– Стойте спокойно, Эми, – предупредила Лия, сжимая во рту булавки, – иначе я могу вас уколоть.

Танцовщица оглянулась через плечо, глаза ее искрились смехом.

– Вы уже один раз сделали это, и прямо в задницу. Если продолжите в том же духе, я могу истечь кровью.

Лия вынула изо рта булавку и осторожно подколола ткань вдоль шва на спинке платья девушки.

– Это из-за того, что вы вертелись, как рыба на крючке. Мне не удается убедить вас постоять спокойно хотя бы минуту.

– Я танцовщица, дорогая. Это наше занятие – быть постоянно в движении.

– Ну что ж, только не во время примерки, а то шов выйдет кривой. – Лия заколола еще несколько булавок, затем удовлетворенно кивнула: – Ну вот, теперь порядок. А сейчас немного отойдите, чтобы я могла оглядеть вас.

Эми послушно отошла на середину артистической уборной, служившей одновременно костюмерной и примерочной, широко раскинула руки и грациозно покружилась. Танцовщица была высокой и стройной, с большими темными наивными глазами и сочными губами, не соответствующими ее юному, почти невинному облику.

Хоть Эми все больше и нравилась Лии, эта девушка отнюдь не была невинной. Как и у большинства популярных балерин из труппы Лестера, у Эми имелось множество обожателей, мечтавших уговорить ее одарить их своими милостями. Ни дня не обходилось без каких-либо маленьких подарков, или коробки конфет, или букетика цветов от одного из поклонников. И Эми была не единственной, кого одаривали столь щедро. Большинство актрис регулярно получали различные презенты от своих почитателей. И Лия не питала иллюзий по поводу того, какое вознаграждение полагалось за щедрость. У Эми, самой популярной из танцовщиц, на данный момент имелось четверо воздыхателей: виконт, баронет, холостяк судья и преуспевающий галантерейщик, постоянно снабжавший ее чулками и кружевом.

– Так хорошо? – Эми одернула лиф. – Или вам необходимо еще несколько раз меня уколоть?

Она была одета нимфой для предстоящей премьеры пьесы «Королева горы Олимп» (с Марианной в главной роли), которая должна была состояться через несколько дней. Благодаря покрою платья и наличию корсета, значительно увеличивавшего размеры бюста, Эми больше походила на шаловливую молочницу, чем на античную нимфу. Когда Лия указала матери на то, что костюмы исторически неверны, та только рассмеялась и сказала, что в отношении танцовщиц никто из публики, в особенности мужчины, не придает никакого значения исторической достоверности их одеяний.

Лия была несколько озадачена и смущена, обнаружив, что некоторые моменты театральной программы отличаются непритязательностью, а иногда даже непристойностью. Она, конечно, знала, что, согласно лицензионному законодательству, их труппе не разрешалось ставить серьезные спектакли и классику. И хотя Лия не рассчитывала на Шекспира, но все же надеялась сыграть что-нибудь более интересное, чем второстепенная роль без слов в небольшой комической опере с неудачным названием «Сюрприз для жены трактирщика».

– Вот теперь мы закончили, – сказала она Эми, осмотрев плоды своих трудов. – Только позвольте мне вынуть булавки, чтобы вы могли снять платье, а затем я немедленно продолжу работу: прошью по наметке и закончу починку. Ваш костюм будет готов к премьере, обещаю.

Эми вздохнула с облегчением.

– Вы моя спасительница, мисс Лия. Когда платье порвалось на репетиции, я испугалась, что мне придется самой его чинить. А я не слишком ловко управляюсь с иголкой. Никогда не была сильна во всей этой домашней чепухе. – Она лукаво подмигнула девушке. – Не скажу, что мне это необходимо, слава богу.

– Ну разумеется, – сухо сказала Лия.

Несомненно, Эми была весьма разборчива в выборе любовников. Они должны были быть красивы, богаты и не жалеть денег на то, чтобы одевать ее по последней моде. Лия не могла не испытывать легкой брезгливости по поводу излишне прагматичного тона, которым некоторые актрисы и танцовщицы обсуждали своих теперешних или ожидаемых любовников. Словно покупку лошадей на аукционе «Таттерсолз» или акций на бирже.

