Жили когда-то муж и жена, которых звали Апонитолау и Апониболинаен. Как-то раз Апонитолау лег отдохнуть в балауа, а Апониболинаен, у которой болела голова, прилегла в хижине.

— Мне очень хочется апельсинов из сада Гавигавена в Адасене, — сказала она вслух.

Апонитолау услышал, что Апониболинаен что-то говорит, и спросил из балауа:

— Что ты сказала?

— Я сказала, что мне очень хочется плодов биу из Матави-тавена, — ответила Апониболинаен.

— Дай мне мешок, и я схожу за ними, — сказал Апони-толау.

Взяв мешок, он пошел в Матавитавен, наполнил мешок плодами биу и вернулся домой. Дома он сказал Апониболинаен:

— Вот плоды, которых тебе хотелось, ешь их.

— Подвесь их над очагом, я поем их, когда мне станет лучше, потому что сейчас я еще не могу подняться, — ответила ему Апониболинаен.

Апонитолау подвесил плоды над очагом и снова пошел в балауа и лег там. Как только он лег, Апониболинаен встала, пошла на кухню, очистила один плод и съела, но, когда она съела его, ее вырвало, и она выбросила все оставшиеся плоды.

— Что такое, Апониболинаен, ты, кажется, выбросила плоды биу? — спросил из балауа Апонитолау.

— Нет, просто я уронила один плод, — ответила Апониболинаен.

Она вернулась в комнату и снова сказала вслух:

— Мне очень хочется апельсинов из сада Гавигавена в Адасене.

— Что ты сказала? — снова спросил ее Апонитолау.

— Я сказала, что хочу икры, — ответила Апопиболинаеы.

Апонитолау поднялся, взял сеть и пошел на реку. Придя к реке, он забросил сеть и поймал рыбу с икрой. Он разрезал рыбу и вынул из нее икру. Потом он плюнул на место разреза, и рыба снова ожила и быстро уплыла прочь. Апонитолау вернулся домой, отдал икру Апониболинаен и снова лег в балауа, а Апониболинаен пошла на кухню и стала жарить икру. Когда икра была готова, Апониболинаен начала есть, но ее вырвало, и она выбросила икру, как до этого выбросила плоды биу.

— Что случилось, Апониболинаен, почему лают собаки? — спросил из балауа Апонитолау.

— У меня упало немного икры, — ответила Апониболинаен.

После этого она вернулась в комнату и снова сказала вслух:

— Мне очень хочется апельсинов из сада Гавигавена в Адасене.

— Что ты сказала, Апониболинаен? — снова спросил ее Апонитолау.

— Я сказала, что мне очень хочется оленьей печенки, — ответила Апониболинаен.

Тогда Апонитолау встал, позвал собак и пошел с ними на охоту за оленями. Он сказал:

— Ала, моя черная собака, лови оленей только в низкой траве! Ала, моя собака Боко, лови оленей только на равнине!

Собаки поймали нескольких оленей, и Апонитолау вырезал у них печень, а потом плюнул каждому на место разреза, и олени ожили, вскочили на ноги и убежали.

Апонитолау вернулся домой и сказал Апониболинаен:

— Вот печенка, которой тебе хотелось, возьми и ешь ее.

— Оставь ее на кухне, я ее пожарю, когда у меня перестанет болеть голова, — ответила Апониболинаен.

Апопитолау оставил печенку на кухне и вернулся в балауа. Апониболинаен пошла на кухню, пожарила оленью печенку и начала было есть, но ее снова вырвало. Тогда Апониболинаен бросила печенку собакам, и они с громким лаем на нее набросились.

— Что случилось, почему лают собаки? Наверно, ты выбросила им всю печенку, которую я принес? Не выбрасывай, ее очень нелегко добыть; я скоро встану и тоже поем ее, — сказал Апонитолау из балауа.

— Я выбросила совсем немного — то, что не могла доесть, — ответила Апониболинаен.

Апониболинаен снова вернулась в комнату, а Апонитолау подумал, что она не говорит ему правды, и сказал себе: "Сейчас я стану сороконожкой" — и он тут же стал сороконожкой и спрятался в щели пола, на котором лежала Апониболинаен. Апониболинаен снова сказала вслух:

— Мне хочется апельсинов из сада Гавигавена в Адасене.

— Теперь я знаю, чего тебе хочется! Но почему ты не сказала этого сразу? Теперь понятно, почему ты выбрасывала все, что я тебе приносил, — сказал Апонитолау, превратившись в человека.

