(№ 64. [36], 70-е годы XIX в., о-в Лакемба (о-ва Лау), с англ.

Рассказ представляет собой вариант сюжета, приведенного в № 63. Записан Л. Файсоном со слов фиджийца Иноке Ванга-келе. В записи (и соответственно в переводе) сохранено диалектное произношение некоторых имен, ср. общефиджийское левука (как в № 63), но лифука в этом тексте.)

Мы, дети лифука, живущие на Лакемба, не настоящие жители Лакемба. Наши отцы жили на Мбау, и это была их земля, пока не пришла какая-то явуса с Вити-леву. И боролись они много дней, и пришел в смятение дух наших отцов. Тогда они вскричали: "Орро!"[151] — и сказали тем, чужим:

— Оставьте нас в живых, мы будем служить вам.

На это те вожди ответили:

— Вы будете жить и станете нашими рыбаками.

И так сделались наши отцы рыбаками у мбауанцев. Это было в старые-старые времена, когда нас было много и мы жили все вместе в своем краю. Было у нас там два рода — мбу-тони, жившие вдоль берега, и люди лифука, жившие в глубине острова. Вот почему их называют горцами[152]. И то были хорошие дни, потому что люди с Мбау были добры к нам. Они были большие, высокие, настоящие вожди, и вели себя как подобает вождям. Мы любили их и всегда воевали на их стороне и побеждали везде, и стала наша земля великой и могучей. Во всех поселках на берегу боялись нас, все приносили нам дары и считали своими властителями. Зло же все пошло из-за огромной рыбы — из-за одной огромной рыбы вспыхнула вражда между нами и мбауанцами; так были изгнаны мы из своего края — земли отцов — и оказались разбросаны повсюду на Фиджи. И вот как это вышло. Некоторые из наших пошли на риф ловить рыбу и пронзили копьем одну рыбищу — такую огромную и длинную, какой раньше и не видали. Никто даже не знает, как она называется — известно только, какая она была огромная. И она была очень вкусная.

Наши сказали:

— Зачем нам нести эту рыбу к нашим господам, детям Мбау? Лучше мы съедим ее сами и будем молчать об этом, чтобы не стало ничего известно и не вышло из этого зла.

И они съели рыбу, и все молчали об этом, даже женщины, и так это оставалось неизвестным. Но один мальчик взял ребро той рыбы и сделал из него себе лук: ребро было длинным, прочным и очень подходило для дуги лука. А мать этого мальчика — ее звали На-мбуна — положила в корзину наживку, и они вдвоем пошли на риф ловить рыбу[153]. Мбауанцы тоже оказались там. Они увидели, как мальчик стрелял в рыбу из лука, и сказали:

— Что за лук! Что за белизна! Как он сияет на солнце!

Они позвали мальчика:

— Эй, мальчик! Покажи-ка нам свой лук! Э, да это не дерево! По ведь это и не человеческая кость. Из чего ты его сделал, скажи-ка!

Он же отвечал:

— Господа мои, это кость огромной рыбы.

Те воскликнули:

— Огромной рыбы! Что это за рыба? Кто поймал ее, когда и где? И что с ней потом сделали?

— Мы поймали, — отвечал мальчик. — Мы поймали и съели там у себя. Вот, смотрите, у моей матери, у На-мбу-ны, в корзине лежит наживка, на которую ее ловили.

Тут мбауанцы разгневались — велик был их гнев — и сказали:

— Убьем этих наглецов и сожжем их селение!

И они приготовились к бою, а наши люди в страхе укрылись в своих жилищах, и весь поселок огласился стонами, и они говорили:

— О горе, увы, увы! О, эта огромная рыба, и зачем только мы съели ее — вместо того чтобы отдать нашим повелителям, нашим господам мбауанцам?! А теперь мы все умрем, мы уже мертвы, уже мбокола!

