Усадьба Стоунфелл

Рождество, 1816 год

– Миледи, позвольте мне отнести чайный поднос, – произнес подоспевший дворецкий с легким неодобрением в голосе. – Он для вас слишком тяжелый.

Лия остановилась перед дверью в библиотеку.

– Ричард, я годами носила чайные подносы по всему дому. Прежде вы не возражали.

– Это было до того, как вы стали хозяйкой дома. – В глазах дворецкого мелькнул веселый огонек. – По крайней мере, официально.

– Сказать по правде, я все еще никак к этому не привыкну. Каждый раз, когда кто-то из слуг обращается ко мне «миледи», мне хочется оглянуться.

– Вы прекрасно справляетесь, мадам. И могу добавить, вся прислуга со мной согласна.

– Само собой, ведь завтра день рождественских подарков, – пошутила Лия.

Она приготовила целый ворох коробок и кошельков, чтобы раздать слугам утром.

– Вот именно.

Она улыбнулась.

– Хорошо, Ричард, можете идти.

– Да, миледи. – Дворецкий потянулся к ручке двери.

– Наверное, мне больше не следует называть вас Ричардом, да? Я все время забываю.

По возвращении в Стоунфелл Джек предложил старому дворецкому уйти на покой. Деббинз всегда недолюбливал Лию, с радостью предпочел отойти от дел и получить пенсию, нежели терпеть унижение, признав девицу Кинкейд хозяйкой дома. Джек назначил на его место Ричарда, старшего лакея и давнего друга Лии. Это стало лишь одной из множества больших и малых перемен, которые внес Джек, заботясь о благополучии молодой жены.

– Леди Лендейл, можете называть меня как вам заблагорассудится. – Он слабо улыбнулся сжатыми губами. – Только не перед остальной прислугой.

Лия рассмеялась.

– Спасибо, мистер Бетли. Доброй ночи и счастливого Рождества.

Ричард распахнул перед ней дверь.

– Счастливого Рождества, миледи.

Лия направилась в глубину просторной комнаты. Чайный поднос в самом деле оказался довольно тяжелым. Она боялась расплескать чай на очень красивый новый ковер, доставленный всего неделю назад.

– Позволь я тебе помогу. – Джек быстро обошел письменный стол, чтобы взять из ее рук поднос. – Почему ты не попросила кого-то из слуг принести его?

– Бетли предлагал, но я не хотела доставлять ему лишние хлопоты. А остальная прислуга внизу, на кухне, у них небольшая вечеринка. Они так усердно трудились, подготавливая дом к Рождеству.

Джек поставил поднос на стол.

– Дорогая, ты обидишь их, если не будешь просить о подобных вещах. Они рады тебе услужить.

Лия опустилась в большое кожаное мягкое кресло с невысокой спинкой, стоявшее напротив стола.

– Слуги и без того делают для меня очень многое, так что беспокоиться не о чем.

С тех пор как Лия и Джек вернулись в октябре в Стоунфелл уже мужем и женой, слуги держались с молодой хозяйкой приветливо и предупредительно. Фермеры-арендаторы тоже были рады видеть Лию в новой роли, как и большинство лавочников в деревне. Нашлась, конечно, и горсточка недовольных. Кое-кто из местных землевладельцев смертельно оскорбился, оттого что маркиз Лендейл выбрал Лию, а не одну из их дочерей. Джек сурово обходился со всеми, кто осмеливался смотреть с пренебрежением на его жену, и посоветовал ей попросту не замечать обидчиков, вместо того чтобы давать им отпор. В конце концов, невозможно всю жизнь с кем-то враждовать. Это слишком утомительно.

– Слуги тебя уважают, – заметил Джек. – Они знают, как тебе дорог Стоунфелл и как ты заботишься о людях, живущих здесь.

– Как я могу не любить Стоунфелл? Это мой дом.

– Я рад, что ты наконец это поняла, – криво усмехнулся Джек, протягивая ей чашку чая.

– Я всегда это понимала. Просто думала, что мне не следует здесь оставаться ради тебя и ради меня самой.

Джек присел на край стола и внимательно посмотрел на Лию.

– Именно здесь тебе и следует быть.

Она улыбнулась ему, поднося к губам чашку.

