Лия сердито оглядела лиф своего платья, затем взглянула на Джека, который практически согнулся пополам от хохота. Вздохнув, она вытащила носовой платок и вытерла малышу подбородок. Несмотря на этот маленький конфуз, Дом теперь, казалось, был счастлив, как малиновка в весеннюю пору: фыркал от смеха, радостно размахивая кулачками, пока она его вытирала.

– Не понимаю, почему ты находишь это забавным, – сварливо пробормотала Лия. – Маленькие дети все время срыгивают. У них это в порядке вещей.

– Да, я знаю, – сказал он, стараясь сдержаться. – Просто мне наконец-то представилась возможность поухаживать за тобой в романтической обстановке и надлежащим образом попросить твоей руки, однако маленький Доминик решил так категорично нас прервать. Согласись, это очень смешно.

Лия недовольно поморщилась, пытаясь оттереть свой наряд. Она надевала это красивое платье лимонного цвета всего два раза и теперь сокрушалась, что оно уже никогда не будет прежним, даже после тщательной стирки.

– По-моему, смеяться над чужим горем очень непорядочно, – произнесла она, стараясь сохранять достоинство, что было непросто: вцепившись ей в волосы, Дом что есть силы восторженно их дергал.

– Ты права, – согласился Джек. – Но я невольно задумался, какая куртизанка могла бы оказаться в подобном положении. Для заурядного любовника это зрелище могло бы показаться отталкивающим, надо признать.

Лия и сама уже начала задумываться, есть ли у нее необходимые навыки или хотя бы удача, чтобы стать успешной куртизанкой. До сих пор ее преследовали неудачи, и эта глупая случайность послужила тому подтверждением.

– Ну, полно, мой милый, не дергай меня за волосы, – обратилась она к Дому просящим голосом и попыталась освободить локон из его ручки, но хватка оказалась слишком цепкая для такого малютки. – Ты же не хочешь… ой!

Малыш дернул так сильно, что у Лии на глазах выступили слезы. По правде говоря, она готова была разрыдаться. Вообще она редко плакала, но напряжение последних недель в конце концов подкосило ее, причем в самый неподходящий момент. Это наверняка еще больше убедит Джека, что она ни на что не способна, и он должен заботиться о ней.

– Послушай, дай мне этого маленького бесенка, пока он тебя не поранил, – сказал Джек, протягивая руки к ребенку.

– Он ужасный озорник и испортит тебе сюртук.

– Не больший озорник, чем ты. – Джек осторожно разжал пальцы малыша. – Ты сама сущая катастрофа.

Хотя он шутил, слезы подступили к глазам девушки. Катастрофой было не только испорченное платье – катастрофой обернулась вся ее жизнь.

– Иди сюда, проказник.

Джек взял малыша на руки. Дом все так же продолжал радоваться, переключив интерес с прически Лии на его галстук.

– Я тебя предупреждала, – заметила девушка, глядя, как ребенок с энтузиазмом мнет накрахмаленные складки.

– Это всего лишь галстук, дорогая, – пожал плечами Джек. – Ты лучше присядь и отдохни немного.

– Мне нужно принести ему смену одежды.

– Сядь, – сказал он строго.

И она послушалась – возможно потому, что у нее больше не осталось сил спорить.

Джек вынес Дома в коридор: Лия услышала, как он разговаривал со Смитуэллом, – затем вернулся, уже без ребенка, и запер за собой дверь. Если бы у нее с мозгами все было в порядке, ее, без сомнения, встревожил бы этот поступок, но в данный момент все ее душевные силы были сосредоточены на том, чтобы не уткнуться лицом в подушку и не забиться в истерике.

– Ты отдал ребенка Смитуэллу? – спросила Лия, когда Джек присоединился к ней.

– Он был порядком шокирован плачевным состоянием малыша, но, я уверен, сумеет справиться с ситуацией. К тому же в доме полно прислуги, так что есть кому помочь.

– Ты должен был позволить мне отнести его наверх. В любом случае мне нужно переодеться. – Она подняла свой кружевной воротник и принюхалась. – Запах отвратительный, да и платье вконец испорчено. Одно из моих любимых, между прочим.

Джек осторожно повернул ее к себе спиной.

– Я куплю тебе новое, точно такое же, как это, – сказал он и начал расстегивать пуговицы.

– Джек, ч-что ты делаешь?

– Освобождаю тебя от него. Ты сама сказала, что оно дурно пахнет.

– Ты не можешь раздевать меня в гостиной тети Хлои и должен немедленно уйти.

