Медленно подняв голову, она пристально посмотрела в глаза Кэлворту.

Если объяснения отца ее и расстроили, если она рассчитывала услышать что-нибудь, что могло бы его оправдать, то она ничем не выразила своего разочарования.

Кэлворту, в свою очередь, было ясно, как, впрочем, и ей что Бостон не имел ни малейшего объяснения, никакого доказательства своего пассивного участия в этом мошенничестве…

В отличие от него, она еще не знала, что Бостон лгал, когда говорил, что был у Гастингса в госпитале… Смысл этой лжи до конца еще не был ясен, но в ней могла быть и суть его причастности к вышеописанным событиям.

— Мне не хотелось бы предстать перед вами в роли кающегося грешника… Я надеюсь, что сумел убедить вас, что не знал о содеянном насилии. Скажу еще одно и попрошу мне верить: если бы все это не было так неприятно и опасно для меня, я давно бы передал все дело в руки полиции.

Он умолк и посмотрел на Кэлворта.

— Может, вы, мистер Кэлворт, подскажете, что мне делать?

— Отец, — сказала Люси.

Но Бостон энергичным жестом руки заставил ее замолчать.

— Мистер Кэлворт! Я сплю и вижу эти картины во сне. Они мне очень нужны, — с жаром проговорил Бостон. — Но денег я вам предлагать не стану, потому что вижу, что деньгами вас не прельстишь… Это редкий случай в моей жизни, редкая встреча с человеком, для которого деньги так мало значат. — Но я сойду с ума, если не приобрету полотна… Правда, я не хочу этого делать путем подлога или подделки, или еще каким-нибудь низким способом. Поверьте, я глубоко сожалею о случившемся и готов приобрести их честно.

— Отец, замолчи! — голос Люси дрожал от гнева.

— Минуту, Люси, не вмешивайся. Мистер Кэлворт, у меня самые благие намерения. Я готов заплатить вдове Ван дер Богля полную сумму долга, которую я задолжал ее супругу. Я готов выплатить все 250 тысяч долларов до последнего цента.

Он откинулся на банкетке, в глазах светилась искренность.

— Неужели это вам не кажется справедливым?

Кэлворт недоверчиво посмотрел на него, но ничего не сказал.

Голос Люси прозвучал, как отголосок его собственных сомнений:

— А как быть со всем остальным, отец? Как быть с убийством Ван дер Богля?.. Какую компенсацию ты можешь предложить его жене за убийство?.. Как ты можешь спокойно сидеть здесь и разглагольствовать…

— Успокойся, Люси, — перебил ее Бостон.

Он дернулся, в глазах его появилось беспокойство.

— Но это все лишь в том случае, если расписка все еще у вас?

— Да, — ответил Кэлворт. — Она у меня…

Глаза Бостона заблестели.

— Тогда отлично! Я боялся… — он удовлетворенно кивнул головой.

Кэлворт глубоко вздохнул и выпрямился. Бостон сказал все, и ему теперь все было ясно. Он посмотрел на Люси, но она отвернулась.

Бостон не спускал с него глаз и с нетерпением ожидал, что скажет Кэлворт.

— Я терпеливо выслушал вас, мистер Бостон, — начал он медленно и спокойно. — Я сделал это только ради Люси. Теперь же я должен вам сказать… — вдруг он умолк.

В глазах Бостона появилось удивление. Кэлворт молниеносно взглянул направо, и брови его поползли вверх. Он вскочил со стула, но было уже поздно.

Стоя у двери, Фрэнк Лазарус доставал из кармана его пальто, брошенного на стуле в конце зала, пистолет.

— Всем сидеть и не двигаться, — произнес Лазарус с вызовом. Тяжесть оружия прибавила ему уверенности. — Вы, Кэлворт, тоже сядьте.

— Фрэнк! — возмущенно воскликнул Бостон. —

Что за дурацкие шуточки?.. Откуда вы взялись? Мы же слышали, как вы ушли.

— Я никуда не уходил, — ответил Лазарус.

Он улыбнулся, будучи в полном восторге от своих слов.

— Я просто хлопнул входной дверью, а сам вернулся по коридору и слушал весь ваш разговор.

— Пока не услышали, что расписка у меня? — сказал Кэлворт.

— Естественно, это я тоже слышал… Но решение мое созрело немного раньше, а именно тогда, корда Ларэми распинался тут, сколько денег он выкинул на ветер из-за моих бездарных картин и выставок за последние десять лет. Я даже пожалел… В самом деле, как трогательно, если послушать со стороны. Но на деле для него это вовсе не было убыточным, он просто обворовывал меня. Может быть, я сказал что-нибудь лишнее?

— Фрэнк! Подумай, что ты говоришь? Ты понимаешь, что делаешь? — спросила Люси.

Лазарус с удивлением взглянул на нее.

— Конечно, понимаю. Надеюсь, вы тоже понимаете, что это не случайная вспышка отчаянного героизма.

Лазарус покачал пистолетом и с довольным видом произнес:

— Как раз по моей руке.

— Не шутите с такими игрушками, — сказал Кэлворт.

— Не беспокойтесь, я знаком с оружием. У меня дома есть такая штучка… Много лет назад, когда я работал иллюстратором в одном журнале, мне пришлось купить наган, просто для модели.

— Не валяйте дурака, Фрэнк…

Бостон попытался встать.

— Не двигайтесь, Ларэми!

Лазарус навел на него оружие.

— Вы ведете себя, как круглый идиот! Драматический герой! Вы не на сцене… Кстати, какому артисту вы подражаете?

Лазарус надул губы.

