— Я иду на реку, — сказала Апониболинаен.

Она вымыла волосы, а когда вымыла волосы — вошла в воду, но она не знала, что вода смывает и уносит капли месячной крови с ее тела.

— Я иду на реку, — сказала алан, которую звали Инил-лаген.

Придя к реке, она собрала своим боевым топором кровь Апониболинаен, принесенную течением, и унесла ее к себе в Дагапан. Там она положила кровь на большое блюдо, которое наследовали одно от другого девять поколений, и накрыла ее.

— Я иду на реку, — сказала Апонигавани из Натпангана.

Придя на реку, она сожгла пучок рисовой соломы — наследство девяти поколений — и высыпала золу в кувшин. Воду из кувшина она налила в скорлупу кокосового ореха и вымыла ею волосы. Когда она вымыла волосы, она вошла в реку и стала мыть браслеты из сверкающих бус, но она не знала, что вода смывает и уносит капли месячной крови с ее тела.

— Я иду на реку, — сказала алан Апинганан, которая жила в Багонане.

Она увидела на воде кровь Апонигавани, поймала ее своим боевым топором и отнесла домой. Дома она положила кровь на большое блюдо — наследство девяти поколений — и накрыла его.

— Сейчас я открою мою игрушку, — сказала алан Инил-лаген.

— Не открывай меня, бабушка, у меня нет ни пояса ни на бедренной повязки, — сказал с блюда маленький мальчик.

Она подала ему пояс и набедренную повязку, а потом открыла его:

— Ала, мы назовем его Ильвисаном из Дагапана, — сказали все алан.

— Сейчас я открою мою игрушку, — сказала алан Апинганан.

— Не открывай меня, ведь у меня нет ни пояса ни набедренной повязки, — сказал с блюда маленький мальчик.

Апинганан подала ему пояс и набедренную повязку, а потом открыла его.

— Ала, нет имени лучше, чем Дондоньян из Багонана, — сказали алан.

— Я иду воевать, — сказал Дондоньян.

Он взял свой топор длиною в пядь и пошел к Ильвисану из Дагапана, и Ильвисан тоже взял свой топор длиною в пядь. Когда они вышли из селения, каждый из них начал бить по своему щиту палкой, и звук был такой, словно били сразу в сто щитов. Когда Апониболинаен услышала эти удары, она начала кричать, и закричала Данай из Кабисплана, и те, кто кричал, были женщины, никогда не выходящие из дому[67]. Когда Дондоньян и Ильвисан шли мимо Натпангана, начала кричать Апонигавани, а когда они шли мимо Пиндаяна, начала кричать Гимбагонан, и мир задрожал от ее крика.

Наконец они пришли к источнику у Кабойбояна, где жили воинственные дикие люди, где жил Гиамболан. Ильвисан убил больше ста этих людей, набиравших воду из источника, и сказал Дондоньяну:

— Мы идем к ним в селение.

— Да, — сказал Дондоньян из Багонана, и они пошли.

Когда они вошли в селение, Гиамболан увидел их и удивился, что в его селение пришли два маленьких мальчика.

— До вас, маленькие мальчики, пришедшие в мое селение, сюда не приходил никто, — сказал Гиамболан, у которого было десять голов.

Он поднялся по лестнице к себе в хижину, и мальчики ему сказали:

— Возьми боевой топор и копье, Гиамболан — хоть мы и маленькие мальчики, мы не боимся тебя, и мы пришли сюда с тобой драться. Скоро ты перестанешь жить.

— Начинай бой первым, Гиамболан, — сказал Ильвисан.

А потом сказал:

— Вы, боевые топоры и копья Гиамболана, не попадайте в нас, когда он начнет вас бросать.

Гиамболан стал бросать свои копья и топоры и побросал все, но ни разу не попал ни в Ильвисана, ни в Дондоньяна.

— Теперь наша очередь, — сказали мальчики. — Когда мы метнем копья, вы, наши топоры, рубите Гиамболана с обоих боков.