— Я не говорила правды из страха, что ты уйдешь и не вернешься. Еще не было человека, который, отправившись в Ада-сен, оттуда вернулся бы, и я решила, что лучше мне перетерпеть свою головную боль, — ответила Апониболинаен.

— Ала, пойди принеси рисовой соломы, я вымою себе волосы, — сказал ей Апонитолау.

Он пошел мыть волосы, а когда вымыл их, сорвал лавед[61], принес его в дом и посадил у очага, а потом сказал:

— Напеки мне на дорогу лепешек.

— Не уходи, Апонитолау, — стала просить Апониболинаен.

— Напеки лепешек, потому что я пойду все равно, даже если ты их не напечешь, — сказал Апонитолау.

Апониболинаен пошла печь лепешки, а когда напекла, Апонитолау попросил ее:

— Ала, намажь маслом мои волосы.

Апониболинаен намазала Апонитолау маслом волосы, и тогда он сказал:

— Принеси мне пояс и головную повязку.

Апониболинаен принесла ему пояс и головную повязку.

Апонитолау оделся, взял копье и топор и сказал Апониболинаен:

— Если листья лаведа увянут, это будет значить, что я умер.

И он отправился в путь.

Когда он пришел к источнику великанши Гимбангонан, все арековые пальмы склонились, а Гимбангонан крикнула, и весь мир задрожал от ее крика. "Как странно, что весь мир начинает дрожать, когда кричит эта женщина", — подумал Апонитолау и пошел дальше. Скоро старуха Алокотан увидела его и велела своей собачонке попробовать укусить его за ногу. Собачонка подбежала к Апонитолау и откусила кусок его ноги.

— Это дурное предзнаменование, возвращайся назад. Если ты пойдешь дальше, ты не вернешься в свое селение, — сказала старуха Алокотан.

— Нет, я пойду дальше, — ответил Апонитолау и продолжал свой путь.

Когда Апонитолау проходил мимо дома молнии, молния спросила его:

— Куда ты идешь?

— За апельсинами Гавигавена из Адасена, — ответил Апонитолау.

— Поднимись на высокий камень, и я посмотрю, какое для тебя предзнаменование, — сказала молния.

Апонитолау поднялся на высокий камень, молния сверкнула, и Апонитолау моргнул. Тогда молния ему сказала:

— Предзнаменование дурное. Вернись назад — Гавигавен убьет тебя.

— Нет, я пойду к нему, — ответил Апонитолау и пошел дальше.

Когда он шел мимо жилища грома, гром спросил его:

— Куда ты идешь, Апонитолау?

— За апельсинами Гавигавена из Адасена, — ответил Апонитолау.

— Стань на высокий камень, и я посмотрю, какое для тебя предзнаменование, — сказал гром.

Апонитолау стал на высокий камень, гром загремел, и Апонитолау вздрогнул.

— Возвращайся назад, Апонитолау, и отправляйся к Гавигавену в другой раз — сейчас предзнаменование дурное, — сказал гром.

— Нет, я не вернусь назад, — ответил Апонитолау и пошел дальше.

Когда Апонитолау вышел на берег океана, он подумал: "Я стану на тебя, мой топор, и ты поплывешь так быстро, как только можешь". Он стал на свой топор, и топор поплыл быстро и доставил Апонитолау на другой берег океана. Выйдя на берег, Апонитолау пошел дальше. Скоро он пришел к источнику и увидел там женщин, набирающих воду.

— Доброе утро, женщины, набирающие воду из источника, — сказал он им.

— Доброе утро. Если ты враг, рань нас только раз, чтобы нам легче было залечить рану, — сказали женщины.

— Если бы я был враг, я бы уже убил вас всех, — ответил Апонитолау.

И он спросил их:

— Это источник Гавигавена из Адасена?

— Да, — ответили женщины.

Тогда Апонитолау попросил женщин сказать о нем Гавига-вену, но женщины не сказали, потому что Гавигавен спал. Апонитолау сам пошел к селению, но войти не смог, потому что вал вокруг поднимался почти до самого неба. Увидев это, Апонитолау очень опечалился.

Тут к Апонитолау подошел вождь пауков и спросил:

— О чем ты печалишься, Апонитолау?

— О том, что не могу перелезть через вал и попасть в селение, — ответил Апонитолау.