— Речь, недостойная интеллигентного человека, Ларэми. Перед вами новый Фрэнк Лазарус. Необычная трансформация художника, ставшего человеком действия.

Кэлворт шевельнулся, и пистолет резко прыгнул в его сторону.

— Вы даже представить себе не можете, как я бьюсь, чтобы вырваться из неизвестности, вот уже пятнадцать лет. Я совсем разбит, да и кто выдержит такую борьбу. Я художник, но я теперь ненавижу свое искусство, потому что оно разрушило и опустошило меня. Оно поглощает всего меня, но ничего не дает взамен. Я по горло сыт бедностью.

Бостон с чувством явного облегчения тихо произнес:

— Ах, вон оно что! Опять этот ваш вечный разговор о деньгах и о том, что вы хотите заняться бизнесом. Все это надоело!

— Может быть, все, что я говорю, глупо! Я ничего не смыслю ни в деньгах, пи в делах. Ведь вы знаете, что Филлис Лесмор готова дать мне взаймы, чтобы я мог открыть магазин художественных принадлежностей. Но отец ее воспротивился и закрыл ее счет… Что вы делаете?

Его вопрос был направлен к Люси, которая встала с банкетки и направилась к Лазарусу.

— Послушайте, Фрэнк…

Пистолет в руке Лазаруса дернулся и, описав маленькую дугу, остановился на ее груди. В его голосе послышалась холодная угроза.

— Сядьте на место, Люси! Нс смойте меня перебивать.

Голос его поднялся и громко зазвенел.

— Я убью вас, если вы сейчас же не сядете на место!

— Люси! — Голос Бостона наполнился тревогой. — Сейчас же сядь. Ты разве не видишь, что он в истерике. Он не шутит. Сядь!

Неожиданно заговорил Кэлворт:

— Эти мысли вам внушил Леонетти?

Бостон и Люси пристально посмотрели на него.

— Откуда вы знаете? Он ведь не мог вам это сказать, — растерянно воскликнул Лазарус.

— Ну хорошо, хорошо! — вмешался Бостон. — Вы хотите заняться бизнесом и хотите воспользоваться сложившейся ситуацией. Какое же соглашение вы подписали с Россом Леонетти?

— Вы говорите о деньгах?

Бостон промолчал.

— За вами кто-то стоит, Лазарус, — спокойно сказал Кэлворт.

Лазарус не ответил, но потом сказал:

— Как вам не стыдно? Разве я не говорил, что работал иллюстратором в одном из многотиражных журналов?

И тут вдруг Кэлворт увидел, как из затемненного мрака коридора сначала показалась одна нога, затем вторая, а вслед за ней из тени появилась и вся фигура человека, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся не кем иным, как Плейером.

Лазарус, все еще улыбаясь, жестикулировал свободной рукой, когда Плейер заговорил, в свою очередь, хриплым и сухим, как удар хлыста, голосом: "

— Бросьте оружие, Лазарус, и не поворачивайтесь.

Лицо художника побледнело.

— Бросьте оружие, — тихо повторил Плейер.

Лазарус опустил пистолет, направив его на пол, но не бросил.

Кэлворт увидел, как в темноте коридора задвигались другие тени, и теперь в зал вошел Род, казавшийся хрупким и невысоким рядом с массивным и высоким Плейером.

За Родом появился и некто третий, плотно сбитый тип с плоским лицом животного, и Кэлворт заметил, как Плейер сделал ему какой-то знак рукой.

Незнакомец быстрым движением руки вынул из кармана дубинку. В то время, как он двинулся к Лазарусу, Люси резко вскрикнула, и Лазарус стал медленно поворачиваться, не расставаясь при этом с пистолетом.

"Звероподобный" стал обходить Лазаруса, и, когда они встретились лицом к лицу, дубинка бандита резко опустилась. Эхо от удара разнеслось под сводами салона.

Колени Лазаруса подкосились, и показалось, что он даже наклонился слегка вперед, как бы предлагал себя для нового удара. Плейер резко и громко рассмеялся в унисон с эхом от нового удара, от которого Лазарус камнем свалился на пол.

Кэлворт услышал тонкий звон стекла и безошибочно отметил, что Лазарус при падении разбил очки. Из его взъерошенной шевелюры проступили струйки крови и смешались с тоненькими ручейками, выползавшими из-за уха. Маленькое пятнышко на ковре стало быстро набухать и разрастаться.

Бандит быстро поднял пистолет, лежавший рядом с рукой художника, и передал его Роду, который стоял очень прямо, с белым лицом, мягкие черные глаза его блестели.

Плейер перестал смеяться. Большой рот его раскрылся в форме вытянутого упругого эллипса, тут же искривился, и глаза впились в бледное лицо Кэлворта. Тот перевел свой взгляд на пистолет в руке Плейера. Она дрожала от едва сдерживаемого гнева.

Плейер готов был разорвать Кэлворта. Но как ни странно, он не сделал ни малейшего движения в его сторону, не произнес ни единого слова в его адрес.

Его подручный с бесформенным лицом стоял немного в стороне с опущенными руками, критически разглядывая Кэлворта и искусно маскируя дубинку, словно предусмотрительный дантист, скрывавший до поры до времени от пациента свой зловещий инструмент…

В том углу зала, где Род держал под дулом пистолета Люси и Бостона, Кэлворт услышал звук. Он попытался повернуться, но шейную мышцу так свело, что сделать это было невозможно. Наконец напряжение спало, и, подняв голову, он увидел плотно сжатые губы Плейера. Его большая и тяжелая голова тряслась, а вместе с ней тряслись волосы короткой стрижки, словно иголки на туловище ежа. Но вот к этой тряске подключилось все его тело. Оно задрожало, как будто он вышел на сильный мороз. Улыбка стала широкой, бескровные губы раздвинулись и еще больше искривились, а в уголках губ появилась пена. Трясущейся рукой он вытер губы и резким движением повернулся к "звероподобному" типу.

