Алетея развила бурную деятельность, и уже после обеда Аполло и Эль осматривали пустой пентхаус в Мидтауне. Он был просторным, хотя совсем не походил на его греческую виллу, пронизанную солнечным светом. Ничего, сойдет и так.

– Вас это устраивает?

– У меня уже есть… У меня есть жилье, – ответила Эль.

– Кстати, я уже выставила вашу квартиру на продажу. Но, может быть, вы хотите оставить ее себе в качестве студии? По моим подсчетам, ее все-таки лучше продать.

– Вы продаете мою квартиру?

– Мои помощники сейчас как раз пакуют ваши вещи.

Эль круто развернулась к нему, сжав кулаки.

– Аполло! Не могу поверить, что ты мог сделать что-то подобное.

Он повернулся к ней, удивленно выгнув брови:

– Что ты говоришь? Ты не можешь поверить, что я на такое способен? А я думал, что это как раз соответствует моему характеру.

Она прижала кулаки к глазам, словно пытаясь таким образом сдержать свой гнев.

– Все так быстро меняется.

– Последние два месяца все менялось так же быстро. Сначала у нас был секс. Затем ты поехала в Грецию. Там мы снова занимались сексом. Ты потеряла работу. А теперь ты ждешь ребенка, и мы стараемся подстроиться друг к другу. Наша жизнь похожа на скорый поезд.

По правде говоря, довольно долго его жизнь оставалась достаточно неизменной. Да, у него было больше денег, чем он, возможно, смог бы потратить за всю свою жизнь. Он продолжал преуспевать. Он зациклился на своем плане мести семейству Сент-Джеймс. Но помимо этого, в его жизни годами не происходило ничего особенно значительного. Дни и ночи превратились в вереницу красоток, бессмысленных мероприятий, на которых нужно было появляться при полном параде и вежливо улыбаться присутствующим. А сейчас…

Сейчас, впервые за долгое время, в его жизни произошло что-то новое.

Не такую месть он задумывал, когда вернулся в Нью-Йорк, но то, что случилось, было… любопытно. Он подумал, что Эль не согласится с ним в том, что ее незапланированная беременность – любопытное событие.

– Прекрасно. Вполне в твоем духе. Но пойми, нельзя ворваться в мою жизнь и полностью ее перекроить!

– А почему нет? Ты ведь именно так поступила со мной!

Она не сразу обрела дар речи:

– Неужели?

– Ты собираешься сделать меня отцом. Если это не перевернет мою жизнь с ног на голову, уж и не знаю, что с этим сравнится!

– По-моему, все зависит от того, насколько ты собираешься принимать участие в воспитании ребенка.

Аполло не знал, что значит быть хорошим отцом. Своего отца он почти не помнил. При жизни его отец практически жил в штаб-квартире корпорации, которой он владел с Дэвидом Сент-Джеймсом. А потом, после того как Сент-Джеймс вытеснил его, унижение довело его до наркотиков, пьянства и беспорядочных связей. И спустя совсем немного времени он погиб.

Ну а Дэвид… Тот был заботливым отчимом. Он… Да какая, собственно, разница? Ведь теперь Аполло знает, какой Дэвид на самом деле.

– Я человек занятой. Состоятельный. Поэтому, наверное, буду участвовать в воспитании ребенка по мере возможности, – ответил он.

– По-моему, в таком случае твоя личная жизнь почти не изменится! Кстати, – оживилась она, и ее зеленые глаза сделались колючими. – От тебя потребуется хранить мне верность!

Ее слова подействовали на него как удар в солнечное сплетение. Они бередили рану, о которой он только что вспомнил. Он не мог представить себе, что захочет другую женщину, не Эль. Целый месяц, после того как они с Эль расстались, у него никого не было. Необычно для него.

Более того, у него не было других женщин с того момента, как он завладел компанией ее отца, затем ее журналом и вернул ее в свою жизнь, хотя бы отчасти. Стоило Эль Сент-Джеймс вернуться в его жизнь, как он снова воспылал к ней страстью. Правда, ему не хотелось, чтобы она об этом узнала. Не хотелось, чтобы она выдвигала еще больше требований.