– Во-первых, я не собираюсь уходить, пока мы не закончим наш разговор.

Лия почувствовала, как слеза скользнула по ее щеке.

– А мы должны?

– Боюсь, что так, – ответил он без капли сожаления и стянул рукава с ее рук, окутав ее своим теплом.

Лия с трудом подавила порыв прижаться к его широкой груди в поисках утешения и прошептала, когда он спустил ее платье вниз до бедер:

– А что во-вторых?

Джек приподнял ее чуть-чуть и вытянул платье из-под нее. Лия слегка дрожала, но больше от нервов, чем от холодного воздуха, коснувшегося обнаженной кожи.

– Хмм? – спросил он, свернув платье и положив на пол.

– Ты сказал: во-первых. А что во-вторых?

Он повернул девушку лицом к себе, обхватив ладонями плечи. Она взглянула ему в лицо, такое красивое и любимое. Выражение его было веселым и в то же время нежным. Лия хотела его так сильно, что все ее существо изнывало от желания.

– А во-вторых, я определенно намерен раздеть тебя в этой гостиной. Тебе не о чем беспокоиться, милая. Никто нам не помешает.

– Это не так, – возразила она печально. – Я просто не думаю…

– Почему ты плачешь, моя дорогая? – прошептал он, ласково проведя пальцем по влажному следу у нее на щеке. – Я же сказал тебе, что все будет в порядке.

Лия пожала плечами. Оттого что и правда не знала, каковы истинные чувства Джека, девушка испытывала неуверенность, ощущала себя уязвимой. В конце концов, ведь не было такого, что он положил свое сердце к ее ногам или пылко объяснился в любви: по большей части он ограничивался тем, что читал ей доброжелательные, но страшно раздражающие нотации. И этого, по его мнению, было достаточно, чтобы уладить разногласия между ними.

Но он ошибался.

– Не знаю, – ответила она уклончиво. – Наверное, я просто устала.

Ладонь его, крепкая и успокаивающая, пробежалась по ее шее и задержалась на груди.

– И, вероятно, немного переволновалась?

Из ее горла вырвался сдавленный смех.

– Немного? Все складывается ужасно, и ты знаешь это.

Уголок его рта приподнялся в неспешной улыбке.

– Может, мне поцеловать тебя, и все станет лучше?

Лия смахнула со щеки вновь выкатившуюся слезу.

– Тебе это не удастся. Это просто невозможно.

– Это похоже на вызов. А ты прекрасно знаешь, что я никогда не отказываюсь от вызова.

– Джек…

Он устремился к ней, и его рот заглушил все протесты, готовые сорваться с ее губ. Она ухватилась за его плечи со страстью, которой не могла больше противостоять. Закрыв глаза, она погрузилась в его жаркие крепкие объятия. Это напоминало возвращение домой после очень долгого отсутствия. И ее сердце жаждало сдаться.

Джек жадно завладел ее ртом, вызвав ее жалобный всхлип. Желание разрушило все возражения, все страхи, все барьеры, которыми она отгородилась от него. Когда их языки сплелись, она окончательно сдалась, покоренная утонченной интимной лаской. Это был властный всепоглощающий поцелуй, утверждавший, что Джек возьмет все, что хочет и когда захочет, – и горе тому, кто встанет у него на пути.

Но когда его ладонь скользнула к груди, в ее затуманенном мозгу зазвучал голос здравого смысла. Лия открыла глаза и отшатнулась.

Взгляд Джека пылал страстью. И раздражением.

– Ну а теперь что не так? – Его хриплый возглас был полон мужской ярости.

Если бы у Лии не перехватило дыхание, она, может, и рассмеялась бы над его недовольством, но сейчас его низкий хрипловатый голос пробудил сладкое томление у нее между ног.

– Я… я не предполагала, что у тебя на уме такое, Джек.

Он насмешливо фыркнул и принялся за шнуровку ее корсета.

– Лия, я только об этом и думаю с того самого дня, как ты поцеловала меня в библиотеке Стоунфелла.

Когда она попыталась оттолкнуть его руки, он просто не обратил внимания на ее безуспешные усилия.

– Джек Истон, ты не можешь заняться со мной любовью в этой гостиной.

– Почему же? – спросил он, ловко распуская шнуровку.

– Потому что… потому что это безрассудно, постыдно и… и совершенно неуместно для мужчины твоего положения.

Он посмотрел на нее с недоверием.

– И это говорит женщина, которая охотилась за мужчинами на балу жриц Киприды.

– Я ни за кем не охотилась, – возразила Лия, пытаясь придержать сползающий корсет.