— Эй, Джо, а ну-ка врежь ему!

Голос прозвучал хрипло и невнятно, как будто язык его распух и прилип к нёбу.

— Давай, давай!

Джо сделал уже шаг вперед, все еще пряча дубинку за спиной, затем молниеносным движением фокусника выхватил ее оттуда.

Кэлворт закрыл глаза.

"Только не дрогнуть", — молча приказал он себе. Его тело качнулось назад, а к горлу, в ожидании удара, подступила тошнота. Но удара не последовало, и в следующий момент он услышал голос Джо. Кэлворт с удивлением открыл пит.

— Ведь его нужно кое о чем расспросить. Он ведь нам еще ничего не рассказал.

Он вплотную подступил к Кэлверту и, опустив Лузинку, зловеще оскалился.

— Черт с ним, врежь ему, — задыхаясь от ненависти, дико прорычал Плейер.

— Если я возьмусь за него, от него ничего не останется. Мне все равно, — пожал плечами Джо, — но для зела…

Из угла послышался голос Эда Рода:

— Том, возьми себя в руки и перестань трястись. Ты но, с ума сошел?.. Не забывай о главном.

— Врежь ему, Джо.

Плейер уже не мог себя контролировать. Дикая злоба исказила его черты. Пена снова проступила в уголках рта.

Теперь голос Рода прозвучал, как удар хлыста, резко и четко отчеканивая каждый слог.

— Том, сейчас же прекрати! Не будь идиотом…

Затем, немного мяте, Род добавил:

— Ты ведь понимаешь, как нам важно все выяснить об этой расписке.

— А мне наплевать на твои дела и на расписку. У нас с зим личные счеты. Он — мой!

— Я поговорю с ним, если вы не возражаете, — прицел на помощь Джо.

Он умолк, ожидая ответа.

Кэлворт взглянул на тупой профиль Джо.

"Нужно быть спокойнее, — старался он убедить себя: глубоко внутри, свернувшись пружиной, рвался крик: — Скажи им, скажи все, не давай изуродовать себя…"

Но что теперь значило его признание, если бы он это и сказал. Ведь расписка все равно находится в полиции, в маленьком конверте, ожидавшем детектива Фрэда Ходжа, пока тот возьмет ее своими наманикюренными пальцами… Возможно, как раз сейчас он ее читает… Нет, теперь уже нет ни малейшего смысла раскрывать свои карты. Это только навредит, взбесит, приведет в отчаяние и заставит торопиться. Нужно ждать и тянуть время, пока возможно. Джо спокойней и профессиональней Плейера, он не впадает в ярость: пусть расспрашивает.

— Том, еще раз прошу тебя, возьми себя в руки. Пусть Джо им займется.

— Давайте поговорим, мистер, — наклонился Джо. — Подумайте хорошенько и не усложняйте ситуацию. Отдайте им эту чертову расписку. Где она?

Кэлворт старался не опускать голову и без дрожи и колебания смотрел в глаза Джо.

Плейер вздрагивал, как работающий с перебоями мотор.

"У него явно не в порядке с головой. Ему нужно обратиться к врачу, а то его когда-нибудь хватит удар. А теперь еще этот тик, который пробегает по всему его телу… Почему же его так трясет?.. Может быть, причиной возбуждения является его садизм, жажда крови, предвкушение нового убийства… Как у профессионального палача — ни дня без крови".

Плейера продолжало трясти. Джо, не обращая на него внимания, продолжал спокойно втолковывать Кэлворту.

— Неужели вы хотите, чтобы я переломал вам все кости, мистер. Будьте благоразумны, поберегите наше время, говорите же что-нибудь. Я не собираюсь с вами возиться всю ночь, мистер…

Голос его становился жестче, более угрожающим. Терпение бандита, видимо, начало иссякать.

"Теперь все равно, — думал Кэлворт. — Они собирались заставить Гастингса подделать подпись Ван дер Богля на следующей неделе. Но что-то их подстегивает, путает карты. Возможно, приезд голландцев, с которыми Бостон провел весь день в переговорах… Какова же его доля участия, насколько глубоко он в этом увяз? Одно ясно — он знал, что вся эта компания здесь. Бостон подготовил ловушку и загнал меня в нее. А Люси он воспользовался как приманкой. А как же пистолет Рода, нацеленный в живот Бостону? Неужели Люси предала его? А может быть, отец предал дочь? Предположение абсурдное, однако…"

Он вновь услышал размеренный голос бандита Джо:

— Послушайте, мистер. Верните мне ее — и дело с концом. Все будет лучше. Я ведь не изверг какой-нибудь.

"Забавный малый этот Джо, немного сентиментален, но все же единственная чуткая душа в этом огромном зале… Вполне прилично выполняет свою работу. Отрабатывает свой хлеб по-джентльменски, в деловой манере. Выведывает информацию с почтением к жертве. Им нельзя не восхищаться. Не сравнить с этим неврастеником Плейером, который все еще трясется. Отпетый садист, никакого уважения к присутствующим. Ему вообще наплевать на расписку, ему бы только мучить и убивать".

— Ну, мистер… Смотрите, как я вас прошу…

Теперь в голосе Джо звучало сожаление. Кэлворт медленно поднял голову. Глаза Джо сузились, губы сжались, по скулам пробежали желваки, а рука рванулась вверх.