Наконец мбауанцы напали на них. Но только испустили они свой боевой клич, как из моря стала медленно подниматься огромная волна: все выше поднималась она, пока те шли, а лишь остановились — и она остановилась. И они стояли раздумывая, что же это. И вошел дух в их игреца, тот упал на землю, содрогаясь[154], а все собрались вокруг него, чтобы узнать волю духа. И дух приказал им:

— Оставьте их в живых, и лифука, и мбу-тони. Пусть живут, только гоните их прочь из этого края. Пусть они готовят свои лодки и, когда все будет собрано, поднимают паруса: я уведу их туда, где моей волей им предначертано теперь жить.

Тогда сказали мбауанцы:

— Пусть живут.

Наши же люди стали готовиться к отплытию.

А на Лакемба в это время было вот что. Там для вождя готовили огромный кусок тапы. Его разложили на траве под солнцем — рисунка на нем тогда еще не было[155].

Однажды вождь решил пойти искупаться и сказал своей дочери, госпоже Ланги[156]:

— Я иду купаться, ты же сторожи тапу. Если пойдет дождь, сразу собери ее и беги с ней в дом.

Вождь ушел, а его дочь посмотрела на небо, посмотрела во все стороны — на север, на юг, на запад, на восток, — нигде не было ни облачка, и тогда она решила: "Не будет никакого дождя, пойду-ка я посплю в тени".

Пока она спала, небо почернело, а когда она проснулась, тана была совершенно испорчена дождем. Вернувшись с купания, отец очень рассердился и вскричал:

— Что же это? Бездельница! Соня!

И он принялся колотить ее, бил, пока не устала рука, а потом выгнал из дома. Рыдая, она пошла на берег, собрала много спелых кокосов, соединила их все вместе — получилась высокая гора. Эта гора кокосов была даже выше уровня прилива. Девушка взобралась на нее и стала ждать прилива — а тогда на рифе было сухо. Когда же пришел прилив, ее вынесло ветром в море на этой горе кокосов. Ветер дул не очень сильно и нес ее к Ра, а она сидела и плакала о своем отце, о друзьях, о покинутом доме.

Два дня несло ее по волнам, а потом сна заметила огромную птицу, летящую в отдалении. Девушка испугалась и спряталась менаду кокосами. Тут птица подлетела к ней и уселась на кокосы, огромная и страшная. А девушка решила: "Если я останусь здесь, то я погибну в волнах океана. Уцеплюсь-ка я лучше за эту птицу — она донесет меня до какой-нибудь земли". Она уцепилась за одно из перьев на груди огромной птицы, птица же вскоре взмыла вверх и полетела с нею к Ра, а кокосы остались на волнах. Они летели всю ночь, а перед самым рассветом оказались над островом Камба и приземлились там. А в те дни на Камба никто не жил; остров был пуст, и только наши отцы, бывало, приплывали к Мбау вечером, ставили садки, а утром возвращались снимать их. Когда госпожа Ланги почувствовала себя на земле, она отцепилась от пера той птицы, и птица улетела, оставив ее одну на пустом острове.

Когда немного поднялось солнце, старик, вождь наших, приплыл с Мбау в своей лодке снимать садки. Идя по берегу, он встретил госпожу Ланги, увидел ее и испугался: она была высокая и красивая, настоящая дочь вождя, и выглядела совсем не так, как люди, родившиеся на Ра. И он вскричал:

— О, кто ты?! Ты дух? Не губи меня.

Она же отвечала:

— Это ты дух, а я — смертная девушка.

И спросил ее старик, кто она и откуда; она рассказала ему все:

— Я дочь Туи На-иау, чей предел — остров Лакемба. И еще многие земли подчиняются ему.

— Лакемба? — переспросил старый вождь. — Где это, Лакемба?