Джек снова отвел ее руки в сторону.

– Не знаю, как еще это можно назвать.

– Полным провалом, – вздохнула Лия.

– Не совсем. – Джек спустил ее корсет до бедер и погладил пальцем сосок. Тот сразу затвердел маленьким бутоном, четко вырисовываясь под мягкой тканью сорочки. – По правде говоря, как я припоминаю, отдельные моменты были весьма удачными.

Его низкий рокочущий голос вызвал дрожь у нее внутри.

– Джек…

– Господи, как ты прекрасна, – прошептал он, нежно поглаживая чувствительную вершинку груди.

У Лии возникло ощущение, словно она стоит, колеблясь, на пороге самого чудесного события в своей жизни – или самого печального, если ей придется покинуть Джека.

Когда Джек стянул вниз бретельку ее сорочки, обнажив одну грудь, Лии пришлось с усилием сглотнуть, прежде чем выдавить:

– Я думаю, это ошибка… огромная и очень опасная.

Его пальцы властно обхватили ее грудь, опалив жаром и пробудив вихрь дивных ощущений. Если бы она не сидела, то наверняка упала бы под напором обрушившихся на нее чувств. Это было так восхитительно! Лии потребовалась вся ее сила воли до капли, чтобы не прижаться к Джеку всем телом.

– Это не ошибка, а совсем наоборот, – сказал он. – Это прекрасно. Ты все, чего я хочу в жизни, Лия. Не сомневайся в этом.

– Я должна сомневаться. – Слова посыпались градом под давлением долгими неделями сдерживаемых эмоций. – Я могу так мало привнести в наш брачный союз. Мне абсолютно нечего дать тебе. У меня ничего нет.

С минуту он выглядел искренне ошеломленным. Затем его глаза засветились такой нежностью, что ей захотелось плакать. Он взял ее лицо в ладони.

– У тебя есть ты, любовь моя.

Лия, разрываемая противоречивыми эмоциями и желанием, сильным, как буйная летняя гроза, прикусила губу. Когда он склонился к ней, коснувшись нижней губы, прежде чем поцеловать, Лия задрожала, и тело ее стало мягким и влажным в ответ.

– Хочешь, я покажу тебе все богатства, которые ты привнесешь в наш союз? – прошептал он возле ее губ.

Мысли путались в затуманенной голове Лии, поэтому она не совсем поняла, что он имел в виду, но все же ухитрилась коротко кивнуть.

Когда он выпрямился, глаза его горели весельем и вожделением.

– Очень хорошо, мадам. Тогда начнем.

К ее удивлению, он встал и поднял ее на ноги. Ее расстегнутый корсет свалился на пол.

– Что ты задумал?

– Чтобы не осталось какого-либо недопонимания, собираюсь перечислить все твои положительные качества одно за другим.

– Это глупо… Ты меня смущаешь, – проворчала Лия, а он тем временем вытащил шпильки из ее волос, швырнул на приставной столик и, стащив сюртук, небрежно бросил его на пол.

– Ты настаиваешь на строгом учете, – сказал Джек, распуская ей волосы. – Ты всегда лучше меня разбиралась в подсчетах и ведении счетов, как я припоминаю.

– Это правда, – согласилась она. – Твой управляющий может это подтвердить.

– Прекрасно. Значит, ты сможешь впредь вести бухгалтерские книги, что послужит мне дополнительным вознаграждением.

Лия возвела глаза к потолку.

– Это становится все более смехотворным с каждой минутой.

– Терпение, дорогая.

Он повернул ее лицом к кушетке, а сам уселся, словно собирался тщательно осмотреть.

– А мне можно сесть?

– Нет. Ты будешь стоять, как хорошая девочка, а я покажу все преимущества, которые ты привнесешь в наш союз.

Лия покраснела, чувствуя себя слишком уязвимой и вместе с тем возбужденной под его пылким взглядом, блуждавшим по телу.

– Начнем с волос.

Джек расправил густые пряди, спускавшиеся ей на плечи. Волосы Лии были длиннее, чем требовалось по моде, и шелковистым потоком падали на грудь.

– Я обожаю твои волосы, – сказал он, поглаживая их. – Они подобны шелку и в солнечных лучах сияют, как шлифованный янтарь. Я много раз представлял, как ты лежишь, обнаженная, в моих объятиях, прикрытая только этими великолепными волосами.

От его чувственной улыбки в животе у нее забили крыльями тысячи бабочек.

– Рад сообщить, что мои мечты вскоре станут реальностью.

