– Мисс Кинкейд, вы хорошо себя чувствуете? – спросила Анна, с тревогой глядя на Лию.

– Пожалуйста, зовите меня Лией. – Ответ прозвучал глупо, но, казалось, она утратила рассудок.

– Да, конечно. – Сестра Джека схватила со стола стакан с лимонадом и вложила в руки Лии. – Вы вдруг страшно побледнели, и неудивительно: после такого ужасного известия, что я на вас обрушила. Простите меня.

Лия дрожащей рукой взяла стакан и поднесла к губам. Напиток оказался тепловатым, но кислый вкус лимонов помог ей прийти в себя.

– Вам не нужно извиняться. Как вы заметили, наши родители сослужили нам скверную службу. Но это… – Она с отвращением покачала головой. – Не могу поверить, что моя мать отнеслась с таким постыдным безразличием к чувствам ваших близких.

Хотя история эта случилась давным-давно и многие прегрешения стоило бы простить и предать забвению, Марианна Кинкейд поступила низко и неразумно, выбрав себе в любовники лорда Джона Истона. Ничего ужаснее вообразить было нельзя.

– Неудивительно, что ваша матушка так ненавидит нас, – продолжала Лия. – Сначала ваш дядя поселил мою бабушку в родовом поместье как свою содержанку, а затем моя мать вступила в скандальную связь с еще одним мужчиной из семейства Истон. Должно быть, мы действительно стали для вас проклятием, сущей чумой.

Анна кивнула.

– Вы довольно точно описали отношение к этому моей матери, особенно теперь, когда Джек, похоже…

– Спутался со мной, – закончила фразу Лия: теперь выходка леди Джон на балу стала видеться ей иначе. – А Джек знает об этой любовной связи?

– Нет. Очевидно, скандал почти тотчас замяли. Моя мать узнала об интрижке и потребовала, чтобы отец положил этому конец. Дядя Артур ее поддержал. – Анна поморщилась. – Вообразите, какая поднялась бы шумиха, если бы все открылось. Мужчины из семьи Истон и женщины из рода Кинкейд – настоящее пиршество для острословов и сплетников. Даже мой дядя, отнюдь не поборник строгой морали, не вынес бы такого позора.

– Уверена, моей бабушке это тоже не доставило бы радости. Она хотела, чтобы забылся скандал вокруг ее прошлого. Ради меня, да и ради себя самой. Вот почему она так стремилась укрыться в Стоунфелле и вести тихую, уединенную жизнь.

Лию не удивило, что бабушка никогда не заговаривала об этой постыдной короткой главе семейной истории. Связь матери Лии с отцом Джека не делала чести ни Истонам, ни Кинкейдам. Даже малейшее упоминание о ней могло вызвать чувство неловкости.

– Дядя настоял, чтобы никто не смел упоминать об адюльтере, – объяснила Анна. – Дядя Артур даже пригрозил лишить моего отца содержания, если он проронит хоть слово или, чего доброго, снова встретится с вашей матерью.

– Если об этом никогда не говорили, то как узнали вы? – спросила Лия, поставив стакан на столик.

– Спустя несколько лет после той истории я подслушала, как ссорились родители. Дядя Артур хотел, чтобы Джек провел школьные каникулы с ним в Стоунфелле. Моя мама возражала и требовала, чтобы Джек остался с ней дома. Она боялась, что общение с вашей бабушкой окажет на него дурное влияние, учитывая… – Анна помолчала, словно подбирая нужные слова. – …учитывая историю прошлого Кинкейдов. Мой отец сказал маме, что ее опасения – чистый вздор, всему виной расстроенные нервы, и он не собирается уступать из-за ее нелепых страхов.

Лия почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

– Как это ужасно для нее.

– Потом я слышала, как мама плакала у себя в комнате. Когда я пришла ее утешить, она заставила меня поклясться на семейной Библии, что Джек ничего не узнает о связи отца. – Анна покачала головой. – Поверьте мне, я часто потом жалела, что дала такую клятву.