Не то чтобы она их осуждала: ведь актерская профессия в целом и заработки в частности были очень ненадежны, – ничего удивительного, что артистки зачастую пополняли свои кошельки за счет любовников или покровителей.

К счастью, Лии не грозило когда-либо оказаться в столь уязвимом положении. При поддержке своей матери и отчима она непременно сумеет сделать успешную актерскую карьеру, которая позволит ей достойно содержать себя и бабушку. А пока отчим ясно дал понять, что она может оставаться с ними столько, сколько захочет, несмотря на явное нежелание матери согласиться с этим планом.

И в завершение ее изрядно беспокоил маркиз Лендейл. Лии удавалось уклоняться от встречи с ним почти целую неделю, хотя она и понимала, что так не может продолжаться слишком долго, поскольку Джек был преисполнен решимости найти ее. А он был чрезвычайно настойчивым и непреклонным. Она ужасно по нему скучала, пока не вспомнила ту унизительную сцену в библиотеке. Тогда она сказала себе, что не хочет видеть его больше никогда в жизни.

– Мисс Лия, – окликнула Эми, помахав рукой у нее перед лицом. – Вы здесь?

– Извините, – вздрогнув, отозвалась девушка. – Что вы сказали?

Эми внимательно на нее посмотрела.

– Вы, случайно, не подхватили простуду, которая свалила миссис Эндрюз? Вы так раскраснелись, словно у вас жар.

– Нет, я в полном порядке, слава богу. Хотя этого не скажешь о бедной миссис Эндрюз. Мало того что ее помощница, швея, решила уволиться и выйти замуж, так еще ее и вывела из строя эта ужасная простуда. И меньше чем за неделю до премьеры к тому же.

– Ей страшно не повезло, – сказала Эми, пытаясь снять костюм. – Но вы почти так же умело управляетесь с иглой, как она. И все же мне не кажется правильным, что вам приходится выполнять работу костюмерши, – ведь вы все-таки дочь миссис Лестер.

Лия зашла за спину Эми, намереваясь помочь.

– Большая часть работы была уже выполнена, а я обещала ма… Марианне, что буду помогать всем, чем смогу.

– Да, и они поручили вам переписывать тексты ролей для актеров, когда мистер Лестер вносит изменения в сценарий. На мой взгляд, дорогая, они просто используют вас в своих интересах.

Лия не сумела сдержать печальный вздох.

– Очень любезно с вашей стороны говорить так, но я правда ничего не имею против, хотя и надеялась на большее, чем роль статистки в одной небольшой сцене.

– Я думаю, это потому, что мать завидует вам. Любой может видеть, что вы более молодая ее версия. Нелегко вынести, когда вам каждый день бросают это в лицо. Она не захочет, чтобы вы похитили ее успех на этой сцене, ручаюсь вам.

Лия на мгновение застыла.

– Мама просто желает убедиться, что я не буду легкомысленно ввязываться во что-то неподходящее. И не возьмусь не за свое дело.

Эми насмешливо фыркнула.

– Не думаю, дорогая. Но вы можете так считать, если вам от этого легче.

– Не беспокойтесь обо мне.

Руки Лии действовали еще не очень ловко, и во время примерки она вогнала булавку в бретельку корсета Эмми, а когда хотела ее убрать, потянула бретельку, спустив с плеча девушки и обнажив верхнюю часть спины.

– Боже мой! – воскликнула Лия, нахмурившись. – Откуда у вас этот жуткий синяк?

Эми поспешно отступила в сторону, сдернула лиф платья и протянула его Лии, тут же вернув бретельку на плечо.

– Представления не имею. Наверное, неловко повернулась и наткнулась на что-то.

Это не имело смысла, поскольку Эми была самой грациозной девушкой из всех, кого Лия знала: она словно парила в воздухе, как на сцене, так и вне ее.

– Вы должны приложить к нему холодный компресс или повязку с арникой. Я буду рада сходить в аптеку и принести ее для вас.

– Не беспокойтесь по пустякам, мисс Лия, – резко ответила Эми. – Все в полном порядке.

– Ну ладно, если вы в этом уверены. – В первый раз Лия увидела, как Эми огрызнулась на кого-либо.