Он согласился на Нью-Йорк, потому что это было просто. Согласился вернуть ей ее место в «Маске», потому что это тоже было просто. И, кроме того, скоро он отомстит Дэвиду Сент-Джеймсу новым, великолепным способом: подарит ему первого внука.

Ему больше не надо было вышвыривать ее из компании. Больше он не хотел унижать Сент-Джеймса таким способом. Он овладел его дочерью. Она носит под сердцем его ребенка. Аполло нисколько не сомневался в том, что Эль станет его женой.

Он нисколько не сомневался, что в такой ситуации ему будет где развернуться.

– Я не привык хранить верность, – сказал он. – Не буду давать на этот счет никаких обещаний.

– Значит, придется тебе жить холостяком. Попробуй только прикоснуться к другой женщине – и ты точно никогда не притронешься ко мне.

– Сильно в этом сомневаюсь.

Они с Эль едва ли могли находиться в одной комнате и не срывать друг с друга одежду. Сегодняшний день стал исключением, поскольку их обоих ошарашило известие о ее беременности; пришлось как-то приспособиться к новому обстоятельству. Но он знал, что очень скоро положит ее на обе лопатки, и она будет умолять, чтобы он ее взял.

«Или она положит тебя на обе лопатки, а ты будешь ее умолять».

– В том, чтобы остаться незамужней, есть свои плюсы. Например, я могу заводить других любовников. – Она тряхнула головой, и в ее рыжих волосах заплясали солнечные зайчики: лучи солнца заливали комнату сквозь огромное окно, выходящее на Центральный парк.

– Просто невероятно! – воскликнул он. У него в животе заворочался горячий, словно живой, гнев. Он не мог даже подумать о том, что к Эль притронется кто-то другой. Но она блефует, и он выведет ее на чистую воду.

– С чего бы это вдруг? Может быть, я и была девственницей до нашей с тобой встречи, Аполло, но сейчас, после того как ты мне показал, насколько приятным может быть секс, вряд ли ты заставишь меня отказаться от такого удовольствия.

– Еще как заставлю!

Она засмеялась:

– Полегче! Сразу видно, что ты в отчаянии. Ты же не хочешь, чтобы я поняла, насколько велика моя истинная власть над тобой.

Здесь она попала в самую точку, уязвила его слишком глубоко.

И вдруг он забыл о том, каким тяжелым в психологическом отношении стал для нее сегодняшний день. Он забыл о том, что она в ее положении особенно беззащитна. О том, что несколько часов назад ее вырвало у него на глазах. Он всегда хотел Эль. Всегда.

Он одним прыжком оказался рядом с ней, обхватил ее рукой за талию и, притянув к себе, взял за подбородок большим и указательным пальцами.

– Не дави на меня, Эль. Тебе не понравится то, что из этого выйдет.

– Это ты не дави на меня, Аполло.

– Мы оба друг на друга давим, любовь моя, это чистейшая правда. И посмотри, к чему это нас привело.

– Да. Осмелюсь сказать, ситуация не самая приятная.

– Я мог бы сделать ее намного более приятной, если бы ты не была такой упрямой.

Она пристально посмотрела на него:

– То же самое можно сказать и о тебе.

– Завтра ты снова выйдешь на работу в «Маску». Я заплачу человеку, который тебя заменял, щедрое выходное пособие.

Он выпустил ее.

– Великолепно, – ответила она, разглаживая на себе одежду, но, судя по ее голосу, происходящее она считала каким угодно, только не великолепным.

– Я распорядился, чтобы все наши вещи к вечеру доставили в пентхаус.

– Это невозможно! – рассмеялась она.

Он пожал плечами:

– Возможно, если платишь наличными.

Она покачала головой:

– Твоя единственная проблема заключается в том, Аполло, что тебе никогда не отказывали, чего бы ты ни захотел.