– Но, рассказав обо всем Джеку, ваша матушка вызвала бы его сочувствие, разве нет? Они ведь очень близки.

– Вы должны понять: моей матери пришлось годами терпеть унижения. Ее гордость и достоинство были уязвлены. Она не могла вынести даже мысли о том, что Джек станет ее жалеть. Что он узнает, как жестоко оскорбил ее наш отец, заставив страдать от горечи и стыда. – Анна печально улыбнулась. – Она не хотела, чтобы Джеку пришлось делать выбор между матерью и отцом. Думаю, она боялась, что Джек выберет папу, – это бы ее уничтожило.

– Джек совсем не похож на отца, – тихо произнесла Лия. – Леди Джон, конечно же, это понимает.

– Умом – да, но не сердцем. В душе она боится. А теперь еще больше, чем прежде.

– Из-за меня.

Лии с трудом удавалось сохранять спокойный тон: чудовищная тяжесть давила на грудь, стесняя дыхание, – и Анна кивнула.

– Чего же вы хотите от меня, миледи? Чтобы я рассказала обо всем Джеку или же просто ясно дала понять, что мы навсегда останемся лишь добрыми знакомыми, а иные отношения между нами невозможны?

Как ни удивительно, Анна отрицательно покачала головой.

– Моя дорогая, это решать не мне. Как я уже сказала Джеку, вам самим предстоит выбрать, какой жизни хотите. Я знаю, как вы дороги моему брату, а потому не желаю становиться у него на пути и мешать его счастью, если он действительно будет счастлив рядом с вами, – но решила, что вам следует знать, с какими трудностями придется столкнуться вам обоим, учитывая все последствия: финансовые сложности и реакцию общества. – Она понимающе вскинула брови. – Независимо от того, какую форму примут ваши отношения в будущем.

Лия невольно вздрогнула: похоже, Джек не сказал сестре, что сделал предложение, – и должно быть, сомневался в своем решении – это единственное объяснение. И разве можно его за это винить? Только законченный болван вообразил бы, что можно жениться на ней и не поплатиться за это.

– Я понимаю, – проговорила Лия. – И благодарю вас за откровенность. Уверена, вам это далось нелегко.

Анна ответила ей прелестной кривой усмешкой: очарованием сестра не уступала брату. Лия с горечью и сожалением подумала о том, сколь многого лишилась по злой прихоти судьбы. Сложись все иначе, они с Анной могли бы дружить с детства и до сих пор.

– Да, – согласилась Анна. – Но я подумала, вам следует знать правду: вы этого заслуживаете, хотя мне искренне жаль, что пришлось раскрыть вам глаза.

– Должна признать, я потрясена. Но вас с вашей матушкой нельзя ни в чем винить.

Анна подняла было руку, но тотчас уронила на колени.

– Вы очень великодушны, Лия. Хотела бы я… – Она оборвала себя и покачала головой.

– Вам не стоит беспокоиться, – отозвалась та. – Теперь я точно знаю, что делать.

Она почувствовала, как сердце наполняется тоской и отчаянием. Кто-то должен был искупить вину перед семьей Истон, перед ее женщинами, на которых обрушилось столько бед. И это предстояло сделать ей, Лии.

Джек без лишних церемоний передал Джиллиан в руки мужа и направился к реке, туда, где под высокими дубами сидели Анна и Лия. Глазам случайного путника предстала бы прелестная картина: две очаровательные молодые женщины, одетые в летние платья пастельных цветов и изящно отделанные лентами шляпки, пили лимонад и беседовали под деревьями, пятна солнечного света дрожали на их тонких фигурах. Едва ли можно было представить себе зрелище прекраснее.