Танцовщица смущенно поморщилась.

– Нет, вы только посмотрите: набросилась на вас как ненормальная. Простите меня, дорогая. Я всегда становлюсь раздражительной перед премьерой. Нервы пошаливают, вот и все.

– Вам не из-за чего нервничать. Все будут от вас в восторге. А теперь дайте мне юбку, и я закончу все к завтрашнему вечеру.

Эми послушно расстегнула юбку, спустила на пол и переступила через нее, оставшись только в сорочке, чулках и корсете.

– Где ваш халат? – спросила Лия. – Вы простудитесь, если будете расхаживать в таком виде.

– Черт возьми, я оставила его у себя в гримерной. Лучше мне сходить за ним, пока мистер Лестер не увидел, что я разгуливаю почти нагишом. Он немного ханжа, что весьма странно, принимая во внимание его выбор жены. Не то чтобы миссис Лестер не стала вполне респектабельной с тех пор как вышла за него замуж, – поспешно добавила Эми, всплеснув руками в знак извинения.

Это замечание еще раз напомнило Лии о том, что прошлое ее матери отнюдь не забыто. Хотя девушка почти нигде не бывала, кроме особняка Лестера и театра, уже начали распространяться слухи о прибытии в Лондон новой печально известной Кинкейд. Излишне говорить, что ее матери это очень не понравилось. Когда мистер Лестер попытался утешить жену, указав, что присоединение Лии к их труппе, вероятно, увеличит продажи билетов, этот довод, как и следовало ожидать, был встречен с недовольством.

Торопливо выскочив за дверь, Эми столкнулась лицом к лицу с высоким широкоплечим мужчиной, по красивому лицу которого было видно, что он страшно разгневан.

Проклятье!

Джек машинально вытянул руки и ухватил девушку за обнаженные плечи. Танцовщица драматически покачнулась и вцепилась в сюртук мужчины, словно без его поддержки непременно опрокинулась бы навзничь. Поскольку Лия знала, что Эми без труда может успешно балансировать на пальцах одной ноги, ей едва удалось сдержать усмешку.

– Ох, благодарю вас, добрый джентльмен, – пропела та. – Я бы обязательно упала, если бы вы меня не подхватили.

Джек удивленно посмотрел на нее, затем в замешательстве нахмурился, заметив щедро демонстрируемые Эми прелести, и явно разозлился.

– Я счастлив, что предотвратил столь нежелательный инцидент, – произнес он, тщетно пытаясь вырваться из цепкого захвата Эми, хотя тон его свидетельствовал об обратном.

– И кто же вы такой, сэр? – спросила танцовщица с игривой улыбкой. – Новый покровитель нашей маленькой труппы или член нашего прославленного попечительского совета? Надеюсь, что это так. – Она слегка пригладила ткань его сюртука, словно оценивая товар. – Вы бы прекрасно вписались туда, я уверена.

Поскольку Джек теперь устремил свой неодобрительный взгляд на Лию, той страшно захотелось оставить его на произвол судьбы, но она не решилась: ведь он столько раз выручал ее.

– Это мой друг, Эми, – сказала она и добавила подчеркнуто: – Добрый друг.

Танцовщица смерила Лию проницательным взглядом и разжала руки.

– Вот как, значит, обстоят дела, да? Извините меня, милочка. Я ведь не знала, что у вас есть дружок.

Выражение лица Джека представляло собой теперь любопытную комбинацию возмущения и тревоги. Лия начала уже мысленно готовиться к предстоящей выволочке. Наверняка ее ждал хороший нагоняй.

– Он мне вовсе не дружок, – возразила она, пытаясь свести ущерб к минимуму.

Эми недоверчиво приподняла брови, и Лия со вздохом сказала:

– Впрочем, неважно.

Бесполезно было стараться объяснить Эми свои взаимоотношения с Джеком. Девушка в любом случае ей бы не поверила.

– Это маркиз Лендейл. Лорд Лендейл, позвольте представить вам мисс Эми Бакстер, танцовщицу из труппы моей матери.

– Очень приятно, – буркнул Джек таким резким тоном, что Лии захотелось его пнуть.