Он притянул ее ближе, между своими раздвинутыми коленями. Лия невольно взглянула вниз и с ужасом увидела солидную выпуклость, оттопыривающую его брюки.

– Итак, начнем с того, что у нас есть янтарь, – зарывшись пальцами ей в волосы, проговорил Джек. – Первая изысканная драгоценность в сокровищнице, имя которой Лия Кинкейд. Перейдем к следующим драгоценным камням?

Она попыталась сдержать смех.

– Ты говоришь глупости.

Нежно поглаживая бедра сквозь тонкую ткань сорочки, он возразил:

– Нет, всего лишь веду учет всех богатств, которые ты привнесешь в наш брак.

– Но…

Джек оборвал ее поцелуем, который быстро превратился в жаркий и влажный. И Лии не осталось ничего другого, кроме как вздыхать от удовольствия.

Когда он наконец оторвался от ее губ, глаза его сияли.

– Могу я теперь продолжить подсчет?

Лия едва могла дышать, не говоря уже о том, чтобы найти разумные возражения.

– Если настаиваешь…

– Настаиваю. – Он осторожно провел пальцем по ее брови. – Следующие в списке твои глаза. Они бесконечно драгоценны. Это сверкающие сапфиры, полные света и великолепия.

Лии потребовалось несколько секунд, чтобы подыскать ответ.

– Боже мой, лорд Лендейл, я и понятия не имела, что ты способен изъясняться так поэтично.

– Я нахожу предмет обсуждения весьма вдохновляющим, – улыбнулся он.

– Ну ладно, что дальше? – угрюмо спросила девушка, пытаясь справиться со своими чувствами. Стоило ему только слегка коснуться ее, как она уже размякла и была готова дать ему все, что бы ни пожелал.

– Твоя кожа…

Джек скользнул ладонью вниз по ее шее, провел загрубевшими пальцами по груди, легко коснувшись соска. Прикосновение было едва ощутимым и все же оставило на своем пути огненный след.

– Она явно не камень, пусть и драгоценный, а скорее самый изысканный фарфор – китайский, я думаю: такая она гладкая и нежная. – Он медленно спустил с ее плеча вторую бретельку, поцеловал впадинку над ключицей и прошептал, уткнувшись в шею: – И такая чистая.

Когда он нежно куснул ее, Лии показалось, будто удар молнии пронзил ее до самых сокровенных глубин ее существа. Колени у нее подогнулись, и ей пришлось ухватиться за плечи Джека, чтобы устоять на ногах.

– Ты первый, кто назвал меня изысканной или утонченной, – пробормотала Лия, задыхаясь. – Окружающие обычно видят во мне крепкую сельскую девушку. Да и чистой никто не называл, – добавила она, поразмыслив.

– Ты самая чистая, Лия. Просто нелепо с твоей стороны думать иначе, – целуя ее ключицу, шепнул Джек.

– Если не принимать во внимание мое скандальное происхождение. К тому же ты забываешь о происшествии между нами на том балу. Вряд ли это было невинным свиданием.

– Я ничего не забыл, – заметил Джек. – Но говорю совсем не об этом.

– Тогда о чем?

Он прижал ладонь к ее груди, там, где сердце.

– Я говорю о том, что здесь. И для меня ничего не значит ни твое происхождение, ни даже то, чем ты занималась со мной или с кем-либо еще. Вот что кристально чисто – твое сердце. Всегда таким было и, я точно знаю, всегда будет.

В настоящий момент этот конкретный орган колотился так сильно, что ей казалось, будто он ударяется о ладонь Джека.

– С твоей стороны очень любезно говорить так.

– Просто я говорю искренне. Ну да ладно, могу я продолжить?

Лия улыбнулась и положила свою ладонь поверх его.

– Как пожелаешь, мой повелитель.

– Отлично. Далее – твои губы. Конечно же, их описать легко. Это настоящие рубины, драгоценные и чарующе алые, но, в отличие от холодных камней, восхитительны на вкус.

И он завладел ее ртом в поцелуе, от которого у нее закружилась голова. Этот поцелуй быстро превратился из дразнящего во властный, такой горячий, влажный и возбуждающий, что Лия изогнулась и тихо застонала, а когда Джек отстранился, едва устояла на ногах.

Джек тоже не мог отдышаться. Щеки его жарко пылали под загорелой кожей, глаза горели от едва сдерживаемого желания.

– Должна признаться, мне очень нравятся рубины, – прошептала Лия.

Он рассмеялся.

– Мне тоже, любовь моя, причем так сильно, что я хочу их все больше.