— Далеко, там где восходит солнце. — И она рассказала ему, как дождем испортило драгоценную тапу, и как она не снесла гнева вождя и уплыла на груде кокосовых орехов и уже готовилась погибнуть в пучине океана, и как огромная птица принесла ее на Камба. Старик изумился и сказал:

— Действительно, духи послали мне тебя. Я отвезу тебя к твоему отцу, к вождю твоего острова Лакемба: я тоже вождь, и вождь горцев. Мбауанцы, повелевавшие нами, разгневались на нас, и их вождь решил, что мы должны уплыть прочь и сами искать себе пристанище. А теперь я верну тебя твоему отцу и тем расположу его к себе, и тогда он даст мне и моим людям землю. Но знай, что на Мбау я должен спрятать тебя и скрывать, пока мы не соберемся в путь. Тебе надо будет скрываться от всех в моем доме. Если же хоть кто-нибудь увидит тебя, услышит твой голос — ты сразу умрешь, ведь по облику твоему и выговору в тебе сразу узнают чужую.

И вот он отплыл с ней на Мбау и, когда уже был близко, спустил парус, завернул ее в него и так отнес к себе, а там положил сверток под потолком дома. И еще он стал торопить своих людей с работой, боясь, как бы ее не нашли, и каждый день потихоньку носил ей еду и питье. Она же лежала тихо много дней, пока наконец лодки не были окончательно готовы к плаванию. Тогда он перенес ее на борт и поставил высокую ограду вокруг домика на палубе лодки — так что никто не мог заглянуть в этот домик. Так он держал ее там, а своим людям говорил, что один из духов согласился плыть с ними — но заглядывать туда им нельзя, иначе дух разгневается и будет горевать. И они боялись и не смели смотреть туда, а если проходили мимо ограды, то становились на колени и ползли, чтобы только не увидеть случайно духа и не погибнуть. А старый вождь каждый день брал лучшую часть пищи и нес госпоже Лапги, так что она жила в довольстве. Ветер был попутный, и уже на второй день все лодки благополучно достигли острова Коро, и там люди мбу-тони сказали:

— Это хорошая земля. Мы останемся здесь и дальше не поплывем.

И они остались, стали там рыбачить и живут на Коро по сей день.

Так плыли наши отцы, и кто находил себе земли там, кто — тут; оставшиеся же прибыли наконец на Вануа-леву. И они сказали старому вождю:

— Почему мы должны бесконечно плыть? Чем плоха эта земля? Останемся здесь, зачем умирать в открытом море?

Но старик сказал:

— Нет. Мы не останемся, а поплывем дальше. Нас ждут лучшие земли.

Но и его дух был неспокоен; ночью он пошел к госпоже Ланги и спросил:

— Где же твоя земля? Мы плывем уже много дней, а ее все нет.

Она же ответила:

— Не бойся, не горюй. Она уже совсем близко. Если ты согласишься плыть дальше, то еще до рассвета увидишь остров. Называется он Фиафиа и лежит уже на границе наших земель.

И они поплыли вперед; ветер был благоприятен и принес их к Фиафиа еще до наступления ночи. В ту ночь они еще спали на палубе, а утром уже сошли на берег. Старый вождь сошел последним, ведя за собой госпожу Ланги, — ведь они были уже в пределе ее отца. Они встретили на берегу женщин острова с сетями в руках — те шли на риф ловить рыбу. Среди них была одна старуха, долго жившая на Лакемба и хорошо знавшая госпожу Ланги. Увидев ее в окружении детей лифука, она удивилась: "До чего похожа эта госпожа на госпожу Ланги! Точно она!" И она пошла к женщинам лифука и спросила у них:

— Не госпожа ли Ланги прибыла с вами, не та ли, чью смерть мы оплакивали столько дней?

А они ответили ей с презрением:

— Что нам до вас и до вашей госпожи! Никого из ваших мы не брали с собой. С нами плыл лишь один дух, но он еще не сошел с лодки.

Но старуха уже успела подойти к девушке и узнала ее и упала перед нею, целуя ее ноги, рыдая:

— Это наша, наша дорогая госпожа, наша госпожа! Она жива, она жива! Жива та, о ком мы столько горевали! Она вернулась!

И она побежала в свой поселок с криком:

— Наша госпожа не погибла! Она жива, она вернулась к нам, наша дорогая госпожа Ланги!