Инстинктивно Кэлворт попытался увернуться от этого взметнувшегося вверх рычага. В последний момент в поле его зрения опять попал трясущийся Плейер… Теперь он смеялся.

И вдруг в голове у него словно что-то взорвалось, волна боли подхватила его, закружила… и он начал как будто куда-то проваливаться. Куда-то глубоко… Сквозь угасающее сознание он видел, как они осматривают его бумажник, вытряхивая все его содержимое. Странно, он все видел, но голосов совсем не слышал.

"Может быть, удар повредил слух… Но, слава Богу, с глазами все в порядке".

И опять па полу он увидел свой бумажник, теперь уже отброшенный за ненадобностью в сторону… Когда все это произошло? Час тому назад? Десять минут, а может быть, прошел уже целый день? Когда они появились из коридора и ударили Лазаруса?.. В первый раз он вспомнил о нем… Интересно… Занятый собой, он совсем забыл о художнике. Надо бы извиниться перед ним. Но где же Лазарус? Там, где он лежал после удара, его больше не было. Расплывшееся пятно крови было на месте, но художника не было нигде видно.

Его глухота вдруг как-то сразу прошла. Тишина разорвалась взрывом, как будто из ушей вынули плотно набитые туда тампоны.

Он с трудом приподнял голову и увидел Джо, который, искривив брови дугой, с усмешкой наблюдал за ним.

Рядом стоял Плейер, скрестив на груди руки. Трястись он перестал, а на губах блуждало некое подобие улыбки.

Кэлворта затошнило, и голова снова упала на грудь.

— Дай-ка я им займусь, — услышал он голос Плейера.

— Он ее куда-то дел, — донесся голос бандита Джо.

— Наплевать мне на деньги и на весь этот бизнес, — опять раздался голос Плейера.

— Делай, что хочешь, но тогда какого же черта…

— Не хочу даже об этом говорить… Ладно, заткнись… Смотри, сейчас он придет в себя.

Кэлворт догадывался, что в паузах разговора Джо время от времени смотрел на него, изучая профессиональным взглядом. В это время его уши стали отчетливо различать отдельные обрывки речи, доносившиеся из противоположного угла зада, он даже узнал голос говоривших. Он слышал протест Бостона:

— Эди, я очень прошу тебя, останови же его.

— Нам во что бы то ни стало нужна эта расписка, вы знаете об этом не хуже меня, не так ли?

— Да, но не таким же способом. Она не стоит того.

— Не стоит четверти миллиона?

Род коротко рассмеялся.

— Но это самая настоящая пытка, а мы ведь цивилизованные люди.

— Ничего не поделаешь, через это придется переупить, — упрямо возразил Род.

— Да это просто какое-то средневековье.

— Не можете, так не смотрите и заткните уши, — резко возразил Род.

Кэлворту сначала показалось, что Бостон был преисполнен негодования, но, когда он заговорил снова, голос его звучал уже иначе.

— Люси, дорогая. Надеюсь, ты понимаешь, как мне это противно. Я протестую категорически против таких методов и совершенно их не одобряю.

Люси ничего в ответ не сказала, а Бостон между тем продолжал:

— Это просто смехотворно, Эд. Ты держишь нас под прицелом, как врагов. Ведь мы же с тобой партнеры.

Внезапно раздался отчаянный стон. Кэлворт, поднял голову, посмотрел в ту же сторону, куда смотрели и Плейер. Слева от себя он увидел Лазаруса, сидев-его, прислонясь к стене, у входа в коридор с поджаты-и под себя ногами и с головой, опущенной на руки.

На волосах запеклись сгустки крови. Либо он все еще пребывал в состоянии "грогги", либо пытался подфкнуть свою беспомощность и старался вызвать чувство жалости к себе.

Быстро повернув голову, Плейер увидел, что Кэлворт открыл глаза.

— Смотри, Джо, он пришел в себя.

— На тебя опять находит. Ты опять начнешь трястись.

— Знаю, знаю, но ничего не могу с собой поделать… Врежь ему еще, Джо.

— Послушай, Том, — сказал Джо, — почему бы тебе самому за него не взяться? Ты ведь к нему не притронулся.

— Если я за него возьмусь, с ним будет все кончено.

Кэлворт ничуть в этом нс сомневался. Так оно и было бы… Но куда же подевался Ходж?.. Неужели ему непонятно, что может произойти, если он не поторопится?.. Чертов коп, отвлеченно болтающий о преступлениях, когда они происходят на самом деле под его глупым носом!

Раздался телефонный звонок. Звук его едва доносился из глубины длинного коридора. Первой реакцией было оцепенение, всякое движение прекратилось, все прислушались.

"Это, конечно, Фрэд Ходж. Это должен быть он".

Звонки не прекращались и раздавались через равные промежутки времени.

— Пожалуй, кому-то нужно подойти, — нервно произнес Род.

— Пусть звонит, — проворчал Плейер.

— И все-таки интересно, кто это может звонить.

— Позвонит и перестанет.

Никто не двигался с места, как будто из них вышла вся энергия с тех пор, как зазвонил телефон.

А звонки продолжали раздаваться с той же неумолимой последовательностью.

Наконец Плейер не выдержал, его тело качнулось, и он произнес:

— Проклятье, когда же он прекратит наконец звонить?

— Ответьте же кто-нибудь, черт вас возьми, — сказал Джо.

Но все продолжали оставаться на местах, а звонки не прекращались, являя собой судьбу, ниспосланную свыше.

