– Мама, как вы могли? – укоризненно спросила Лия. – Вы ведь знали, какие неприятности это повлечет за собой.

Ее мать сидела перед заставленным мелочами комодом, служившим ей туалетным столиком. Снимая с лица грим, она то и дело бросала взгляды на дверь, словно искала возможность сбежать. Репетиция закончилась, большинство актеров и рабочих сцены отправились ужинать. Вот почему Лия выбрала это тихое время, чтобы поговорить с матерью без помех.

После волнующей встречи с Джеком прошлой ночью она отчаянно нуждалась в совете, вдобавок Джек настаивал на немедленной женитьбе, и мать могла понять ее лучше, чем кто-либо другой, не считая бабушки. Она наверняка расценивала брак с Джеком как удачный вариант, но по крайней мере не стала бы притворяться, будто это волшебная сказка со счастливым концом.

Несмотря на ремесло лицедейки, мать жила в реальном мире. Если кто и мог сказать Лии неприкрытую правду, то только она.

– Я не уйду, пока вы не объясните хоть что-нибудь, – произнесла Лия, так и не дождавшись ответа. – Не пытайтесь не замечать меня в надежде, что я исчезну.

Марианна театрально вздохнула и посмотрела наконец дочери в глаза.

– Ты всегда была упрямой, с самого детства. Когда я отправляла тебя в постель, ты упиралась в пол своими маленькими ножками и отказывалась двинуться с места, а когда няня пыталась отвести тебя в детскую, поднимала крик.

Лия выразительно возвела глаза к потолку. По словам бабушки, она была послушным ребенком с веселым покладистым нравом. Возможно, в этом и заключалась проблема: она всегда была слишком уступчивой, старалась всем угодить, вместо того чтобы подумать о себе.

– Я помню другое. И перестаньте уходить от ответа, мама. Да, это старая история, но я хочу знать, почему вы вступили в связь с лордом Джоном. Эта выходка кажется безумной.

Мать тотчас ощетинилась.

– Слово «старая» мне совершенно не подходит, девочка моя. Боже милостивый, тебя послушать, так я какая-то старая карга!

Как и следовало ожидать, тщеславие не давало матушке задуматься о боли, которую причинил ее поступок другим.

– Мама! – прозвучало в голосе Лии предостережение.

– Ладно. Мне было одиноко: вы с Ребеккой уехали на север с лордом Лендейлом, а я не так давно рассталась со своим любовником. Я была расстроена и… немного испугана, если хочешь знать правду. Меня терзало одиночество.

– Я этого не понимаю, – в замешательстве проговорила Лия. – Я думала, вы испытали облегчение, когда мы уехали.

Мать уронила руки на колени и взволнованно сплела пальцы.

– «Облегчение» неверное слово. Да, держать ребенка в доме подчас не слишком удобно, но дело было не в этом. До того как я смогла наконец зарабатывать на жизнь актерской игрой, я нуждалась в помощи покровителя, богатого любовника, который меня содержал. Я хотела, чтобы ты росла в более… подходящей обстановке. Твоя бабушка согласилась со мной.

– Значит, на самом деле вы скучали по мне? – мягко спросила Лия.

– Конечно, я ведь любила тебя, – улыбнулась сквозь слезы Марианна. – Я и теперь тебя люблю.

У Лии до боли сжалось горло.

– Я тоже тосковала без вас.

– Спасибо, дорогая, но мы не должны грустить о прошлом. Все ведь устроилось как нельзя лучше, верно?

– Это еще вопрос. Но вы так и не сказали мне, зачем сошлись с лордом Джоном. Помимо всего прочего, его карманы насквозь проела моль, насколько я понимаю. Подобный выбор практичным не назовешь.

– Верно, но он был такой очаровательный и вдобавок красивый. Он, должно быть, почувствовал, что мне одиноко, и начал ухаживать за мной. Это он отлично умел. Уверена, ты об этом слышала. – Мать проказливо подмигнула дочери. – К тому же он был великолепным любовником. Могу только надеяться, что в этом отношении Джек не уступает отцу.

О подобном сравнении Лия не желала даже думать. Никогда.

– Так вы говорите, лорд Джон воспользовался вашим одиночеством? Это низкий поступок с его стороны, учитывая связь бабушки с его братом. Он должен был понимать, какую боль это причинит всем, и прежде всего его жене.

Мать сжала губы и снова занялась гримом.

Лия почувствовала разочарование, боль скрутила узлом желудок.

– Вы хотели этого, не так ли?