Джек поднял ее руки и через голову стянул с нее сорочку, и Лия осталась только в чулках с подвязками и туфлях. Яркий румянец растекся по ее телу от макушки до пальчиков ног. Ее затуманенный рассудок никак не мог решить, какую часть тела следует попытаться прикрыть в первую очередь. В итоге она тесно сжала бедра, плотно скрестила руки над грудью и выпалила, бросив тревожный взгляд через плечо:

– Ты уверен, что дверь заперта?

– Абсолютно. – Джек нежно отстранил ее руки от груди и опустил. – Кроме того, Смитуэлл знает, что я убью его, если позволит кому-нибудь сюда войти.

Лия вздрогнула: выходит, Смитуэлл знает, чем они тут занимаются, – и поспешно прикрыла ладонью пушистый холмик.

– Как неловко…

Джек накрыл ее пальцы своей рукой и слегка сжал, пробудив в ее интимном месте вихрь восхитительных ощущений. Нежно поглаживая, он проник пальцем в ее мягкие складки. Лию вмиг обдало жаром, и между ног выступила влага.

– Смитуэллу я сказал, что у нас очень важный разговор, – успокоил ее Джек и обвел пальцем твердый бугорок. – Очень серьезный.

Лия ухватилась за его плечи и слегка пошатнулась, встретив его пылающий взгляд. Джек прав: это действительно один из самых серьезных моментов ее жизни. Ничто не казалось ей более важным, чем то, что происходило сейчас между ними.

– Ты готова узнать, что будет дальше? – прошептал он, продолжая ее ласкать.

Когда он проник внутрь ее естества двумя пальцами, она всхлипнула, поднялась на цыпочки и глупо переспросила, потеряв нить разговора.

– М-м, что?

– Следующий набор драгоценностей в твоей сокровищнице.

Лия попыталась сосредоточиться, но это оказалось невозможным: каждое его прикосновение было восхитительно опустошающим, – поэтому лишь прошептала:

– Больше рубинов, ты сказал…

– Верно. Вот этих рубинов, если точнее.

Он вытащил пальцы из сладкой пещерки и коснулся соска, покрасневшего, как вишня. Его пальцы были скользкими, и когда он потер затвердевший бутон, Лия едва не лишилась чувств от острого приступа желания, угрожавшего свалить ее с ног, и пискнула:

– Что… что ты делаешь?

– Собираюсь попробовать тебя на вкус.

Джек втянул сосок в рот, пососал, и ей пришлось прикусить язык, чтобы сдержать крик. Она ощутила странное напряжение во всем теле, в особенности внизу живота. Ее сотрясала дрожь, и он ладонью сжал ей ягодицы, чтобы не упала.

Джек переключился на другую грудь и принялся ласкать и дразнить языком. Соски горели восхитительным огнем, заставляя ее извиваться всем телом. Глубоко внутри первые легкие спазмы сливались в одну нестерпимую жажду. Лия зарылась пальцами в его густые волосы, притянув голову к груди. Стоять перед ним вот так: полностью открытой требовательному рту и блуждающим по всему телу ладоням – было за пределами всего, что она когда-либо испытывала.

– Джек, – простонала она в конце концов, когда сжигавшая ее жажда достигла невероятных высот. – Перестань. Пожалуйста, перестань…

Он в последний раз приник к ее груди, а затем посмотрел на нее с почти комичным выражением лица.

– Я перестану, раз ты этого хочешь, но мне совершенно ясно, что это меня убьет.

Она сдавленно рассмеялась, откидывая назад волосы с его влажного лба.

– Я не имела в виду, чтобы ты перестал совсем. Просто перестань… делать это.

– Тебе было больно?

– Нет-нет, все было чудесно, – призналась Лия. – Но это заставляет меня желать… чего-то еще.

Напряженная линия его губ сменилась дразнящей улыбкой.

– Другого? Ты не могла бы выразиться точнее?

– Нет, не могу. Кроме того, я уверена, что ты и сам знаешь, как нужно действовать дальше.

– Было бы весьма полезно, если бы ты озвучила свои ожидания.

Лия неопределенно взмахнула рукой.

– Ты сам знаешь. Я хочу, чтобы ты… прикасался ко мне.

Он сжал пальцами ее соски и нежно потянул.

– Ты имеешь в виду так?

– М-м, нет. – Лия схватила его за руки и, задыхаясь, выпалила: – Прекрати дразнить меня, Джек Истон. Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

Он сардонически поднял бровь, ухитрившись, тем не менее, выглядеть при этом сладострастным.

Лия указала вниз.

– Там, ты, жестокий тупоголовый грубиян!