Но Джека не обманула кажущаяся безмятежность этой сценки. Отчужденное, рассеянное выражение лица Лии показывало, что она чем-то огорчена. Хоть Анна и уверяла, будто поддержит любое его решение в отношении Лии, но со всей определенностью заявила, что лишь безумец стал бы заключать брак, который заведомо разрушит его жизнь. В ответ Джек резко осадил сестру и велел не вмешиваться, если она не хочет вызвать его гнев. Похоже, угроза подействовала так, как можно было предвидеть. Иными словами, не подействовала вовсе. В упрямстве сестра не уступала самому Джеку – эта черта досталась им в наследство от матери.

Анна вполне способна была явиться к Лии одна под благовидным предлогом – якобы принести извинения, – поэтому в конце концов Джек неохотно согласился позволить сестре сопровождать его. Держась рядом, он мог сгладить губительные последствия неизбежного столкновения двух женщин.

Сестра его при всей своей доброте и терпимости была бесконечно предана матери и хорошо понимала, как осложнится жизнь всей семьи, если Джек назовет Лию своей невестой. К сожалению, он так и не решил пока, как лучше сообщить эту новость матери. Строго говоря, в женитьбе на Лии не было выгод: во всяком случае, этот брак не сулил ни финансового благополучия, ни высокого положения в обществе.

Пусть достоинства его невесты и казались эфемерными, Джек ценил их куда больше всех земных благ. Спокойствие, проницательность, мудрость Лии, жизнерадостность, способность найти слова ободрения и поддержать его в любых жизненных испытаниях были драгоценным даром, о котором, возможно, знал лишь он один.

Но если бы он сказал матери, что страстное желание обладать Лией не дает ему спать по ночам, та сорвала бы со стены охотничье ружье и пристрелила его на месте.

Джек подошел к дамам, и те удивленно подняли головы: так увлеклись беседой, что не заметили его приближения. Он смерил сестру сердитым взглядом, затем опустился на свободное кресло и взял Лию за руку.

– Надеюсь, моя надоедливая младшая сестренка не слишком тебе докучала, дорогая.

Глаза Лии изумленно расширились. Джек в самом деле ее удивил. Похоже, он не видел смысла притворяться, будто между ними ничего нет.

– Э… нет, – отозвалась она. – Все хорошо.

Она отняла руку, и Джек неохотно выпустил ее пальцы. Анна же ободряюще улыбнулась брату.

– Мы просто болтали, только и всего.

– О погоде? Или об оформительском мастерстве леди Пекуорт? – язвительно осведомился Джек.

Его сестра покраснела, надо отдать ей должное.

– Ну ладно, мы говорили о семейных делах, но клянусь, я не сказала ничего такого, что могло бы отпугнуть мисс Кинкейд.

– Надеюсь. В противном случае ты за это ответишь передо мной.

– Ах как страшно! – нахально усмехнулась Анна. – Я прямо вся дрожу.

– Ты бесстыжая негодная девчонка. А теперь, будь добра, уйди, чтобы я смог поговорить с Лией. К тому же леди Пекуорт хотела тебя видеть. Она буквально сгорает от нетерпения показать тебе весь дом.

– О, чудесно. – Анна поднялась, отряхнула юбку от опавших листьев и улыбнулась Лии: – Спасибо, что поговорили со мной. Надеюсь, у нас скоро будет случай побеседовать снова.

Лия тоже встала.

– Благодарю вас, миледи. Я признательна вам за откровенность.

Джек почувствовал тревогу.

Анна порывисто обняла Лию, и Джек изумленно замер. Лия тоже удивилась, судя по выражению ее лица. Сестра на мгновение сжала руку Джека и быстро зашагала по лужайке навстречу леди Пекуорт.

– Не забудьте попросить ее светлость показать вам кухню, – крикнула Лия ей вслед. – А главное – новую плиту.

Анна помахала ей рукой и вскоре удалилась настолько, что не могла уже слышать ее голос.