– А почему бы нет? – с вызовом бросила мать. – Разве я была недостаточно хороша для него? Разве все мы недостаточно хороши для этих чертовых Лендейлов? Я отдала собственную дочь под покровительство лорда Лендейла. – Прекрасные глаза ее засверкали гневом и обидой. – Лендейл уверял, будто преданно любит твою бабушку. И все же она оказалась недостаточно хороша, чтобы жениться на ней, верно? Ребекка пожертвовала всем ради него. Так что тут дурного, если я взяла крохотную долю того, что задолжала Кинкейдам эта проклятая заносчивая семья?

Что ж, это многое объясняло. Ее мать всегда была осторожной, рационально мыслившей и никогда не связалась бы с безденежным аристократом только потому, что тот привлекателен или изощрен в любовных утехах.

– Вы жаждали мести, – догадалась Лия.

Мать метнула на нее сердитый взгляд.

– Мы годились для постели, но не годились для брака. Достаточно хороши, чтобы ублажать и развлекать их, но недостаточно хороши, чтобы рожать им детей. – Она сжала пальцы в кулак и ударила по столу так, что скляночки с румянами и пудрой жалобно задребезжали. – О нет, лишь истинные английские розы чистых кровей достойны выйти замуж за Лендейлов, а не простые шлюхи вроде Кинкейд.

Вспышка гнева матери, бурная, полная горечи, заставила сердце Лии сжаться от жалости. Слишком долго таили обиды женщины обеих семей, Кинкейд и Истон. Мужчины множество раз предавали их, нанося глубокие раны. Джек обращался со всеми с одинаковым уважением и добротой, но тоже, похоже, не избежал этой болезни.

Лия горестно вздохнула.

– Боже, это даже хуже, чем в «Ромео и Джульетте».

– Ха! Я бы с радостью отравила всех их. Кроме Джека, разумеется, – поспешно поправилась Марианна.

– Я понимаю, мама, но мы не единственные, кому пришлось страдать. Испытания выпали и на долю Джека и леди Анны, а особенно леди Джон. Она не заслужила тех унижений, которые терпела из-за вас с лордом Джоном.

Мать небрежно отмахнулась.

– Знаю, тебе нравится так думать из-за Джека, но она презирала нас с твоей бабушкой, обращалась с нами так, будто мы грязь у нее под ногами. Ребекка всегда держалась почтительно и крайне осторожно, и все же леди Джон обходилась с ней как с дешевой шлюхой. Эта проклятая женщина заслуживала, чтобы с ней поквитались, и я рада, что заставила ее страдать.

Лия прижала ладони к вискам, пытаясь унять оглушающий шум крови. Сколько же гнева старшее поколение оставило в наследство младшему! Смогут ли они с Джеком перебросить мост через эту пропасть? Невозможно было даже вообразить себе матушку в одной комнате с леди Джон.

– У тебя болит голова? – озадаченно спросила мать.

Лия уронила руки на колени.

– Да, кажется.

К головной боли добавилась и боль в сердце. Лия начинала подозревать, что отныне эта двойная боль ее не отпустит. Ее мать не затеяла глупую короткую интрижку с отцом Джека, а намеренно вступила с ним в связь, чтобы заставить жестоко страдать его жену.

Леди Джон никогда этого не простит. Впрочем, иного Лия не ожидала.

Мать протянула руку и коснулась дрожащими пальцами ее щеки.

– Довольно, милая, нечего нам сокрушаться из-за того, что случилось в далеком печальном прошлом. И не тревожься о леди Джон. Ты не только не хуже любой девушки из высшего общества, а значительно лучше, ведь твой отец сам герцог Йоркский. А Джек действительно мечтает жениться на тебе, и это прекрасно. Если хочешь моего совета…

Лия невесело рассмеялась:

– Пожалуй, уже нет.

Она хотела услышать искренний ответ матери и, несомненно, получила его.

– Ты должна забыть свои глупые фантазии о том, чтобы стать куртизанкой, – оживленно продолжила мать. – Эта жизнь не для тебя. Лучшее, что ты можешь сделать, это выйти замуж за Джека и вернуться в Стоунфелл. Видит бог, ты заслужила право стать хозяйкой этого проклятого места.

Заслужила? Как можно заслужить что-то подобное? Любовь и все, что приходит вместе с ней, – дар, который вручается по доброй воле, или вовсе не стоит его принимать.