– Мне следует быть рядом с тобой, где бы ты ни был.

Джек широко улыбнулся.

– В этом мы единодушны.

– Как всегда.

– Я напомню тебе эти слова, когда ты в следующий раз начнешь мне противоречить.

Лия разыграла удивление.

– Милорд, разве у нас бывали разногласия?

Джек насмешливо фыркнул.

Пряча улыбку, Лия кивком указала на горку писем на столе.

– Ты получил письмо от матери, верно? Она всем довольна?

– Думаю, матушка в своей стихии. Джиллиан пришла в голову замечательная мысль пригласить ее в родовое имение Левертонов в Уилтшире на все рождественские праздники. Похоже, моя мать тесно сдружилась со вдовствующей герцогиней. Она в восторге, оттого что ее окружает столь блестящее общество.

Лия поставила чашку на стол.

– Самоотверженно со стороны Джиллиан пригласить к себе леди Джон: ведь они далеко не лучшие подруги.

– У меня такое чувство, что к концу праздников Джиллиан удастся убедить маму принять новый порядок вещей, – признался Джек. – Твоя кузина непобедима, как стихийное бедствие. Стоит ей что-то задумать, и она не успокоится, пока не добьется желаемого.

Как и следовало ожидать, известие о помолвке Джека и Лии привело леди Джон в ярость, разразился страшный скандал. К счастью, леди Анна вмешалась и храбро встала на защиту Лии. Доминик и Левертон тоже пришли на помощь: нанесли визит леди Джон и сообщили, что окажут финансовую поддержку их семье и обеспечат будущее Стоунфелла.

Не менее важно, что Лии удалось убедить мать отправить леди Джон письмо с извинениями и словами раскаяния за прошлые оскорбления и дурное обхождение. Конечно, пришлось стоять у матери за спиной и едва ли не диктовать текст письма. Леди Джон так и не призналась, что получила его, но неохотно согласилась с Джеком, что как добрая христианка должна, наверное, попытаться простить злосчастную падшую женщину.

Пока это было самое большее, на что она смогла решиться. Лии и Джеку оставалось лишь надеяться на лучшее. Леди Джон не пришла в Левертон-Хаус на скромную свадьбу сына и даже не прислала теплого письма с благословением. Джек рассердился, но Лия посоветовала ему набраться терпения. Слишком много боли и сердечных мук пришлось вынести ее светлости. Не стоило ожидать, что она внезапно одумается и проявит великодушие.

– Я безмерно рада и тому, что твоя матушка не отказалась общаться с тобой, – призналась Лия. – Я боялась, что она никогда тебя не простит.

– Не волнуйся, любимая. Она любит меня, а со временем полюбит и тебя.

Лия в этом сомневалась, но не теряла надежды, что когда-нибудь леди Джон все же соизволит посетить Стоунфелл.

– Надеюсь, ты не против, если это Рождество мы проведем тихо, в узком кругу, – произнесла она. – Знаю, ты скучаешь по своим родным и друзьям.

– Ерунда. Я хочу быть именно здесь. Вдобавок у нас есть твоя семья.

Лия радостно улыбнулась.

– Да, чудесно, что Доминик и Хлоя смогут провести с нами рождественскую неделю. Я уже скучаю по малышу Дому.

– А я нет, – усмехнулся Джек.

Лия ткнула его локтем в колено, и он рассмеялся.

– Шучу. Он очаровательный бесенок.

– Дом прелесть! Мне очень жаль, что он срыгнул молоко на твой новый сюртук. Если это тебя утешит, сегодня утром он проделал со мной то же самое.

Если оставить в стороне эти печальные эпизоды, супруги Лендейл чудесно встретили Рождество с Хантерами. И впервые в жизни бабушка Лии смогла сполна насладиться рождественскими праздниками в Стоунфелле. Ребекка немного устала, к тому же все еще тосковала по Артуру, но сияла от гордости, видя, как внучка устраивает торжество и принимает гостей в роли хозяйки дома, новой маркизы Лендейл.

– Малыш Дом чем-то напоминает пьяного матроса, тебе не кажется? – ухмыльнулся Джек. – Мой камердинер был так потрясен, что слег в постель, когда увидел картину бедствия.