– Она расстроила тебя, верно? – заговорил Джек. После болезни к Лии еще не вернулся прежний здоровый деревенский румянец, но сейчас она выглядела даже бледнее обычного. – Клянусь, я своими руками швырну ее в Темзу, хоть она и моя родная сестра.

В глазах Лии мелькнули насмешливые искры.

– Твоя сестра очень милая. На самом деле она сказала мне, что сожалеет о том, что мы не стали подругами. И еще что она завидовала мне, можешь поверить?

– Вообще-то могу. Наша мать привыкла видеть в Анне опору, когда та была еще ребенком, и это стало для нее слишком тяжким бременем.

– Так она и сказала. Мне очень жаль, Джек. – Лицо Лии мучительно исказилось. – Прости меня за все.

Джек сжал ее ладонь – маленькую, много меньше, чем у него, – но сильную и крепкую, ладонь девушки, которая не боится работы.

– Тебе не за что извиняться, любовь моя. Ты за всю свою жизнь никого не обидела.

– Да, но мои близкие больно ранили твоих. И меня это мучает.

– Большая часть вины лежит на мужчинах моего рода, а не на женщинах твоего, – сухо возразил Джек. – Наш мир устроен так, что у твоей матери и бабушки не было выбора. Они делали все возможное, чтобы выжить и защитить своих детей.

Лия вырвала руку и отступила на шаг. Она стала вдруг бесконечно далекой, словно между ними пролегла пропасть в сотню ярдов шириной.

– Пусть так, но подчас они могли выбирать. И сделали неверный выбор. – В дрожащем голосе Лии слышалась глубокая печаль.

– Почему бы нам не сесть и не поговорить об этом? – мягко предложил Джек.

Лия огляделась, будто только сейчас заметила, где находится.

– Пожалуй, я хотела бы прогуляться. Ты не против? Сад такой большой, а я почти ничего здесь не видела.

Что ж, так даже лучше, сказал себе Джек, поскольку уже облюбовал несколько уединенных уголков в саду. А если их с Лией внезапное исчезновение навело бы остальных на определенные выводы – это вполне отвечало его замыслу.

– Я хорошо знаю сад лорда Пекуорта, так что могу показать тебе самые живописные места. Давай начнем с прогулки вдоль реки.

Он предложил Лии руку, она, не раздумывая, взяла его под локоть, мягко прильнув к нему. Они вместе пошли по посыпанной гравием дорожке. Лия с легкостью приноровилась к его походке. Она никогда не семенила и не плелась медленным шагом – еще одна ее черта, которая всегда нравилась Джеку.

Когда они скрылись за деревьями, Лия развязала ленты и стянула шляпку. Из ее прически выпало несколько шпилек, и волосы сверкающей дрожащей волной упали на плечи. Лия подставила лицо солнечным лучам и вздохнула. Джек достаточно хорошо ее знал, чтобы угадать: то не был довольный вздох облегчения. Ее точеный профиль выглядел прелестно, но плотно сжатые губы выдавали горечь.

– Я рад, что мы снова друзья, – забросил Джек пробный камень.

Лия ответила ему мимолетной шутливой улыбкой.

– Конечно, друзья. Мы всегда были друзьями. По крайней мере, я на это надеюсь, – добавила она.

– А я надеюсь на большее.

Она опустила голову и настороженно, украдкой взглянула на Джека.

– Правда? Так ты наконец решил стать моим покровителем?

Он резко остановился.

– Мы уже обсуждали это: я не желаю превращать тебя в шлюху! – Джек нарочно выбрал грубое слово, чтобы смутить ее, заставить опомниться.

– Да? Так ты волшебник, если способен превратить меня в то, что тебе больше по вкусу? – Она щелкнула пальцами. – Может, в сказочную принцессу? Это было бы чудесно и весьма ко времени.

– Очень смешно. Тебе отлично известно, в кого я хочу превратить тебя: в жену. В мою жену, если быть точным.