– Должна сказать, – добавила мать с лукавой улыбкой, – хотела бы я видеть выражение лица леди Джон, когда Джек объявит ей, что собирается жениться на тебе. Это будет восхитительное зрелище.

– Ничего подобного, мама! – резко возразила Лия. – Наши семьи достаточно страдали, и я не позволю вам злорадствовать. К тому же еще не решено, что мы с Джеком поженимся.

– Фи! Ты будешь дурехой, если не выйдешь за него замуж, а я хорошо знаю, что твоя бабушка не воспитала бы дурочку. – Она взглянула на часики, приколотые брошкой к поясу. – Боже, как быстро летит время! Твой отчим, наверное, уже сходит с ума.

Дав понять, что разговор окончен, Марианна поднялась и направилась к двери, но вдруг остановилась и оглянулась.

– Я бы посоветовала тебе не заставлять Джека долго томиться в ожидании: мужчины не самые терпеливые создания на земле. Ты же не хочешь дать его матери время, чтобы повлиять на его решение. Я настоятельно рекомендую: прислушайся хоть к этим моим словам.

– Мама, подождите. – Лия поднялась и вышла в холл следом за матерью.

– Да, дорогая?

– Если я не смогу позаботиться о бабушке, вы ведь не оставите ее, правда?

Марианна улыбнулась и ласково потрепала Лию по щеке.

– Конечно, она же моя мать. Ради меня она отказалась от всего.

С этими словами она повернулась и торопливо зашагала в сторону сцены. Когда затих шелест ее короткого шлейфа, скользившего по половицам, старое ветхое здание театра погрузилось в тишину. Лия со вздохом прошла через гримерные ведущих танцовщиков и певцов. Что ж, она получила ответы, за которыми пришла, хоть в большинстве своем и пугающие. Но раз уж оказалась здесь, почему бы не заглянуть к Эми: узнать, как она поживает, услышать хоть что-нибудь приятное.

Проходя по темным грязным коридорам театра, она впервые почувствовала себя зажатой в тесном пространстве. Город с его узкими переулками и высокими стенами начинал ее утомлять. Она скучала по сельской жизни больше, чем хотела себе признаться, и тосковала по чудесному свежему воздуху Йоркшира.

– Можно войти? – спросила она, постучав в дверь одной из гримерных.

Эми сидела на табуретке и возилась с балетными туфлями. Услышав знакомый голос, она подняла голову и приветливо улыбнулась.

– Как я рада видеть вас, мисс! – Она отложила туфли, вскочила и порывисто обняла Лию. – Вы выглядите немного бледной и усталой для девушки, что водит дружбу с таким привлекательным джентльменом, как лорд Лендейл. Все в порядке?

Все задавали Лии этот проклятый вопрос.

– Не беспокойтесь, у меня все хорошо. Как у вас? Вы ведь только вернулись в театр, сегодня ваш первый день?

Эми кивнула.

– Да, и я рада, что снова здесь. Ваша мама и мистер Лестер были очень добры, заботились обо мне, но пролежать в постели столько времени – сущее наказание. Я места себе не находила.

Марианна и Стивен пришли в ужас, когда узнали, как обошелся с Эми Прудо, и настояли, чтобы ее перевезли в их городской дом. Там она и оставалась, пока не поправилась. Стивен так разъярился, что готов был вызвать баронета на дуэль или, по крайней мере, хорошенько отделать, как он выразился. Его остановили лишь твердые заверения Джека, что Прудо за все поплатится, и отчаянные мольбы Марианны, заклинавшей не связываться со знатью.

– Очень скоро вы снова будете танцевать, – сказала Лия, с радостью убедившись, что синяки и кровоподтеки почти сошли с прелестного лица Эми. – Надеюсь, у вас больше не было неприятностей? Я хотела сказать, с сэром Нейтаном?

– Этот чертов выродок теперь даже глаз на меня не поднимает, – усмехнулась Эми. – Лорд Лендейл обещал позаботиться, чтобы он никогда меня больше не беспокоил, так что теперь мне нечего бояться. Мистер Лестер послал ему записку, что отныне его не хотят больше видеть в театре «Пан».

– Браво! Мой отчим поступил правильно.

Эми грустно улыбнулась в ответ.

– Не думаю, что сэр Нейтан придал значение этому письму, да и вообще стал бы слушать мистера Лестера, но ваш ухажер точно нагнал на него страху. Сэр Нейтан никогда бы не осмелился выступить против маркиза.

– Я рада, что лорд Лендейл поддержал вас, но он мне вовсе не ухажер, – возразила Лия.