И тут все, и вожди, и простые общинники, бросились к берегу. Велика была их радость: они видели свою госпожу живой и здоровой. И еще больше велика была их благодарность людям лифука за ее спасение. И они принесли им богатые дары, и построили им дом, и наполнили его богатством. Этот дом должен был стоять и ждать их.

А наши отцы наутро вновь подняли парус и поплыли на На-иау, где, как и на Фиафиа, люди их одарили щедрыми дарами. Одну только ночь провели они на На-иау, а затем, с благоприятным ветром, отплыли на Лакемба; около Ванга-талаза они спустили парус и послали пятерых сообщить о себе. И эти пятеро шли по поселку — на головах у них были тюрбаны, и говорили, вели себя они словно вожди. А люди Лакемба, работавшие на полях, увидели их и стали спрашивать друг друга:

— Что за незнакомцы? Откуда они? Какие у них громкие голоса! Что за тюрбаны у них! Это, видно, вожди из земли вождей!

И они последовали за ними в поселок. Когда все пятеро достигли города, они спросили:

— Где дом вождя? — и пошли прямо туда, чтобы сообщить ему о прибывших. А вождь спал, скрытый шторами от москитов, и все женщины в доме молчали, боясь разбудить его. Эти же пятеро громко спросили:

— Где Туи На-иау?

Женщины шепотом ответили:

— Он спит.

— Тогда разбудите его, — сказали эти пятеро. Но женщины боялись. Однако вождя разбудил их разговор, оп вышел и сел перед ними и спросил, откуда они и кто.

— Откуда вы, благородные вожди?

Они отвечали:

— С острова Ра.

— С острова Ра! Остров Ра? Где же это?

— Мы с Мбау, — отвечали они.

— Мбау... А где это?

Тогда они рассказали ему о своем крае.

— Как хороша теперь наша жизнь, — сказал Туи На-иау. — Мы, жители Лакемба, всегда думали, что единственные на свете, а теперь узнаем, что есть и другие пределы, есть край среди островов Ра, что называется Мбау. Воистину мир больше, чем мы думаем.

— Мир, о благородный господин, — сказали люди лифука, — еще больше. Кроме твоих владений и Мбау есть еще Вити-леву, который столь огромен, что все его берега даже при попутном ветре не увидеть и в четыре дня. Еще есть остров Вануа-леву, великая и населенная земля, а за ним есть острова Ясава, но они невелики. Там кончается земля, и все что дальше — вода. Мы, лифука, когда жили на Мбау, думали, что нет никакой иной земли. А теперь мы повидали все, пока плыли к тебе, и знаем наверняка, что мир очень велик.

Вождь был изумлен и сказал:

— О, как это дивно, о! Я слышу необыкновенные вещи. Вы очень мудры и знаете гораздо больше, чем знали наши отцы. Но что же привело вас ко мне?

Тут поднялся вождь-оратор и произнес речь, рассказав о том, как отплыли они с Мбау, как плыли по океану, и о том, что они привезли с собою госпожу Ланги — и теперь вместе с ним будут радоваться и ликовать.

Но дух вождя не принял радости, и вождь сказал лишь:

— Не говорите так, о вожди, мои гости, — вы говорите неправду, ибо уже давно отпировали в память той, что погибла. Уже глаза наши успели высохнуть от слез, пролитых по моей дочери. А теперь вы вдруг говорите, что привезли ее с собой. Зачем такие слова, зачем тревожите вы мой дух?!

Отцы же сказали ему так:

— Не сомневайся ни на миг — мы говорим правду. Да и зачем нам было бы идти к тебе с ложью, ведь всегда легче сказать правду. Если же нет с нами твоей дочери, пусть мы умрем.

И тогда наконец проникли их слова в сердце вождя, и он вскричал:

— О благородные гости, вы духи, духи! О Мбулу, земля духов, неужели ты возвращаешь мне дочь? Но где она? Неужели вы и вправду привезли ее с собой?