– Похоже, сегодня вы явно не в духе, так что любезности от вас мне не дождаться, – сказала Эми с привычной убийственной прямотой и подмигнула: – Но я уверена, что наша Лия найдет способ поднять вам настроение.

– Ау, Эми, любовь моя, – очень кстати послышался мужской голос из коридора. – Ты в артистической?

– Да, здесь, Берти, – откликнулась Эми.

Секундой позже один из музыкантов просунул голову в дверной проем.

– Тут ребята решили сбегать в таверну и немного перекусить перед репетицией. Идешь с нами?

– Да, с удовольствием, – ответила Эми.

Берти ничуть не смутился при виде полуобнаженной танцовщицы. Большинство членов труппы привыкли видеть друг друга в процессе переодевания. Лии потребовалось несколько дней, чтобы тоже привыкнуть к этому. Но теперь она понимала, что мужчины в труппе ревностно оберегали всех женщин, хотя моральные устои, царившие в их среде, и оставляли желать лучшего.

Однако только взглянув на лицо Джека, она поняла, что ей предстоит изрядно потрудиться, если она хочет убедить его в том, что ее теперешняя жизнь безопасна и благопристойна, ведь внешние ее проявления свидетельствуют как раз об обратном.

Эми и Берти мгновенно исчезли, оставив Лию наедине с постыдным желанием ускользнуть вслед за подругой.

К несчастью, дверь была перекрыта высокой мускулистой фигурой Джека.

«Пожалуй, надо было все же попытаться протиснуться мимо него, старушка».

– Хорошо выглядишь, Джек, – выпалила Лия. – Рада тебя видеть.

– В самом деле? Ты старательно избегала меня всю эту неделю.

Черт! Она действительно избегала его, и не только потому, что не хотела продолжать спор. Их роковой поцелуй в библиотеке Стоунфелла стал самым унизительным моментом в ее жизни. Разве смогут они когда-нибудь после этого вернуться к прежним дружеским отношениям?

– Я была очень занята все это время, – объяснила она. – Новый театральный сезон начинается всего через два дня, а перед премьерой тут просто сумасшедший дом.

– Я так и понял, – кивнул Джек, окинув комнату мрачным взглядом.

Штукатурка на стенах местами облупилась и растрескалась, а краска слегка поблекла, но в общем помещение находилось в лучшем состоянии, чем некоторые из неиспользуемых комнат в Стоунфелле. Отчим Лии намеревался отремонтировать со временем все здание, но пока приходилось повременить до получения реальной прибыли. До сих пор все его усилия были направлены на обновление зрительного зала, лож, галерки и фойе. «Пан» выглядел теперь почти столь же элегантно, как и «Друри-Лейн».

– Сейчас, когда мне наконец удалось урвать минутку твоего времени, – произнес Джек с легким сарказмом, глядя ей прямо в глаза, – позволь заметить, что ты повела себя совершенно безрассудно и безответственно: сначала солгала, что заболела, а затем – подумать только! – беспечно отправилась в Лондон в почтовом дилижансе! Что, во имя всего святого, толкнуло тебя на такую глупость? В особенности после того, как я заверил тебя, что позабочусь о вас с бабушкой?

Лия аккуратно свернула костюм и, уложив в свою корзинку для шитья, скрестила руки на груди и сердито уставилась на Джека.

– И ты понятия не имеешь, что заставило меня сбежать?

Джек еле заметно покраснел.

– Это ты поцеловала меня в тот раз. Я не покушался на твою добродетель, лапочка, – совсем наоборот.

– Да, ты тогда ясно дал это понять, – сказала она холодно.

Джек в досаде потер ладонью затылок, сбив при этом с головы шляпу, и пробормотал, наклоняясь, чтобы ее поднять:

– Проклятье! Ну ладно, давай не будем вспоминать о том, что тебя, очевидно, обидел мой отказ воспользоваться тобой. А также не станем сейчас обсуждать твой поспешный… нет, безумный отъезд из Стоунфелла.

– Премного благодарна, милорд, – подчеркнуто сладким голосом ответила Лия. – Бесконечно вам признательна.

Казалось, слова даются Джеку с трудом.