— Но печалься, а подожди, пока я не взберусь наверх и не спряду паутины — по ней ты тоже сможешь туда взобраться, — сказал вождь пауков.

Апонитолау подождал, и скоро паук крикнул ему сверху:

— Взбирайся!

Апонитолау взобрался по паутине, которую спрял паук, и, спустившись по ней с другой стороны вала, оказался в селении и пошел прямо к хижине Гавигавена. Когда он пришел туда, Гавигавен спал в своей балауа. Проснувшись и увидев Апонитолау, сидящего рядом с его балауа, Гавигавен вскочил на ноги и побежал в свою хижину за топором и копьем. Апонитолау сказал ему:

— Доброе утро, двоюродный брат Гавигавен, не сердись на меня! Я пришел купить у тебя апельсинов для своей жены — ничего другого она есть не может, и от этого у нее болит голова.

Тогда Гавигавен повел его к себе в хижину и сказал:

— Вот тебе туша буйвола. Если ты не съешь ее всю, то не получишь и апельсинов, которых хочет твоя жена.

Апонитолау подумал, что ему ни за что не съесть целого буйвола, и очень опечалился, но тут к нему подошли вожди муравьев и мух.

— О чем ты печалишься, Апонитолау? — спросили они его.

— О том, что апельсинов, которых просит Апониболинаен, мне не получить — ведь для того, чтобы получить их, я должен съесть целого буйвола, — ответил он.

— Не печалься, мы поможем тебе, — сказали вожди мух и муравьев.

И они созвали всех мух и муравьев, чтобы те пришли и съели все мясо и весь рис. Мухи и муравьи скоро съели мясо и рис, и Апонитолау, очень обрадованный этим, пошел к Гавигавену и сказал ему:

— Я съел всю еду, которую ты мне дал.

— Не может быть! Что ты с ней сделал? — спросил изумленный Гавигавен.

— Я все съел, — повторил Апонитолау.

Тогда Гавигавен повел его к своему апельсиновому дереву, и Апонитолау увидел, что вместо веток на этом дереве острые ножи.

— Взбирайся и рви, сколько тебе нужно, — сказал Гавигавен.

Апонитолау вскарабкался по стволу дерева и сорвал два апельсина, но потом, уже готовясь спускаться, стал нечаянно на одну из веток, и лезвие его разрезало. Уже умирая, он насадил апельсины на наконечник своего копья, и оно полетело с ними в Кадалаяпан и упало в кухне его хижины. Апониболинаен услышала, как что-то ударилось об пол, и пошла на кухню. Она увидела плоды и сразу начала есть их, и копье ей сказало:

— Апонитолау в Адасене. Он послал меня вперед, чтобы я скорее принес тебе плоды, которых ты хотела.

Апониболинаен доела апельсины и пошла взглянуть на лавед у очага. Она увидела, что лавед увял, и поняла, что Апони толау мертв.

Прошло немного времени, и Апониболинаен родила мальчика, которого назвали Канат. С каждым купанием мальчик вырастал на целую пядь и скоро уже стал совсем большой. Он часто играл с другими детьми, и мать подарила ему золотую юлу, которой играл его отец, когда был маленьким; и юла Ка-нага, когда задевала юлу любого другого мальчика, сразу разбивала ее.

N кот однажды Канат разбил юлой горшок для мусора, принадлежавший одной старухе, и та, рассердившись, сказала мальчику:

— Если ты такой смелый, пойди за своим отцом, которого оставил у себя Гавигавен из Адасена.

Канаг плача пошел домой и сказал матери:

— Ты говорила, что у меня нет отца, а старуха говорит, что его убил Гавигавен из Адасена, когда отец пошел к нему за апельсинами. Приготовь для меня еды на дорогу — я пойду за своим отцом.

— Не ходи, Гавигавен убьет тебя, как убил твоего отца, — сказала Апониболинаен.

Но Канаг ответил:

— Если ты не дашь мне с собой еды, я все равно пойду.

Тогда Апониболинаен приготовила ему еды на дорогу, и он взял свой топор длиною в пядь и свое копье и отправился в путь.

Еще не выйдя из родного селения, Канаг начал стучать по щиту, и звук ударов был как звук тысячи голосов. Все в селении удивились, услышав его, и сказали:

— Какой смелый мальчик! Пожалуй, даже смелее своего отца. Он ударяет в свой щит так громко, что звук похож на крик тысячи голосов.