— Джо, возьми на себя этих двоих, а я подойду к телефону, — голос Рода разрезал тишину.

Кэлворт увидел, как Джо, прижимая к себе дубинку левой рукой, правой полез в карман за пистолетом. Он направился в дальний конец зала, где раньше стоял Род, а Плейер с оружием в руке перешел на место Джо и прицелился в голову Кэлворта.

Род, бледный, но как всегда подтянутый, выскользнул из помещения и скрылся в темноте коридора.

Кэлворт прислушался к его шагам. Они звучали как быстрое стаккато на фоне мягких, непрекращающихся телефонных звонков. Ритм шагов нарастал, как будто Род испугался вдруг, что звонки могут прекратиться до того, как он подойдет к телефону.

Напряжение в студии возросло до предела, и даже Лазарус, слегка склонив голову набок, в сторону коридора, весь превратился в слух. Только Плейер как будто нс замечал этого.

Он продолжал держать пистолет прямо у головы Кэлворта, а в глазах его бегали красные огоньки, и он с нетерпением ждал, чтобы Кэлворт сдвинулся хоть чуточку с места или сделал какое-нибудь движение, оправдывающее выстрел в голову.

Но Кэлворт не шевельнулся даже тогда, когда услышал приближающиеся по коридору шаги Рода.

Они звучали все размереннее и отчетливее. Все тело Кэлворта напряглось, но заметить это было бы можно только разве по слегка вздувшимся и затвердевшим мышцам его шеи.

Из затемненною коридора появился Рол. Темные брови его изогнулись, но на лице не было никакого выражения.

Войдя в салон, он подошел к Кэлворту и остановился перед ним.

— Это вас, — сказал он.

— В самом деле?

Кэлворт медленно поднял голову.

— Да. Он назвался Ходжем.

— Ах, Ходж.

— Он настаивал па разговоре с вами.

— Это не столь важно, — безразлично заметил Кэлворт.

— Но он настаивал, — Род замолчал и вдруг улыбнулся. — Я уважил его.

— Уважили? Каким образом?

— Я сказал ему, что я Кэлворт, — улыбка Рода стала зловещей. — Он сказал, что прочел записку, что расписка у него.

— Расписка у этого Ходжа?.. Кто он и где находится, Эд?

В голосе Бостона звучало недоверие и возбуждение.

Кэлворту не нужно было поднимать голову, чтобы увидеть триумф, загоревшийся на красивом лице Рода. Он нашел полное отражение в его голосе.

— Итак, Кэлворт, — проговорил Род, — я попросил его прийти сюда. Разумеется, вместе с распиской.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Плейер. — Это слишком неожиданно и здорово, чтобы в это можно было поверить. Ведь это же невероятная удача.

— Представь себе. Все абсолютно так, как я говорю. Он будет здесь через десять минут.

С нескрываемой улыбкой он посмотрел на Кэлворта, сидевшего с опущенной от волнения головой.

Под сводами перехода галереи раздались голоса, спокойные и вполне дружелюбные, затем послышались шаги двух пар ног.

Первым из мрачного проема двери появился Ходж. На мгновение он задержался на грани тьмы и света, расправляя складки пальто на плечах.

Совершенно бесстрастное лицо, казалось, ничего не выражало, кроме желания продемонстрировать безукоризненный силуэт одежды.

Плейер настороженно следовал за ним, не зная, что делать со своим пистолетом, который был опущен стволом вниз.

Ходж молча стоял и осматривался. Увидев Кэлворта, дружески ему улыбнулся.

— Здесь слишком много огнестрельного оружия… Куда я попал? В художественный салон или в тир?

Кэлворт облизал пересохшие губы.

— Ходж…

— А теперь, приятель, руки вверх, — скомандовал Плейер.

— Стало быть, вас держали под прицелом, когда вы говорили по телефону? — обратился Ходж к Кэлворту.

— Это был не я.

Кэлворт покачал головой и указал на Рода, сделавшего шаг вперед.

— Я сказал, руки вверх! — хрипло сказал Плейер.

В его голосе чувствовалась угроза.

Ходж начал было поднимать руки вверх, но, заметив Джо, сделал движение подбородком в его сторону.

— А это еще что за обезьяна с оружием?

Губы Плейера искривились, он прорычал что-то невразумительное и шагнул в сторону Ходжа.

Кэлворт открыл было рот, чтобы вскрикнуть, но Ходж уже развернулся, угадав намерения Плейера по выражению лица Года. Ловким неожиданным движением он увернулся от пистолета Плейера и кулаком правой руки молниеносно провел апперкот в челюсть, от которого гот закачался и отпрянул в сторону. В то же мгновение Ходж сумел оказаться вплотную с ним и сплетенными вместе ладонями нанес ему сверху вниз мощный удар по голове, от которого Плейера бросило к стенке, возле лежащего там художника. Лазарус, поджав под себя ноги, вскинул руки и прикрыл голову, так как Плейер едва не наступил на него.

Род с побелевшим лицом и поднятым вверх пистолетом устремился навстречу Ходжу, но в это время вскочил на ноги Кэлворт. Что-то ударило его по плечу, и он упал, растянувшись на банкетке. Второго удара Джо ему не нанес, а, обогнув банкетку, устремился к Ходжу и опустил на его голову свою дубинку. Коп закрутился на месте и получил второй удар по голове. Как бы вращаясь по спирали, он стал штопором падать, и тогда Джо нанес ему третий удар.

Плейер с раскрасневшимся лицом медленно встряхнул головой, отвалился от стены, оттолкнулся от нес, как пловец от борта бассейна. Он наклонился над Ходжем, вытащил его правую руку из-под скрюченного тела и сильно ударил по онемевшим пальцам стволом пистолета.

