В прихожей он наткнулся на чемоданы из свиной кожи.

Он был уверен, что, уходя, отодвинул их в сторону. Из гостиной раздался насмешливый голос.

— Так, так, дорогой, не сломай себе шею.

Подняв голову из своего неудобного, полусогнутого положения, он увидел ее, насмешливо улыбающуюся, облокотившуюся о дверной проем. В одной руке она держала саквояж, через другую руку было перекинуто меховое пальто.

i Кэлворт выпрямился. Слова его прозвучали медленно и с удивлением:

— Возвращаться — дурная примета.

Грейс положила пальто на стул и вынула изо рта сигарету.

— Дело не в приметах, дорогой, а в необходимости… Надо же человеку что-то носить…

— Обязательно… Но ты ведь рисковала встретить меня здесь. Тебя это не беспокоило?

— Немного. Сначала я позвонила, и когда никто не ответил…

— Ты, видно, собиралась уходить?

Она вошла обратно в комнату и остановилась в нескольких шагах от Кэлворта.

— Вчера вечером в нашем разговоре ты пытался дать мне понять, что влюбился в эту Люси Бостон. Так что не вижу смысла оставаться здесь.

Кэлворт удивленно посмотрел на нее и сказал:

— Не понимаю, о чем ты говоришь?

Она сделала широкий жест рукой, исполненный достоинства.

— Как говорят, ухожу со сцены.

Кэлворт вздохнул.

— Давай попроще. Я ищу тебя. Нам надо поговорить.

Она посмотрела на часы.

— У меня мало времени, Гарри.

— Это недолго, садись.

— Никаких взаимных обвинений, дорогой.

Она села, расправила на коленях пальто и сказала:

— Пожалуйста, никаких упреков.

Кэлворт сел напротив нее.

— Не беспокойся. Будем говорить только по делу.

— Не хмурься, Гарри.

— Вдаваться в наши отношения не будем… Не будем драматизировать ситуацию, поговорим о некоторых деталях.

— Я уезжаю в Рено.

Кэлворт сделал нетерпеливый жест рукой и проговорил:

— Уезжай куда хочешь.

— Не отмахивайся, Гарри. Это как раз одна из деталей.

— Грейс, — сказал он довольно спокойно. — Куда ты дела зеленую расписку, которую взяла у Макса?

Она сейчас же ответила:

— У меня ее нет с собой.

Затем, наклонившись вперед, она серьезно посмотрела на него и сказала:

— Гарри, я не собираюсь тебе ее возвращать, понимаешь?

— Где она?

Она покачала головой.

— Я не собираюсь тебе ее возвращать, Гарри. Сорок пять тысяч долларов! И ты хочешь от этого отказаться?! Ты просто ненормальный. Я не собираюсь этого делать ни в коем случае.

— Где она?

— Я вчера пришла к тебе, потому что у нас кончились деньги. Ведь Бэнни — актер… Он готовит монтаж на радио, вернее, только хочет этим заняться. И пока у него все не наладится, я думала пожить здесь…

— Ну что ж, конечно, мне это неприятно, но…

— Я люблю Бэнни.

— Понятно. Любовь прежде всего. Ты можешь не вдаваться в подробности ваших чувств. Главное, что между нами все кончено и каждый может поступать как ему вздумается. Это решено. Но расписка — дело другое. Гы украла се.

— Гарри!

— Я не позволю тебе продать ее.

— Расписка будет продана. — Она посмотрела на часы. — Она будет продана в четыре часа.

Их глаза встретились.

— Что бы тут ни произошло, сделка должна состоять-:я в четыре часа.

Глаза Грейс светились вызовом и триумфом.

Она прекрасно понимала, что он не в силах что-либо изменить.

— Она у Фэриса? Это он будет ее продавать, не так ли?

— Для этого я еду в Рено, Гарри, а затем я вернусь.

— Так она все-таки у Фэриса?

Некоторое время она сидела, поправляя руками волoсы, а затем встала.

Кэлворт встал возле нее.

Тогда она вновь села, обхватив руками колени.

— Я спрашиваю тебя в последний раз, Грейс. Она у Фэриса?

Она опять поднялась и оказалась почти вплотную с ним:

— Гарри, ты милый парень, но, увы, немного глуповат. И никогда не будешь знать цену деньгам.

Кэлворт почувствовал боль в висках. Превозмогая боль, он сказал спокойно, почти шепотом:

— Грейс, лучше скажи, где расписка?

Она сделала шаг назад и посмотрела на него.

— Интересно, уж не собираешься ли ты продать ее сам?

Она рассмеялась и обнажила ряд сверкающих зубов.

— Нет. Предположим, я скажу тебе, впрочем, для тебя это не имеет значения… Но все-таки я скажу тебе, что моя жизнь подвергается опасности, потому что у меня пропала эта чертова расписка.

Она рассмеялась снова.

— Не пытайся разжалобить меня. Я все равно не верю тебе.

— Но, Грейс, это так. Сразу же после того, как ты продашь эту расписку, меня могут убить… Это совершенно серьезно. Неужели это совсем не имеет для тебя значения?

Она долго и задумчиво смотрела на него, и Кэлворт понимал, что она взвешивает все "за" и "против". С одной стороны — его жизнь, и с другой — сорок пять тысяч долларов. Он увидел ответ в ее глазах раньше слов.

— Нет, Гарри. Это ничего не меняет.

Глаза Кэлворта стали суровыми, и голос прозвучал глухо.

— Понятно. У нас мало времени, Грейс. Я хочу, чтобы ты сказала мне, где расписка.

Она вновь засмеялась, покачала головой и вдруг сделала движение, чтобы отскочить от него, при этом ее огромные глаза раскрылись от изумления, но было поздно. Он сильно, наотмашь ударил ее по щеке: она услышала звук пощечины и почувствовала, как обожгло щеку. Грейс споткнулась, отступила к столу и повалилась на пол, опрокинув его вслед за собой.