– Я понимаю, что тебе, вероятно, хотелось повидаться с матерью. Но работать в театре? Разве я не говорил, какому риску подвергается девушка в твоем положении? Ты с тем же успехом могла бы разослать приглашения всем распутникам в городе. – Он снова окинул презрительным взглядом комнату. – Это место не многим отличается от борделя.

– Ничего подобного, – усмехнулась Лия. – Мой отчим – уважаемый владелец театра, антрепренер, и «Пан» – легальное респектабельное учреждение.

– Настолько респектабельное, что актрисы труппы, судя по всему, открыто расхаживают полураздетыми.

– Вовсе нет. Просто мы с Эми примеряли костюм. Это обычное явление в жизни театра, и ни у кого не возникает задних мыслей по этому поводу. Боже мой, Джек, когда ты успел превратиться в такого зануду?

Он сокрушенно покачал головой.

– Просто я хорошо знаю, как в обществе относятся к актрисам.

– У тебя нет причин беспокоиться. Прежде всего я падчерица владельца театра и дочь ведущей актрисы, а еще актеры-мужчины оберегают и защищают женщин труппы. Театральная труппа во многом напоминает семью, в особенности когда у нее такой превосходный антрепренер, как Стивен Лестер. Здесь я в такой же безопасности, как в собственной комнате в коттедже «Колокольчик».

Пока Джек пытался отыскать место для своей шляпы на большом рабочем столе среди груды обрезков, деталей костюмов и стопки программ для премьеры, Лия коротко окинула взглядом его фигуру. Он всегда был весьма привлекательным, но теперь в нем ощущалось нечто большее. Став маркизом, он держался сдержанно, но внушительно и по-мужски властно. Он никогда не был щеголем, однако одевался со вкусом и выглядел элегантно, в соответствии со своим новым статусом. Как маркиз Лендейл, Джек, может, и испытывал финансовые затруднения, но никто ни на миг не усомнился бы, что он принадлежит к узкому кругу высшей аристократии.

Внезапно Лия болезненно ощутила убогость своего простого платья, давным-давно вышедшего из моды. Оно вполне годилось для работы, но, безусловно, не могло привлечь внимание такого мужчины, как Джек. Какой же дурочкой она была, думая, что ей это удастся!

– Я очень обеспокоен, потому что ты сильно рискуешь, – повторил Джек. – Это здание – настоящий лабиринт плохо освещенных коридоров и маленьких грязных комнатушек, насколько мне известно. Все, что угодно, может произойти здесь с молодой женщиной, беззаботно расхаживающей по этим закоулкам. Особенно ночью.

– Ты что, обошел по пути все здание, чтобы повидаться со мной? – спросила она насмешливо.

– Поскольку парадный вход был закрыт, мне пришлось обойти здание кругом по этому крайне темному и сырому проулку. По которому, между прочим, я запрещаю тебе когда-либо ходить одной.

Несмотря на ее раздражение, забота Джека согрела Лии душу, и она улыбнулась.

– Наверняка ты видел, что у служебного входа постоянно дежурит охранник. Он не пускает в театр никого постороннего. Мой отчим строго следит за этим.

– Меня он пустил, – ответил Джек.

– Без сомнения, потому, что ты сказал ему, что мы знакомы.

– Да, и он решил, что я твой любовник, – с неодобрением подтвердил Джек. – Когда я разуверил его в этом, он сразу же предположил, что я пришел вынюхивать что-нибудь о мисс Лии, и попытался помешать мне пройти. Тогда мне пришлось ему заплатить.

По спине девушки пробежал озноб, и она невольно вжала голову в плечи.

– Я должна рассказать об этом отчиму.

Она с самого начала относилась с недоверием к парню, дежурившему днем у служебного входа. Он держался крайне развязно, бросая похотливые взгляды на актрис и танцовщиц.

– И когда будешь говорить об этом, почему бы тебе заодно не поставить его в известность, что ты намерена бросить эту безумную затею и вернуться в Стоунфелл, где тебе и положено быть?

Лия выдвинула из-под рабочего стола один из стульев и устало опустилась на него, не обращая внимания на настораживающий скрип ветхой конструкции.

– И что же изменилось в имевшихся обстоятельствах? Что могло бы позволить мне поступить так? Ты обнаружил некий не замеченный прежде регулярный доход или забытое наследство? Может, нашел что-то в потайном ящике письменного стола или в тайнике священника, скрытом в стене?

– Хотя мы и находимся в театре, нам не обязательно разыгрывать мелодраму, – спокойно произнес Джек.

Взяв за спинку второй стул, он развернул его, чтобы сесть к ней лицом, и с сожалением сказал:

– Я хотел бы отрыть клад золотых монет. – Сняв перчатку, он взял Лию за руку, и девушка едва сдержала порыв крепко сжать его такие знакомые, теплые и сильные длинные пальцы и мозолистую ладонь. – Но хоть это и не так, я обещал позаботиться о вас с Ребеккой и сдержу свое обещание.

Лия заставила себя осторожно освободить руку.

– Я ничуть не сомневаюсь в том, что таково твое желание, но в жизни нам редко удается получить желаемое, не так ли?

Он сокрушенно покачал головой.

– Милая моя, разве ты не понимаешь…

– Тшш. – Она быстро положила ладонь на его сжатую в кулак руку, лежавшую на колене. – Не надо никаких обещаний, Джек. Ты мой лучший друг, и я люблю тебя сильнее, чем могу выразить словами, за желание помочь нам.

Он вздрогнул и отшатнулся, словно она оттолкнула его.

Девушка едва не призналась ему в своих истинных чувствах, и какова его реакция?

Лия испытала душевную боль, но не подала вида и продолжила:

– Но ты не несешь за нас ответственности, к тому же и так уже сделал более чем достаточно.

– Ни черта я не сделал, – процедил он.

Ах, похоже, он испытывал чувство вины. Если так, это могло разрушить ту малость, что осталась от некогда связывавшей их дружбы.

– У меня есть родственники, – сказала она, заставляя себя говорить спокойно. – Это их долг помогать мне. И, позволь заметить, если ты станешь меня опекать, это вызовет массу грязных сплетен, учитывая разницу в нашем общественном положении.

Вместо того чтобы оскорбиться, он криво ей улыбнулся.

– Теперь ты говоришь в точности как моя мать. И я не могу поверить, что признал это.

Лия усмехнулась.

– Полагаю, тебе никогда больше не придется так говорить, – не будет повода. А теперь, прошу прощения, мне необходимо вернуться к работе. Нужно еще так много сделать перед премьерой.

Его слегка улучшившееся настроение мгновенно испортилось. В детстве Джек был очень добрым мальчиком, а повзрослев, стал добродушным веселым мужчиной, но в последнее время больше походил на медведя с раненой лапой.

Лия поднялась на ноги, вынудив его тоже встать.

– Ты придешь на премьеру? Мама просто великолепна в своей роли.

– Если ты имеешь в виду «Сюрприз для жены трактирщика», могу я поинтересоваться, в чем состоит сюрприз? – спросил он угрюмо.

Черт. Должно быть, он видел программку на рабочем столе.

– Нет, это небольшая комическая опера. Мама играет главную роль в пьесе «Королева горы Олимп». Я думаю, что это одна из лучших постановок моего отчима.

– Понимаю. А ты участвуешь в одном из этих спектаклей?

Лия с трудом удержалась, чтобы не опустить взгляд.

– По правде сказать, мне дали маленькую роль в оперетте, эпизодическую, – добавила она поспешно, увидев выражение его лица. – Роль без слов.

Это пояснение отнюдь не успокоило его.

– Лия Кинкейд, если ты думаешь, что я позволю тебе выставлять себя…

– Лия, дорогая, ты там? – раздался нежный голос, прервав возмущенную тираду Джека в самом начале.

Прошептав благодарственную молитву за избавление от раздраженного собеседника, Лия откликнулась:

– Да, мама.

Марианна грациозно скользнула в дверь. Костюм ее смутно напоминал тогу, хотя трудно себе вообразить тогу из кисеи с золотыми блестками, на голове красовался шлем.

– Вот ты где. Я надеялась… – Она осеклась, заметив в примерочной незнакомца, а окинув Джека оценивающим взглядом, обратила вопросительный взор на дочь.

– Это Джек, мама, – ответила Лия, незаметно переведя дыхание. – То есть маркиз Лендейл.

Марианна одарила его лучезарной улыбкой и присела в глубоком элегантном реверансе, несмотря на шлем.

– Боже мой, как я могла не узнать вас? Вы прекрасно выглядите, ваша светлость. Просто замечательно.

Джек отвесил вежливый поклон.

– Вы и не могли узнать меня, миссис Лестер: с нашей последней встречи прошло много лет. Позвольте заметить, что вы тоже прекрасно выглядите.

Несмотря на свое раздражение, Лия была тронута его учтивостью. Джек никогда не держался снобом с ее родственниками, что свидетельствовало о его добром нраве.

– Вы льстите мне, милорд, – прощебетала нежным голоском Марианна. – Лия, почему ты не сказала, что лорд Лендейл вырос и превратился в такого видного мужчину?

Щеки Лии жарко вспыхнули.

– Полагаю, просто не было повода обсуждать это.

Девушка изо всех сил старалась игнорировать насмешливый взгляд Джека.

– Впрочем, не важно, не бери в голову. Вы, очевидно, приехали навестить Лию, и это прекрасно, – обратилась к Джеку Марианна, положив шлем на стол. – Надеюсь, вы уже видели программу на день открытия. Да, и непременно заходите после спектакля к моей дорогой дочери в гримерную.

С замиранием сердца Лия осознала, что мать и бабушка за ее спиной, вероятно, переписывались и пришли к единому мнению привлечь Джека к роли ее первого покровителя.

– Вообще-то я приехал, чтобы убедить Лию вернуться в Стоунфелл, домой, – произнес он с некоторым раздражением. – Пора заканчивать эти лондонские приключения.

Марианна посмотрела на дочь с торжеством.

– Я полностью с вами согласна, милорд. Лии будет гораздо лучше спокойно жить в поместье: меньше сплетен.

Джек некоторое время в недоумении смотрел на нее, затем, когда до него дошло, его лицо исказилось от гнева. Лия тоже с силой втянула воздух, пытаясь справиться со стыдом и ужасом, разрывавшими грудь. Ей хотелось кого-нибудь убить, но она не могла решить, кого первым.

– Намерения лорда Лендейла вовсе не таковы, как ты думаешь, мама. Он просто хочет, чтобы я вернулась домой и жила вместе с бабушкой, – пояснила Лия и, не удержавшись, с сарказмом добавила: – В благородной нищете, без сомнения, Его финансы в весьма плачевном состоянии. Я скорее всего закончила бы свои дни в сарае, если бы вам удалось уломать его взять меня в содержанки.

– Нет необходимости быть такой жестокой, – заметил Джек.

– Ты куда более жесток, чем я, – возразила Лия – впрочем, бездоказательно, – но у нее возникло ощущение, что вот-вот взорвется от бушевавших в ней гнева и унижения.

Марианна окинула Джека оценивающим взглядом.

– Не похоже, что его карманы пусты, скорее наоборот, по правде говоря.

Джек вскочил на ноги и гордо, с истинно мужским достоинством взглянул на нее.

– Я действительно вполне способен позаботиться о Лии и ее бабушке. Ведь они члены моей семьи.

Лия пренебрежительно отмахнулась.

– Не сможешь, учитывая, что Стоунфелл в столь ужасающем состоянии.

Ее мать досадливо поморщилась.

– Как печально. Твоя бабушка возлагала большие надежды на его светлость. Ох, ну что ж, нам просто придется подождать, пока не подвернется кто-нибудь более подходящий.

Джек в недоумении захлопал глазами, словно пытаясь привести в порядок разбежавшиеся врассыпную мысли, и в конце концов заявил:

– Вы не сделаете ничего подобного. Лия немедленно возвращается в Йоркшир.

Как ни смущена была Лия откровенно алчным поведением матери, высокомерно-бесцеремонное заявление Джека показалось ей и вовсе вопиющим.

– Ах вот как! «Вы не сделаете ничего подобного», – передразнила девушка. – Я не собираюсь возвращаться в Йоркшир с тобой, Джек Истон. И чем раньше ты усвоишь это своими тупыми мозгами, тем лучше.

Она протиснулась мимо него и гордо покинула комнату.