– Не знаю, Эль. Мне очень не хватало моего отца после того, как он пустил себе пулю в голову. Кстати, почему он так поступил? Ах да. Потому что его близкий друг и компаньон предал его. Да, мне кое-что известно о лишениях. Так что я не стану извиняться за то, что сейчас наслаждаюсь роскошью.

Она прищурилась:

– Прости. Я не имела в виду…

Он только отмахнулся:

– Я не настолько чувствительный. В любом случае мы с тобой привыкли к таким отношениям, да? Нам приходится срывать друг на друге злость, потому что, если мы этого не сделаем, мы начнем срывать друг с друга одежду.

Она презрительно фыркнула:

– Может быть, когда-то так и было. Но больше не будет.

– Ты можешь сколько хочешь питать эту иллюзию. В любом случае твои вещи окажутся здесь к вечеру. До того времени можешь заниматься чем угодно – выбор я оставляю за тобой.

На следующий день, войдя в полностью обставленный пентхаус, Эль удивленно ахнула. Ее жизнь круто меняется. Они будут жить в одном месте, пока он находится в Нью-Йорке. Они будут жить вместе. И он хочет на ней жениться.

От этой мысли внутри у нее все напряглось и закружилась голова.

Самое ужасное, что в глубине души она чувствовала… приятное возбуждение. Как будто она попала в сказку. Как будто у них начались настоящие отношения. Возможно, у них будет даже настоящая семья. Как будто он хотел ее не потому, что она носила под сердцем его ребенка, а потому, что она – это она, и между ними всякий раз вспыхивало пламя.

«Он вернулся. Он вернулся до того, как узнал, что я беременна».

Она все старательно обдумывала. Прокручивала последнюю мысль в голове, словно она была сокровищем, которое Эль хотела скрыть от всего мира. От которого она никак не могла оторвать взгляд. Он вернулся к ней до того, как узнал о ребенке. Она не знала, что это значит. Да, он тогда говорил, что хочет вернуть ее в качестве любовницы. Но Эль очень хорошо знала, что Аполло без труда мог бы заполучить любую женщину, которую только захотел. Она была ему не нужна. Но он все-таки приехал за ней.

А стоило ему узнать о ребенке, как он взял бразды правления в свои руки и сделал все возможное, чтобы их отношения перешли на постоянную основу.

В глубине души она мечтала о том, чтобы кто-то хотел быть с ней рядом. Довольно грустно признаваться себе в таких мыслях. Но она так долго была одинокой. А то, как Аполло смотрел на нее, как он страстно и пылко распоряжался ее телом, не говоря уже обо всем остальном… позволяло надеяться, что в его отношении к ней кроется нечто большее, чем он готов признать.

Конечно же он не обещает хранить ей верность.

Она тяжело вздохнула, возвращаясь в действительность, и продолжила осматривать пентхаус с очень современной планировкой.

– Которая из комнат будет моей?

– Любая, какую ты выберешь. Хотя я уже распорядился поставить твои вещи в главную спальню.

– Значит, в главной спальне будешь не ты?

Он пожал плечами:

– У меня есть еще несколько резиденций. Возможно, я буду бывать здесь не так часто, как ты. Моя штаб-квартира по-прежнему остается в Греции. Значит, здесь я буду проводить не очень много времени.

Она снова представила себе его в обществе других женщин. Да и как могло быть иначе? Ведь он не планировал с ней жить. Не по-настоящему. Не все время. Он завладевал ею, но держал ее на расстоянии вытянутой руки. Удивляться не приходится… Однако ей было больно.

А в душе предательски горел маячок надежды. Хотя она и понимала, что лучше не питать никаких иллюзий, все-таки внутренний голос упрямо нашептывал: «Но он вернулся до того, как узнал о ребенке».

Ну уж нет! Она не позволит ему увидеть свою надежду.

– Вот и замечательно. Мне кажется, ребенку будет хорошо, если мы оба время от времени будем жить в одном доме. По крайней мере, здесь просторно… А сейчас я хочу прилечь, – сообщила она, направляясь к лестнице, которая вела на верхний уровень пентхауса, к спальням.