Род между тем уже держал в руках зеленую расписку, впрочем, не веря своим глазам.

Бостон, стоя рядом, тяжело дышал, с трудом сдерживая желание схватить заветный листок.

В стороне от него Джо держал на ладони полицейский значок Ходжа. Плоское лицо его с любопытством и страхом разглядывало отполированную поверхность металлической бляхи.

И все-таки больше всего Кэлворта поразило то, что за все это время Люси не издала ни малейшего звука, не сделала ни одного движения, указывающего на ее присутствие.

О Ходже совсем забыли. Он лежал на спине. Пальцы разбитой руки были растопырены и немного скрючены. Его серая шляпа, все еще сохраняющая свою первозданную форму, откатилась в направлении Лазаруса, который молча продолжал лежать у стены.

Кэлворт взглянул на Ходжа, затем быстро отвернулся, как будто распростертое тело полицейского было ему молчаливым и выразительным укором. Затем он опять взглянул ему в лицо, и на этот раз ему показалось, что застывшее лицо с чуть прикрытыми щелочками глаз старалось держать под контролем создавшуюся ситуацию, не теряя нить происходящего.

Джо прикрыл ладонью значок и повернулся к Роду.

— Послушай-ка, я не хочу вмешиваться в твои дела… Ведь этот парень — коп.

Род удивленно поднял глаза, а Джо раскрыл ладонь, показывая значок.

— Я хочу сказать, что, заполучив этот клочок зеленой бумаги, ты влез в такое грязное и опасное дело, из которого выбраться будет очень и очень нелегко.

Услышав последние слова Джо, Плейер повернул голову, бросив через плечо:

— Не беспокойся, Эд. Это все я беру на себя, и я все улажу.

— Конечно, — рявкнул Джо. — Дай тебе только волю, и ты никого не оставишь здесь в живых.

— Ну и что в этом плохого?.. — и Плейер по-волчьи оскалил зубы.

— По мне, так хоть всех перестреляй, — сказал Джо, пожимая плечами. — А мне нужно алиби. Малый вроде сыграл в ящик… Похоже, что он коп, а то откуда у него этот знак?.. Убийство копа — это не то, что убийство простого человека.

Плейер повернулся к Джо.

— По-моему, я ошибся в тебе, Джо. Ты — пе та лошадка, на которую делают ставку.

Джо вспыхнул, и его лицо исказилось от бешенства.

Но тут вмешался Род:

— Подожди, Том.

— Пусть делает как знает, — проворчал Джо.

— А вы нс думаете, что он мог сообщить своему начальству о том, что идет сюда?

— Не думаю, — возразил Плейер. — Иначе он пришел бы с другими конами. Но у нас есть шанс. То, что он попал сюда, еще не значит, что он был здесь. И непросто доказать, что он приходил сюда, разве только, если он вернется целехоньким в свое управление, но ведь по дороге он мог попасть под машину.

— Это как раз по твоей части, Том. Я не умею сбивать копов. Я обхожу их стороной.

Бостон, казалось, совсем не проявлял интереса к разговору, он как бы самоустранился. Он только теребил Рода за рукав и не спускал глаз с расписки.

— Тешите свою совесть, Бостон, — обратился к нему Плейер.

— Ничего я не тешу, но насилия видеть не могу. Никогда не понимал и не одобрял таких методов.

— Вы же не в суде, Бостон. Вашей речи никто не услышит.

Кэлворт сидел и думал о Люси. Он давно уже примирился с мыслью о смерти и решил, что из этой переделки ему живым не выбраться…

"Будет ли Люси оплакивать меня?"

Тогда он попытайся повернуться, опершись руками о спинку банкетки, чтобы легче было поднять туловище, и с удивлением почувствовал, что к нему возвращаются силы. Правда, руки его дрожали, когда он, обхватив спинку, поднимался, но не от слабости. А голова хоть и болела, но была ясной.

Люси стояча у противоположной стены боком к нему.

Ее руки были плотно прижаты. Все тело было напряжено, а взгляд, устремленный куда-то вдаль, пуст. В нем можно было прочесть лишь бездну отчаяния.

Наблюдая за ней, Кэлворт чувствовал, что краснеет от злости за свою беспомощность. Он повернулся, и перед ним вновь предстало все происходящее.

— Я, конечно, не мог предвидеть такого хода событий, Том. Ты же понимаешь.

Род говорил это, нервно дергаясь.

— Должно быть какое-то компромиссное решение. Я понимаю, что отпустить его нельзя, но…

— Что "но"? — грубо спросил Плейер.

Род неуверенно открыл рот и громко откашлялся.

— Не знаю, — сказал он. Голос его стал увереннее. — Но с убийствами надо кончать. — Он нервно посмотрел на Плейера. — Давай подойдем к этому делу разумно и практично.

— По-моему, я практичнее вас всех. Ты хочешь остаться в стороне?.. Надеюсь, ты понимаешь, что полагается за соучастие? Ты забыл Ван дер Богля?

Он сделал резкое движение рукой в сторону Эда.

— Лазаруса в расчет можно не принимать — будет молчать как рыба. Кроме того, мне нужен Кэлворт.

Род попытался что-то возразить, но Плейер грубо оборвал его:

— Может быть, все возьмешь на себя?

— Боже мой, что ты говоришь, Том?

Робость и нерешительность Рода, просительные интонации в его голосе подстегнули Плейера, развязали ему руки. Он как бы получил какую-то негласную команду, давшую ему полную свободу действия. Он победоносно улыбнулся. Теперь его голос звучал решительно и уверенно.