– Ты болтаешь глупости.

– Верно. – Джек кивком указал на дверь. – Все остальные уже легли?

– Думаю, да. Доминик проводил бабушку в коттедж, а Хлоя отправилась спать полчаса назад.

– Хорошо, потому что у меня есть для тебе еще один подарок. Я хотел вручить его тебе, когда мы останемся одни.

– Джек, тебе не следует тратить на меня столько денег, – запротестовала Лия. – Ты уже столько всего мне подарил.

Джек преподнес ей чудесные сапоги для верховой езды, великолепные перчатки из тончайшей кожи, меховую муфту и несколько книг. Не проходило и недели, чтобы муж не порадовал ее каким-нибудь подарком, в основном всевозможными милыми пустячками вроде нового шарфа, головного платка или конфет из местной кондитерской. Он уверял, будто восполняет то, что недодал ей, когда не имел возможности баловать.

– Ты не права, но как бы то ни было, заслуживаешь, чтобы тебя баловали. – Джек отмел все возражения жены, закрыв ей рот поцелуем. – Ты долгие годы заботилась о ком угодно, только не о себе. Теперь настало время, чтобы позаботились о тебе.

Он взял со стола бархатный мешочек, развязал и вытряхнул себе на ладонь изящный золотой браслет. Когда Джек взял Лию за руку и застегнул браслет у нее на запястье, она увидела, что к цепочке крепится медальон.

– Неужели это… – От волнения у нее перехватило горло.

– Счастливого Рождества, любовь моя. – Джек наклонился и прильнул к ее губам нежным долгим поцелуем. – Спасибо, лишь благодаря тебе я вернулся домой живым и здоровым.

– О, Джек, – прошептала Лия. – Это ведь та римская монета, которую я подарила тебе на Рождество, перед тем как ты отправился на войну.

Ювелир отполировал монету до блеска и оправил в золото, украсив браслет тончайшей филигранью. Получилось изумительно красиво и изысканно, Лия никогда еще не получала такого чудесного подарка.

– Не знала, что ты сохранил монетку.

– Всю войну я носил ее с собой. Она служила мне счастливым талисманом.

– Но как же ты расстанешься со своим талисманом? Уверен, что не хочешь оставить его себе?

– Уверен. – Он ласково погладил ее по щеке. – Мой счастливый талисман – это ты, Лия. Никакой другой мне не нужен.

– Из-за тебя я сейчас заплачу, а я и так без конца сегодня лью слезы, словно лейка.

Этот удивительный, волнующий день – ее первое настоящее Рождество в Стоунфелле – принес ей столько радости, что Лия не раз замирала от счастья со слезами на глазах.

– Мы этого не допустим, – заявил Джек и протянул ей руки, помогая подняться. – Предлагаю отправиться в постель, где я смогу предложить тебе самое зажигательное и грандиозное развлечение.

Лия захихикала в ответ на его шутку.

– Ладно, но не возражаешь, если сначала мы ненадолго выйдем на террасу? Я хотела бы взглянуть на звезды, прежде чем мы отправимся спать.

– Там холодно, – заметил Джек, несколько озадаченный просьбой жены.

– Да, но мы уже делали так однажды, помнишь? В ту ночь, когда я дала тебе монетку, мы стояли на террасе и слушали рождественские гимны.

В ту ночь, глядя на падающую звезду, она загадала желание в надежде, что когда-нибудь будет стоять на этой террасе открыто, не таясь, счастливая, вместе с возлюбленным.

– Я помню, – сказал Джек. – Сегодня вечером пения не слышно, но мы можем полюбоваться звездами.

Он повел Лию к стеклянной двери, подхватив по пути плед с кресла. Они вышли на веранду. На ясном ночном небе сияли мириады звезд, словно драгоценности Вселенной, разбросанные по черному, как чернила, бархату. Джек обнял Лию и укутал пледом их обоих. Морозный воздух покалывал грудь при дыхании, но от могучей фигуры рядом исходило приятное тепло. В его объятиях она чувствовала себя в полной безопасности.

Лия посмотрела вверх, на сияющий небесный свод, наслаждаясь незабываемыми мгновениями счастья.