– А вот все говорят другое. Если верить слухам, Лендейл так и увивается вокруг вас…

– Не стоит верить сплетням, – оборвала танцовщицу Лия. – Мало ли кто что говорит.

У Эми разочарованно вытянулось лицо.

– Это плохо. Я надеялась, что вы выйдете за него замуж. Он такой красавчик, а если кто-то и заслуживает счастья, так это вы, мисс.

– Спасибо, но мне придется искать счастья не здесь, – отозвалась Лия, стараясь скрыть уныние.

Эми склонила голову набок, словно любопытный воробышек, и внимательно посмотрела на подругу.

– Вы его любите. Правда, мисс Лия?

– Это так заметно?

– Каждому, у кого есть глаза. Вы вся светитесь рядом с ним, даже когда насмешничаете. И видно, что он тоже от вас без ума.

– Вернее сказать, он безумно на меня злится, – обронила Лия с наигранным смешком. – В любом случае это не важно. Мы не подходим друг другу.

– Почему? – нахмурилась Эми.

– Он аристократ, а я незаконнорожденная дочь актрисы. Лорду Лендейлу нужна истинная леди, женщина его круга, а не такая, как я, само воплощение скандала. К тому же есть и другие причины, – добавила она уклончиво, немного помолчав.

Эми схватила ее за руку.

– Боже, мисс, вы дочь принца крови! Куда уже быть выше по рождению?

Лия печально улыбнулась.

– В обществе считают иначе.

– А я скажу вам, что вижу. Я вижу чудесную девушку, готовую на все ради тех, кого любит. Вот почему ваш мужчина любит вас, а не оттого, что вы какая-то надменная дама из высшего света. Вдобавок по-настоящему важно лишь то, что он обращается с вами как с леди – неважно, знатного вы рода или нет.

У Лии на мгновение сжалось горло, и она с благодарностью пожала Эми руку.

Танцовщица вздохнула и покачала головой.

– Поступайте как знаете, но жалко будет упустить такого красавца. И что вы собираетесь делать, если ваша матушка решительно не желает, чтобы вы стали актрисой?

– Брат и его супруга пригласили меня погостить у них в Вене. Возможно, я так и поступлю.

Лия и раньше думала об этом, но лишь как о последнем прибежище. Теперь же, когда мать обещала позаботиться о бабушке, можно было подумать и о путешествии за границу, чтобы решить, как жить дальше… без Джека. Мысль об этом приводила в отчаяние, Лия чувствовала пустоту и холод в груди.

– Это же чудесно! – с завистью отозвалась Эми. – Я всегда мечтала о путешествии.

– Когда-нибудь, я уверена, ваша мечта сбудется, – с усилием проговорила Лия. – Простите, Эми, но мне пора идти. К чаю собиралась прийти моя кузина, и я должна быть дома.

– Пожалуй, и я пойду: хватит на сегодня.

Лия подождала, пока Эми сходит за накидкой и шляпкой, затем они вместе спустились по лестнице к задней двери и вышли в переулок позади театра. Сэмми, мальчишка, стороживший артистический ход в те дни, когда в театре не играли спектаклей, с трудом поднялся с табурета, чтобы открыть им дверь. Это был очаровательный озорник лет десяти, не больше, с гривой кудрявых волос и чумазым, но дружелюбным лицом.

Сэмми был куда надежнее обычных швейцаров, поскольку его нисколько не привлекали взятки, которые предлагали излишне дерзкие джентльмены, желавшие пробраться за кулисы. Он крайне серьезно относился к своим обязанностям и всегда с готовностью исполнял просьбы актеров труппы.

– Доброго вам вечера, мисс Лия, мисс Эми, – произнес он, придерживая для девушек дверь. – Похоже, будет гроза, так что лучше бегите домой как можно быстрее.

Эми ласково потрепала его по щеке.

– Спасибо, паренек. Так мы и сделаем.

– Ваше лицо выглядит куда лучше, – самым серьезным тоном заметил Сэмми. – С радостью убил бы того мерзавца, что обидел вас, правда.

– Я бы не возражала, – откликнулась Эми. – Видит Бог, он это заслужил.

Лия предостерегающе взглянула на нее, прежде чем обратиться к мальчугану.

– Это благородное чувство, но думаю, лучше все же предоставить это властям.

Сэмми презрительно фыркнул.

– Тогда мы будем ждать вечность. Большие шишки никогда не получают по заслугам, если дело касается простых людей вроде нас.

Этот мальчик рассуждал о жизни так цинично и так беспощадно верно, что Лия едва не расплакалась.

