белых фланелевых брюках и синей рубашке, застегнутой лишь на половину пуговиц. Его лицо заросло двухнедельной щетиной, но не эта деталь его туалета огорчила меня больше всего. Хуже всего было то, что в руках он держал пистолет. Специальный полицейский "кольт" 38-го калибра, определил я и чуть не произнес это вслух.

Мужчина прошел в комнату и аккуратно притворил за собой дверь.

— Кто это? — спросил он.

— Он клеился ко мне, — сказала Френси, зло кривя губы. — Но я решила, что будет лучше, если он одолжит нам немного денег, правда, Эл? — спросила она, обращаясь уже ко мне.

Если бы не присутствие в комнате двух огнестрельных единиц, я бы, наверное, свернул ей шею. Утешая себя мыслью, что все впереди, я лишь криво усмехнулся.

— Ну вот видишь, Эл согласен, — сказала она.

Мужчина подошел к ней.

— Этого не следовало делать, — сказал он спокойно. — Скоро у нас будут деньги.

Она повернулась к нему и сказала:

— Тебе на некоторое время нужно исчезнуть, а у меня денег нет. Л этот субчик их имеет.

Я решил воспользоваться моментом, пока они спорят между собой. На меня они не смотрели, и мне не составило никакого труда схватить журнальный столик и швырнуть его в эту парочку.

Джек оглянулся и нажал на спуск. От стены, сзади меня, полетели щепки. Столик ударил его по лицу, и он опрокинулся на ковер. Френси, которая отпрыгнула в сторону, потеряла равновесие и со всего маху грохнулась на пол. В два прыжка я настиг ее и вырвал из рук свой пистолет.

Когда я оглянулся, Джек уже поднимался с пола. Его оружие при ударе отлетело метра на два и было для него недосягаемо.

— Не двигайся, — тихо произнес я, и Джек застыл на полусогнутых ногах.

Внезапно раздался выстрел. Джек без звука рухнул на ковер. Я посмотрел на свой пистолет. Он был в порядке. Когда я повернулся к Френси, раздался второй выстрел, и тупой удар в плечо бросил меня на пол. Стреляли снаружи. За разбитым окном я разглядел какую-то тень. Я откатился в сторону, и третий выстрел лишь проковырял дырку в ковре. Я оказался за диванчиком и, высунув из-за него руку, стал стрелять по окну. Послышался звон битого стекла. Одна из моих пуль, по-видимому, перебила электрический провод, и в комнате погас свет.

В какой-то момент пистолет щелкнул, но выстрела не последовало. Я передернул затвор, но безрезультатно. Ответом были лишь сухие щелчки. Я выругался сквозь зубы. На фронте можно было расходовать патроны без счета, и это меня подвело.

Я лежал, напряженно всматриваясь в темноту, сжимая в руке бесполезный кусок металла. Болело плечо. по руке текла теплая липкая кровь. Я лихорадочно пытался вспомнить, где лежал пистолет, оброненный Джеком.

За стеной я услышал осторожные шаги по песку'.

— Френси? — шепотом сказал я. — Френси, ты жива?

— Да… — ответила она дрожащим голосом.

— Рядом с тобой должен лежать пистолет. Найди его.

Где-то на другом конце комнаты послышалась возня. Шаги за стеной раздались у самого порога, затем дверь широко распахнулась. Луна высветила силуэт громадного мужчины. Сразу же замелькал луч фонаря. И вдруг комнату озарила вспышка выстрела, затем второго, и мужчина рухнул головой вперед. Глаза мои уже привыкли к темноте, и я увидел Френси, которая стояла на коленях. Я подошел к ней и взял из ее рук пистолет. Затем я сказал:

— Ну, ну, все нормально, девочка.

Она вдруг заплакала. Она плакала, стоя на коленях, освещенная светом луны. В этом было что-то языческое и нереальное.

Я помог ей подняться, и мы направились к выходу. Когда мы были уже у двери, я жестом показал ей, чтобы она осталась, а сам стремительно выпрыгнул в дверной проем. Мои опасения оказались не напрасными. Тут же грохнул выстрел, и в дюйме от моего уха просвистела пуля.

Я боком упал в песок, но тут же повернулся на живот. Своего противника я увидел сразу же. Он стоял в десяти метрах от меня, прекрасно освещенный луной. В его руке поблескивал пистолет. Все это я увидел еще тогда, когда падал, и теперь я выстрелил, на долю секунды опередив его… Он упал на песок лицом вниз…

Оглядевшись и убедившись, что пляж пуст, я поднялся на ноги. Я упал на раненое плечо, и теперь оно горело жарким огнем. В ногах появилась слабость, я мог упасть каждую минуту.

Добравшись до своего поверженного противника, и сел рядом на песок и перевернул его на спину. Каждое движение давалось мне с трудом и отдавалось в мозгу дикой болью.

Когда я взглянул в лицо гангстера, то улыбнулся потрескавшимися губами. Это был коротышка Кид из казино "Зорро". Он был еще жив. Моя пуля попала ему в живот, который он теперь зажимал обеими руками. Дыхание со свистом вырывалось из его горла, а глаза не отрываясь смотрели на меня. В них было страдание и боль.

— Кто тебя послал? — хриплым голосом спросил я.

Коротышка молчал. Я уперся стволом пистолета ему в живот и с силой надавил.

Из горла коротышки вырвался нечеловеческий крик. Одной рукой он продолжал сжимать рану, а другой, мокрой и скользкой от крови, хватал меня за руку с револьвером, пытаясь ослабить нажим.

— Кто тебя послал? — повторил я.

— Врача, — прошептал он.

— Кто тебя послал?

— Жюльен и Рон… — коротышка задыхался, и я убрал пистолет.

— Почему? — Я сам говорил с трудом, и мне стоило громадных усилий продолжать допрос.

— Они не поверили тебе и поручили нам следить за тобой… Скорее вези меня к врачу… я… умру…

 — Почему вы стали стрелять?

Коротышка молчал, закрыв глаза.

— Ну же!

Я ударил его пистолетом по животу. Он вскрикнул и скорчился на песке. Я снова ударил его и повторил вопрос.

Было слышно только его хриплое дыхание.

Я понял, что от него больше ничего не добьешься, и поднялся на ноги. Но тут же опять повалился на песок. Пистолет выпал у меня из руки… Я не стал его искать. Голова кружилась, а глаза застилала кровавая пелена… Как в тумане я увидел, что из дома вышла Френси и направилась в мою сторону. В се руке блестел пистолет.

Я пошарил по песку в поисках своего, но не нашел.

Френси поравнялась со мной и подняла пистолет. Два выстрела последовали один за другим, и в этот же момент коротышка Кид перестал хрипеть за моей спиной.

— Надо удирать отсюда, Френси, — сказал я ей, когда она помогла мне встать на ноги. — Ты знаешь, где живет лейтенант О’Брайен? Он нам поможет расквитаться с убийцами Джека. Ты согласна ехать к нему?

Она молча кивнула.