– Пожалуйста. Но через четыре часа мы с тобой ужинаем в ресторане – я уже заказал столик. Надеюсь, что к тому времени ты будешь готова.

Она стиснула зубы:

– Неужели наши отношения и дальше будут строиться на условиях и приказах?

– Ты по-прежнему подвергаешь их сомнению, а я стараюсь их развить.

– Что ж, к счастью, ужин – не свадьба.

Она поднялась по лестнице и открыла дверь в свою новую спальню. Вдруг ей показалось, что у нее подгибаются колени. Все происходящее буквально ошеломило ее. Неожиданно ей пришлось принять множество важных решений. Она быстро легла в постель, укрылась мягким одеялом. А потом сделала то, что позволяла себе очень редко. Она зарылась лицом в подушку и разрыдалась.

Эль всегда была красавицей. Отчасти в том и заключалась трудность, связанная с ней. Даже если не считать того, что раньше она была недоступна, потому что была его сводной сестрой или дочерью его врага, она была слишком красивой. Но сегодня, в коротком кружевном кремовом платье, с рассыпавшимися по плечам рыжими волосами, она напоминала испуганного ангела.

А он хотел утянуть ее за собой в бездну. Заставить ее пасть так же низко, как пал сам.

Он не лгал, когда признался ей, что всегда мечтал лишь о том, чтобы опустить ее до своего уровня.

Он не сказал ей, с какой целью пригласил ее на ужин. Если бы она узнала заранее, наверняка разозлилась бы на него. И все же он не представлял себе, чтобы она отказала ему после того, как он подарит ей кольцо.

Сегодня он сам выбрал для нее кольцо в ювелирном магазине. С большим квадратным бриллиантом цвета шампанского, который, казалось, сможет куда лучше оттенить ее уникальную элегантность, чем обычное помолвочное кольцо.

Для воплощения своего плана Аполло выбрал самый оживленный ресторан на Манхэттене. Потому что там наверняка рыщут папарацци, пусть даже они, так сказать, прячутся в кустах. И, кроме того, там будут обычные посетители, которые обожают фотографировать все интересное на свои мобильные камеры и постить все подряд в Интернете. В наши дни ничего не стоит прославиться, стать достоянием гласности. А поскольку ни о каком благоразумии он сейчас не думал, такой план отлично ему подходил.

Он взял Эль за руку, погладив большим пальцем ее ладонь, заранее предвкушая то, что должно случиться. Скоро он наденет ей на палец кольцо, и весь мир узнает, что она принадлежит ему. Он упивался этой мыслью. Тем, что на ней теперь будет символ его обладания ею.

Он подумал о ребенке. Скоро ее живот округлится, что сделает еще более очевидным тот факт, что он безвозвратно, окончательно привязал ее к себе.

Сейчас он не смог бы ответить себе на вопрос, что он за человек. Но, если подумать, когда он находился рядом с Эль, так было всегда.

Она посмотрела на его руку, как на ядовитую змею:

– Мне кажется, ты пригласил меня сюда не просто ради того, чтобы угостить вкусным ужином. Хотя он был неплох.

– Мы еще не дошли до десерта.

Она медленно убрала руку.

– И правда. И ты все время стремился мне угодить. Вот почему мне так не терпится понять, в чем дело.

– Я планировал подождать, пока ты доешь свой кусочек торта, любовь моя, но, раз ты проявляешь такое нетерпение, я очень рад раскрыть тебе причину, по которой я сегодня пригласил тебя сюда.

Он извлек из внутреннего кармана пиджака бархатную коробочку. Ему показалось, что Эль еще больше побледнела, хотя такое было невозможно.

– Это…

Он встал со стула и опустился перед Эль на одно колено. Он и представить себе не мог, что совершит нечто подобное. Что позволит себе так низко пасть: встать на колени перед женщиной. Но, если все получится, значит, все не зря.

– Эль Сент-Джеймс, я сочту за честь, если вы примете мое предложение и станете моей женой.