— Мы в таком положении, что времени у нас мало. Рассчитывать на всю ночь мы не можем. Нельзя дать полиции сунуть нос в эту историю… Думаю, что через некоторое время нужно ждать копов, и тогда меня не одного поджарят за Ван дер Богля.

— Но я-то никакого отношения к этому не имел, — решительно и резко возразил Джо.

— Ладно, но ты лучше ответь, — проговорил Плейер, — прав я или нет?

— По-моему, прав. У нас нет выбора.

Его неуступчивость вдруг перешла в решимость. Он пожал плечами и сунул в карман полицейскую бляху Ходжа.

— Черт с ним, я с тобой, Том.

— Отлично, — обрадовался Плейер.

С красным лицом он повернулся к Роду.

— Так, Кэлворт мой, это мое сугубо личное дело.

Бостон пытался что-либо сказать, но Плейер нетерпеливым жестом руки оборвал его.

— А вы замолчите, Бостон. Кэлворт слишком много знает о Ван дер Богле и о расписке. Может быть, вы думаете, что он будет молчать или вы сможете его купить за несколько долларов? Вы ведь пытались и чего добились? Он всех вас поджарит.

— Эд! Этот разговор об убийствах отвратителен. Мы же не в джунглях и не животные. Ты что, совершенно утратил здравый смысл? — распалялся Бостон.

— А ты что, думаешь, что Кэлворт будет молчать по доброте сердечной? — прорычал Плейер.

Он встал, прямо и грозно кивнул головой на распростертое тело Ходжа.

— Ведь этот тип не сам пришел. Его привел сюда Кэлворт, в этом нет сомнения. Единственная надежда, что этот тип решил во всем разобраться сам и никого не поставил в известность.

— Эд, послушай меня, — упорствовал Ларэми Бостон.

Не обращая на него внимания, Род тихо заговорил:

— Хорошо, Том. Я нс вижу никакого выхода… Мы по самые уши завязли в этом навозе…

Пылающее лицо Бостона обливалось потом.

— Я не позволю этого, Эд..

— Но выхода пет, — просто сказал Эд, — и все решено.

— Наконец-то я слышу разумные слова, — сказал Плейер.

С явной угрозой он посмотрел на Лазаруса.

— Послушай, ты, будешь молчать — значит, будешь жить. Понял?

Лазарус от волнения не смог раскрыть рот. В знак согласия он кивнул головой.

Послышался слабый стон, и все посмотрели на Ходжа. Ноги его задвигались, голова слегка качнулась в сторону, но глаза оставались закрытыми.

Кэлворт отвернулся, размышляя:

"Бедный Ходж… В хорошую же переделку ты попал из-за меня. Избили, возможно, совсем убьют, а во что превратилась вся твоя одежда… Вот одежду ты мне никогда не простишь, если останешься в живых… — Он тихо про себя хохотнул, приказав себе: — Кончай, а то впадешь в истерику".

— В нескольких милях от Смиттауна есть подходящее местечко… Добраться туда можно за час, но игра стоит свеч. Эд поведет машину, а мы двое поедем с ним, — сказал Плейер, обращаясь к Джо. — Там проходит дорога, по которой ездит много машин с продуктами. Там есть крутой неосвещенный поворот, но водители проходят его на большой скорости и совсем не тормозят. Я сам это видел. Положим их на дорогу — из грузовиков их в темноте не увидит никто. И никто не догадается, что они были мертвы до того, как от них останется только месиво.

Лицо Бостона стало багровым и все блестело от пота.

— Этого нельзя допустить, Эд.

— Не лезьте в это, если сами хотите остаться живым. Я устал от вас, — повысил голос Род.

— Пусть он остается или убирается отсюда, меня это не касается. По рта чтобы не раскрывал. Это касается и девчонки, если она дорожит шеей отца, — прорычал Плейер.

— Одну минуту…

Голос Люси прозвучал спокойно и твердо. Она прошла в центр зала с высоко поднятой головой. Глаза ее блестели, и Кэлворт вспомнил этот блеск, как бы подсвеченный изнутри каким-то ярким пламенем отчаяния и вызова. Она остановилась напротив Рода и пристально посмотрела на него.

— Ради Бога, Люси, не лезь в это дело.

— Будет лучше, если вы и меня прихватите на свою автомобильную прогулку.

— Люси! — сдавленным голосом прохрипел Бостон.

— Тебе никто не причинит зла, — сказал Род.

— Да, конечно, при условии, что я буду молчать и дам слово, помня о том, что мой отец соучастник и отвечает головой.

— И вы тоже, — вставил Плейер.

— Так вот поэтому я и не собираюсь молчать, — спокойно продолжала Люси, игнорируя слова Плейера. — И тотчас же я пойду в полицию, если вы оставите меня здесь.

— Очень патриотично, но необдуманно и импульсивно… Опомнись и подумай. Ты готова привести отца на электрический стул?!

— Люси, ты подавлена и растеряна от всего, что увидела и услышала, — проговорил нервно Бостон. — Ты сейчас совсем не понимаешь* что говоришь.

Люси повернула голову и резко посмотрела на отца. Она долго молчала, не сводя с него глаз. Их профили были совершенно одинаковы высокие лбы, точеные носы, закругленные подбородки.

Кэлворт наблюдал их с любопытством и гордостью за нее. Можно было безошибочно сказать: "Да, это отец и дочь", — и так же безошибочно: "Они совершенно разные люди".