Он удовлетворенно рассмеялся и нежно сжал ладонью пушистый холмик. Лия с трудом сдержала желание качнуться навстречу его руке в поисках скорейшего избавления от томительной жажды, сжигавшей ее женское естество.

– Да, я тупоголовый грубиян, – проговорил он с некоторым самодовольством. – Мне просто казалось, что женщина с таким богатым опытом могла бы более точно высказать свои пожелания.

Когда Лия сердито скрестила руки под грудями, неосознанно приподняв их, она не могла не заметить вспышку вожделения в его глазах. И хотя он страшно раздражал ее, его поддразнивания заставляли ее чувствовать себя ужасно распутной.

– Мы оба знаем, что я позорно провалилась как куртизанка, – произнесла она с горечью.

– И слава богу, потому что я хочу, чтобы ты полностью принадлежала только мне.

– Тогда, раз уж я сейчас в полном твоем распоряжении, предлагаю поскорее приступить к делу и покончить с этим. – Лия испытывала страшные муки от неудовлетворенного желания. – Мне казалось, ты перечислял мои… э…

– Ах да. Я приберегал самое лучшее напоследок.

Наконец, наконец-то, он начал ласкать ее изнывающее естество, скользя пальцами по набухшему узелку. Лия застонала и, закрыв глаза, прижалась к нему, захлестнутая волной острых невообразимых ощущений. Джек продолжал ласкать и дразнить ее, шепча опьяняющие слова восхищения, доводя снедавшую ее жажду до белого каления.

Когда он медленно проник двумя пальцами глубоко внутрь ее, Лия сдавленно вскрикнула и, широко раскрыв глаза, посмотрела в раскрасневшееся напряженное лицо Джека, полное желания, и пылкий взгляд его темных глаз проник ей в самую душу.

В глубине его пылающих глаз за вожделением скрывалось более глубокое чувство, и Лия увидела там также и уязвимость сродни ее собственной. Джек был готов рискнуть всем ради нее, даже отношениями с матерью, которыми очень дорожил. Ради нее он поставил себя под удар и пошел на слишком большие жертвы.

Разве могла она не любить его всеми фибрами своей души?

Он подался вперед и коснулся губами ее груди, продолжая ласкать ее пальцами.

– Ты самая несравненная драгоценность, Лия. Это лучшее, что любой мужчина мог бы желать.

Он больше не играл с ней – она слышала это по его голосу, – каждое его слово было правдивым и искренним.

Несколько мучительно чудесных минут они ласкали друг друга. Лия гладила ладонями его лицо и шею, склоняясь к губам для томных поцелуев, доводивших их обоих до безумия. Другой рукой Джек крепко прижимал ее к себе, а она тесно льнула к нему.

– И это, – хрипло произнес он, оглаживая ладонью ягодицы, – мне тоже нравится – твоя великолепная округлая попка. А также это. – Он медленно проник пальцами еще глубже, заставив ее ахнуть. – Не могу дождаться, когда мой клинок заполнит твою жаркую глубину.

Его непристойные речи так возбуждали, что Лия застонала, но все же умудрилась произнести:

– Прекрасно, ты меня убедил: я чертова драгоценность королевской короны Англии. А теперь, пожалуйста, сделай что-нибудь, прежде чем я сойду с ума.

– Чего ты хочешь? – уточнил он хрипло. – Скажи мне.

Она встряхнула его.

– Я хочу ощутить тебя глубоко внутри. Сейчас же.

– Боже мой, без проблем. – И он рванул застежку своих брюк.

Его длинный толстый ствол был неимоверно возбужден. Не в силах сдержаться, Лия протянула руку, чтобы погладить широкую красную головку, скользнув пальцами по влаге, скопившейся на кончике.

Джек отвел ее руку в сторону, но она запротестовала:

– Ты не должен меня отталкивать!

– Я кончу, если ты продолжишь трогать меня подобным образом. Взбирайся, дорогая!

И он притянул ее на кушетку и, приподняв, усадил верхом себе на колени, так что ноги ее оказались широко раздвинутыми, а колени упирались ему в бедра.

Ухватившись за его плечи, Лия удивилась, широко раскрыв глаза:

– Мы будем заниматься этим таким образом?

Его пальцы теребили края ее чулок, скользя по внутренней стороне бедер.

– Думаю, в первый раз так будет легче для тебя. Кроме того, я смогу видеть тебя, всю тебя.

Лия покраснела, чего никак не ожидала, учитывая скандальные действия, которые они уже совершали до этого.

– Но ты полностью одет, не считая расстегнутых брюк.

Он приподнял брови.

– Как нехорошо с моей стороны. Как будто я паша, а ты моя маленькая наложница.

Лия насмешливо фыркнула, выразив таким образом, что она думает о подобном сравнении. И все же ей показалось невероятно возбуждающим сидеть обнаженной вот так у него на коленях, в то время как ее взору была открыта только одна его часть – впрочем, довольно существенная.

Лия взглянула вниз. Весьма существенная.

– А теперь что? – прошептала она.

– А теперь это, – прошептал он в ответ.

Джек медленно подтащил ее к головке своего ствола, затем подхватил под бедра и начал направлять, осторожно приподнимаясь. Лия была такой влажной, что ей казалось, он легко скользнет прямо внутрь, но он был таким крупным, а она такой тесной. Когда он вторгся в нее, Лия вздрогнула и закрыла глаза, но он хрипло приказал:

– Смотри на меня, дорогая!

Глубоко вздохнув, Лия открыла глаза и встретила его взгляд. Его глаза стали черными, как обсидиан, и выглядел он размякшим от удовольствия.

Он был таким красивым, таким родным, что сердце девушки защемило от радости, которая ощущалась почти как горе. Это было слишком прекрасно, слишком невероятно, чтобы продолжиться в реальном мире.

Джек нежно поцеловал ее в губы и прошептал:

– Ты готова?

Лия нахмурилась.

– Разве мы уже не начали?

– Почти. Сразу после… – Он сделал резкий выпад, и Лия ощутила режущую боль. Ее девственная плева наконец полностью порвалась. – …этого, – закончил Джек.

Лия поморщилась.

– Боже милостивый! Это было… не особенно приятно.

Он прижался лбом к ее лицу, ладонями успокаивающе поглаживая влажную спину.

– Я знаю, любимая. Мне очень жаль, правда, но должен признаться, что никогда в жизни не испытывал ничего более приятного.

– Конечно, я очень рада за тебя.

Он откинулся назад и улыбнулся с таким беззаботным и счастливым видом, что сердце Лии наполнилось радостью. Слишком долго он находился под гнетом свалившихся на него забот и неприятностей.

– Ты настоящая чертовка, девочка моя! Обещаю: в следующий раз будет лучше.

– Надеюсь на это, милорд, иначе я буду очень разочарована.

Кто бы мог подумать, что в такой момент она способна шутить? Но ее переполняли кипучие эмоции, игристые, как шампанское, и это было все, что она могла сделать, чтобы не рассмеяться.

– Так и будет, уверен, – произнес он сухо.

Она все же рассмеялась, но он просунул руку между ними, нащупал тугой бутон, и ей стало не до смеха. Вспышка удовольствия заглушила стихающую боль, и Лия инстинктивно начала двигаться: сначала неуверенно, следуя направляющим рукам Джека, но вскоре поймала свой ритм, скользя по его стволу, в то время как пальцы его продолжали ее ласкать, а губы шептали любовные ободряющие слова. Затем яркие радужные звезды снова вспыхнули перед ее глазами, и она ощутила первые спазмы глубоко внутри. Джек все энергичнее вонзался в нее, одной рукой удерживая за бедро, а другой надавливая на чувствительный бугорок.

Вскоре боль сменилась чудесным всепоглощающим чувством. Лия обвила руками плечи Джека, полностью отдавшись захлестнувшим ее волнам чувственного наслаждения. Было так неправильно, ошибочно находиться здесь с ним в таком виде, так ужасно скандально сидеть на нем обнаженной, получая порочное удовольствие, но она наслаждалась каждым мгновением этого действа.

– Вот так, дорогая, – то и дело хрипло повторял он.

Теперь он двигался мощными толчками, задевая невероятное местечко где-то очень глубоко у нее внутри. Его пальцы продолжали ласкать ее скользкие складки и невероятно чувствительный бугорок, увлекая все выше, к сияющим вершинам блаженства. Лия приникла к нему, позволяя ему задавать ритм, получая огромное удовольствие от трения гладкого шелка его жилета о ее напряженные чувствительные соски.

Джек зарычал и слегка приподнял ее, притянув к себе, чтобы втянуть сосок в рот. Он сделал последний мощный выпад, и она ощутила сильнейшую вспышку нестерпимой жажды, доводящей ее до предела. Затем последовал взрыв, наполнив ее дрожащее тело восторгом. Ее внутренние мышцы сомкнулись вокруг его естества, сжимая и отпуская, и из горла ее вырвались сдавленные рыдания радости и облегчения.

Несколько минут они оставались в тесных объятиях, тяжело дыша. Их разгоряченные тела медленно остывали. Джек ласково поглаживал ее по спине, возвращая к действительности. Лия неохотно приходила в себя, с сожалением расставаясь с чудесными мгновениями неописуемого блаженства.

– Все в порядке, любимая? – прошептал он ей на ухо.

Она слегка приподнялась, чтобы видеть его лицо. Он пригладил ее спутанные волосы, глядя на нее с нежностью и заботой.

– Да, я в порядке. Спасибо тебе.

Он поцеловал ее в нос.

– Пожалуйста, хотя я думаю, это мне следует благодарить тебя.

– Думаю, мы вполне можем разделить это чувство, разве нет? Можно ведь быть взаимно благодарными.

– Разумна, как всегда, мисс Кинкейд. И это еще одно твое качество, которое я высоко ценю.

Джек повернулся и лег на кушетку, расположив Лию поверх себя. Подняв свой сюртук с пола, он накрыл им их обоих, нежно обняв девушку и прижав ее к себе. В интимном месте у нее саднило и покалывало, но в остальном тело было охвачено сладкой истомой. Часть ее жаждала погрузиться в горячую ванну, но ей невыносима была сама мысль о том, чтобы покинуть его уютные объятия.

– Прости, что причинил тебе боль, – сказал Джек. – Обещаю, что в следующий раз этого не случится.

«В следующий раз?»

Эти беспечные ожидания с его стороны резко вернули ее к реальности. Как она могла быть такой глупой, чтобы допустить такое? Это соитие – каким бы захватывающим оно ни было – не только не решило ни одну из их проблем, а по правде говоря, создало еще больше.

Лия приподнялась, опираясь на его грудь. Джек лежал, небрежно раскинувшись, подперев голову мускулистой рукой. Волосы его были растрепаны, щеки все еще пылали румянцем страсти. Лии стоило огромных усилий не припасть снова к его восхитительному телу, вновь покрывая его поцелуями.

– Джек, несмотря на то что сейчас случилось, нам необходимо остановиться и подумать о том… о том, что будет дальше.

– А дальше я собираюсь получить специальную лицензию, так что мы поженимся как можно скорее или здесь, или в особняке Левертонов. Я думаю, скромное венчание будет наиболее уместно, ты согласна?

– Мы не будем вен…

Когда он прижал палец к ее губам, Лия утратила дар речи.

– Я не могу дождаться минуты, когда мы вернемся в Стоунфелл, – сказал Джек. – Все будут очень рады вновь увидеть тебя. Особенно твоя бабушка.

На мгновение Лия представила себе, как они возвращаются домой мужем и женой, и сердце у нее защемило от предвкушения и тоски.

– Ты знаешь, что это не так легко, как ты хочешь представить, – произнесла она.

– Конечно, это не трудно. Кроме того, кто, как не ты, может принять правильное решение насчет этих чертовых свиней, с которыми постоянно пристает Линдзи? Я понятия не имею, что ему ответить, а ты разберешься.

Лия невольно улыбнулась.

– Мне казалось, мы не собирались говорить о свиньях.

– Я подумал, что темы секса следует избегать, но, как видно, придется отложить этот вопрос до… постели, как говорится.

Это была ужасная шутка, но Лия не смогла удержаться от смеха. Она сказала себе, что это от нервов, а не от того, что все, что он говорил, представлялось совершенно правильным. Стоунфелл их дом, именно там ее настоящее место.

– Джек, ты в этом уверен? В самом деле уверен?

Он ласково обхватил ладонью ее затылок.

– Лия, ты меня любишь?

– Конечно, люблю, дурачок. Как ты можешь об этом спрашивать?

– Я просто хотел окончательно выяснить этот вопрос, – усмехнулся он. – А раз это так, я вновь уверяю тебя, что все будет в порядке.

Она обдумывала его слова некоторое время.

– А ты любишь меня?

Джек поцеловал ее в макушку.

– Милая, никто в мире не смог бы любить тебя больше, чем я. В этом можешь не сомневаться.

У Лии больно сжалось сердце, потому что он говорил о любви слишком небрежно, чтобы пробудить радость. Так много препятствий стояло у них на пути, начиная с леди Джон. Только горячая искренняя любовь могла надеяться устоять против матери, которая прокляла предполагаемую невестку и всю ее семью. Матери, желавшей больше всего на свете увидеть Кинкейдов поверженными.

Лия не была уверена, что именно такая любовь существует между ней и Джеком или что их любовь когда-либо станет такой.