Он чувствовал, что взгляды всех в этом ресторане обратились на них, что все наблюдали за ними. Послышались щелчки фотокамер. Он понял, что все происходящее будет задокументировано, как он и хотел. Понял, что это событие завтра угодит на заголовки деловых журналов.

– Но ведь… Я же сказала тебе, что не смогу сейчас ответить, – прошипела она.

Если Эль будет колебаться, она может навлечь на него неприятности. Может быть, в гордыне он переоценил свои возможности.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой, – сказал он. – Ты – единственная женщина, с которой я мог бы провести всю жизнь. Пожалуйста, окажи мне честь своим согласием.

Он говорил правду, пусть даже и обманчивую. Откровенно говоря, он не представлял себя женатым на другой женщине. Правда, он и о женитьбе на Эль не задумывался до сегодняшнего утра. В общем, его слова, наверное, можно было истолковать достаточно свободно. Но он не лгал.

Однако лицо у нее оставалось непроницаемым.

– Хочешь увидеть кольцо? – спросил Аполло. Пусть он недостаточно заманчив для нее, может быть, подействует украшение? Он приоткрыл коробочку, скрывавшую тщательно выбранное им сокровище.

Она посмотрела на кольцо все с тем же выражением. Невозможно было понять, о чем она думает. Она подняла руку, как будто хотела прикоснуться к кольцу, но затем быстро убрала ее.

– Нет, – сказала она.

– Нет? – удивился он. Он стоит на коленях на этом проклятом полу в этом проклятом ресторане, а она отвергла его!

Он совершенно растерялся, что было абсолютно ему несвойственно. И вместе с чувством опустошения он испытывал… боль. Глубокую. Колющую.

Она вдруг встала и куда-то заспешила, едва не сбив его.

– По-моему, с десертом я не справлюсь, – сдавленным голосом произнесла она.

– Ты уверена?

– Да. Я ведь говорила, что вряд ли захочу десерт, а ты… – Она огляделась по сторонам. – Ты очень постарался, сделал мне предложение на публике. Думал, что я тебе не откажу? Нет, Аполло, ничего у тебя не выйдет. Я не твоя пешка. Я вообще не пешка.

– Поговорим в машине, – предложил он. – Обсуждать это здесь нет никакого смысла.

– Конечно, никакого, – согласилась она. – Нам не пойдет на пользу, если я устрою скандал.

Ему не пришлось думать о том, чтобы расплатиться, поскольку у ресторана уже были его координаты, так что он взял Эль за руку, и они вдвоем вышли из зала. Другие посетители смотрели им вслед. Он нажал кнопку на своем телефоне, и им мгновенно подали машину. Он открыл перед ней дверцу, затем сел рядом. Пока машина не тронулась с места, оба не произнесли ни слова.

– Домой! – велел Аполло и поднял перегородку, отделявшую их от переднего ряда сидений и от водителя.

– Для тебя все – игра? – спросила она, как только они оказались наедине. На лице у нее застыло гневное выражение.

– Нет, не игра, – с трудом ответил он. – У меня такая стратегия. Последние несколько лет я потратил на то, чтобы выработать план мести против твоей семьи. Месть меня почти доконала. И вот вам пожалуйста: ты ждешь ребенка от меня. Эль, я хочу того, что я хочу, и я намерен это получить.

– Ну и что? Ты думал, что сможешь ошеломить меня до такой степени, что я соглашусь?

– Я думал, что мне поможет кольцо. – Ему и в голову не приходило, что все окончится не так, как он запланировал. Он и помыслить не мог, что она решится отказать ему.

– Если я захочу кольцо, я сама его куплю. Без нагрузки в виде мужа.

– Брак – дело разумное, – не сдавался он.

– Мне плевать на разум! – Она уже кричала; в тесном пространстве ее голос казался особенно громким. – Не было у нас ничего разумного, ничего, с того самого момента, как мы впервые прикоснулись друг к другу!