Подходя к источнику великанши Гимбангонан, Канаг по-прежнему бил в свой щит, и, услыхав звук его ударов, Гимбангонан сказала:

— Кто-то идет драться.

Канаг закричал от счастья, и мир задрожал, а Канаг шел вперед, не останавливаясь, и был подобен летящей птице.

Когда он дошел до места, где жила старуха Алокотан, она послала к нему свою собачонку, и собачонка бросилась на него, но Канаг отрубил ей голову.

— Какой смелый ты, мальчик! Куда ты идешь? — спросила его старуха Алокотан.

— Ты спрашиваешь, куда я иду? Я иду в Адасен, за своим отцом, — ответил Канаг.

— Твой отец мертв, но я надеюсь, что ты победишь Гави-гавена: предзнаменование для тебя хорошее, — сказала старуха Алокотан, и, услышав это, Канаг пошел еще быстрее.

Скоро он пришел к месту, где жила молния, и молния спросила его:

— Куда ты идешь, маленький мальчик?

— Я иду в Адасен за своим отцом, — ответил Канаг.

— Пойди стань на высокий камень, и я посмотрю, какое для тебя будет предзнаменование, — сказала молния.

Канаг пошел и стал на высокий камень, и молния сверкнула перед самым его лицом, но Канаг даже не моргнул, и молния очень этому удивилась.

— Иди, — наверно, ты победишь Гавигавена, — сказала она.

Канаг пошел дальше и скоро пришел к жилищу грома, и гром спросил его:

— Куда ты идешь, маленький мальчик?

— В Адасен за своим отцом, — ответил Канаг.

— Пойди стань на высокий камень, я посмотрю, какое для тебя предзнаменование.

Гром загремел, но Канаг даже не вздрогнул. Мальчик пошел дальше — предзнаменование было для него хорошее.

Женщины, набиравшие воду из источника Гавигавена, услышали шум тысячи голосов и очень удивились, когда увидели не тысячу человек, а одного маленького мальчика, который шел к ним, ударяя в свой щит. Подойдя к источнику, он сказал:

— Доброе утро, женщины, набирающие воду! Скажите Гавигавену, чтобы он готовился со мною драться.

Женщины побежали к Гавигавену и рассказали ему про мальчика, и Гавигавен сказал женщинам:

— Идите передайте ему, что, если он вправду смелый, пусть сам сумеет войти в селение.

Одна из женщин пошла сказать это Канагу, и, когда Канаг услышал от нее слова Гавигавена, он как птица перелетел через вал, достававший почти до самого неба. Оказавшись в селении, Канаг пошел прямо к хижине Гавигавена. Подойдя к ней, он увидел, что крыша на хижине и на балауа из человеческих волос, а вокруг стоят шесты с насаженной на каждый человеческой головой. Когда Каиаг увидел это, он подумал: "Так вот почему пе вернулся мой отец! Да, Гавигавен сильный, но, пожалуй, я сумею его убить".

Гавигавен, увидев Канага во дворе своего дома, сказал:

Какой ты смелый, маленький мальчик! Зачем ты пришел сюда?

Я пришел взять у тебя голову моего отца — он приходил к тебе за апельсинами, которых хотела моя мать. Если ты не отдашь мне его голову, я убью тебя, — ответил Канаг.

Гавигавен засмеялся и сказал Канагу:

— С тобой будет драться какой-нибудь из моих пальцев, и ты не вернешься к себе в селение — ты станешь таким же, как твой отец.

— Посмотрим. Пойди принеси свое оружие — мы будем драться здесь, во дворе твоего дома.

Гавигавен рассердился, услышав это, и пошел за топором шириной в полнеба и за копьем. Он вернулся с ними туда, где ждал его Канаг, и сказал:

— Видишь мой топор, маленький мальчик? Если я плашмя положу его на тебя, ты его уже не сбросишь. Поэтому, чтобы показать, какой ты смелый, бросай топор первым.

— Нет, брось первым ты — тогда ты узнаешь, смелый я или нет, — ответил Канаг.

Гавигавен положил на него плашмя свой топор, но Канаг превратился в муравья. Гавигавен, не видя Канага, засмеялся и сказал:

— Маленького мальчика больше нет.

Но тут он увидел, что маленький мальчик стоит на его топоре, лежащем плашмя. Гавигавен очень удивился.