— Она здесь, — отвечали те. — Наши лодки стоят на якоре в Ванга-талаза, и мы пришли к тебе узнать, когда привести твою дочь в твой благородный поселок — сегодня, завтра или в другой угодный тебе день?

Тут вождь исполнился радости и сказал:

— Не сегодня и не завтра, о вожди. Прошу вас подождать четыре дня, чтобы мы все подготовили для вас и встретили вас пиром и подарками, как и следует встречать вас, великих вождей, посланных нам духами.

И наши отцы сказали:

— Хорошо, твои слова прекрасны. Мы будем ждать. А сейчас мы возвращаемся к своим лодкам.

И вот на пятый день, во время отлива, они перетащили свои лодки из Ванга-талаза в поселок вождя. С ними была Ланги, и они воспевали духа Роко-уа[157]. А все жители Лакемба собрались на берегу, ожидая прибытия своей госпожи. Все, у кого были лодки, впрыгнули в них, по двое в каждой. Получилась длинная вереница лодок вдоль берега, и, соединив руки, они образовали живую дорогу, по которой надлежало пройти госпоже Ланги. А еще к берегу принесли кусок тамошней материи и погрузили край в воду. Когда же она пошла, стали развертывать тапу — это был путь госпожи Ланги[158]. И по ней провели ее от берега до поселка с великими почестями.

А сзади шли дети лифука, исполняя пляску с копьями и распевая гимны.

Великим был тогда праздник, и наши отцы получили великие дары. И земля им тоже была дана, где они построили поселок Лифука, — в нем и живем мы поныне. И доброй была их дружба с жителями Лакемба, но недолго это длилось, и они стали копить зло друг на друга, и между ними разгорелась война. А было это так.

Нас было много, а земли — мало. И наши отцы решили так: "Снарядим большую лодку, сядем в нее с детьми и женами и поплывем вперед — может быть, наши духи наделят нас землей где-нибудь на наветренных островах". И они пустились в плавание и так приплыли на Онеата, где исполнили пляску копий. Оттуда поплыли они на Ва-тоа и там тоже исполнили пляску с копьями. Но земля там им не понравилась, а дальше они ничего не увидели, хоть и взобрались на самую высокую гору. И они решили: "Это конец земли. За этой землей — лишь вода. Вернемся же в лодки и поплывем назад на Лакемба". Но вышло так, что, пока они плясали, двое духов, живших в дупле одного дерева, услышали гром копий, топот ног и гимны другим духам. И они спросили:

— Что это? Что это такое?

Они подняли головы, чтоб взглянуть на незнакомцев. А в той лодке плыл один из людей лифука, который не сошел на берег, потому что был поражен проказой. Он увидел двух духов, выглядывающих из ствола дерева, и громко позвал своих:

— Сюда, сюда, скорее!

Но они не шли, а он все звал, пока не разозлил своих. Несколько юношей побежали к берегу и стали ругать его за то, что он мешает им петь и танцевать. А он все повторял: "Сюда, скорее сюда" — и сказал им, что только что видел двух духов. Тогда они сказали:

— Скорее высвободи мачту!

Все вместе они сняли мачту с лодки и с нею в руках подползли к тому дереву и спрятались за ним. Потом сделали веревочную петлю, прикрепили ее к той мачте и подняли мачту с петлей перед деревом. А всем своим они подали знак продолжать пляску и пение. И те продолжали, а как только духи выглянули из дупла, юноши затянули петлю и поймали их в нее. Тут бросились вперед все лифука, потрясая палицами, с криком:

— Вы подсматривали за нами и должны теперь умереть!

На это духи сказали:

— Оставьте нас жить, и мы станем вашими духами, будем жить в ваших домах. .

Но наши отцы были непреклонны:

— Нет, нам не нужны духи в наших домах. Вы должны погибнуть.

— Оставьте нас жить, и мы будем духами ваших плаваний!