Копья полетели, топоры ударили, и Гиамболан упал.

— Вы, наши топоры, отрубите разом все головы Гиамболана, — сказали Ильвисан и Дондоньян.

И топоры разом отрубили десять голов.

— Вы, наши копья и топоры, убейте всех людей в хижинах этого селения, — сказали мальчики.

Копья и топоры пошли из хижины в хижину и перебили всех людей в селении, и крови было столько, что свиные корыта поплыли по ней к реке.

— Вы, головы, соберитесь все вместе у хижины Гиамболана. Вы, головы женщин, соберитесь отдельно, вы, головы Гиамболана, отправляйтесь первыми к нам в Дагапан, а ты, ураган, перенеси к нам хижину Гиамболана, — сказал Ильвисан.

— Мы растопчем селение Гиамболана, и это место станет как море, — сказали они, и это место вправду стало как море.

И они пошли домой следом за головами, которые они послали вперед.

— Пусть мы сразу окажемся в Дагапане, — сказал Ильвисан, и так и случилось.

— Вы, головы Гиамболана, будьте у ворот селения; вы, головы его односельчан, будьте вокруг селения, — сказали Ильвисан и Дондоньян.

— Вы, алан, подобные мне, идите со мной встречать Ильвисана — ведь он вернулся с войны, — сказала алан Инил-лаген.

Они поставили по обе стороны бамбуковой ограды вокруг селения две лестницы для воинов, возвращающихся с победой, такие высокие, что с них можно было говорить со звездой. Ильвисан не стал карабкаться по ступеням — он перепрыгнул через обе лестницы, даже их не коснувшись, а за ним их перепрыгнул Дондоньян.

— Вы, алан, доставайте медные гонги — будет большой праздник, потому что мы вернулись с войны, — сказали Ильвисан и Дондоньян.

Алан достали медные гонги и начали бить в них и танцевать.

— Пошлите за нашими родственниками, — сказал Ильвисан, — пусть они тоже придут на наш большой праздник, потому что мы вернулись с войны.

И алан послали гонцов в селения, где жили родственники.

Когда дух-гонец прилетел к балауа, где лежал Апонитолау из Кадалаяпана, он сказал:

— Доброе утро.

— Здравствуй, — ответил Апонитолау.

— Меня послал за тобой Ильвисан из Дагапана — у них большой праздник, потому что он вернулся с войны.

— В первый раз слышу о селении с таким названием, — сказал Апонитолау. — Вы, мои односельчане, идите все со мною в Дагшан — у Ильвисана большой праздник, потому что он вернулся с войны; и вы, женщины, никогда не выходящие из дому, идите тоже.

Они все пошли, и Апонитолау их вел. По пути они встретили людей из Натпангана и Пиндаяна и пошли вместе с ними. Гимбагонан, жена Ивагинана, и Данай из Кабисилана тоже пошли в Дагапан, и, когда все они пришли к источнику у Дагапана, они остановились.

— Мы останемся здесь и будем ждать, чтобы кто-нибудь вышел к нам из селения, — сказал Апонитолау.

Когда Ильвисан и Дондоньян увидели гостей, дожидающихся у источника, они вышли их встретить. Они стали поить гостей баси, а потом повели в селение. Когда все пришли туда, Апонитолау и другие взяли медные гонги и заиграли, и Ивагинан начал танцевать с Апониболинаен. Когда они кончили танцевать, гости вынули из-за своих поясов женщин, никогда не выходящих из дому. Апониболинаен вынула из-за пояса Даликнаян, Апонигавани вынула из-за пояса Индиапан и Алама-ан, Данай из Кабисилана вынула из-за пояса Асигтанан, а Гимба-гонан вынула из-за пояса Далонаган. Девушек посадили в один ряд — ив кругу, где танцевали, стало светло, потому что девушки были очень красивы. Ивагинан велел Даликнаян, Далонаган, Алама-ан и Асигтанан танцевать с Ильвисаном из Дагапана.