— Маленький мальчик, ты первый, кто сумел это сделать, — твой отец не сумел. Оказывается, ты и вправду смелый, а уж если ты сумеешь увернуться от моего копья, голова твоего отца, наверно, достанется тебе, — сказал Гавигавен.

И он бросил в Канага свое копье, но Канаг сделал так, что копье пролетело мимо, и Гавигавен очень удивился и сказал Канагу:

— Теперь твоя очередь.

Копье Канага полетело прямо в Гавигавена и пронзило его, и Гавигавен упал. Канаг подбежал к нему и отрубил пять голов, оставив только последнюю, шестую, и Гавигавен попросил:

— Не отрубай мою последнюю голову, и я покажу тебе, где твой отец.

Канаг не стал рубить его последнюю голову, и Гавигавен пошел показывать Канагу, где его отец. Кожа отца Канага была натянута на барабан, волосами его была украшена хижина Гавигавена, голова отца была насажена на шест у ворот селения, а тело было зарыто под домом.

Канаг сложил все части тела своего отца вместе и сказал:

— Вот я взмахиваю веткой аликадакада, и он начинает дышать.

И его отец начал дышать. Канаг продолжал:

— Вот я взмахиваю веткой баиавэса, и он начинает шевелиться.

И его отец зашевелился. Канаг продолжал:

— Вот я взмахиваю веткой дагимонау, и он просыпается совсем.

И Апонитолау проснулся. Увидев рядом с собою маленького мальчика, он очень удивился и спросил:

— Кто ты? Как долго я спал!

— Я твой сын. "Как долго я спал", говоришь ты? Не спал ты вовсе, а был мертвым, и твоя голова была насажена на шест. Возьми мой топор и отруби Гавигавену его последнюю голову, — сказал отцу Канаг.

Апонитолау взял у Канага топор и пошел к Гавигавену. Но когда он ударил, топор даже не поцарапал Гавигавена, а сам Апонитолау, поскользнувшись, упал. Сын стал смеяться:

— Что с тобой, отец? Ведь Гавигавен все равно что мертвый, у него осталась только одна голова.

Канаг взял у отца свой топор и отрубил Гавигавену его последнюю голову, а после этого они с отцом сделали так, что все головы Гавигавена и все его сокровища сами отправились в Ка-далаяпан.

Апониболинаен тем временем подошла взглянуть на лавед, посаженный у очага, и увидела, что он пышно разросся и зазеленел, и она решила: это оттого, что жив ее сын. Вскоре после этого в Кадалаяпан прибыли головы Гавигавена, и Апониболинаен очень им удивилась, а потом она увидела мужа и сына и закричала, и мир заулыбался.

Они вместе поднялись к себе в хижинуипозвали всех людей селения, и сказали:

— Созывайте людей из других селений, потому что Канаг вернулся с победой и привел домой своего отца.

Люди пошли созывать родственников, и скоро жители других селений собрались в Кадалаяпане, и все очень радовались, что Апонитолау снова живой, и ходили смотреть на головы Гавигавена, убившего Апонитолау, а потом стали танцевать.

Когда праздник кончился и гости разошлись по своим селениям, Апоннтолау пошел погулять. Дойдя до ручья, он сел на камень и плюнул, и его слюну слизала большая лягушка. Прошло немного времени, и лягушка родила девочку, но за ней прилетели духи и унесли ее с собой. Духи сделали так, что девочка выросла очень быстро, и они обучили ее даваку[62], и после этого девочка все время била в тарелку, вызывая духов.

Канаг пошел за отцом, но не нашел его, зато услышал звон, похожий на тот, который издают бананайо[63]. Канаг остановился и прислушался, а потом стал птицей и полетел к месту, откуда доносился звон. Когда он прилетел туда и увидел девушку, совершающую давак, он снова превратился в человека, и девушка, увидев его, сказала:

— Ты первый человек, который сумел сюда добраться. Если ты враг, рань меня только раз, чтобы мне легко было залечить рану.

— Я не враг — просто я услышал, что ты делаешь, стал птицей и прилетел, — ответил Канаг.

Он дал ей орех арековой пальмы, и они начали жевать, а когда выплюнули, увидели, что жвачка у обоих как две одинаковые агатовые бусины, и поняли, что они брат и сестра.

Девушка сказала ему:

— Спрячься в большой железный котел, чтобы духи, которые меня воспитывают, тебя не съели.

И Канаг спрятался в большой железный котел. Духам пора было уже прибыть, но их все не было, и Канаг, видя это, вылез из котла и сказал:

— Теперь, моя сестра, я возьму тебя с собою в Кадалаяпан.