— Нет! Мы и так плывем, куда пожелаем. Нам не нужны духи плавания. Вы должны умереть.

— Оставьте нас жить, и мы будем духами ваших сражений.

— Нет, мы горцы, мы сами — вожди сражений. Если мы голодны, мы убиваем врагов. Мы воюем своею мощью, и наши враги не бегут — летят перед нами. Нам не нужны духи сражений. Вы должны умереть.

— Оставьте нас жить, и мы покажем вам землю, где вы сможете поселиться, — сказали духи, горько рыдая.

— Землю? Что это за земля?

— Она называется Оно, — отвечали духи, — Это большая и прекрасная земля. Смотрите, ветер сейчас хороший. Подымайте парус и поплывем туда. Вечером уже вы будете привязывать свои лодки у берега Оно.

И сказали наши отцы:

— Хорошо. Доставьте нас на Оно, и мы даруем вам жизнь. А сейчас мы должны связать вас — так и отнесем вас в нашу лодку. А если вы солгали нам, мы вас съедим.

Связали они обоих духов и положили в лодку, ногами к той земле, куда плыли (так велели духи). Но лучше было, если бы они не прислушались к их лживым словам, тогда Оно был бы сейчас гораздо ближе к Лакемба.

Ветер был хорошим, и, проплыв совсем немного времени, они увидели землю — землю Оно. Их сердца исполнились радости, и они сказали:

— Вот наконец-то мы нашли место, где и поселимся.

Но как только они приблизились к земле, та снова удалилась от них, и они плыли, плыли и плыли, а земля все была далеко. Тогда старик-прокаженный подполз к духам и увидел, что они, едва лодка приближается к берегу, отталкивают землю ногами; от этого-то земля и удалялась. Вот почему теперь Оно так далеко от Лакемба.

И он рассказал об этом остальным; горек был их гнев, и они даже стали бить духов палицами, так что те вскричали:

— Не убивайте нас, только поверните наоборот, и мы не будем больше отталкивать землю!

И те повернули духов ногами к корме лодки и теперь уже быстро достигли земли. Их лодка встала в проливе. Они пошли на берег, оставив на борту детей и наказав им:

— Следите за этими коварными существами. Стерегите их зорко, не то они сотворят новое зло, а уж тогда мы и вас заставим вкусить кнута.

И вот они сошли на берег, исполнив пляску копий и воспев своих духов; люди с Оно взяли их за руки и приветствовали их и, услышав их рассказ, дали им землю. И они живут там поныне.

Но когда старшие сошли на берег, двое духов начали молить детей развязать их, говоря:

— О дети вождей, развяжите нас, и мы научим вас чудесной песне — новой, красивой.

И дети решили развязать их. Так решили все, кроме одного мальчика, у которого были ум и дух взрослого человека. Он все кричал:

— Нет, нет! Не развязывайте их. Неужели вы успели забыть родительское слово? Нас ждет за это кнут!

Но они отвечали:

— Нет, мы развяжем, распустим их путы, чтобы узнать новую песню.

Так они развязали им ноги, отпустили их головы. И тогда духи сказали:

— Вы сидите на палубе, а мы взберемся на мачту и оттуда споем вам эту прекрасную песню.

Дети уселись на палубе, а духи взобрались на мачту и запели.

Все это были имена маленьких островков, тех, что видны с мачты лодки, стоящей в бухте Оно. Кроме Мбуроту, который никому не удалось найти.

Так они пели, а дети хлопали в ладоши и говорили:

— Хорошая, очень хорошая песня!

Но все это время злодеи давили вниз на мачту со всей силой, и так им удалось вогнать лодку под воду — все дети утонули. Когда взрослые лифука пришли на берег, их лодка уже затонула — они нашли только мертвые тела своих детей: волны носили их туда-сюда. Долго плакали, горевали они тогда: им пришлось хоронить своих детей у берега. И в наше время, ночью, когда сияет луна, над бухтой Оно можно услышать голоса утонувших детей. Они всегда поют одно и то же: