– Джек, не могу понять, почему ты заставил нас пробираться по этой темной обшарпанной задней лестнице, вместо того чтобы пройти через фойе, – заметила герцогиня Левертон. – Вряд ли это удачный способ начать вечер.

– Я думал, тебе нравится пробираться по обветшалым лестницам и темным мрачным коридорам, – ответил Джек, подводя Джиллиан к ее месту. – Особенно в погоне за кровожадными разбойниками.

Чарлз закатил глаза и обратился к жене:

– Джиллиан, это не обветшалая задняя лестница. Это закрытая для публики лестница для постоянных посетителей, бронирующих частную ложу в театре. Этим путем мы можем добраться до своих мест, не проталкиваясь через толпу в фойе, полном карманных воров и других проходимцев.

– Отдельная лестница для снобов, ты имеешь в виду, – сказала герцогиня. – Не дай бог аристократам смешаться с простыми людьми.

Джек бросил взгляд через перила в партер.

– Не думаю, что стоит беспокоиться по этому поводу. Многие джентльмены из высшего общества окажутся в обществе простолюдинов еще до исхода ночи.

– Ах, ты имеешь в виду, что они вскоре окажутся в компании своих любовниц, которые обычно рассаживаются в партере и на балконах. – Джиллиан встала, желая осмотреть зал, и перегнулась через перила, чтобы лучше видеть. – Похоже, там довольно весело, должна заметить.

Чарлз протянул руку и ухватился за бархатный пояс, обвивавший ее талию.

– Сядь, пожалуйста, дорогая, пока не свалилась на голову какому-нибудь бедняге.

Джиллиан опустилась на свое место, усмехнувшись словам мужа.

– Можно подумать, я была когда-либо столь неуклюжей. Просто ты не хочешь, чтобы я привлекала к себе внимание, и сам знаешь это.

– Прошу извинить меня за назойливость, – произнес герцог с сожалением в голосе. – Но если ты привлечешь к себе внимание, никто не станет смотреть вечернее представление. Ты намного интереснее и красивее любой из актрис, занятых в спектакле.

Ее вишневые глаза заискрились смехом.

– Браво! Отлично сработано, Чарлз! Обратить выговор в комплимент. Хотя, с другой стороны, ты самый блестящий и утонченный мужчина в Лондоне.

– Я стараюсь, но ты ставишь под сомнение даже мои общепризнанные способности и мастерство, – холодно проговорил муж.

– Негодник! – нарочито возмутилась герцогиня. – Я намерена игнорировать тебя весь остаток вечера.

Это было маловероятно, поскольку Чарлз и Джиллиан не могли прожить и пяти минут, не обменявшись влюбленными взглядами или не ускользнув в укромный уголок для поцелуя украдкой. Их недавняя свадьба вызвала в свете большой скандал, и сплетни вокруг них все еще не утихали. Но всякий находящийся в здравом уме не мог не видеть, что они безумно влюблены друг в друга и составляют на удивление прекрасную пару. Он смягчал ее неистовый нрав и обуздывал дерзкое поведение, а она привносила радость и непосредственность в его жизнь.

Как бы в подтверждение своих слов, Джиллиан отвернулась от мужа и перенесла все свое внимание на Джека.

– Я уверена, Чарлз ошибся, говоря, что я красивее всех актрис, занятых в спектакле. Я слышала, что миссис Лестер исключительная красавица, да и моя кузина, без сомнения, очень красива, раз решила сделать карьеру на сцене.

– Только через мой труп, – пробормотал Джек.

После крайне неудачной встречи с Лией на днях он неустанно проклинал себя за то, что так все испортил. В его защиту можно было сказать, что он был страшно шокирован, увидев ее в компании с такой особой, как Эми Бакстер. Будучи падчерицей антрепренера труппы, Лия, может, в какой-то мере и находилась под защитой, но положение ее все же оставалось рискованным. Любой, у кого есть мозги, должен это понимать.

Хуже того, мать Лии, похоже, ничего не имела против, чтобы единственное дитя последовало по ее стопам. Миссис Лестер даже предприняла еще одну попытку склонить его на свою сторону. После того как Лия в раздражении покинула комнату, она снова выпытывала у него, как он относится к ее дочери. Джек ответил ледяным тоном, что Лия для него как сестра. Не вызывало сомнений, что миссис Лестер страшно разочаровал такой ответ.

Не то чтобы он действительно относился к Лии подобным образом, но предпочитал скрывать это.

Затянутая в перчатку ладонь Джиллиан легла на его руку, отвлекая от мрачных мыслей.

– Ты правильно сделал, что пришел к нам, – сказала она ласково. – Мы обязательно придумаем способ, как помочь моей кузине.

Джек через силу улыбнулся. Его тревога за Лию была так велика, что он обратился к Левертонам с просьбой помочь ему убедить ее вернуться домой в Стоунфелл. И здесь нужно было проявить хитрость, по крайней мере сначала, поскольку ему еще не представился случай рассказать Лии о Джиллиан, не говоря уже о том, что ее кузина теперь герцогиня.

– Большое спасибо, – ответил Джек. – Я уверен, что нам удастся вложить ей в голову немного здравого смысла.

– Похоже, пока она не склонна принимать чьи-либо советы, – заметил Чарлз.

– Она все еще тешит себя мечтой начать новую жизнь на сцене. Но со временем она обязательно прислушается к доводам разума. Так было всегда.

– Ты имеешь в виду, что она всегда прислушивалась к тебе, – с усмешкой сказала Джиллиан. – Но так было в прошлом. И как бы ты ни хотел помочь, ты ей не родственник. Ее родня Лестеры. – Она многозначительно посмотрела на него. – Как и я, могу добавить.

– Она тебя подловила, старина, – усмехнулся Чарлз. – С кровью не поспоришь.

– На ее кровных родственников в этом вопросе нет никакой надежды, – язвительно возразил Джек. – Кроме того, за исключением ее бабушки никто не знает ее лучше, чем я. А я знаю, что жизнь актрисы – или куртизанки, упаси бог, – не для Лии. Ее место в Стоунфелле.

«Со мной».

Джиллиан снова подалась вперед и заглянула в партер, который чрезвычайно активно заполнялся.

– Да, однако должна признать, я понимаю, что ее здесь привлекает. Полагаю, нам следует арендовать ложу на сезон, Чарлз. Тогда мы сможем приходить повидаться с кузиной когда захотим.

– Не думаю, – ответил муж обиженным тоном.

– Не будь таким занудой. Здесь очень весело.

– Скорее пошло и вульгарно – вот что приходит мне в голову, – возразил Чарлз. – Кроме того, ты разочаруешь и разозлишь Джека, если будешь поощрять мисс Кинкейд. Предполагается, что мы должны помочь ему вырвать ее из театральной среды, не забыла?

Джиллиан поморщилась.

– Я знаю, но, кажется, это довольно-таки лихо с ее стороны. К тому же театральные пьесы могут быть очень поучительными, в особенности драмы Шекспира.

– В театре «Пан» не ставят ничего такого, что хотя бы отдаленно напоминало Шекспира, – сказал Джек, глядя в программку, которую держал в руке.

Программа представляла собой обычную ерунду и начиналась с пантомимы и декламации миссис Лестер под музыку. За главным представлением вечера с абсурдным названием «Королева горы Олимп» следовала небольшая комическая оперетка, в которой должна была появиться Лия. «Сюрприз для жены трактирщика» поверг Джека в ужас.

– Когда же появится моя кузина? – спросила Джиллиан.

– В самом конце оперетки, – буркнул Джек.

Чарлз горестно вздохнул.

– Прекрасно. Нам предстоит выдержать целый вечер ужасающе скверной игры и еще худшего пения – не упоминая уже о публике, полной негодяев, карманных воришек и пьяниц. Нам повезет, если мы выберемся отсюда живыми.

– Я сумею защитить тебя, дорогой, – сказала Джиллиан с улыбкой. – Кроме того, не может же все быть так плохо. Лорд и леди Монтгомери сидят всего через несколько лож от нас. – Она подалась вперед и восторженно замахала рукой крайне удивленной паре пожилых аристократов, прежде чем муж втянул ее обратно.

Джек попытался беспристрастно оценить игру актеров и в конце концов сказал:

– В принципе неплохо.

Прежде всего толпа в партере и на балконах казалась ничем не хуже, чем в любом другом лондонском театре. Она включала как дворян, так и разного рода респектабельных торговцев с их семьями, наряду с обычными типами сомнительной репутации. Со вкусом отделанные – в спокойных зеленых и бледно-желтых тонах, подчеркнутых позолоченной лепниной, – фойе и коридоры тоже выглядели лучше, чем можно было ожидать. Хотя помещения за кулисами были темными и определенно требовали ремонта, как Джек, к своему ужасу, обнаружил, Стивен Лестер явно вложил значительную сумму в обустройство места, способного соперничать с лицензированными театрами вроде «Друри-Лейн».

– Музыканты занимают свои места, – сказала Джиллиан.

Разместившись в небольшой оркестровой яме перед сценой, музыканты начали выступление с «Боже, храни короля». Как только зрители снова уселись, занавес подняли, и вечернее представление началось.

Джек содрогнулся при виде откровенных костюмов танцовщиц, в особенности полногрудой Эми, но вскоре обнаружил, что исполнители талантливы, а постановка балета интересна и занимательна.

А Марианна Лестер и вовсе явилась настоящим открытием. У нее оказался не только прекрасный голос, она к тому же обладала поразительным драматическим чутьем. С первых же секунд, как она ступила на сцену, публика была полностью очарована ею. Вопреки своим ожиданиям, Джек получил огромное удовольствие от декламации стихов, которые написаны были сэром Лестером и демонстрировали его живой и оригинальный склад ума.

После короткой музыкальной интерлюдии началось главное представление. «Королева горы Олимп» представляла собой нелепую смесь античных мифов и греческой истории, включавшую декламацию стихов нараспев и различные музыкальные номера. Королева, миссис Лестер, занимала середину сцены и выглядела весьма впечатляюще в усыпанной блестками тоге, позолоченном нагруднике и шлеме, украшенном перьями. Публика любила ее и громко аплодировала всякий раз, как она начинала декламировать стихи, драматически произнося их нараспев.

Собственно представление началось с батальной сцены, которой сопутствовали громкий свист и аплодисменты. Актеры, одетые воинами, в коротких туниках и бриджах, боролись, с энтузиазмом разя друг друга крашеными деревянными мечами.

– Здесь намного веселее, чем в «Друри-Лейн»! – воскликнула Джиллиан, почти согнувшись пополам от смеха. – Хотя и совершенно абсурдно.

– С упором на абсурд, – заметил Чарлз.

Но Джек внезапно почувствовал, будто громадный меч ударил его в затылок, потому что, если глаза ему не изменяли, один из солдат выглядел очень знакомым.

– Боже мой! – воскликнула и Джиллиан. – Мне кажется, что тот воин на авансцене – женщина.

Джек на мгновение закрыл глаза в надежде, что зрение его обманывает, но надежда растаяла как дым, когда он снова поднял ресницы.

– Боюсь, что так, – произнес он, задыхаясь.

Оба, Джиллиан и Чарлз, удивленно посмотрели на него, и герцогиня спросила:

– Что случилось?

Чарлз повнимательнее взглянул на сцену.

– Боже милостивый, неужели это мисс Кинкейд?

– Наверняка, – сквозь зубы процедил Джек.

Джиллиан наклонилась вперед, чтобы лучше видеть.

– Это Лия? Ну что ж, должна сказать, она лихо выглядит в этом наряде. Ты так не думаешь, Чарлз?

– Можно и так сказать, – буркнул тот.

Джек пристально уставился на Лию, чувствуя, будто глаза вот-вот вылезут из орбит. Костюм ее был скандально откровенным. Плотно облегающая тело туника открывала взгляду прелестную выпуклость груди, выгодно подчеркивая аккуратную талию; стройные ноги девушки, прикрытые бриджами, которые, по несчастью, сидели на ней в обтяжку, были выставлены на всеобщее обозрение.

Единственным утешением служило то, что Лия находилась не на переднем плане сцены. Поскольку на сцене развернулось ожесточенное сражение, участие в нем женщины вполне могло пройти незамеченным. Джек ухватился за эту слабую надежду, словно это была веревка, брошенная утопающему.

– Ты не говорил, что она играет мужские роли, – проговорил Чарлз с явной тревогой в голосе.

Для некоторых актрис было в порядке вещей надевать брюки и изображать персонажей мужского пола, но такие роли были печально известны тем, что привлекали внимание разного рода похотливых проходимцев из публики.

– Я сам не знал, – ответил Джек. – Эта чертова девчонка ничего мне не сказала.

Джиллиан возмущенно посмотрела на него.

– Ничего удивительного, если ты говорил с ней таким же тоном.

Чарлз покачал головой.

– В данных обстоятельствах обеспокоенность Джека вполне понятна, любовь моя. Такие вещи не на пользу репутации мисс Кинкейд.

Его жена пожала плечами.

– Не понимаю почему. Я сама надеваю бриджи при случае.

Супруг в недоумении посмотрел на нее.

– Только в деревне, когда ездишь верхом, и к тому же весьма редко. Ты ведь не выставляешь себя напоказ перед половиной Лондона.

Лия отошла назад и была теперь частично скрыта от глаз. Джек не мог понять, почему она вообще оказалась на сцене, ведь она, похоже, ничего не делала.

– Этот театр не половина Лондона, – заявила Джиллиан. – Кроме того, она полностью прикрыта, так что не понимаю, отчего вы с Джеком так нервничаете.

– Да, тебе этого не понять, – страдальчески проговорил Чарлз.

Это был явный намек на нетрадиционное воспитание, которое его жена получила на Сицилии, и ее по временам слишком вольное, чуждое условностей поведение. Но, в отличие от Лии, могущественные родственники Джиллиан всегда защищали ее как от злобных сплетен, так и от злонамеренных мужчин.

Родственники же Лии даже не потрудились попытаться это сделать.

– Я не уверен, что кто-либо еще заметил, что этот конкретный воин – женщина, – сказал Чарлз, подавшись вперед, чтобы оглядеть публику. – Если чуть повезет… а-аа, она скрылась за кулисами.

– Слава богу, – проворчал Джек и с облегчением переглянулся с другом. – Полагаю, на этот раз нам удалось уклониться от пули.

– Смотрите! Вон она опять! – воскликнула Джиллиан. – А теперь что она делает?

Потрясенный Джек с ужасом увидел, что Лия быстро вернулась в сопровождении еще одного воина. Они вынесли большой кусок ткани на край сцены и развернули.

– Это свиток с текстом, – пояснил Чарлз. – Он описывает подробности, которые нельзя передать декламацией или песнями. – Голос его звучал так, словно кто-то сжимал ему горло.

Джек прекрасно понимал, что Чарлз чувствовал. Каждый зритель в партере мог теперь обнаружить, что один из воинов действительно женщина, и притом очень привлекательная. Они и прореагировали в точности так, как он ожидал: мощной волной громких непристойных замечаний, – и некоторые из них удалось разобрать сквозь всеобщий гул.

– Странно, – заметила Джиллиан. – Почему они просто не изобразят это в лицах или не представят в речи, как греческий хор?

– Таким способом театры, подобные «Пану», обходят правовые ограничения на постановку драм, – пояснил Чарлз.

– Вы оба упустили самое главное, – прорычал Джек. – Лия в мужском костюме теперь оказалась в центре внимания, и каждый чертов повеса в этом проклятом театре принял это к сведению.

Джиллиан с досадой поморщилась.

– Это совсем некстати.

– Мы должны сделать все возможное, чтобы свести к минимуму последствия, – сказал Чарлз. – Но это будет нелегко.

– По крайней мере, она снова ушла со сцены, – произнес Джек, испытывая облегчение оттого, что пьеса наконец завершилась.

Занавес опустился, оповещая о начале антракта. Джек вскочил, едва не опрокинув в спешке кресло. Он торопился спуститься вниз, чтобы оценить реакцию публики в отношении Лии. Если никто не понял, что она дочь Марианны, возможно, им все же удастся выкарабкаться.

– Встретимся внизу, в фойе, – проговорил он.

– Джек, подожди, – окликнула его Джиллиан.

Но он не остановился. Понимание неотложности поставленной задачи толкало его вперед. Подобное чувство он, бывало, испытывал накануне битвы. Джек знал, что это нелепое сравнение, потому что, в конце концов, речь шла не о потере чьей-то жизни. Но жизнь Лии может навсегда измениться в результате того, что станет общественным достоянием этим вечером, и так, что это навсегда разрушит ее мир и покой.

Он пробирался сквозь толпу в коридоре и на лестнице, не обращая внимания на оклики знакомых и заигрывания проституток, ищущих заработка. Джек никогда не осуждал этих бедняжек за их образ жизни – ведь у большинства из них просто не было другого выхода. Но выражение обреченности, которое он видел во взглядах более старших из них, служило ему грозным напоминанием о будущем, неясно вырисовывавшемся, подобно надвигающейся буре, на пути непорочной и простодушно-наивной, несведущей Лии.

В конце концов он пробился в глубину переполненного фойе, к буфету, где ливрейный лакей подавал освежающие напитки и закуски. Джек отдавал должное Лестеру за создание изысканной атмосферы, которая, очевидно, и привлекла многих аристократов и других состоятельных граждан на премьеру. Но в данный момент ему хотелось удушить этого человека, бросившего свою падчерицу на съедение волкам.

Джек заказал бокал портвейна и осушил его залпом. Вино опалило ему горло и жарким огнем взорвалось в желудке, но помогло притушить ярость. Сделав глубокий вдох, он отправился в путь по фойе, то и дело обмениваясь словом-другим со знакомыми.

И прислушиваясь.

Хотя большая часть разговоров касалась исполнительницы главной роли, ему удалось подслушать нескольких мужчин, обсуждавших Лию, – они делали это, используя самые вульгарные слова. Двое наиболее противных парней в красочных выражениях детально анализировали ее фигуру, причем каждый клялся, что непременно отыщет ее в гримерной после представления. Джек обдумывал наилучший способ предостеречь их, не открывая имени Лии, когда прозвучал голос прямо возле его уха:

– Вот те на! Послушай-ка, Лендейл, никак не ожидал встретить тебя здесь! Обычно этот театр не в твоем вкусе, знаешь ли.

Джек обернулся и приветствовал виконта Медфорда, безобидного по большей части болтуна с досадной склонностью к сплетням. Как правило, он старался избегать его. Но мать Медфорда была близкой подругой матери Джека, поэтому, разумеется, он не мог позволить себе третировать бедного малого.

– Так и есть, – кратко ответил он.

Медфорд, никогда не отличавшийся сообразительностью, уставился на него с недоумением.

– Тогда какого черта ты здесь делаешь?

– Пришел с друзьями. – Джек краем глаза заметил Левертонов, прогуливавшихся неподалеку. – А теперь извини, я их вижу.

– Конечно, конечно, – закивал Медфорд. – Но прежде чем убежишь, скажи: ты не мог бы сделать мне одолжение?

– Все, что в моих силах.

– Прекрасно. Я надеялся, что ты сможешь представить меня дочери миссис Лестер после спектакля. Ты должен, конечно, знать ее, потому что она жила в поместье твоего дяди все эти годы, разве нет? Ах, возможно, это объясняет твое присутствие здесь. Зашел повидать свою маленькую подружку? Без сомнения, после сегодняшнего выступления она будет очень популярна. Будем надеяться, что она такая же бойкая, какой была когда-то ее дорогая матушка.

В черепе Джека будто взорвался фейерверк.

– Постой, – сказал виконт, на приятном дружелюбном лице которого вдруг отразилась тревога. – Она уже стала твоей любовницей? Если так, я не собираюсь переходить тебе дорогу, старина. Я только надеялся, что ты сможешь поставить меня первым в очереди. Понимаешь, раньше, чем другие парни до нее доберутся.

Прежде чем Джек поднял руку, чтобы врезать кулаком по бледному лицу Медфорда, – на плече виконта сомкнулась затянутая в перчатку изящная ладонь, и Джиллиан повернула его к себе лицом. Медфорд ахнул, явно удивленный силой, таящейся в стройном теле молодой женщины, стоявшей перед ним.

– Советую вам выбросить эту мысль из головы, – раздраженно произнесла она голосом, напоминавшим рычание.

– Здравствуйте, ваша светлость, – пролепетал Медфорд жалобным тоном. – Хм, что за мысль вы имели в виду?

– Любые грязные мысли, не говоря уже о поведении в отношении моей кузины, – ответила она.

– Ваша светлость, – предостерегающе проговорил Джек, шокированный и повергнутый в ужас тем, что Джиллиан так отважно и дерзко намекнула о своем родстве с Лией.

Когда она повелительно подняла руку, он прикусил язык, сдержав проклятие. В этот момент она выглядела истинной принцессой королевской крови. Он оглядел помещение. Куда, к черту, подевался ее супруг?

Джек увидел Чарлза на другом конце комнаты с сэром Домиником Хантером, членом городского магистрата, тесно связанным с королевской семьей – и с семьей Лии в том числе. Эти двое, судя по всему, о чем-то серьезно беседовали.

– Вашей кузины? – повторил Медфорд, глядя на Джиллиан с недоумением. Затем лицо его прояснилось. – Да, конечно, Лия Кинкейд ваша кузина! Вы обе королевские баст…

– Осторожно, Медфорд, – прервал его Джек убийственным тоном.

– Да, к-конечно, – заикаясь, пробормотал Медфорд, наткнувшись на яростный взгляд Джека. – И я все отлично понял, ваша светлость. Вам нет нужды беспокоиться на этот счет.

– Будет лучше, если и не придется, – добавила Джиллиан. – А теперь, пожалуйста, уходите, прежде чем я решу стать нелюбезной.

Поскольку нелюбезность Джиллиан могла обернуться апперкотом в челюсть или чем-нибудь похуже, Медфорд неловко поклонился и отошел, едва не столкнувшись с Чарлзом.

– Это было не слишком мудро с твоей стороны, любовь моя, – неодобрительно произнес герцог.

– Что именно? – Джиллиан широко раскрыла глаза, крайне неубедительно изображая невинность.

– Ты и сама отлично знаешь: объявлять на весь свет, что мисс Кинкейд твоя кузина.

– У тебя ужасно острый слух, – с недовольством посетовала она. – Я говорила почти шепотом.

– Ничего подобного, поверьте мне, – вмешался Джек, разглядывая окружающих.

Некоторые определенно слышали ее разговор с Медфордом и будут, без сомнения, целую вечность распространять наиболее интересные слухи по городу.

Джиллиан небрежно пожала плечами.

– Можно подумать, люди не знают, кто наши отцы. Они сами достаточно скоро установили бы эту связь. Я просто не могла остаться в стороне и позволить людям оскорблять бедную девочку.

– Понимаю, но я бы предпочел не раскрывать им все подробности, пока мы не выработали стратегию, как справиться с этой ситуацией, – сказал Чарлз.

Джек сокрушенно покачал головой.

– Теперь слишком поздно для этого. Нам остается только вернуться на свои места и посмотреть, какие еще неприятности ожидают нас впереди.

Джиллиан виновато поморщилась.

– Мне очень жаль. Извини меня, Джек. Я не хотела создавать дополнительные проблемы.

Он коротко сжал ее плечо.

– В случившемся нет твоей вины. Это я все испортил.

– Может, мы отложим самобичевание на время, когда этот ужасный вечер закончится? – холодно проговорил Чарлз. – Сейчас я бы хотел вернуться в нашу ложу и сделать вид, будто не оказался в центре еще одного захватывающего скандала.

– Но я больше не даю поводов для скандала, – запротестовала Джиллиан.

Муж усмехнулся, взял ее за руку и повел прочь из быстро пустеющего фойе.

Пока они в молчании возвращались в свою ложу, Чарлз не забывал пригвождать убийственным взглядом каждого, кто смотрел на его жену или осмеливался отпустить какое-либо замечание. Поскольку Джек делал то же самое, они успешно расчищали себе путь сквозь толпу, подобно горячему ножу, врезающемуся в масло.

Наконец, занавес поднялся, и начался «Сюрприз для жены трактирщика». Пьеса оказалась шумной непристойной комедией, как и предполагало ее злополучное название, и вскоре все зрители покатывались от хохота.

К счастью, миссис Лестер в этой постановке не участвовала, потому что вообще редко играла комические роли. Джек мог только вообразить, какое веселье с оттенком злорадства разразилось бы в зале, если бы Лия и ее мать появились на сцене вместе.

Пока Джек ждал появления Лии, у него возникло чувство, будто у них над головами завис дамоклов меч. Когда же она наконец вышла на сцену с большим кувшином на подносе, он взглянул на ее костюм и едва сдержал стон.

– Это никуда не годится, – сказала Джиллиан, значительно преуменьшая размеры бедствия.

Лия, игравшая служанку таверны, одета была в простую блузку, заправленную в юбку, открывавшую взглядам ее стройные ноги намного выше лодыжек. Вырез на блузке был таким глубоким, что верхний край корсета заметно выглядывал из декольте, над которым возвышались соблазнительные выпуклости. Волосы ее были зачесаны назад и в экстравагантном беспорядке падали на плечи. С залитыми румянцем щеками она выглядела невероятно восхитительно, что подтверждалось восторженными и изумленными возгласами мужской половины публики.

– О боже! – вздохнул Чарлз. – Это настоящая катастрофа. Я представления не имею, как нам это уладить.

– Мы сделаем… – Джек осекся и, нахмурившись, подался вперед.

Балансируя подносом, Лия осторожно пересекала сцену, направляясь к столу, за которым сидела исполнительница главной роли и другие актеры, распевая непристойную застольную песню. Ясно, что ее роль состояла в том, чтобы наполнять им кружки. Это казалось достаточно простым делом, но у Лии было странное выражение лица. Джек мог бы поклясться, что нос у нее подергивался.

Поскольку он знал Лию всю жизнь, то сразу понял, что что-то пошло не так.

Главная героиня подняла свою кружку, чтобы ее наполнили, ни на миг не прекращая пения. Поскольку Лия не двинулась с места, женщина сердито посмотрела на нее и покачала кружкой. Сжав губы, Лия потянулась к кувшину, но прежде чем ее рука его коснулась, она громко чихнула, содрогнувшись при этом. Поднос выскользнул у нее из рук, и содержимое кувшина вылилось на голову главной героини. К великому удовольствию публики, промокшая и разгневанная актриса вскочила со своего места и разразилась такими пронзительными воплями, что разбудила бы и мертвого.