Лия так стремительно рванула вперед, что Джеку пришлось прибавить шагу, чтобы ее догнать.

– Джек, ты знаешь, что это невозможно, и пора тебе это принять.

Он взял ее под руку и повел к развесистому буку на берегу реки. Там, в тени ветвей, стояла прелестная скамья из литого чугуна, и пышная крона дерева скрывала ее от посторонних глаз. Здесь, на краю сада, в стороне от дома и цветников, никто не мог их потревожить.

– Я никогда с этим не соглашусь. – Джек слегка подтолкнул Лию, и она с сердитой гримаской, которая показалась ему прелестной, плюхнулась на скамью.

Ее гневный взгляд, словно острый клинок, казалось, готов был безжалостно располосовать его, но Джек мог думать лишь о том, как она очаровательна, даже когда злится. Ему страстно хотелось уложить ее на мягкую траву, медленно снять с нее одежду и любоваться ее великолепным обнаженным телом от макушки до кончиков пальцев ног. Он сгорал от желания обладать ею, погрузиться в ее плоть, почувствовать ее жаркую глубину, взлететь к вершине блаженства.

Эта девушка сводила его с ума, он чувствовал, что вот-вот по ее вине потеряет рассудок и отправится в дом для умалишенных или превратится в калеку из-за неутоленного желания.

Джек поставил на скамью обутую в сапог ногу и оперся рукой о бедро.

– Что такого сказала тебе моя сестра, из-за чего ты вдруг раздумала выходить за меня замуж?

– Ты законченный болван! – раздраженно буркнула Лия. – Похоже, до тебя не дошло, что я вовсе не соглашалась стать твоей женой, – совсем наоборот.

– После всего, что случилось на балу жриц Киприды, я позволю себе не согласиться.

– Если ты еще хоть раз напомнишь мне о той проклятой вечеринке, я за себя не ручаюсь.

– И что же ты сделаешь?

Она смерила Джека колючим взглядом.

– Пожалуй, пристрелю – по крайней мере, тогда ты перестанешь меня изводить.

Джек рассмеялся, и по ее губам тоже невольно скользнула улыбка. Лия положила шляпку на колени и задержала взгляд на речной глади.

Джек покорно обуздал страсть, предоставив природе творить свое неспешное волшебство. Нежный ветерок шуршал высокими стеблями тростника. Над поверхностью воды чертили причудливые зигзаги стрекозы. На тихой реке виднелось вдали лишь несколько лодок. Подобные пасторальные картины обычно наводили на Джека скуку, но на этот раз он вдруг вспомнил о Стоунфелле: задумался, как течет там жизнь в его отсутствие, – и неожиданно поймал себя на мысли, что почти скучает по нему. Это было новое, незнакомое чувство. Он всегда считал старое поместье тягостной обузой. Иногда ему казалось, что он задыхается под бременем забот, словно тяжелый жернов давит ему на шею.

Но потом иное чувство медленно вытеснило старые обиды и горечь. Он и сам не заметил, как это случилось. На смену досаде пришла гордость за Стоунфелл и понимание, что эту прекрасную, величественную старинную усадьбу надо спасать. Джеку невольно пришло в голову, что это спасение будет для него не бременем, а делом чести.

Прелестное лицо Лии разгладилось, приняло безмятежное выражение. Здесь, на природе, она оказалась в своей стихии. При мысли о том, как он назовет ее своей невестой и привезет в Стоунфелл, Джек почувствовал небывалую решимость и уверенность, которой давно не испытывал. Теперь ему уже не казалось, что он приносит себя в жертву ради родового имения. Ведь Лия будет рядом, поможет ему и будет любить его.

– Мне не терпится поскорее вернуться домой, – произнес он. – В Стоунфелл.

Лия не сразу поняла смысл его слов, а когда осознала, подозрительно прищурилась.

– Ты пьян?