– Тогда зачем сейчас делать вид, что все происходящее очень важно? Зачем ты отказываешь мне, если мы оба знаем, что ты в конце концов уступишь?

– Потому что ты будешь и дальше твердить то же самое. Потому что тебе кажется, что у меня нет другого выхода и я непременно тебе уступлю. Потому что ты не слушаешь, будь ты проклят!

– Ты все еще ведешь себя так, будто у тебя есть выбор, – все больше мрачнея, заметил он.

– Я просто дура! Все жду, вдруг окажется, что у тебя есть ко мне хоть какие-то чувства. Хоть какие-то…

Она говорила горько и честно, не пыталась уязвить его, как обычно. За ее словами угадывалась слабость. И искренность, которую он от нее не ожидал.

– Конечно, у меня есть к тебе чувства, – ответил он. – Я хочу тебя. – Он понимал, что стремительно теряет контроль над происходящим и над самим собой.

Рядом с Эль так было всегда.

Она покачала головой:

– Это не одно и то же.

– И тем не менее это все, что я могу тебе дать.

– Потому что ты так сильно ненавидишь мою семью?

– Прикасаться к тебе было предательством по отношению к моему отцу. К моей матери. Я собирался воспользоваться тем, что между нами произошло, в своих интересах!

– Ты такой злой?

– Все, вокруг чего я строил свою жизнь, оказалось ложью, – произнес он с такой силой, что сам испугался своих слов. – Я думал, что твой отец просто заботится обо мне. Но оказалось, что его забота объяснялась извращенной привязанностью к моей матери. Он позволял мне заботиться о нем, притворялся, что и я ему небезразличен, хотя все время знал… что мой отец покончил с собой из-за него. Так скажи мне, Эль, разве на моем месте ты не стала бы так же страстно жаждать возмездия?

– Месть не решает проблем, – ответила она. – Ты считал, что отомстил сполна. Ты думал так целый месяц, когда решил, что все кончено. Ты сместил меня с поста исполнительного директора. Ты бросил меня. Ты порвал с моей семьей. И все же потом приехал за мной. Так скажи мне, Аполло, чего ты достиг своей местью? Что она исправила? Твоего отца не вернуть. И ты по-прежнему хочешь меня. Более того, ты просишь меня выйти за тебя замуж. В чем сила твоего возмездия?

Ему очень хотелось возразить, хотя он и понимал, что она права. Он использовал ее с самого начала.

– Я хочу тебя, – повторил он. – Совершенно вне всякой зависимости от планов мести.

– Тебе кажется, что благодаря этому наша семейная жизнь заладится?

– У нас все получится, потому что мы можем сделать так, чтобы получилось. Нас тянет друг к другу, разве этого недостаточно?

– Не знаю. Я никогда всерьез не задумывалась о браке. Я не знаю, чего я жду от семейной жизни. – Она вздохнула. – Знаю только, что хочу чего-то большего. Я не хочу орать на мужа, гадать, не встречается ли он в данный момент со своей любовницей. Я хочу, чтобы меня выбрали. Раз и навсегда. Не из-за кого-то другого. Ты знаешь, я стала исполнительным директором «Маски», потому что таким образом мой отец предпринял последнюю попытку сохранить контроль над своей империей. А ты хочешь, чтобы я стала твоей женой, чтобы ты мог помыкать моим отцом.

– Я знаю, что ты невысокого мнения о моих чувствах к тебе. Но вот что я тебе скажу. Если бы я мог так же страстно желать другую женщину, если бы был способен обуздать свою страсть к тебе, ни за что тебе не уступил бы.

– Прикажешь мне радоваться тому, что ты не хочешь хотеть меня?!

– Да, – простодушно ответил он.

– Ты на самом деле высокомерный. Кроме того, ты не слишком хорошо понимаешь женщин.

Он рассмеялся:

– Зато я неплохо разбираюсь в частях женского тела.

– Не могу этого отрицать. Но знаешь что? В результате ты останешься ледышкой, как бы жарко ни горело в тебе пламя в нужную минуту.