Наши отец и мать не знают, что у меня есть сестра. Зачем тебе жить все время вместе с духами?

Сестра ответила Канату:

— Я могу бывать у людей, только когда они строят балауа, потому что я все время совершаю давак — так меня научили духи. Если я пойду к людям, когда они не строят балауа, все люди тяжело заболеют.

Канаг отправился домой один и попросил отца и мать построить балауа, потому что ему хотелось, чтобы его сестра пх увидела.

— Мы только что построили балауа, как же мы можем строить ее снова? — сказали отец и мать.

— Я хочу, чтобы вы увидели мою сестру — я нашел ее высоко в воздухе, ее унесли туда духи, — ответил Канаг.

— Ты сошел с ума, Канаг, у тебя нет ни братьев, ни сестер, ты наш единственный сын, — сказали его отец и мать.

— Нет, у меня есть сестра,ия не знаю, почему вы о ней не знаете. Духи взяли ее к себе, когда она была совсем маленькая, и обучили даваку, и она совершает давак все время. Я хотел взять ее с собой, но она сказала, что не может приходить к людям, когда они не строят балауа, потому что она все время совершает давак. Она сказала, что если придет к людям и не будет совершать давак, все заболеют, и поэтому я ее с собой не взял. Если вы хотите увидеть свою дочь, начинайте строить балауа.

Отец и мать Канага начали строить балауа: им захотелось увидеть свою дочь. Они попросили принести им орехов аре-ковой пальмы в золотой скорлупе и, когда орехи были доставлены, натерли их маслом и разослали по селениям, где жили родственники, а один послали в воздух, чтобы он привел оттуда их дочь Агтен-нгаэян.

Орех полетел и скоро прибыл туда, где Агтен-нгаэян совершала давак. Она изумилась, когда увидела орех, потому что скорлупа на нем была золотая, и хотела было разрезать его, чтобы пожевать, но орех сказал:

— Не разрезай меня, потому что твой отец и мать в Кадалаяпане меня послали, чтобы я привел тебя к ним на саянг им очень хочется тебя видеть.

Тогда Агтен-нгаэян сказала духам:

— Апонитолау прислал за мной орех арековой пальмы в золотой скорлупе, потому что мои отец и мать хотят меня видеть.

Духи отпустили ее, но посоветовали вернуться, и Агтен-нгаэян с орехом отправились в путь.

Когда они прибыли в Кадалаяпан, люди из других селений уже танцевали, и Агтен-нгаэян залезла под скамейку для гостей и духов. Канагу показалось, что под скамейкой пылает огонь, и он пошел посмотреть, что там такое, и, когда увидел, что это его сестра, попытался вытащить ее, но она сказала:

— Я не могу вылезти из-под скамейки, потому что духи велели мне оставаться под ней до тех пор, пока кто-нибудь не придет и не совершит вместе со мной давак.

Тогда, чтобы совершить давак вместе с ней, к девушке поедали старуху Алокотан. Девушка начала бить в тарелку; звук был очень приятный, и люди, которые слышали его, думали, что она бананайо. Из-за ее красоты и из-за того, что она очень хорошо пела, в нее влюбились все юноши, которые пришли на саянг. Закончив давак, Агтен-нгаэян вылезла из-под скамейки, и тогда Канаг отвел ее в золотую хижину на очень высоких сваях, чтобы юноши не могли до нее добраться.

Когда саянг кончился, люди начали расходиться по домам, но юноши все не уходили из-под хижины, где была теперь Агтен-нгаэян, и все смотрели снизу на нее. Видя, что юноши под домом из-за нее дерутся, Канаг унес ее на прежнее место, в воздух, где ее не могли увидеть. Там Канаг и Агтен-нгаэян встретили духов, которые ее воспитывали, и Канаг сказал:

— Я хотел оставить сестру у нас, среди людей, и построил для нее маленькую золотую хижину, но все юноши стали из-за нее драться, и я решил отвести ее назад, к вам.

Духи были рады, что Агтен-нгаэян вернулась к ним, и дали Канагу еще больше силы, чтобы он, когда идет на войну, побеждал всех врагов. Он вернулся домой в Кадалаяпан, а потом каждый раз, когда кто-нибудь из людей строил балауа, Агтен-нгаэян спускалась вниз и обучала женщин даваку, и обучила очень хорошо.