– Боюсь, слишком часто так и происходит. Но в этом случае, уверена, негодяй поплатился сполна.

Джек не сказал ничего определенного о наказании Прудо, после того как обсудил положение с Домиником и Левертоном, только заверил Лию, что взял дело в свои руки и ей можно не беспокоиться о дальнейшем. Снисходительно-покровительственное отношение Джека при всех его благих намерениях вызвало у Лии досаду, но она поняла, что мужчины не любят говорить на подобные темы с дамами, считая их слишком мягкосердечными или глуповатыми, чтобы обсуждать столь неприятные вещи. Такое предубеждение казалось нелепым, особенно если взять в пример кузину Джиллиан.

– Надеюсь, его как следует проучат за то, что обидел вас, мисс Эми, – добавил парнишка. – Только скажите, если он снова станет вам надоедать. Уж я задам ему перцу.

– Непременно так и сделаю, – серьезно заверила его Эми, хотя глаза ее искрились смехом.

Приятно было видеть, что к ней вернулась обычная веселость.

– Не забудь запереть за нами дверь, Сэмми, – предупредила Лия, спускаясь по булыжной лестнице.

– Не бойтесь, мисс. У меня во всем полный порядок.

Они пошли по длинному узкому переулку между театром и соседним складом, направляясь в сторону улицы. Темные тучи сгущались над головой, ускоряя наступление сумерек. Резкий порыв ветра заставил девушек пригнуть головы и схватиться за шляпки.

– Господи, хорошо бы нам вернуться домой до того, как хлынет дождь, – сказала Лия.

Эми взглянула вверх, затем – в конец переулка: оставалось пройти несколько ярдов.

– Там какой-то экипаж остановился: мы не сможем его обойти.

Большая черная карета преграждала им путь. Двое крупных мужчин, вернее сказать – громил, стояли, прислонившись к колесам, и курили трубки. Они напускали на себя рассеянный, скучающий вид, но от них исходила угроза, хотя низко надвинутые на глаза кепки скрывали их лица. Один из здоровяков поднял голову, впился жестким взглядом в лицо Лии, затем выколотил трубку о колесо экипажа и сунул ее в карман. Второй мужчина выпрямился, не спуская с девушек глаз.

Лия схватила Эми под руку, останавливая.

– Нам лучше вернуться в театр.

Танцовщица испуганно кивнула, и, не сговариваясь, девушки подхватили юбки и бросились бежать без оглядки. Вслед им тотчас раздался тяжелый топот.

Им почти удалось ускользнуть. Эми достигла лестницы на заднем дворе театра, а Лия не отставала от нее, когда почувствовала вдруг резкое движение за спиной. В следующий миг чья-то огромная ручища обхватила ее за талию. Девушка закричала и принялась бешено отбиваться, лягать громилу и молотить руками в воздухе, тщетно пытаясь вырваться. Верзила сорвал с нее шляпку, грубо схватил за волосы и так резко запрокинул ей голову, что едва не сломал шею.

Эми сбежала с лестницы и кинулась ей на выручку.

– Пусти ее, мерзавец!

Она принялась осыпать громилу градом ударов, но ее настиг второй головорез, схватил за горло и оторвал от земли. Эми вцепилась в него ногтями, глаза ее широко раскрылись от ужаса. Громила с силой ударил ее кулаком в подбородок, и она обмякла в его руке.

Увидев, как Эмми сползла на ступени, словно тряпичная кукла, Лия сдавленно выкрикнула:

– Нет!

Страх и ярость придали ей сил, и она лягнула похитителя каблуком в голень. Тот грязно выругался и чуть ослабил хватку. Лия попыталась вывернуться, но он сильнее вцепился в нее и рывком повернул лицом к себе.

Лия увидела его плоское, изрытое оспой лицо. Ее обдало жарким и кислым пивным духом, и девушка ощутила, как к горлу подступает тошнота.

– Помогите! – крикнула она, рванулась из лап негодяя и снова закричала изо всех сил в надежде, что ее услышат.

– Заткнись, тупая тварь, – грозно прошипел громила и отвесил ей затрещину с такой силой, что у нее искры из глаз посыпались.

В следующий миг на голову ей натянули смердящий мешок, и девушка погрузилась в темноту. Не в силах вздохнуть, она почувствовала, как похититель поднял ее и взвалил на плечо. Грубый бросок вышиб из ее легких остатки воздуха, и, задыхаясь, Лия потеряла сознание.