Они протанцевали в кругу пять раз, и тогда Ивагипан велел, чтобы танцевали Данай из Кабисилана и Апонитолау. Апонитолау во время танца топнул ногой — и с кокосовых пальм попадали все орехи. После них танцевали Балогагаян и Гимбагонан, а потом танцевали Кабин-на-оган из КабитауланаиАпонигавани. Потом все пошли есть в золотую хижину Ильвисана. Подали тридцать разных блюд, и гости изумились, когда увидели, сколько дорогих кувшинов и другой посуды получил Иль-висан в подарок от алан.

Когда все наелись, алан Инил-лаген сказала:

— Ильвисан родился из крови Апониболинаен, а Дондонь-ян — из крови Апонигавани. Мы дали жизнь вашим сыновьям для того, чтобы было кому оставить в наследство наше добро, потому что у нас детей нет.

— Если так, мы дадим им другие имена. Ильвисан будет Ка-наг Кабагбагован, а Дондоньян будет Даголаен, — сказал Апонитолау.

— Мы здесь уже два месяца, и теперь нам пора домой, — сказали все гости.

Алан дали им на прощанье дорогие подарки, и Апонитолау сделал так, что золотая хижина, которую алан дали Канагу, перенеслась в Кадалаяпан, а Апонигавани сделала так, что золотая хижина Дондоньяна перенеслась в Натпанган.

Когда наступило утро и Канаг проснулся, он заплакал оттого, что его золотая хижина, которая раньше была в Дагапане, селении алап, теперь оказалась в Кадалаяпане.

— Не плачь, Канаг, это твое селение, а мы твои мать и отец, — сказали Апониболинаен и Апонитолау, и Канаг перестал плакать.

Прошел месяц, и Канаг сказал отцу и матери:

— Было бы хорошо, если бы вы посватали за меня Даликнаян, которая никогда не выходит из дому и которой нет равных, ту, что сияет, как светлячок в ночной тьме, и чьи следы, похожие на радугу, влекут за собой всех мужчин.

Апониболинаен взяла золотые бусы и пошла с Апонитолау в Кабисилан.

— Доброе утро, тетушка Данай, — сказали они.

— Здравствуйте, — сказала Данай. — Пойдемте есть.

Они поднялись по лестнице к ней в дом, и она достала из горшка рис и мясо, и они начали есть. Потом Апонитолау и Апониболинаен сказали:

— Мы не можем оставаться здесь долго, мы спешим.

Они показали Данай золотые бусы и сказали:

— Мы хотим посватать твою дочь за нашего сына.

Данай из Кабисилана согласилась, и они решили, что сговор будет через три дня. Потом Апонитолау и Апониболинаен вернулись домой и рассказали обо всем Канагу, и он очень обрадовался.

Когда настал день сговора, они позвали с собою всех односельчан, и те пошли.

— Вы, наши горшки, вы, кувшины, отправляйтесь впереди нас, — сказали Апонитолау и Апониболинаен, и их горшки и кувшины отправились первыми, а люди пошли за ними следом.

Когда приглашенные собрались, все сели есть. Потом Апонитолау сказал:

— Теперь давайте договоримся о выкупе.

— Моя балауа должна быть наполнена разными горшками и кувшинами восемнадцать раз — тогда Канаг и Даликнаян могут жениться, — сказала Данай из Кабисилана.

Они наполнили балауа восемнадцать раз.

— Теперь, когда выкуп уплачен, мы уведем невесту с собой; приготовьте для нее еды на дорогу, — сказала Апониболинаен.

Родные стали складывать в сундук Даликнаян подушки и надели ей на голову золотой убор, похожий на птицу. После этого она отправилась в путь. Когда родители мужа пришли с ней в Кадалаяпан, они ввели ее в хижину и посадили на пол. Она села, вытянув ноги, и они измерили их длину и дали ей такой же длины нить агатов. Вскоре у нее родился сын, и ему дали имя Думалавиг. Это все.