– Я скучала по этому небу, когда мы были в Лондоне. Обычно ночью там и луну с трудом можно различить, что уж говорить о звездах.

Несколько минут они безмолвно смотрели на небо, слушая музыку сфер.

– Если уж мы пустились в воспоминания, есть один вопрос, который я давно собирался тебе задать, – проговорил Джек.

Лия повернулась к нему лицом и ощутила сквозь ткань одежды его восставшую плоть. У Джека перехватило дыхание, и она не смогла сдержать самодовольную усмешку.

– Так что за вопрос, милорд?

– Это насчет твоей безумной идеи сделаться куртизанкой.

Лия нетерпеливо закатила глаза.

– Тогда эта мысль не казалась мне безумной. Впрочем, теперь все это уже не важно. Так что ты хотел спросить?

– Ты дала мне три недели, чтобы решить, чего я хочу: стать твоим любовником или помочь тебе найти другого покровителя, помнишь? Ты сказала, что «три» хорошее, подходящее число, но мне кажется, дело не только в этом.

Лия спрятала лицо у него на груди и приглушенным голосом призналась:

– Да, но ты решишь, что это глупо.

Джек взял ее за подбородок и заставил поднять глаза.

– Обещаю не дразнить тебя.

– Да уж, лучше тебе не смеяться, а то будешь спать в шезлонге у меня в гардеробной.

– Предупрежден – значит, вооружен. А теперь выкладывай, дорогая жена.

– Ладно. Девочкой я не могла дождаться, когда же ты приедешь в Стоунфелл. Я даже отмечала оставшиеся дни в маленьком календарике, который сама сделала. Ты приезжал на каникулы трижды в год и всегда оставался на…

– Три недели, – закончил за нее фразу Джек.

– Да. Те дни, что мы проводили вместе, были для меня самым счастливым временем, хотя я уверена, что страшно тебе надоедала. А когда ты уезжал, я безумно горевала. – Джек молчал, и Лия поморщилась. – Я же сказала, что это глупо.

Глупо, что маленькая девочка отчаянно тосковала по своему единственному другу. Глупо, что она чувствовала себя такой одинокой, когда он уезжал. Те три недели всегда необычайно много значили для нее.

Джек наклонился ее поцеловать. Лия приникла к нему, и его губы сначала нежно коснулись ее губ, потом впились в них, лаская и дразня, давая волю страстному желанию.

– Это вовсе не глупо, – произнес Джек, позволив ей наконец перевести дыхание. – На самом деле ты заставила меня устыдиться. Я тебя не достоин. Чем я заслужил такое счастье?

Лия сделала вид, будто задумалась над его словами.

– Ты сделал меня хозяйкой Стоунфелла?

Джек рассмеялся.

– Я выиграл больше от этого союза. Это скажет тебе любой работник в поместье. А теперь, если ты уже нагляделась на звезды, может, позволишь мне отвести хозяйку Стоунфелла в постель?

– С радостью повинуюсь, милорд. – Холод начал уже заползать ей под платье, несмотря на одеяло и теплые объятия Джека. Чудесно было любоваться звездами на веранде, но еще приятнее – лежать в постели с мужем.

Он повел Лию к дверям террасы и вдруг остановился и воскликнул, показывая вверх:

– Смотри!

Лия вытянула шею, вглядываясь в небо, и у нее перехватило дыхание. Звезды падали одна за другой, перечеркивая небо сияющими линиями.

– Совсем как в то последнее Рождество, что мы встретили вместе, – вырвалось у Лии.

– Скорее загадай желание, любовь моя.

Лия так и сделала, желая всем сердцем, чтобы задуманное сбылось. Она пока не была уверена, по крайней мере не настолько, чтобы сказать Джеку. Но если желание сбудется, меньше чем через восемь месяцев в семье Лендейл появится пополнение.

– А ты загадал, Джек?

Его глаза сверкнули, выдавая глубокое волнение.

– Мне не нужно загадывать желание, потому что мои мечты уже сбылись. Моя мечта – это ты, Лия. Отныне и вовеки.

Лия с улыбкой последовала за ним к дверям тихой старой усадьбы, где в эту прекрасную зимнюю ночь их ждали тепло и уют.

Они дома.