И хотя внешне Люси казалась спокойной, Кэлворт чувствовал, что внутри у нее все бурлит. Когда она наконец заговорила, голос ее был хриплым:

— Я знаю, что говорю… Я готова помочь тебе, как дочь, но…

— Хоть минутку подумай. Приди в себя… Ты вешаешь здесь не для потомков, — голос Рода почти сорвался от возбуждения. — Это очень серьезно. Мы все висим на волоске. И мы не шутим.

Люси отвернулась от отца.

— Я знаю, что вы нс шутите и пойдете па самое тяжкое преступление, но я говорю вполне серьезно.

Бостон, испуганный, с бледным лицом, подошел к ней.

— Люси, выслушай меня.

— Совершенно детская психология, — заметил Род.

В глазах Люси вспыхнуло презрение. Затем она опустила их и почти бессознательно начала перебирать тяжелую серебряную булавку, украшавшую ее платье у самой шеи.

Она повернула голову в сторону Кэлворта, не переставая возиться с булавкой, и он увидел, что ее губы приняли форму эллипса, как будто хотели прикоснуться к чему-то вкусному, затем закрывались. Так повторялось несколько раз с небольшими интервалами. Но вот она опять приблизилась к Роду.

Она протянула ему ту самую серебряную булавку, которую он подарил ей ко дню рождения и которую она только что отколола от платья. Она возвращала ему подарок, которым не хотела обременять себя перед смертью.

Ничего не понимая, удивленный Род инстинктивно дотронулся до нее.

Кэлворт увидел, как напряглось ее лицо, в глазах появился зловещий блеск. Неожиданно рука ее дернулась, и булавка вонзилась в ладонь Рода. На ладони появилась длинная и глубокая царапина, из которой тотчас же засочилась узкая полоска крови.

Род громко вскрикнул, выронил пистолет и схватился здоровой рукой за окровавленную ладонь.

Кэлворт видел, как пистолет, ударившись рукояткой об пол, отскочил к тому месту, где лежал Ходж. Быстро вскочив с банкетки, он с хриплым криком рванулся к пистолету, но вдруг увидел, а может быть, это только ему показалось, как рука Ходжа дернулась и схватила пистолет. Но в ту же долю секунды Кэлворт увидел слева от себя Джо, поднимавшего пистолет, с застывшим от удивления выражением лица, как будто ум его не мог осознать всю неожиданность случившегося…

Мозг Кэлворта, как компьютер, мгновенно высчитал, что до Джо он не успеет добраться, и поэтому он рванулся к Плейеру, находившемуся почти рядом и уже наводившему пистолет прямо на Люси. В тот момент, когда он, достигнув Плейера, сильно саданул его плечом, прозвучало уже три выстрела… Три выстрела за одну-две секунды! Что-то массивное и темное двигалось в направлении Люси, но он не видел, что именно, и, немного придя в себя от столкновения с Плейером, рванулся к нему снова. Схватив растерянного, ошарашенного таким поворотом дел убийцу за руку, Кэлворт чуть не упал, когда Плейер попытался было увернуться, но руку с оружием не выпустил. Справа от него опять раздались два выстрела. В то же мгновение он увидел, что Ходж, лежа на животе, положив пистолет на сгиб поврежденной руки, целился, как заправский снайпер. Опять грянул выстрел, и вспышка ослепила Кэлворта.

Плейеру удалось рывком освободить руку, и он ударил Кэлворта по голове рукояткой пистолета.

Кэлворт качнулся, но вновь схватил запястье Плейера. Мгновение они стояли в напряжении, как могучая скульптура, изваянная из камня…

Лицо Плейера истекало потом, глаза почти вылезали из орбит, а рот безобразно искривился от ненависти…

Но и Кэлворта уже захлестнула этакая необузданная волна животной, первобытной ярости. Он тоже зарычал и обнажил зубы в страшном оскале… Вероятно, такие звуки издавали его древние предки, посылая сопернику вызов на последнюю кровавую схватку.

Он вдруг отпустил руку Плейера, который от неожиданности выронил пистолет.

Не выпуская инициативы, Кэлворт мгновенно нагнулся и снизу резко ударил Плейера в пах. От боли тот издал хрюкающий звук, переломился пополам и обхватил живот руками… Кэлворт сделал шаг назад, выпрямился, шире расставил ноги и, вложив всю силу в новый удар, обрушил его в лицо Плейера.

Плейер отшатнулся, ноги его сделались ватными и стали заплетаться, кровь хлынула из разбитого рта.

Кэлворт наступал теперь уже с холодной и расчетливой яростью:

"Я разотру его в порошок, буду бить, пока не сдохнет", — пронеслось у него в голове. И вновь его кулак врезался в лицо Плейера.

Кто-то сзади схватил его за руки. Он вырвался и снова ударил по окровавленному лицу. Его опять схватили за руки. Теперь он почувствовал на щеке чье-то дыхание и услышал:

— Хватит. Вы что, хотите его убить?

Это был Ходж.

— Достаточно, я говорю. Вам ведь позже придется давать показания.

Кэлворт отошел от согнувшегося у стены Плейера. Ходж, склонив голову, недовольно произнес:

— Вы, как всегда, в своем репертуаре. Все делаете для того, чтобы осложнить работу копам.

Он пожал плечами и не смог скрыть разочарования. Кэлверту очень хотелось задать Ходжу один вопрос, но он никак не мог на это решиться. Наконец он все же произнес:

— Послушайте, Ходж… Я хочу спросить вас о своей жене. Вы намерены что-нибудь с ней делать?

— А вы хотели бы, чтобы мы за нее взялись?

— Да нет. У меня просто есть причина для такого вопроса.