– Вовсе нет. Просто я буду счастлив вернуться домой, в особенности с тобой, но уже как с моей невестой.

– Если ты и правда сделаешь то, о чем говоришь, это будет похоже на бегство… от твоей матери.

– Она передумает, вот увидишь, смягчится…

– Очень сомневаюсь в этом.

– Лия… – начал было Джек, но она оборвала его:

– Ладно. Так значит, ты решил принять предложение Доминика и Левертона вложить деньги в разработку рудников?

– Кто тебе об этом рассказал?

– Джиллиан. По ее словам, они готовы выделить средства, но ты тянешь время.

Джек сердито выругался сквозь зубы. Ему хотелось задушить Джиллиан, а заодно и сестру с матерью: все они только осложняли и без того довольно непростое положение, причем без всякой надобности.

– Я благодарен им за поддержку, но пока не вполне ясно, принесут ли рудники достаточно прибыли, чтобы покрыть расходы. Как ты понимаешь, мне не хотелось бы еще глубже увязнуть в долгах.

– Похоже, Джиллиан считает разработку месторождений прибыльным делом.

– Она не знает всего, – возразил Джек.

– Я так и думала. Она слишком оптимистична, – с мрачным удовлетворением заключила Лия.

Проклятье! Он и сам увлекся призрачной надеждой.

– Возможно, когда-нибудь рудники будут приносить немалые доходы, но подобные проекты требуют времени. Это все, что я хотел сказать.

Лия скрестила руки на груди.

– Нам обоим известно: Стоунфелл не в том состоянии, чтобы можно было ждать. Ты просто не имеешь права жениться на мне, и твои слова это только подтверждают. Тебе нужна богатая жена, и как можно скорее.

Решимость в ее голосе встревожила Джека. Он хоть и ощутил неприятный холодок в затылке, но все же твердо возразил:

– Не так все плохо.

– Нет, именно так, и тебе это известно… всем известно. Женитьба на мне только ухудшит дело. Я отказываюсь быть причиной гибели Стоунфелла.

Джек, гневно топнув ногой и сурово сдвинув брови, напустил на себя грозный вид, нависая над Лией хмурой тенью.

– Поскольку ты больше не играешь в театре, позволь напомнить, что подобные драматические сцены на меня не действуют.

Она возмущенно фыркнула.

– Ты не сможешь заставить меня выйти за тебя замуж! И я совершенно уверена, что твои родственники поддержат меня в этом решении.

– Лия…

– Здесь возможно лишь одно из двух: или ты сам возьмешь меня в содержанки, или поможешь мне найти покровителя. Если ты не согласишься, я вернусь к своему первоначальному плану.

Она снова ловко загнала его в угол. Лия всегда хотела, как лучше для него, и ради этого пошла бы на все, даже если бы пришлось пожертвовать собственным счастьем. Джек знал, что она любит его, а также любит и Стоунфелл, возможно, даже больше, чем его, – но сейчас не хотел об этом думать.

Рассудок его вывел разумное заключение: женитьба не разрешит его трудностей, – но когда дело касалось Лии, Джек забывал о доводах рассудка. Она должна была принадлежать ему, как всегда принадлежала, и теперь он наконец понял, что и сам всегда принадлежал ей. Мысль о том, что ее не будет в его жизни, казалась ужасной и просто не укладывалась в голове.

Сделать ее своей любовницей? Это он отмел сразу. Джек не собирался уподобляться отцу или дяде. Такой шаг обернулся бы бесчестьем как для Лии, так и для него, и погубил бы обоих.

Оставалось лишь подыграть Лии и обрести запас времени.

– Хорошо. Допустим, я соглашусь на твой безумный план. Чего именно ты от меня ждешь?

Рот ее приоткрылся от изумления.

– О, ты хочешь сказать, что и правда готов взять меня в любовницы?

– Посмотрим, – решил он напугать ее жесткостью. – Вначале я хочу знать твои условия, а потом уж подумаю, принять ли предложение. В подобных вопросах нельзя действовать очертя голову, здесь нужна осмотрительность.

– Возможно, но не думай, что я позволю тебе бесконечно тянуть время, Джек Истон. – Лия с подозрением прищурилась. – Никто не будет командовать мной.

– Я и не собирался. Ну и каковы же твои условия?

Она настороженно смерила его взглядом, затем подняла вверх три пальца.

– Даю тебе три недели. Если за это время ты ничего не решишь, я возьмусь за дело сама.

Времени было более чем достаточно, но такое требование показалось Джеку странным.

– Почему именно три недели?

Она покраснела и неловко заерзала на скамье.

– «Три» хорошее число, подходящее, вот и все.

Джек решил удовольствоваться пока таким ответом.

– Ладно, я принимаю это условие. Что еще?

– Если ты решишь, что не станешь моим покровителем, я хочу, чтобы ты помог мне придумать испытания.

Джек недоуменно нахмурился.

– Испытания?

– Да, проверку, – с вызовом заявила Лия. – Для возможных покровителей.

– Какого рода проверку?

Она неопределенно махнула рукой.

– Ну, ты понимаешь.

– Понятия не имею, черт побери! Может, ты попробуешь высказаться точнее?

Легкий румянец на ее щеках стал гуще.

– Ну, например, испытание поцелуем.

Джек ошеломленно смотрел на Лию, его разум отказывался понимать ее слова.

– И какова же цель подобного испытания?

– Мне ведь придется целовать своего покровителя, поэтому я хочу убедиться, что делаю это правильно. Как и все остальное.

Джек не удержался от смеха.

– Дорогая, в ту ночь у тебя не возникло сложностей с поцелуями, уверяю тебя.

– Это другое дело.

– Почему? – Этот разговор начинал забавлять Джека. Почти.

– Потому что это был ты, – резко бросила Лия.

«А-а».

– Понимаю. – Джек потер подбородок, словно в глубокой задумчивости. – И тебе понравилось целовать меня?

Лия смерила его сердитым взглядом.

– Знаешь, я думаю, что ты слишком большой зануда, чтобы быть моим покровителем. Ты собираешься мне помочь или нет?

Он подавил улыбку.

– Пожалуй, я не вполне понял цель испытания поцелуем.

– Полагаю, о джентльмене можно многое сказать по тому, как он целует женщину, верно? Например, будет ли он обращаться со своей любовницей вежливо и с уважением. – Лия очертила рукой круг в воздухе. – Итак… какая манера целоваться должна вызвать у меня тревогу? Как узнать, что мужчина, возможно, не лучшая кандидатура на роль покровителя?

– Если он пытается грубо наброситься на тебя, как сэр Нейтан, я бы сказал, что это добрый знак, – саркастически заметил Джек.

Лия вскочила на ноги.

– Если ты не намерен отнестись серьезно к моим словам…

– Прости меня, милая, – проговорил он и мягко усадил Лию на скамью. – Конечно, я буду серьезен.

Ни за что на свете он не позволил бы другому мужчине поцеловать ее – разве что дружески, в щечку, да и то лишь родственнику или другу.

– Тогда продолжим, Джек, и побыстрее, пожалуйста, – проворчала Лия, понизив голос. – Я уже весь зад себе отсидела на этих жестких скамейках.

Джек с трудом отогнал навязчивое видение – отсиженной попки Лии, обнаженной, поверх его бедер, предпочтительно тоже обнаженных.

– Ладно. Во-первых, если мужчина пытается позволять себе вольности, ты должна немедленно положить этому конец.

Лия нахмурилась.

– Но он уже начал вольничать, раз я разрешила ему поцеловать меня.

– Я имею в виду дальнейшие вольности – к примеру, если он попытается просунуть язык тебе в рот.

Лия поежилась.

– Хорошо. Но рано или поздно он захочет этого, верно?

Джек нежно улыбнулся ей.

– Наверняка. Я бы уж точно так и сделал.

Лия смущенно потеребила атласные ленты на шляпке.

– Наверное, тогда мне придется привыкнуть к этому. Хотя, может быть, мне удастся установить правило: он пускает в ход язык, только когда я ему разрешу.

– Это глупо. Ни один мужчина в здравом уме не согласится соблюдать правила, которые будет диктовать ему любовница.

– О черт, – пробормотала Лия. – Наверняка ты прав.

– Ему захочется и многого другого тоже, – добавил Джек.

Лия слегка встревожилась.

– И чего же?

– Ну, примерно того, чем мы занимались в ту ночь.

– Хм. Если быть честной, должна признаться, мне очень понравилось то, что мы делали. Это ведь добрый знак, правда?

– А тебе понравилось бы делать это с мужчинами, которые, в сущности, тебе совсем чужие?

Лия не смогла подавить гримасу отвращения.

– Должно быть, мне придется к этому привыкнуть, да?

– А если ты не сможешь привыкнуть, тебе придется еще труднее, когда дело дойдет до физической близости. У некоторых мужчин бывают весьма своеобразные вкусы. Вернее сказать, необычные. – Может, он и несколько сгустил краски, но сказал чистую правду. – Спроси свою мать, если хочешь услышать более подробное объяснение.

Лия сидела, откинувшись на спинку скамьи, и рассеянно кусала ноготь, но последнее замечание Джека заставило ее возмущенно выпрямиться.

– Моя мать – последняя, к кому бы я обратилась, – резко отчеканила она. – Даже не упоминай об этом больше.

Что-то определенно случилось. Что-то еще более скверное, чем этот безумный разговор.

– Как хочешь.

Эта гневная вспышка озадачила и встревожила Джека: очевидно, все это как-то касалось ее матери, – но он хорошо знал Лию и понимал, что вопрос закрыт, по крайней мере на какое-то время.

Она поднялась со скамьи, торопливо надела шляпку и ловко завязала бант.

– Как я понял, наша беседа завершена, – произнес Джек.

– Совершенно верно. – Лия окинула его взглядом, который больше подошел бы строгой учительнице или брюзгливой старой деве, нежели начинающей куртизанке. – Уверена, в будущем у меня появится больше вопросов. А пока напомню тебе свои условия. В твоем распоряжении три недели, чтобы решить, берешь ли ты меня в любовницы или найдешь другого мужчину, который согласится стать моим покровителем. Так мы договорились? Тебе все ясно?

– Яснее некуда, – мягко улыбнулся Джек.

– Отлично. Тогда предлагаю вернуться в дом. Все, должно быть, уже ломают голову, куда мы пропали.

Джек придержал Лию за локоть.

– Подожди минутку. У меня тоже есть одно условие.

Хоть Лия и уступала ему в росте, ей все же удалось создать ощущение, будто она гневно взирает на него сверху вниз. Она походила на принцессу, которой ей и следовало быть.

– Какое условие?

– Я требую права вето.

– Права вето? О чем ты говоришь?

– О твоих возможных покровителях, разумеется. Если я сочту их неподходящими, тебе придется от них отказаться.

Лия на миг смешалась, затем глаза ее прищурились, а брови взлетели вверх и сердито сдвинулись.

– Это нелепо. Зная тебя, могу с уверенностью сказать, что ты ни за что не одобришь ни одного мужчину.

– Это единственное мое условие. Если хочешь, чтобы я тебе помог, предлагаю согласиться. В противном случае действуй на свой страх и риск. Мы оба знаем, чем закончились твои прежние попытки.

Несколько долгих мгновений Лия не сводила с него испепеляющего взгляда.

– Провались ты пропадом, Джек Истон! – выпалила она наконец, вырвалась из его рук и зашагала прочь.